attachment theory

***

      Чонгук устало прикрыл глаза, проводя пальцами по лицу, как будто хотел стереть усталость, которая расползлась где-то под кожей, прямо за висками.       Тяжело вздыхает и трёт уставшие от напряжённой работы глаза. Из-за этого высохшие линзы отклеиваются от глаз и противно мутнеют, заставляя проморгаться, чтобы поставить их на место. Чёткость картинки возвращается, но напряжение никак не уходит.       Он откладывает в сторону компьютер, на котором пытался сверстать план встреч с клиентами на следующий месяц, хотя этим обычно занимался не он, и поэтому Чон понятия не имел, что он делает. А до этого он пытался разобрать накопившиеся сообщения на электронной почте, но обычные слова так и не складывались в осмысленные предложения.       Мысли о том, что происходит между ним и одним парнем, снова и снова накатывали, словно волны на берег. Их отношения, как будто распускающиеся хрупкие цветы, требовали времени и внимания, чтобы их кропотливо растить. И Чонгук не против — он умелый садовник, если хотите. Но почему-то пока в их совместной истории что-то то и дело идёт не так.       Он беспомощно взглянул на открытый ноутбук, где мелькали цифры, даты, не желая складываться в нужную картину. Ничего не хотелось — ни разбирать эту груду писем, ни составлять этот дурацкий план, в который никак не влазило то, что должно было влезть.       Чонгук снова тяжело вздыхает. Не может иначе. Заходит в диалог, где с обеда висит его же сообщение: Долго ещё будешь бегать?       Сообщение это он написал, когда несколько предыдущих остались проигнорированными, ощущая, как внутри у него что-то болезненно ёкнуло.       Опять.       А ведь две недели назад всё было хорошо. Очень даже. Они впервые поцеловались, проводя время вместе у Чонгука дома, и даже заснули в обнимку вместе на диване под фильм.       Вспомнил и их последний разговор на работе, когда Тэхён снова уклонился от темы, прикинулся занятым заданием, которое Чонгук сам ему дал, а в глазах его мелькнула тень лжи, — Чон это знал, и Ким знал тоже.       Тэ словно не замечал, как вытягивает из него силы.       Словно не понимал, что каждый раз, увиливая от разговора, он топчется и топчется по этому несчастному цветку, который Чонгук так старательно лелеял. Это был тот редкий случай, когда он вложил в кого-то так много, а тот будто не ценил. Но разве не оценил? Ведь две недели назад всё было иначе. Две недели назад он чувствовал, что между ними что-то пробивается, словно робкий росток, решивший протянуться к свету, не боясь быть затоптанным.       Конечно, Тэхён знал, что Чонгук видит его ложь, и всё равно ведь продолжал увиливать, будто Чонгук его укусит, стоит тому хоть раз сказать правду.       Чонгук понял, что не может продолжать так дальше. Мучиться неопределённостью. И сделал решительный шаг. Всего лишь один большой шаг навстречу.       И надавил, возможно, слишком сильно.       Утром Чонгук, ожидаемо, проснулся один.       Он знает, что прямо сейчас у адресата заканчивается смена на основной работе, соответственно, то, что шторка уведомлений пополняется, его совсем не удивляет. Каждый раз, когда там появляются новые сообщения, его сердце отчаянно бьётся в предвкушении.       Он даже не успел подумать, прежде чем сам себя поймал на этой наивной надежде — на одно простое, честное слово "прости".

      Я не специально.

У меня избегающий тип привязанности,

ничего не могу с собой поделать.

      Не специально... — шепчет он себе под нос, качая головой.       Чонгук хмыкает. Сколько он уже слышал эту песню.       Сколько раз повторялись эти попытки объяснить, будто извиниться или скорее оправдаться, но всё равно оставить его у полуприкрытой двери, так и не впустив за порог. Он чувствует, как глухая обида поднимается в груди, каждый раз эти слова лишь усиливают ощущение, что с ним играют, не жалея его чувств.       Будто привыкнув к тому, что Чонгук не уходит. Что он остаётся, несмотря ни на какие глупые слова, временами довольно обидные, между прочим.       А вот про избегающий тип привязанности — это уже что-то новенькое.       Всего лишь небольшая фраза, но как же она вновь резонирует в голове Чонгука. Он с горечью листает их переписку, прокручивая в памяти все предыдущие отговорки, которыми его пытались обмануть. Слова взрослого человека должны были быть чем-то больше, чем просто попыткой избежать ответственности.       Каких только отговорок он ни наслушался от объекта своего интереса за последние месяцы. Чон копирует ключевые слова и вбивает в поиск, тут же начиная резво бегать глазами по строкам.       Первая же статья в красках описывает эту, так называемую, теорию привязанности. Что-то, с чем Чонгук ещё не сталкивался в своей практике.       Автор обильно сыпал терминами, словно уговаривая его принять теорию привязанности за нечто большее, чем набор дилетантских догадок инфоцыган, пытающихся втюхать людям свои мега полезные курсы по баснословным ценам.       Будучи основателем частной клиники, оказывающей психологическую помощь нуждающимся за умеренную плату, мужчина чего только не наслушался от клиентов, начитавшихся в интернете умных статей и поставивших себе диагнозы самостоятельно.       Чонгук привык к "интернет-диагнозам" — ему часто приходилось слышать, как клиенты сами ставили себе вердикты, начитавшись этой ереси, которой полно в интернете. Конечно, полезная информация тоже есть, но найти её под грудами бесполезных талмудов таких недо-психологов не так-то просто. Особенно, если не знать, как искать, и бездумно открывать первые же ссылки статей в Гугле.       Обычно это решалось за пару встреч, когда Чонгук уже достаточно знал о клиенте, чтобы разгрести всё это и предложить ему правильный выход из беспокоящей того ситуации. Но в этот раз интерес подстёгивал личный мотив: что именно скрывается за этим термином и, главное, почему Тэхён выбрал его, как будто нашёл оправдание, которое должно было всё объяснить.       Чонгук согласен с тем, что часто люди не могут найти себе подходящего партнёра и создать здоровые отношения из-за того, что в детстве родители не дали им достаточно любви. Так, по словам интернет-ученых, звучит основной тезис теории привязанности — как оказалось, одной из ведущих психологических гипотез сегодня.       В строках статьи, сжатых и прямых, как клинический диагноз, лежало обоснование тому, что происходило между ними. Как панацея, лекарство от всех болезней.       Думал ли Тэхён об этом всерьёз или просто искал объяснение чему-то, что просто не мог облечь в слова и поделиться с Чонгуком? Тэхён, который за редкими моментами близости тут же словно отдалялся, уходил в молчание, оставляя Чонгука гадать, где правда, а где — всего лишь тень намёка на неё.       Согласно ей, если эмоциональная связь с родителями стабильная и предсказуемая, даёт чувство близости и безопасности, ребенок вырастает способным повторить такие же отношения с партнёром.       О Чонгуке тут можно ничего не говорить — хорошая крепкая семья, поддерживающая, от которой он успешно сепарировался, когда встал на ноги в профессиональном плане. Теперь частые семейные ужины, звонки, проведённые вместе праздники — не потому что так "надо, принято, как у людей" — а потому что когда все вместе — это действительно ценно.       Слова статьи звучали для него жизненно: ребёнок, знавший любовь и безопасность, вырастал, чтобы уметь эту любовь дарить.       А что насчёт Тэхёна?       Это пока неизведанная территория.       Тэхён был для него загадкой, которую он стремился разгадать. Цепочкой несказанных слов, недосказанных эмоций, в которых то и дело проскальзывало то, что Чонгук мог счесть просто ещё одной отговоркой и этим отвернуть от себя любимого человека. Каждый его поступок, каждое слово могли как укрепить, так и разрушить ту хрупкую связь, которая уже успела возникнуть между ними.       Одно Чонгук может сказать точно. Если же человек недополучил любви в юности, его попытки в дальнейшем создать романтическую связь могут быть не так успешны.       Скорее всего, невольно, он будет постоянно повторять с партнёром одни и те же деструктивные сценарии родом из детства, как бы воспроизводя несчастливый паттерн, закрепившийся между родителем и ребёнком, или же тот, что ребёнок видел в общении родителей между собой.       И вот эта, так называемая, "теория привязанности", если верить тому, что Чонгук успел вычитать, считает, что то, какие именно сценарии в отношениях свойственны человеку, зависит от его типа привязанности.       Чонгук, конечно, в это пока не особо верит, и пока на эти данные не может опираться, чтобы судить о том, правильно ли то, что там написано — это всё ещё нуждается в более подробном изучении, а не слепом суждении по паре статей в интернете.       Но Тэхён-то ведь верит. Вбил себе в голову, но не просто так же это, да?       Чонгук откинулся на спинку кресла, разглядывая свои записи. Пара строк о теории привязанности всё же сходилась с рассказанными ему на сессиях личными переживаниями клиентов. Он часто видел, как эти самые психотипы, даже если раньше у него не было им названия, обнажали внутренние конфликты, как глину, которую нужно было лепить, прежде чем она высохнет и станет слишком твёрдой, чтобы можно было что-то исправить.       Получается, Тэхён пытается намекнуть ему о проблемах родом из детства?       Если принять теорию привязанности как истину, Тэхён мог бы быть пленником этих самых детских сценариев — словно ему самому не дают покоя воспоминания или старые неразрешённые чувства. И теперь Чонгук гадал, не пытается ли Тэхён подсказать ему что-то этим термином, признать, возможно, какую-то боль, о которой предпочёл бы прямо не говорить.       Чонгук поймал себя на том, что разглядывает пару строк своих записей, пытаясь привязать их к услышанному на сессиях от клиентов. Может быть, в этом и есть смысл.       Он часто сталкивался с теми же паттернами, когда одна и та же боль раз за разом повторялась, словно её нельзя было отпустить, пока кто-то не вмешается. Может, с Тэхёном дело обстоит схоже? Или же это — всего лишь новый, замысловатый способ уйти, пока связь между ними ещё не стала по-настоящему прочной?       В очередной раз пытается придумать причину его отшить? Какую-нибудь замудрёную отговорку, почему им не стоит быть вместе?       Может и не стоит.       На мгновение его внимание отвлекло резкий стук капель дождя о стекло. Доберётся ли Тэхён безопасно? Не намокнет ли по дороге домой с работы?       Пускай Ким не позволяет заботиться о нём слишком явно, ершась на каждый жест помощи, Чонгук ощущал потребность защищать его, быть тем, кто останется рядом, несмотря на холод и замкнутость.       Чувства между ними были сложными: с одной стороны, была искренняя симпатия, Чонгук это видел. Видел в коротких улыбках, тихих, едва заметных робких шагах навстречу — он себе это не надумал. А с другой — непонимание и даже страх, что какой-то неосторожный шаг может всё разрушить.       Это страх шагнуть за черту, который держал его в напряжении, будто на краю обрыва, когда под ногами нет твёрдой земли. Для Чонгука это было непривычно. Даже тяжело, в какой-то мере.       Да, и что? Чонгук, по мнению Тэхёна что, совсем сопля зелёная?       Просто скажет "пока", когда на горизонте появятся первые сложности в виде тяжёлого характера, упёртости и эмоциональной закрытости Тэхёна? Не для этого он начал за Кимом ухаживать. Не для этого оставался рядом, помогал, дарил своё присутствие и принятие.       Он не из тех, кто бросает, стоит появиться первому серьёзному препятствию. Если он остался рядом, то не для того, чтобы уйти при первых же трудностях, а чтобы помочь, понять, защитить, если нужно.       Это ведь не нежелание сближаться, это страх близости: эмоциональной, физической — и с этим уже можно работать.       Он не знал, каково это — чувствовать себя ненужным или покинутым. Возможно, именно поэтому Чонгук стремился защитить Тэхёна, словно он был хрупкой вазой, которая могла разбиться при малейшем касании.       Тэхён так и не понял этого, или просто не мог поверить.       Возможно, ему было проще остаться с его сомнениями, не позволять Чонгуку проникнуть за эту стену.       Чонгук ведь не совсем дурак. Может отличить симпатию от желания с конкретным человеком построить семью. А Тэхён всё никак не примет это и не согласится на нечто большее. Одно согласие на отношения чего стоило Чонгуку получить.       И даже если само согласие на эти отношения далось ему непросто, он был готов продолжать этот путь, пытаясь достучаться до него.       Тэхёна он встретил случайно — он пришёл на тренинг, который Чонгук проводил в рамках открытых дверей в своей клинике. И, может быть, они бы так и остались бы в памяти друг у друга как случайные знакомые, если бы они не разругались на этом тренинге в пух и прах.       Чонгук всего лишь спросил, как ему тренинг, в самом конце. Обычный дежурный вопрос в моменте, когда встреча уже закончилась, и народ начинает потихоньку расходиться, благодаря за предоставленную информацию.       И Чон лично верит, что обратная связь важна, поэтому и задал этот вопрос пареньку, который всю встречу закатывал демонстративно глаза и громко цокал на каждый перелистываемый Чонгуком слайд, чем знатно отвлекал. Но и Чонгука не так легко вывести из себя парой дурацких выходок, показывающих всего-навсего лишь невоспитанность, скрывающуюся за привлекательным личиком.       Чего только Чонгук о себе не услышал тогда, в ответ на свой невинный вопрос: и какой он дремучий, раз социальных сетей у него нет, и онлайн-консультаций клиника не предоставляет, и какая инфа у него скучная, и как презентации его, сделанные им кропотливо в павер-поинте уже даже на прошлый век не тянут.       Может быть, Чонгука тогда и обидела его прямолинейность, но гордость она не задела.       Задел Тэхён кое-что другое.       Сердце.       Тэхён его облаял — Чонгук не обиделся.       Попросил его номер и договорился с ним о работе. Попросил помощи, не стесняясь.       В молодом парне, остром на язык, он увидел не склочность и язвительность, а профессионализм и то, как Тэхён горит своим делом. Тэхён, как Чон и предположил вначале, оказался хорошим смм-щиком: назаводил ему страничек во всех соц-сетях, наладил таргетированную рекламу и далее-далее-далее в те дебри, в которых Чонгук не разбирался и даже не хотел касаться.       Даже сейчас, спустя три месяца, он всё ещё улаживает всю интернетную сторону бизнеса, сделав то, о чём Чонгук и не подозревал, что нуждается. Но Чонгук нуждался не только в этом. И чем чаще Тэхёна видел, тем больше осознавал, что нашёл своего человека.       А своё он профукать никак не мог себе позволить.       Сначала намекал, потом стал открыто звать на ужин. Помогал: где папки с информацией по клинике донести, где подвезти в прохладную погоду, где одолжить зонт. Он начал с мелочей, разгружая Тэхёна от мелких бытовых вещей, которые тот, как взрослый мальчик, вполне, бесспорно, мог осилить сам.       Но помощь близкие люди ведь оказывают не поэтому, а потому что заботятся.       Чонгук намеревался стать Тэхёну самым близким. Потому и старался так, как ни для кого и никогда. Как будто другого шанса у него не будет.       Вкладку со статьёй Чон закрывать не стал — после изучит разные мнения экспертов на этот счёт и решит, стоит ли эта теория доверия и места в его профессиональной практике. Тэхён даже сейчас часто подкидывал ему новые идеи и тренды.       А сейчас, после долгого рабочего дня он хотел оставить работу позади и отправиться туда, где его — Чонгук надеялся — очень ждут. "Я приеду?" "Поговорим". Или просто отдохнём вместе.       Резкая вибрация со стороны телефона заставила его чуть вздрогнуть. Наконец-то! Ответ. Чонгук схватил устройство так, словно боялся, что оно выскользнет из рук. Тэхён написал лишь:

Не надо.

      Сухо.       Вот то слово, которое приходит на ум, когда Чон думает об их общении в последние две недели.       Сердце сжалось, и он невольно усмехнулся, читая это. "Не надо". Это слово как будто стало привычным — он уже не раз слышал его за последнее время. Глубоко вздохнув, Чонгук осел на спинку стула, позволяя себе немного расслабиться.       Он прикрыл глаза, позволяя себе замереть на мгновение, словно пробуя на вкус этот ответ, прежде чем вдохнуть, стараясь подавить раздражение и даже боль, застрявшую где-то в груди.       Ему оставалось лишь попытаться достучаться. Еще раз. Объяснишься? Я соскучился.       Написал он, скрепя сердце, чуть нервно постукивая пальцем по ободку телефона в ожидании. Он догадывался, что ответ будет не таким, как ему хочется, но нельзя же замыкаться в себе навсегда. И глядя на свою удачную попытку растормошить ту тишину, Чонгук почувствовал, как постепенно уходит напряжение.       Он не знал, что чувствовать — разочарование или понимание. Тэхен всегда был таким, все эти месяцы, что они пытаются что-то построить.       То он ручной нежный котёнок, тянущийся за каждым прикосновением, то дикая пантера, шипящая на любую попытку приблизиться. Потерянный в своих мыслях, скрывающийся за не всегда понятными действиями, а глубоко внутри прячущий страх связываться ещё теснее, которому мужчина пока не знал причин.       Чонгук покачал головой, стараясь прогнать весь этот негатив из своей головы. Он ведь должен верить за них двоих. Стараться ради них.       И пришедший через секунду новый ответ действительно его удивил.

Я уже еду к тебе сам.

Тогда жду. Что хочешь на ужин?       Отправил он, уже открывая заметки в телефоне, куда записывал приходящие на ум идеи для свиданий. Хотелось чего-то необычного. Возможно, на днях нужно попробовать вытащить Тэ на какое-нибудь живое шоу или что-то вроде того. Слишком уж много напряжения копилось в них каждый раз, когда они оставались наедине. Стоило попробовать его сбросить и получить какие-то новые эмоции в обществе друг друга.       Да, они не идеальны, но у них есть что-то важное, что уже не выкинешь из головы просто так, если они примут решение расстаться. Чонгук доверял им. Что всё получится. И, возможно, именно с этого стоит начать — с доверия, несмотря на разногласия и страхи.       Он оглядел свой кабинет, проверяя, всё ли на своих местах. Выключил ноут, прибрал со стола документы, накинул верхнюю одежду, не застёгиваясь — всё равно сядут в машину. Закрыл кабинет и вышел из здания, прощаясь с сотрудниками.       Резкое дребезжание со стороны телефона вывело его из задумчивости. Он как раз спустился по ступенькам к парковке и дошёл до своей машины, собираясь достать ключ. Но вместо него Чонгук выхватил устройство из кармана, словно боялся, что Тэхён изменит своё решение и удалит написанное, если он подумает, что Чонгук занят или Тэхён ему каким-то странным мистическим образом мешает, стоит Чону промедлить хоть секунду. Не дожидаясь новой вибрации, он открыл сообщение:

Тебя.

      Одно слово, но от него по телу пробежали искры.       Что на такое отвечать — Чонгук не в курсе.       Мужчина, беззлобно усмехаясь, смотрел на экран, пытаясь представить, с каким лицом Тэхён написал это. Серьёзный, напряжённый взгляд, слегка хмурые брови, на губах едва заметная улыбка, которая редко, но озаряет его лицо, когда он чувствует себя по-настоящему спокойно.       Набравшись духа, Чонгук ответил просто: Тогда буду ждать.       Слова были лишены лишней помпезности, и это было хорошо — потому что это был настоящий он.       Ему хотелось, чтобы их отношения оставались настоящими, какими бы хрупкими и противоречивыми они ни были. Хотелось просто быть рядом с ним — без напряжения, без стремления доказать, что они идеальная пара. Просто оставаться вместе и делить тишину, взгляды и редкие, но такие ценные признания.       Он прислонился спиной к водительской двери, так и не достав ключ.       Выдыхая.       Воспоминания накатывали так ясно, что Чонгук мог почти физически ощутить тепло их редких прикосновений, вспышки взгляда, сдерживаемого, но такого яркого и глубокого.       Тэхён всегда был сложен, всегда хранил дистанцию, но момент, когда он ответил на его признание, останется в памяти навсегда. Для Чонгука это стало подтверждением того, что в этом человеке есть нечто большее, чем холодность и осторожность, — что-то, к чему стоило стремиться.       Он бросил взгляд на дорогу, где уже почти закончился дождь, превратившись в мелкую морось, не в силах сдержать лёгкую улыбку, представляя, как через считанные минуты здесь появится Тэхён, его сдержанный колючий мальчик, идущий ему навстречу.       На улице поздняя осень. На душе, почему-то, весна.       Едва ли за всё скромное время их отношений Тэхён сам проявлял инициативу. Да, принимал, хоть и не сразу, ухаживания, да, позволял изредка украсть поцелуй в щёку или ладонь при встрече и прощании. Не больше.       Да, однажды они даже чуть не зашли дальше, когда Чонгук едва мог себя контролировать от желания просто покрыть всё тело Тэхёна поцелуями, за пару дней до того самого раза. Как раз чуть больше двух недель назад, когда тот впервые ответил на слова любви не молчанием, а ответным признанием.       Так упоительно было его целовать, сцеловывая с мягких губ долгожданные слова любви. В тот момент Чонгук, сдерживая дрожь, прижимал к себе Тэхёна, испытывая непередаваемые эмоции. Он был счастлив. Но наслаждение длилось всего мгновение — он вспоминает как следом Тэхен, сбивчиво произнеся, будто это не важно, выдал:       «Я не знаю, стоит ли нам вообще быть вместе… То, что я, возможно, действительно люблю тебя, не отменяет эти мысли».       Не успел даже насладиться своей победой. Как следует распробовать её на вкус, посмаковать.       «Я разрушу всё между нами, если влюблюсь ещё сильнее, вот увидишь». — шептал он, пока Чонгук ещё чувствовал на своих губах сладость чужих, что только что исступлённо целовал, держа в голове лишь одно слово:       Наконец-то.       Слова Тэхёна же отзывались болью в груди, как рана, не успевшая затянуться, и едва Чонгук вспоминал их, ощущение разочарования вновь вспыхивало, как старый огонь под слоем ещё горячей золы. Всё, чего ему хотелось тогда, — это раствориться в ощущении того, что они вместе, что чувства их взаимны.       Но Тэхён умел рубить мечты на корню с такой точностью, что от его жестоких слов всё тело стягивало, как от боли.       Нет. Не наконец-то. Ну за что Чонгуку всё это? Где и когда он успел так сильно налажать, чтобы заслужить это?       «Я скучаю в разлуке, но рядом с любимыми хочу сбежать».       Казалось бы, это так не укладывается в привычные ожидания от любви, как её себе представлял Чонгук. Как можно скучать по тому, от кого хочешь сбежать? Зачем тянуть к себе того, кого потом оттолкнёшь в страхе?       Но с их знакомства и начала ухаживаний прошло месяца три, и несмотря на эти слова, Тэхён остался рядом. Они часто виделись на работе, кроме тех пары дней в неделю, что Тэхён работал удалённо, занимаясь делами другой компании, и выходных. Виделись на свиданиях, были друг у друга дома.       Но ни разу, после того, как эти слова были сказаны Тэхёном, они не подняли эту тему снова.       Чонгук ждал, когда Тэхён будет готов, а Тэхён, мужчина надеялся, постепенно всё больше привыкал к нему. Он принимал его поддержку, даже тянулся к нему порой — осторожно, будто не решаясь идти дальше, но и не отступая.       И каждый их редкий поцелуй в щёку (даже не в губы, кроме одного единственного раза) или мимолётное прикосновение в глубине души убеждали Чонгука, что они нужны друг другу, как бы Тэхён ни боялся.       Тэхён для него был как редкое, дикое растение, требующее осторожного обращения, терпения и заботы. У него был свой ритм роста, свои страхи, и Чонгук, пытаясь это принять, учился видеть за каждым резким словом, за каждым шагом назад попытки защитить то, что они всё-таки начали строить.       Быть для Тэхёна опорой и напоминанием, что даже когда страшно, можно остаться.       Быть может, именно это и была его задача.

***

      Чонгук пытается обнять при встрече — Тэхен не даётся.       Тогда Чонгук отходит на почтительное расстояние, сохраняя дистанцию, но не слишком далеко. Терпит, пока они ужинают в ресторане, лишь один раз позволив себе коснуться его руки. Давит в себе желание сгрести его в охапку, сжать до хруста, съесть во всех смыслах, проглотить, чтобы всегда держать его в себе.       Но он только целует изящную ладонь, когда они поднимаются с паркинга на лифте в квартиру. И в нежном поддерживающем жесте кладёт руку на его талию, когда пропускает гостя в свой дом.       И только дома Чонгук в буквальном смысле припирает его к стенке и спрашивает, что не так. Тэхён весь вечер о чем-то напряжённо думал, что не могло не напрягать мужчину тоже.       Чонгук знал, что встреча не будет простой.       Но когда он обнял Тэхёна на пороге, и тот мягко, но решительно отстранился... Чонгуку и так было не сладко до этого.       Небольшая отстранённость была и в его взгляде, а эта скованность в движениях — всё говорило о том, что что-то действительно было не так. О чём бы Тэхён не думал сейчас, — то, что было во время ужина и после, по всей видимости, лишь подпитывало его сомнения весь вечер.       И хотя Чонгук уже привык к неожиданным порывам Тэхёна, сейчас, когда парень его фактически оттолкнул, ему было особенно больно. Он сдержался, лишь коротко кивнул, приглашая проходить.       Они почти не разговаривали.       Мужчина опасался снова первым задавать вопросы, но в тоже время понимал по опыту общения с Кимом, что его партнёр тоже не заговорит сейчас. Будет весь вечер только отвечать, сам ничего не спрашивая в ответ, и сидеть так, будто его пытают, и нахождение с Чонгуком ближе одного метра причиняет ему физическую боль.       Чонгук следил за каждым шагом Тэхёна, словно боялся, что тот исчезнет. Между его бровями залегла морщинка, и он никак не мог заставить себя расслабиться. Тэхён снял пальто, не дав мужчине помочь убрать его в шкаф. Разулся, после мельком глянув на него, будто спрашивая, что дальше.       В этот момент мужчина не выдержал.       Когда Тэхён остановился у стены, Чонгук, не колеблясь, шагнул ближе, прижимая его к холодной поверхности, и преграждая путь к отступлению. Он заглянул в его глаза, стараясь разглядеть причину.       — Что не так, Тэхён? — его голос был мягким, почти шёпот, но в словах чувствовалась боль.       Тэхён отвёл взгляд и тихо выдохнул, словно собираясь с духом, чтобы сказать то, что терзало его изнутри.       — Мне сложно, — произнёс он, избегая смотреть Чонгуку в глаза.       — Это не сложно, котёнок, просто доверься мне, — прошептал Чонгук, приблизившись настолько, что его губы почти касались уха Тэхёна.       — Я две недели тебя не видел, дал тебе всё время, которое ты попросил. Пожалуйста, — он умолял, чувствуя, как сердце сжимается от желания быть ближе, — Можно мне просто немного отвести душу и побыть рядом?       Он попытался чуть ближе подвинуться к губам Тэхёна, но тот быстро отвернулся, будто это движение было непроизвольным.       Чонгук задержал дыхание, не отводя взгляда, чувствуя, как изнутри поднимается волна отчаяния.       — Не убегай от меня, прошу, — шепнул он, почти не дыша, боясь спугнуть этот момент близости, за который так отчаянно боролся, прилагая все силы.       Слова отозвались эхом в тишине, и на мгновение они оба замерли. Сердце Чонгука колотилось с такой силой, что ему казалось, пульс эхом раздаётся в ушах.       Настолько между ними было тихо.       Так тихо, что они продолжали не слышать друг друга.       Он вдруг вспомнил вечер, когда всё между ними будто обрело смысл. Фильм, идущий по телеку, на который они оба не обращали внимания, выключенный везде свет, чтобы только экран освещал их лица. Тэхён был совсем рядом — его глаза блестели в тусклом свете, будто он почти плакал, но сдерживался.       Чонгук тянулся к Тэхёну, лежащему рядом на диване, как подсолнух к солнцу, ловя его робкий взгляд, почти неразличимый в тусклом свете экрана. Их лица были так близко, что он чувствовал его дыхание на своих губах, тёплое и чуть сбившееся от волнения.       Тэхён, заметив это, слегка отстранился, смущённо скользя взглядом по лицу мужчины, словно не решаясь сказать что-то важное. И тот самый момент, когда Тэхён, смутившись того, как близко были их лица, лежащие на одной диванной подушке, чуть отстранился, он выдавил из себя:       «Ты не против, если я буду бывать здесь чаще?» — почти одними губами, едва слышно, как будто боясь услышать ответ.       Чонгук на мгновение замер, его сердце ёкнуло от этих слов. Он придвинулся обратно к Тэхёну, будто не мог выдерживать расстояние, разделяющее их, и ласково взял его за руку, нежно улыбаясь.       «Вообще-то, Кис, у меня кое-что для тебя есть». — его голос звучал так мягко, как будто он только этого и ждал всё это время.       «Что?» — удивлённо поднял брови Тэхён, его глаза расширились от любопытства.       И Чонгук потянулся в карман, доставая тонкую серебристую цепочку, на которой висел небольшой аккуратный ключ, и улыбнулся ещё шире. Он наблюдал за выражением лица Тэхёна, который прищурился, словно не веря.       «Что это?»       Улыбка быстро пропала с лица мужчины.       «Это… — сам продолжил Тэхён, но голос его предательски задрожал. — Только не говори, что это…»       Было похоже, что он вот-вот заплачет или ударит Чона.       «От моей квартиры». — тихо произнёс Чонгук, уже понимая, что это была плохая идея, но всё же поднимая его за цепочку так, чтобы он висел прямо перед их лицами.       Он аккуратно вложил цепочку в ладонь Тэхёна, закрывая её своими пальцами и легко сжимая, словно передавая частичку своего тепла вместе с ключом. Он склонился и поцеловал его сжатый кулак.       «Можешь не пользоваться, если не хочешь, — произнёс он мягко, глядя прямо в его глаза. — Просто я хочу, чтобы ты знал, что у тебя всегда есть место, где тебя ждут».       «Это моё обещание тебе, вот и всё».       В тот вечер Тэхён не смог произнести и слова, только сжал ключ в руке и коротко кивнул, но, по всей видимости, вскоре начал теряться в собственных мыслях и предубеждениях.       Чонгук не знал, что в его голове эта цепочка олицетворяла не просто ключ, а якорь — что-то, что его связывает, ограничивает, в то время как для Чонгука это было просто жестом доверия, знаком того, что Тэхён может прийти, когда захочет.       После этого они пошли спать, нежа друг друга в объятиях. И больше ничего — им больше ничего и не надо было в тот момент. Тогда всё выглядело таким простым, безмятежным.       Тот вечер казался волшебством. Вплоть до этого дурацкого момента с ключом. И с этого начался этот дурацкий отсчёт в две недели.       Потому что Чонгук проснулся один.       С ключом, занимающим место на подушке Тэхёна, которого уже след простыл.       Вкупе с признанием Тэхёна за несколько дней до этого, это деморализовало Чонгука ещё больше, чем могло бы при других обстоятельствах.       Он никогда не давил, не требовал — просто оставлял дверь своей души открытой, чтобы Тэхён всегда мог войти. Но каждый раз, когда Тэхён казалось, решался — он снова уходил, оставляя после себя лишь след на подушке рядом.       Не сразу, но Тэхён начал снова отвечать на сообщения. А с началом новой рабочей недели ему пришлось прийти на работу. Но Чонгук его не допрашивал. Просто решил дать время подумать.       Эти дни стали похожи на игру, когда один словно вырывался вперёд, а другой оставался на месте, ловя дыхание и шарахаясь от неизведанного.       Две недели после того, как Тэхён признал, что тоже нуждается в нём.       Две недели после того вечера, когда Чонгук, не спросив, дал Тэхёну ключ от своей квартиры. Для него это было нормой — доверие к Тэхёну было чем-то само собой разумеющимся. Для него это было так естественно — доверять Тэхёну, открыть ему доступ в своё личное пространство, которое так долго было только его.       А Тэхён испугался новых свалившихся якобы обязательств, что Чонгук пытается всеми способами привязать его к себе, хотя это был просто ключ.       Не предложение съехаться, не давление.       Это был всего лишь ключ.       Хочешь — бери и пользуйся. Хочешь — оставь, если пока не готов.       Всё, чего они оба хотели, казалось, заключалось в этом шаге. Но этот шаг был для парня как прыжок в пропасть, и Чонгук видел это. Когда не знаешь, что тебя ждёт внизу: острые скалы и смерть или рука помощи.       Казалось, ещё вечером всё было так просто, будто они всё уже решили, но когда пришло утро, они снова словно играли в прятки с собственными чувствами, где каждый опасался стать первым, кто покажет свою уязвимость.       И вот, сейчас они в этом самом моменте, когда Чонгук напротив него, прижимается всем телом, но не слишком крепко, давая выбор. Возможность уйти. Но всё же настаивая на своём.       — Не убегай от меня, прошу, — шепнул он, почти не дыша, боясь спугнуть этот момент близости, за который так отчаянно боролся.       Слова отозвались эхом в тишине, и на мгновение они оба замерли. Сердце Чонгука колотилось с такой силой, что ему казалось, оно раздаётся в ушах.       И вот теперь, они стоят, запертые в этой тишине.       Чонгук не знал, что сказать.       Он только смотрел на хрупкого человека перед собой, которого полюбил всем сердцем, в немом ожидании. Пока Тэхён снова не нарушил молчание, громко выдыхая, будто чувств было так много, что ему невольно пришлось задержать дыхание, чтобы в них не утонуть, пока он погружается на самое дно, связанный по рукам и ногам.       Его взгляд скользнул к небольшой декоративной мисочке на полке у двери, куда Чонгук обычно кидал ключи, когда возвращался домой. И где сейчас одиноко лежал маленький ключ на красивой серебряной цепочке. Не первый подарок, что ему дарили, даже не первый, что дарил Чонгук, но первый настолько значимый.       Подарок — это не ключ. Это то, что за ним стоит.       Это обещание Чонгука ему. И приняв его, Тэхён бы дал своё обещание в ответ.       Но он не мог.       — Я не возьму его, — сказал Тэхён, стараясь не встречаться взглядом с Чонгуком.       Он боялся, что выражение на лице мужчины окончательно его разобьёт. Тэхён боялся боли больше всего.       То, о чём Тэхён отказывался думать — он уже разбил Чонгука своими словами. Этого прекрасного, любящего человека, что никак не хотел сдаваться.       А думал он почему-то только о своей боли, что сам же причинял им обоим.       — Я оставил его тогда, и сейчас говорю тебе в лицо, что не могу принять.       Тэхён всё воспринимает иначе, чем Чонгук подразумевает, и Чонгук к этому уже привык.       Слова прозвучали как тяжёлый удар, но мужчина сдержался, почувствовав, как глухая боль стянула грудь. Ему не привыкать, на самом деле.       — Почему? — его голос едва дрожал, но в нём слышалась и отчаянная просьба понять.       Тэхён не отвечал, смотря куда-то мимо него. Он судорожно вздохнул, и Чонгук увидел, как его плечи чуть поникли, как будто невидимая тяжесть опустилась на него.       Не слова Тэхёна разбивали Чонгука на части.       Это были слёзы, ровными дорожками расчертившие бледные щёки, когда мужчина приподнял его лицо за подбородок, а Ким в ответ закрыл глаза, не желая смотреть.       — Ты ведь знаешь, что можешь просто остаться, — тихо проговорил Чонгук, стирая влагу большими пальцами, но она всё текла и текла, не переставая. — Ключ - это всего лишь подарок, Тэ... Кис, тебе не обязательно им пользоваться, если ты не хочешь.       Уголки губ слегка дрогнули, когда Тэхён услышал своё прозвище, которым наградил его Чонгук, сказав однажды, что он похож на кошку — то подставляет бока под поглаживания, то царапается и кусается.       — Я боюсь, что если приму его… если позволю себе слишком близко подойти, — Тэхён с трудом говорил, не всхлипывая, как обычно делают плачущие люди.       Его лицо было насквозь мокрым, настолько, что аж с подбородка капало на пол, но его голос оставался ровным и глухим, как у робота. Как будто горло сжало невидимой рукой и сил хватать кислород больше не осталось.       Так Тэхён себя ощущал. Как будто он умирает.       Захлёбывается внутри, и молча угасает снаружи, не имея даже возможности подать сигнал бедствия.       — Это всё разрушит нас. Ты этого не заслуживаешь.       Чонгук внимательно посмотрел на него, опуская руки, чтобы нежно обхватить его шею, ероша волосы на затылке и нежно поглаживая. Его ладони тепло прижались к холодной коже Тэхёна, согревая своим теплом, заставляя того взглянуть ему в глаза.       — Тэхён, — прошептал он, не отпуская, стараясь вложить в этот короткий звук всю силу своей уверенности. — Ты думаешь, я отдам тебя только потому, что будет тяжело? Думаешь, я не знал, что нас ждёт, когда выбирал быть с тобой? Ты не разрушишь ничего, чего я бы не смог выдержать. Просто позволь мне быть рядом.       Они смотрели друг на друга в тишине, и в этот момент Чонгук почувствовал, как Тэхён ускользает от него, как вода сквозь пальцы. Что он действительно сейчас может уйти, но теперь уже больше никогда не вернуться.       Их взгляды пересеклись.       Мужчина готов был сделать всё, чтобы удержать его, чтобы показать, что ни один страх не сможет его сломать, но слова, сорвавшиеся с губ Тэхёна, всё же выбили весь воздух из лёгких, как удар под дых:       — Зачем ты пытаешься привязать меня к себе? — эти слова, ломкий шёпот Тэхёна, отозвались в груди Чонгука острой болью, почти физической. Казалось, сердце на мгновение перестало биться.       Как загнанный в угол зверь укусит любого, кто попытается приблизиться. Даже если этот кто-то хочет его спасти.       Он уже привык к тому, что не всё поддаётся контролю, но слышать это от человека, которому он доверял, било в самое уязвимое место.       Тэхён снова опустил взгляд, словно не решаясь выдержать то, что видел на лице Чонгука. Лёгкое движение, и Тэхён освободился из его рук, не двигаясь, но становясь чуть дальше.       Слова его выдали больше, чем, вероятно, он сам хотел.       Он не всегда был так откровенен, но каждый раз, когда Чонгук тянулся к нему, он словно прятался за собственными страхами. Будто с ними ему жилось лучше, чем с Чонгуком.       Чонгук знал, что Тэхён несёт в себе следы опыта, который его ранил, заставил видеть в уязвимости опасность. Он знал, что человек с избегающим типом привязанности не умеет доверять легко, потому что для него доверие — это риск, который он не всегда готов принять.       В его мире любовь могла причинять боль, и поэтому, чем сильнее чувства, тем выше ставились стены.       В мире Чонгука...       — Я не собираюсь ставить тебе условий, Тэхён, — мягко продолжил мужчина, повернувшись к нему, пытаясь пробиться сквозь эти стены.       В мире Чонгука любовь была чем-то необратимым.       Как прилив, который невозможно остановить. Как солнце, которое неизбежно встаёт каждое утро, несмотря на дождь, штормы и любые другие природные катаклизмы. Любовь для него не была ограничена страхами или условностями.       Она была принятием, силой, способной выжечь весь страх, если позволить ей.       — Знаешь, — вдруг сказал он, убирая прядь волос с лица Тэхёна. — Я не знаю, как ты жил до меня. Я не стану просить тебя рассказать, если ты этого не хочешь. Но теперь ты не один.       Чонгук не строил стен.       Ему было проще их ломать.       Он считал, что любить — значит впускать другого человека в свой мир, даже если это несёт риск. И сейчас, глядя на Тэхёна, он видел всё то, что тот пытался скрыть: уязвимость, боль, которую не могли излечить ни годы, ни отчаяние, спрятанное за красивыми словами и улыбками.       — Я знаю, что ты привык справляться сам, что зависимость от другого человека кажется тебе опасной. Но я здесь не для того, чтобы навязывать тебе что-то. Я здесь, чтобы быть с тобой, когда ты сам этого захочешь.       Тэхён жил в мире, где любовь разбивалась о камни страхов, где её осколки лишь больше ранили. Но Чонгук хотел показать ему другой мир. Мир, где любовь может лечить, где она — это безопасное пространство, а не поле боя.       Тэхён прикусил губу, в его взгляде на мгновение промелькнули опаска и сомнения.       — Просто сложно, — прошептал он, будто признавая то, чего всегда избегал.       — Мне сложно быть таким уязвимым рядом с тобой. Я боюсь… боюсь, что в конце концов потеряю себя, потеряю то, что удерживает меня на плаву. Я не могу позволить себе зависеть от кого-то, даже от тебя.       Чонгук понял, что это был его личный способ защиты — сохранение независимости, сохранение границ, установленных как щит против боли. Каждый раз, когда Чонгук пытался подойти ближе, Тэхён невольно отстранялся, избегая слишком тесной связи, потому что где-то глубоко внутри был убеждён: любовь всегда несёт риск разрушения.       Он вздохнул, чувствуя, как его сердце сжимается от осознания того, что им предстоит долгий путь. Чонгук знал, что не может просто так пробиться сквозь эти стены, но и не собирался отступать.       — Если я чего-то и хочу, — тихо произнёс Чонгук, — То это быть твоим выбором. Не твоим страхом и не твоей обязанностью. Просто твоим выбором.       Тэхён замер, его лицо, на мгновение, стало удивлённо мягким, почти юношеским, таким ранимым, но взгляд всё ещё оставался настороженным, будто он как дикий зверёк, не знал, можно ли поверить в эти слова. Будет ли дальше ловушка, или удастся избежать капкана. Он только молчал, обдумывая, как они могли быть такими простыми и такими честными одновременно.       В его мире любовь всегда сопровождалась борьбой, но Чонгук... Чонгук делал всё это неожиданно лёгким.       Люди с избегающим типом привязанности убеждены, что зависеть от любимого человека плохо. В основе такого убеждения лежит опыт отношений, в которых проявление чувств и эмоций отвергалось. Это привело к пониманию, что быть уязвимым опасно и нужно справляться с эмоциями и проблемами самостоятельно.       Из-за этого люди с избегающим типом привязанности стремятся сохранить независимость в отношениях. Нередко устанавливают жёсткие границы и отдаляются, если близкий человек их нарушает.       Так они стремятся защитить себя от боли, которую может причинить любовь.       — Понимаешь, если мы только начали строить отношения и партнёр начал отдаляться, — с мягкой уверенностью произнёс Чонгук, — Я прямо спрошу о причинах. Но никогда не подумаю, что дело во мне. — он пристально смотрел на Тэхёна, словно пытаясь заглянуть глубже, туда, где скрываются его сомнения и страхи.       Тэхён слегка нахмурился, и в его глазах мелькнула искра сарказма, будто он пытался отстраниться от уязвимой темы.       — Если мы только начали строить отношения и партнёр начал отдаляться, я скорее обрадуюсь, — сдержанно ответил он, избегая встретиться с ним взглядом.       — Тэх…       — Тебе не стыдно так говорить? Мы ведь… чужие люди, — Тэхён отвёл взгляд, его голос был тихим, когда он перебил мужчину, но в нём звучала отчуждённость, будто он сам не знал, зачем всё это говорит.       Как дурная привычка, от которой сложно избавиться, даже если знаешь, что она отравляет тебе жизнь. Она тебя ломает и ломает раз за разом, а ты всё продолжаешь к ней возвращаться. Просто потому что не знаешь, как иначе.       Чонгук ощутил, как всё внутри похолодело, но он не собирался отступать. Тэхён мог построить любые стены, но для Чонгука это не было реальным препятствием. Реальным препятствием могло бы стать только безразличие. С остальным Чонгук вполне может работать.       Он вдохнул поглубже и, подавляя нарастающую боль, произнёс спокойно, твёрдо:       — Меня не смущает зависимость от любимого; ты мне не чужой. Я выбрал тебя своим партнёром по жизни. Это значит, что ты теперь моя семья, — его голос стал мягче, словно он хотел вложить в каждое слово частичку своей заботы. — И мы продолжим с тобой двигаться в этом направлении так медленно, как тебе будет комфортно, так долго, сколько потребуется. Я никуда не денусь, Тэхён. Я твой, и я здесь, чтобы остаться.       Тэхён напряжённо сжал губы, словно боясь что-то сказать, но Чонгук уже продолжал, не давая ему шанса отдалиться ещё дальше:       — Мне нужно только одно, — его голос звучал тихо, но уверенно. — Лишь иногда получать награду за терпение, хоть иногда видеть, что это всё не зря. Что мы придём к чему-то в конце, и ты не откажешься от меня так же, как и я не собираюсь отказываться от тебя.       Тэхён опустил голову, его плечи дрогнули, будто он не мог выдержать тяжести этого откровения. Он всё ещё прятался за своими привычными стенами, хотя где-то в глубине души верил, что Чонгук будет терпелив. И всё же, что-то не давало ему покоя.       — Я не знаю, что я должен ответить. Мне… сложно говорить о чувствах или делиться чем-то личным в отношениях, — медленно произнёс он, голос дрожал от неуверенности. — Ты же знаешь…       Чонгук нежно прикоснулся к его руке, глядя прямо в глаза, чтобы Тэхён знал: он не оставит его наедине с этими страхами. Он поможет ему изменить эту привычку на что-то более здоровое. Чонгук покажет ему, как правильно.       — Я знаю, драгоценный, — прошептал Чонгук, позволяя своему голосу стать тёплым и успокаивающим. — Просто… я ужасно скучаю по тебе даже когда ты рядом. Я голодаю по тебе. Так сильно хочу тебя, хочу, чтобы всё получилось, понимаешь? Я тоже иногда сомневаюсь… Поэтому мне нужно, чтобы ты подставлял мне плечо, когда сомневаюсь я.       Тэхён закрыл глаза, первым инициируя объятия, упёршись лбом в лицо мужчины.       И Чонгук не подвёл — прижал его ближе, позволяя на себя опереться, согреться в его руках. И Тэхён тает, по-настоящему тает, чувствуя, как трепетно Чонгук перебирает его волосы, будто говоря этим, что всё будет хорошо. Не позволяя забыть о том, что он рядом. Что он никуда не денется от Тэхёна.       — Ты веришь в меня больше, чем я сам, — прошептал Тэхён, позволив Чонгуку крепче обнять себя.       — Потому что я вижу, кем ты можешь быть, если позволишь себе быть собой, — ответил Чонгук, его голос звучал твёрдо, но ласково. — Тэхён, любовь - это не только то, что ты даёшь. Это ещё и то, что ты позволяешь себе принимать.       Тэхён сжал его руку, и на его лице появилась слабая улыбка. Возможно, впервые он подумал, что стены, которые он так долго строил, наконец, могут стать дверью. А ключ, что иронично, был в руках Чонгука.       Ведь Чонгук уже подарил ему ключ...       Его губы дрожали из-за горечи, что всё это время сжимала горло, как пружина, которая только сейчас, после слов любимого мужчины, разжалась. Осознавая, что его страхи давно стали для него привычными, словно защитный механизм.       Но с Чонгуком всё было иначе. Он чувствовал, что если у него и есть шанс испытать близость и не убегать от неё без оглядки, то только с ним. Несмотря на тревоги, сомнения и опасения, Чонгук был готов быть рядом, готов был ждать и поддерживать.       И если Тэхён верит, что у него избегающий тип привязанности, то Чонгук будет для него надёжным. Настолько, насколько это возможно.       И если он убеждён, что его тип привязанности будет снова и снова подводить его, что рядом с ним никто не выдержит этого постоянного страха и отчуждения, то Чонгук был готов опровергнуть все его сомнения, стать для него той опорой, которая не сломается под тяжестью недоверия.       Тэхён не знал, сколько времени ему понадобится, чтобы самому обрести уверенность в Чонгуке, чтобы открыться ему так же, как тот открывается перед ним. Он не знал, как много ему потребуется времени, чтобы стать для Чонгука таким же надёжным, каким тот стал для него, но в этот момент, впервые за долгое время, Тэхён ощутил, что его не торопят. Никто не давит на него, что от него не ждут мгновенного сближения или идеальных ответов.       Что, возможно, у него тоже есть право на сомнения и страхи, но теперь — не в одиночестве.       И они пошли на кухню, не размыкая рук, чтобы заварить себе кофе. Не лучший выбор для вечера, но какая, в сущности, разница?       Это была ещё одна возможность провести время рядом, в привычной, почти домашней тишине. Чонгук молчал, ловя каждый взгляд Тэхёна, следя за каждым его движением — едва заметным, но таким понятным.       И кровать в спальне вскоре прогнулась под весом двух тел.       Когда они поддались этому неизбежному притяжению, она мягко приняла на себя их тела. Чонгук притянул Тэхёна ближе, его прикосновения были нежными, тёплыми, полными чего-то безмерно бережного, как если бы он прикасался к чему-то действительно, как он и говорил, драгоценному.       Тэхён чувствовал, как руки Чонгука медленно скользят по его спине, как тот прижимает его к себе, как будто не хочет отпускать. Сначала это было робкое касание, будто просьба — разрешить стать ближе. Когда Чонгук, ласкаясь, всё же вымолвил что-то едва слышное, Тэхён почувствовал, как дрожь пронизывает всё его тело, но не от страха.       Чонгук выпрашивал хоть что-то, желая быть ближе, желая быть с ним так сильно, что просьбы, которые он старался сдержать, чтобы Тэхёна не напугать, становились невербальными, неосознанными.       Тэхён дрожал — не от страха. От любви, которой боялся, но желал довериться. От предвкушения боли, которую Чонгук не собирался ему причинять.       От тёплого ощущения, что рядом человек, готовый взять на себя всё, что для него важно. Тэхён ждал, что близость с Чонгуком принесёт ему боль — ту, что он так долго пытался избежать. Но в этот миг он знал, что Чонгук сделает всё, чтобы её не было.       Чтобы сохранить его, сберечь от любой раны, что мог бы нанести ему мир.       Больше всего Чонгук хотел Тэхёна от боли спасти. Сберечь.       Для себя одного.       В своих чувствах Чонгук был уверен. Он знал, что способен дать Тэхёну то, что он так боялся потерять. Это было желание, но не только. Он хотел всё время обнимать его, чтобы тот почувствовал — это место его, что ему здесь всегда рады.       Это было желание наполнить собой каждую секунду, чтобы тот видел и чувствовал: здесь нет ни страха, ни отвержения, ни боли.       Чонгук хочет Тэхёна по-настоящему, со всем, что тот несёт в себе. Чонгук хочет Тэхёна любить.       Платонически.       Искренне.       Романтически.       И да, сексуально.       Он не мог бы в полной мере объяснить свои чувства, передать их теми словами, которые отразили бы их бесконечный масштаб, но они не нуждались в объяснениях. Это была честная, бескорыстная, почти безусловная любовь. Та, что пробуждает преданность, та, которая готова охранять, несмотря ни на что.       Он готов был ждать сколько потребуется, давать столько, сколько нужно, ничего не требуя взамен.       Тэхён, всё ещё немного дрожащий, неуверенно выдохнул, чувствуя, как его тело расслабляется под мягким давлением рук Чонгука. С этим человеком он знал, что можно позволить себе быть собой, что здесь он не встретит непонимания или осуждения.       В этом была их особенная близость, их волшебная связь, которую трудно было объяснить. У каждой пары она своя. Неповторимая.       Тэхён вдохнул глубже и, собираясь с силами, медленно, но почти неуловимо приблизился к губам Чонгука. И в этом поцелуе, робком, почти невесомом, было всё — общее признание, благодарность и, главное, ощущение доверия, на которое он едва-едва начинал осмеливаться.       Чонгук Тэхёном увлечён.       Он очарован.       Не может не прикасаться. Не может не целовать. Не может надышаться им, таким родным, таким отчаянным в его руках, таким прекрасным. Это делает Чонгука таким нуждающимся, почти зависимым.       Каждая его черта — порой колючая отстранённость, это умение держать на расстоянии даже самых близких, и особенно уязвимость, которую он так старался скрыть — пробуждала в Чонгуке одновременно сострадание и восхищение.       С каждой встречей мужчина только больше убеждался: он хочет быть рядом, хочет, чтобы Тэхён наконец почувствовал, что рядом с ним есть человек, которому можно доверять и не бояться. Он верил, что способен дать ему эту уверенность, стать тем самым человеком, о котором не нужно думать как о ком-то «временном».       Он готов был показывать это снова и снова, терпеливо, нежно, несмотря на все отдаления.       Тэхён чувствовал, что Чонгук смотрит на него иначе — с уверенностью, какой он редко видел у родных людей.       — Иногда мне кажется, что ты слишком терпелив со мной, — Тэхён наконец нарушил молчание, всматриваясь в лицо Чонгука с лёгким сомнением, после того, как их губы разомкнулись и поцелуй завершился. — Но зачем? Ты же знаешь, какой я. Люди с таким характером, как у меня, не изменяются так быстро, как тебе хотелось бы.       Чонгук только слегка улыбнулся, погладив его по щеке.       — Я знаю, — сказал он тихо, чуть касаясь шеи, рук, груди. Будто не мог перестать его касаться.       И только с Чонгуком, Тэхён понял, почему если попросить описать любовь глаголом, люди согласятся с фразой — хотеть касаться.       Не просто дарить подарки и цветы, не только лишь жить интересами любимого, не жадно пожирать глазами, не глупо петь от счастья и не пребывать в бесконечной эйфории.       «Хотеть касаться».       — И мне это не мешает. Может, ты привык, что людей вокруг раздражают твои личные границы и попытки держаться на расстоянии, но я вижу в тебе намного больше, Тэхён. Мне не нужно, чтобы ты изменился. Ты мне дорог именно таким, какой ты есть.       Тэхён отвёл взгляд, не зная, как справиться с этим неожиданным теплом, которое в нём пробуждали слова Чонгука. Он всегда считал, что сам должен справляться с трудностями, что близость может сделать его уязвимым, и от этого будет только больнее. Но с Чонгуком всё было иначе.       Чонгук понимал Тэхёна, как никто другой.       Потому что Чонгук видит Тэхёна.       Понимает причины его действий. Понимает, что к этому привело.       Понимает и принимает. Принимает, и хочет помочь.       Он видел, что его партнёр страдает от избегания близости и сильной привязанности одновременно. Он знал, что это происходит не из-за равнодушия или недоверия, а из-за страхов и неуверенности, которые проникают в самые сокровенные уголки сердца. И вместо того чтобы требовать изменений, он только больше хотел помочь ему почувствовать себя безопасно.       Чонгук слегка сжал руку Тэхёна, заставив его снова посмотреть ему в глаза.       — Некоторые могут считать меня скучным, потому что я не устраиваю драмы и не решаю проблемы криком или обидами, — он улыбнулся, касаясь кончиками пальцев его щеки. — Но я не вижу причины сомневаться в отношениях из-за ссор или твоих сомнений. Ты - мой выбор, и всё остальное мне кажется просто естественным.       Тэхён был потрясён его словами. Это было слишком... прямо. Слишком просто и в то же время глубоко. Он пытался понять, как Чонгук может быть настолько уверен, что не испугается его недостатков. Если не сейчас, то в будущем, когда раздражение начнёт накапливаться, неизбежно ведя к разрыву.       — Тебе не тяжело? — всё, что он смог спросить, пока его сердце билось сильнее от присутствия этого концентрата спокойствия и мягкости рядом.       Чонгук рассмеялся, качая головой. Эти милые глаза, которые становились почти круглыми, когда Тэхён смотрел на него снизу вверх, даже не представляя, что делает с ним этим взглядом.       — С тобой? Нет, Тэ, своя ноша не тянет, — он нежно убрал прядь с родного лица, его волосы уже стали такими длинными, что случайно попадают в рот во время поцелуев.       И Чонгуку всё равно — Тэхён выглядит с ними слишком горячо.       На самом деле, ему это до безумия нравится. Ему всё в Тэхёне нравится.       Он весь сейчас напротив него сидел такой горячий. Самый желанный.       И, порой, самый недоступный.       Но и это скоро изменится — Чонгук поможет. У него на это грандиозные планы. Даже если пока Тэ лишь привыкает к его касаниям, сидя напротив и наслаждаясь каждым нежным действием в свою сторону, каждым произнесённым сладким словом.       — Ссоры, да, порой меня тоже расстраивают, но это не повод уходить или делать больно в ответ. Ты говоришь мне честно, когда что-то не так, и для меня это важно. Потому что я вижу, что где-то глубоко ты уже начал мне доверять. И я не тороплю тебя.       Тэхён тихо вздохнул, чувствуя, как его сердце замедляет свой бег, успокаиваясь. С Чонгуком рядом всегда так спокойно.       Это, порой, сильно пугает тоже.       — А вдруг... вдруг я никогда не смогу научиться быть таким открытым, как ты, Чонгук?       — Ну и что? — Чонгук ласково усмехнулся, аккуратно толкая его в грудь, опрокидывая тем самым на спину.       Давая возможность передумать. Но всё же, мягко подталкивая.       Показывая, что бояться нечего.       Чонгук, может, и голодный зверь, но набрасываться не будет. Он будет самым нежным, самым терпеливым. Хотя, наверное, всё же немного жадным.       Тэхён, будто понимая это, понимая, что творится в голове у Чонгука от одного лишь взгляда на него, смотрел на него с лёгким прищуром, опираясь на локти. В остальном же он выглядел вполне заинтересованным в дальнейших действиях своего бойфренда.       Убедившись, что Тэхён не против и не собирается бежать, мужчина чуть раздвинул его ноги, чтобы найти между ними своё место. Чтобы после уложить Тэхёна под себя, полностью накрывая своим телом и заключая его в объятия.       И хоть их всё ещё разделяли слои одежды, это уже распаляло кровь в теле настолько, что кожа горела в местах, где они соприкасались друг с другом.       — Я здесь, чтобы быть с тобой столько, сколько потребуется, моя пугливая Киса. Ты просто будь собой. Ты заслуживаешь спокойствия и счастья, и я здесь, чтобы помочь тебе, если позволишь.       Тэхён знал, что впереди будет непросто, но, глядя в спокойные глаза Чонгука, он понял, что его сердце может научиться верить.       Тэхён был уверен, что такие упрямые и целеустремлённые люди вполне способны передавать свою уверенность партнёру и даже изменять его тип привязанности, превращая из ненадёжного — в надёжный. И Чонгук сможет.       Ведь даже сейчас, Тэхён больше не боялся близости, не боялся того, что последует дальше. Хотя раньше и думал, что чем больше будет поцелуев, касаний, даже секса — Чонгук пресытится и уйдёт. Поэтому, отчасти, и играл в кошки-мышки.       Ведь Чонгук уже говорил ему как-то, что при всех своих достоинствах, у него есть один существенный недостаток — он жадный.       Что моё — то моё, а что твоё — тоже моё.       И теперь Тэхёну действительно интересно, каким может быть Чонгук в своей любви? Каким он может быть в сексе?       Когда любовь становится невыносимой, когда её больше не скрыть, и это чувство будто съедает тебя изнутри — Чонгук знает, каково это.       Когда полюбил настолько сильно, что буквально голодаешь по человеку.       Чонгук голодает.       Ему невыносимо мало всех этих мимолётных касаний, небрежных взглядов, случайных поцелуев. Каждая часть его жаждет Тэхёна, каждая клетка требует этого неистовства, которое прежде ему не позволяли, будто без него он не может дышать.       А Тэхён не делает ему легче, распаляясь, целуя шею, кусая за подбородок, играючи подначивая и разжигая ещё больше огня, и в конце концов заканчивает тем, что прикусывает край уха, вызывая в Чонгуке низкий грудной стон.       Его губы касаются Чонгука в том месте, где шея встречается с плечом, оставляя горячий след, от которого у Чонгука перехватывает дыхание. Тэхён осыпает его шею поцелуями, оставляя едва заметные укусы, и, поднявшись к подбородку, легко прикусывает его, заставляя Чонгука тихо выдохнуть, а член напрячься в предвкушении.       Но Тэхён не останавливается.       Его губы тянутся к уху, а горячее дыхание пробуждает дрожь в каждом нерве Чонгука. Когда его зубы слегка касаются края уха, из груди мужчины вырывается низкий, хриплый стон, настолько громкий и неуправляемый, что Тэхён замирает, окидывая его взглядом из-под длинных ресниц.       — Что? — рычит Чонгук, как дикий зверь, которого лишили добычи.       Вот только его добыча не сопротивлялась, а сама плыла в руки, этим не глуша инстинкт охоты, а лишь сильнее распаляя желание.       Тэхён на это замирает, глядя игриво из-под ресниц:       — Это чувствительная зона? — мурлычет он, лукаво приподнимая бровь, и Чонгук едва удерживается от того, чтобы не перевернуть его на постели.       Перевернуть на живот, подмять под себя, лишить любой возможности к сопротивлению и капитуляции. Тэхён будил в нём что-то страшное, то, что Чонгук даже не подозревал, что в нём есть.       Жажда.       Желание обладать.       Подавить. Но так, чтобы им обоим было хорошо. Чтобы сомнения Тэхёна не тормозили их. Потому что Чонгук, хоть и мог бы остановиться по первой же просьбе партнёра, но уже был так сильно возбуждён.       Возможно, кому-то на его месте могло бы быть стыдно, но не Чону. Он не собирался стыдиться того, что любил и хотел так сильно, что мог кончить через несколько минут поцелуев.       В конце концов, он слишком долго воздерживался. Даже если он быстро кончит — это не будет показателем того, что он не слишком хорош в постели. Чонгук уверен — стоит Тэхёну лишь немного его приласкать, и у него встанет снова. И снова.       Чонгук действительно долго терпел.       И это будет лишь доказательством того, насколько сильно Тэхён его заводит. Насколько сильна его власть над ним. Насколько, видя его, Чонгук теряет над собой контроль.       И если в глазах Тэхёна искры, то у Чонгука — пылающий огонь.       — Продолжай, но будь готов к последствиям. — голос Чонгука упал от возбуждения, выдавая рычащие, нетерпеливые нотки.       Тэхён хмыкает, не торопясь убирать руки, которые уже нашарили его бёдра, но в его взгляде появляется вызов.       — Значит, мужчины тоже любят ушами? — его слова касаются мужчины словно шёлк, плавно и мягко.       Чонгук всматривается в него, чуть дрожащий от желания, действительно, блять, дрожащий от того, насколько он на пределе сейчас.       Но его голос звучит твёрдо и решительно, придавая словам ещё большую чувственность.       — Я люблю тебя каждой клеткой своего тела, каждой частью, не только ушами, Кис.       Тэхён отпрянул, словно испугавшись напора. Он не собирался сбегать, но внезапная интенсивность Чонгука будто ошеломила его.       Чонгук сразу это заметил. Он не собирался сбегать. Но на этот раз Чонгук действительно этого боялся, почти исступленно умоляя, прижимая Тэхёна к себе.       Сердце кольнуло от беспокойства, руки судорожно скользнули вдоль спины Тэхёна, притягивая его ближе, почти отчаянно, словно страх потерять эту близость перекрывал всё.       — Не лишай меня своих прикосновений, — Чонгук прошептал, его голос срывался от этого напряжения, от едва сдерживаемого желания. — Порадуй меня, побалуй меня ещё немного… Так приятно быть центром твоего внимания.       Слова прозвучали как просьба и как мольба. Тэхён внимательно смотрел на Чонгука, чувствуя, как его руки обвивают его, удерживая крепко, как будто он был единственным, что могло спасти его от бездны.       — Я здесь, — ответил Тэхён, голос его звучал мягко и глубоко.       Он снова наклонился, касаясь губами его плеча, чувствуя, как дыхание Чонгука сбивается, как он расслабляется и вновь погружается в их близость.       Как мало нужно его мужчине. И как много Тэхён готов ему отдать.       — Я не отстраняюсь, Чонгук. Ты… слишком важен для меня, чтобы я это сделал. Теперь всё будет по-другому, да? Потому что ты научишь меня.       И он, говоря такие соблазнительные вещи, совершает непоправимое.       Он вылазит из под мужчины, и первым снимает с Чонгука футболку, начиная этим необратимый процесс, который закончится только тогда, когда они останутся без последнего клочка ткани на них.       И заканчивается это тем, что он, скользя руками по голому торсу мужчины, припечатывает:       — Научишь, как правильно тебя любить.       Чонгук прижимает его крепче, позволяя этому теплу и близости заполнить пустоту внутри, ту пустоту, что была в нём, пока Тэхён продолжал его отвергать. Но теперь пустоте не было места в нём — её место заняла любовь к Тэхёну, как лесной пожар, который не погаснет, пока не выжжет за собой всё дотла.       А руки, прекрасные руки Тэхёна снова начинают ласкать его, плавно, мягко, то касаясь, то отстраняясь, будто давая понять, что он рядом, что он никуда не денется, пока в Чонгуке пылает это желание, пока он жаждет быть рядом, быть с ним.       Чонгук закрыл глаза, позволяя этим прикосновениям заполнить всё его сознание, распаляя желание, но при этом убаюкивая и приводя в состояние покоя, которого он так долго искал. Он не мог насытиться этим теплом, каждый вздох Тэхёна, каждый его тихий шёпот, казалось, проникал глубоко в сердце, рождая там цветы.       Тэхён скользил ладонями по его плечам, по груди, оставляя за собой на его разгорячённой коже следы своего нежного тепла. Его прикосновения не были требовательными или спешными. Он словно разбирал Чонгука по кусочкам, осторожно, будто собирая его заново, словно понимая, как сильно ему нужно это подтверждение, эта тихая уверенность в том, что теперь он с ним.       Теперь уже окончательно и бесповоротно.       Так же, как и любовь Тэхёна к своему мужчине.       Любовь, которую он теперь уже не отрицает, не скрывает, не замалчивает, не преуменьшает её масштаб, в страхе, что если признать её, позволить ей существовать — она станет слишком реальной. Неизбежной. И у Тэхёна уже не получится сбежать.       Но он больше не занимается самообманом, не сегодня. Ведь если любовь отрицать, от этого она не станет менее реальной. Поэтому он не сопротивляется своим желаниям.       Он позволяет своей любви существовать.       Просто существовать в маленьком мире на двоих, затапливать сознание, и электризовать участки их голой взмокшей кожи, в местах, где они слишком близко друг к другу, пропуская электрический ток.       — Я здесь, Чонгук, — снова прошептал он, прикасаясь к его губам, позволяя им ощутить его мягкое дыхание. — И я никуда не уйду. Слышишь?       Чонгук открыл глаза, и в его взгляде светилась благодарность. Он поднёс ладонь к лицу Тэхёна, кончиками пальцев проводя по линии скулы, ощущая подушечками каждый едва заметный изгиб, запоминая его с болезненной точностью, как будто боялся, что этот момент когда-нибудь закончится.       — Ты даже не представляешь, как много это значит для меня, — проговорил он, голос звучал едва слышно, словно он боялся разрушить хрупкую тишину между ними.       Тэхён сжал его руку, слегка наклонился, чтобы их лбы соприкоснулись, и прошептал в ответ:       — Я знаю. Я чувствую это, Чонгук. Чувствую всё, что ты мне отдаёшь… твоё терпение, твою заботу. Ты будто принимаешь меня целиком, со всеми моими недостатками, даже когда я сам себя боюсь.       Он отстранился и посмотрел ему прямо в глаза. В этот момент Чонгук почувствовал, что Тэхён позволяет ему проникнуть глубже, позволяет увидеть те части, которые он обычно скрывал. Чонгук ответил на этот взгляд мягкой улыбкой.       — Я тебя не боюсь, Тэхён, — проговорил он, стараясь удержать этот момент, — И никогда не брошу. Каким бы ты ни был, я здесь, чтобы быть с тобой… и для тебя.       Тэхён чуть приподнял бровь, в его глазах промелькнуло удивление, как и всегда, когда Чонгук говорил ему что-то такое, как будто никак не мог к этому привыкнуть. Но на губах его заиграла тёплая, чуть застенчивая улыбка.       — Даже если я кусаю и царапаюсь? Даже если у меня слишком острый язык?       Чонгук тихо рассмеялся, легонько сжимая его руку.       Его Киса.       — Даже если ты будешь кусать меня каждый день, даже если никогда не перестанешь поддразнивать, я всё равно останусь рядом.       Тэхён молчал, и в этом молчании было столько нежности, столько скрытых эмоций. Он не мог позволить себе открыть все свои раны сразу, но с Чонгуком это было проще — настолько просто, что он забывал о страхе. Он наклонился и снова коснулся губами его уха, на этот раз тихо, будто этот момент был только их, а весь мир замер.       — Спасибо тебе за то, что не торопишь меня. И за то, что ты просто… здесь.       И после этого всего он просто...       Уселся сверху, осторожно устроившись на бёдрах Чонгука.       Ну точно, его Киса.       Порывистая, нежная, дерзкая, непредсказуемая. Тэхён становится таким соблазнительным, когда открывается, когда позволяет себе быть самим собой.       И Чонгук почувствовал, как их тела касаются, словно созданные, чтобы дополнять друг друга, почти полностью обнажённые, слегка влажные от пота, потому что рядом друг с другом им было невыносимо жарко.       Тэхён провёл руками по его груди, будто исследуя каждую линию, каждый изгиб. Следуя поцелуями по местам, где до этого прошлись его руки. Чонгук затруднённо дышал, чувствуя, как губы обжигают кожу, ещё больше, чем до этого тонкие изящные пальцы.       — Ты такой... — прошептал Тэхён, наклоняясь ближе и легко кусая Чонгука в плечо, — Такой хороший. Такой горячий, а делаю всю работу, почему-то, только я один.       Но у Чонгука есть на это оправдание — он наслаждается.       Искренне наслаждается, впитывает в себя каждое касание, каждый поцелуй пропускает через себя, будто больше не будет.       Будто снова придётся голодать.       И пока он пытается напитаться ими впрок. Но ему всё мало.       Ему всегда будет мало.       Он обнял Чонгука за шею, мягко, но решительно подталкивая к себе ближе, и их дыхание перемешалось, едва разделённое сантиметром свободного пространства между их губ, пока они смотрели друг на друга в тишине, где не осталось ничего лишнего, кроме их собственных эмоций, что уже сжирали их изнутри, не находя должного выхода.       А Чонгук всё продолжал медлить.       Мужчина медленно провёл рукой вдоль спины Тэхёна, наслаждаясь каждой секундой, каждым лёгким вздохом, мурашками, что рождались на нежной коже от его рук.       Его пальцы оказались у бёдер Тэхёна, найдя то, что искали.       Но внезапно Тэхён зажался, ещё недавно полностью готовый к этому, теперь волна страха прокатилась по телу, напоминая несколько подобных случаев.       И что было после них.       — Что такое, маленький? — спросил Чонгук, убирая руку, показывая, что не станет принуждать.       Стоит ли отметить то, что едва потрогав Тэхёна там, он не почувствовал ответного возбуждения.       Тэхён медленно отстранился, его взгляд был устремлён в пол, и он не мог найти слов. Он знал, что этот момент настал, что это необходимо. Но не знал, как это сказать.       Возбуждение было. Просто члена у Тэхёна не было.       Была самая обычная, для девушек, киска. Не то, что должно быть там у взрослого парня.       Стоит ли говорить о том, сколько проблем у него из-за этого было?       Сначала родители, сострадающие его изъяну, но скорее, жалеющие себя, что родили такого урода. Смех и травля одноклассников, если кто-то случайно узнавал. Неудачи в сексуальном плане во взрослой жизни.       Отсюда и проблемы с доверием. Отсюда избегающий тип личности.       Никто в здравом уме не захочет любить урода. Никто не захочет спать с ним.       Тэхён чувствовал, как каждое слово, которое он должен был произнести, наливается тяжестью. Он уже слишком долго скрывал это от Чонгука, и теперь пришел момент, когда молчать было невозможно. Он не знал, что именно он ожидает от Чонгука, но сердце колотилось так сильно, что он не мог просто отмахнуться от этого.       Чонгук заметил его замешательство, его взгляд стал более внимательным, напряжённым, и он мягко положил руку на талию Тэхёна, почти не касаясь его, словно пытаясь успокоить. Это было простое прикосновение, но Тэхён почувствовал его в самой глубине своей души, будто свет факела, напугавший прячущихся там от света дня демонов, как нечто поддерживающее, успокаивающее, как запрос на честность.       Чонгук знал, что что-то не так.       Тэхён был на грани, всё внутри него кричало, но он не знал, как открыть эту рану, не знал, как позволить себе быть уязвимым.       — Тэхён... что случилось?       — Я... — его голос дрогнул, и он заставил себя продолжить, — Я не такой, как ты думаешь.       Его голос дрожал, и он сразу же почувствовал, как Чонгук напрягся, как его рука на талии сжалась.       — Не нужно пытаться быть идеальным человеком для меня, — начал он, позволяя руке мягко провести линию по щеке Тэхёна, привлекая его взгляд обратно к себе.       Он наблюдал за всё ещё сидящим на нём парнем, но не торопил его. Чонгук всегда был таким — терпеливым, понимающим, он никогда не спешил с выводами. Он знал, что Тэхён должен был что-то сказать, и он подождёт.       Тэхён вздохнул и посмотрел вниз, избегая его взгляда. Он знал, что этот момент наступит, он просто не знал, как к этому подойти. Он открыл рот, но слова не шли, они словно застряли внутри, и Тэхён снова почувствовал, как замерло всё вокруг.       Он делал это уже не в первый раз, но в этом случае от этого не было легче. С каждым разом, наоборот, становилось всё сложнее.       Сложнее видеть этот взгляд. Неверие, отвращение.       Сложнее терять. Сложнее доверять.       — Ну же, Кис... — нежно улыбнулся мужчина, стараясь его поддержать.       Тэхён тяжело вздохнул, и с усилием поднял голову, чтобы встретиться с глазами Чонгука. В его взгляде была смесь страха и, возможно, сожаления.       Но мужчина смотрел на него так преданно, относился так бережно. Разве мог Тэхён ему не довериться? Ведь он был самым лучшим, что с Тэхёном случалось за всю его жизнь.       — Покажи мне, где у тебя болит, чтобы я любил тебя там аккуратнее и больше, потому что всё, чего я хочу, — Чонгук чуть наклонился вперёд, их лица разделяли всего несколько сантиметров. — Это наделить тебя той любовью, которую ты заслуживаешь.       Слова словно повисли в воздухе, наполняя комнату новой атмосферой. Тэхён замер, его дыхание запнулось, а в глазах на миг появился блеск сомнения, смешанный с удивлением. Он так долго носил в себе этот страх, что не знал, как реагировать на такую простую, но мощную честность.       Чонгук уже был самым лучшим для него — слишком большим был риск его потерять.       Тэхён прикусил губу, пытаясь найти нужные слова. Он знал, что этот момент изменит всё. Он знал, что этот момент может стать последним.       Чонгук нахмурился, но больше ничего не говорил, продолжая смотреть на него, внимательно и терпеливо.       Тэхён собрался с силами, тяжело выдохнул и, наконец, произнёс:       — Я... Я не такой, как обычный мужчина. Я, ох, как бы это объяснить... не то, что ты ожидаешь. — он замолчал, увидев, как меняется выражение лица Чонгука.       Тэхён не мог прочитать его взгляд — там была растерянность, и, возможно, боль. Но он не мог остановиться. Он не мог больше скрывать это.       Процесс уже был запущен. Дальше бежать некуда.       Поэтому он сделал паузу, давая Чонгуку тоже обдумать то, что он услышал.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Чонгук, его голос всё ещё спокойный и ровный, но в нём уже чувствовалась лёгкая тревога. — Тэхён, скажи мне, о чём ты говоришь. позволь мне тебя понять.       Тэхён чувствовал, как напряжение растёт в воздухе. Ему было так страшно. Так страшно встретиться со своим страхом.       Так страшно поднять глаза и встретиться глазами с Чонгуком. Увидеть в них всё то, что он не раз видел в чужих глазах раньше.       Но он взял себя в руки и медленно поднял взгляд. И увидел в глазах Чонгука не осуждение, а лишь стремление понять. Тэхён судорожно вдохнул, глядя в глаза Чонгуку, словно пытаясь найти в них силы.       — Я... Я не как все. — он знал, что его слова сейчас могут изменить всё. — Я не такой мужчина, как ты привык. У меня... У меня нет того, что должно быть у мужчин.       Он резко прекратил, потому что увидел, как лицо Чонгука немного изменилось. Это не была растерянность, скорее что-то, что Тэхён не мог точно понять. Он закрыл глаза, почувствовав, как его собственное сердце бьётся так, как никогда раньше.       Он будто снова пытается оправдаться. Не находя для этого нужных слов.       — Но я всё ещё мужчина. Просто... с другой особенностью.       Он замолк, чувствуя, как тяжёлый груз соскальзывает с его плеч, но как же трудно было говорить об этом вслух. Это всегда было частью него, но он знал, что для Чонгука это будет чем-то новым, чем-то сложным для восприятия.       Он мог больше не продолжать, потому что, несмотря на все слова, Чонгук уже понимал. Видя, как его лицо бледнеет, как его глаза заливает растерянность, Тэхён почувствовал, как все силы покидают его.       Чонгук был молчалив, он не отводил взгляда, но в его глазах всё было так же спокойно. Тэхён почувствовал, как его мышцы расслабляются, как его тело слегка отступает в сторону, и Тэхён было хотел слезть с него, дать ему больше... пространства? Но мужчина не позволил, удержав его, его рука осталась на талии Тэхёна, как бы напоминая, что он рядом.       Молча, Чонгук взял его за плечи и посмотрел в лицо, как будто пытаясь найти в этом все ответы, будто пытался понять, не шутит ли он, не обманывает ли. Тэхён стиснул зубы, ожидая, что вот сейчас Чонгук уйдёт, что всё закончится.       Но ничего не произошло.       Чонгук не отстранился, он просто молчал, пытаясь понять. Осмыслить. Не задать глупых вопросов, которые могут Тэхёна обидеть. Он не сказал ни слова, лишь позволил Тэхёну осознать, что его признание было не таким уж страшным для него.       Когда он снова почувствовал на своей талии тёплую руку Чонгука, его сердце, наконец, перестало сумасшедше колотиться.       — Ты... ты имеешь в виду, что у тебя... ну, ты не так устроен, как другие? — Чонгук уточнил, не торопясь, давая Тэхёну возможность выразить свои мысли полностью.       Тэхён кивнул, слегка опуская голову, как будто стыдясь, что ему нужно было это говорить.       — Да. У меня нет того, что мужчины обычно имеют. У меня есть... кое-что другое. Но это не меняет того, кто я. Я всё ещё мужчина. Просто я... не такой, как ты думаешь.       Чонгук не спешил отвечать. Он смотрел на Тэхёна, В выражении лица не читалось ни осуждения, ни удивления — только спокойствие и сосредоточенность, как будто он переваривал услышанное, не спеша с выводами.       Это молчание, однако, казалось Тэхёну бесконечным.       Его пальцы нервно теребили край своей футболки, он ждал, боясь и надеясь одновременно. Тэхён ожидал, что он оттолкнёт его, что он скажет, что это всё слишком сложно для него, но Чонгук ничего не сказал.       Он просто приблизился, снова обнял его за плечи и тихо произнёс:       — Ты... Ты всё ещё мой Тэхён. Для меня ты всё тот же человек. Это ничего не меняет. — Чонгук всё ещё не отрывал взгляд, но теперь в его голосе не было ни растерянности, ни осуждения, только спокойствие. — И я хочу, чтобы ты был собой, всегда. Это не изменит моё отношение к тебе.       Тэхён молчал.       Слова будто прорвали в нём невидимую плотину. Его глаза во второй раз за вечер наполнились слезами, но он не мог остановиться — они катились по щекам, обжигая кожу, и он не знал, что с ними делать, но вместе с ними уходила накопленная за годы горечь.       Сколько лет он скрывал это, боясь, что его просто не примут, и вот теперь, наконец, он услышал то, о чём даже не мечтал.       Он почувствовал, как из груди уходит осевший там груз. Он не знал, что именно он ожидал от этой откровенности, не представлял себе идеальный исход, но слова Чонгука дали ему невообразимое облегчение. Чонгук продолжал держать его, не давая почувствовать себя чужим. Не успокаивая, просто давая ему выпустить то, что накипело внутри. Только так станет легче.       — Почему ты думал, что меня это оттолкнёт? — Чонгук мягко провёл рукой по его лицу, стирая слёзы, и чуть наклонился вперёд, его губы прикоснулись ко лбу Тэхёна.       Тэхён всхлипнул, опустив взгляд:       — Всех остальных это отталкивало.       Чонгук приподнял его подбородок, чтобы снова встретиться с его глазами.       — Но я ведь не все остальные, правда? — Тэхён горько усмехнулся, слабо кивнув.       — Я думал… что тебя это шокирует. Моя сексуальная жизнь, как ты, наверное, уже понял, не была особо сладкой. В основном все просто убегали.       Чонгук слегка нахмурился, как будто сам факт того, что кто-то мог причинить боль Тэхёну, был ему неприятен.       — Шокирует? — повторил он, как будто в неверии. — Скажи мне вот что. Ты можешь заниматься сексом?       — Да. — Тэхён медленно кивнул.       — Ты всё ещё можешь получать удовольствие?       — В теории…, да.       — А ты хочешь этого? — он был таким нежным, спрашивая это.       Не настаивая, не принуждая, просто спрашивая его мнение. Как он мог противостоять этому, как мог не хотеть?       Тэхён закусил губу, но потом тихо ответил:       — Да.       Чонгук слегка улыбнулся, и в этой улыбке не было ни тени сомнения.       Его мужчина иногда бывает таким самоуверенным. Но Тэхёну это даже нравится — именно благодаря этой его черте они сейчас здесь, обсуждают его... проблему?       Особенность.       И Тэхён так и не встретил осуждения. Только понял, что мог бы открыться и раньше.       Но тогда бы он не узнал, не убедился бы, каким на самом деле чутким и терпеливым может быть Чонгук. На самом деле любящий и уважающий Тэхёна, каким бы его не сделала природа.       — Тогда я не вижу проблемы. Можем переходить к практике.       Тэхён ошеломлённо моргнул.       — И всё?       Чонгук снова коснулся его лица, поглаживая скулу, как будто хотел развеять остатки его неуверенности.       — Ты не должен объяснять мне ничего, если тебе некомфортно. Нам не обязательно что-то делать сегодня или в ближайшее время, если ты не готов. Я буду с тобой. Независимо от всего.       В груди Тэхёна разливалось тепло. Чувство, такое редкое и почти забытое, наполнило его до краёв — принятие. Он медленно вдохнул, осознавая, что может, наконец, быть собой, без страха и стеснения. Всё, что было важным, уже было сказано, и Чонгук принял это.       — Спасибо, — прошептал он, его голос дрогнул, но был полон искренности, на которую он думал раньше, что был не способен.       Чонгук лишь крепче обнял его, давая понять, что этих слов достаточно.       Тэхён не знал, что будет дальше, но теперь он знал одно: он больше не один.       — Ты мой, Тэхён. И если ты хочешь быть со мной, я буду с тобой. И ничего в моём отношении к тебе не изменится, независимо от того, кто ты. Ты всегда будешь собой для меня. Ты просто... ты такой, какой ты есть, и это главное.       Тэхён почувствовал, как в груди всё наполнилось светом, словно туман рассеялся. Это был не идеальный мир, но он был настоящим. И Чонгук был настоящим в своих чувствах, несмотря на всё, что могло бы их разделить. Тэхён почувствовал, как его сердце наполняется благодарностью, и он опустил голову, чтобы укрыться в тепле его рук.       И Чонгук помолчал немного, обнимая его, но после откашлялся, будто стеснялся? И всё же собирался спросить.       — Так, ты позволишь мне взглянуть? Или это пока слишком?       Тэхён рассмеялся, чувствуя, как напряжение, которое накопилось в нём за всё это время, наконец начало уходить. Он шмыгнул носом, всё ещё чувствуя себя немного мокрым после слёз, но они ушли, и ему правда теперь было просто смешно со всей этой ситуации.       — Потому что я, конечно, готовил себя морально к другому, и, может быть, что-то представлял в своей голове до этого, но я более чем уверен, что смогу справиться с текущей киской вместо члена.       Тэхён громко рассмеялся.       Он даже не был уверен, чего ожидал от Чонгука, взрослого, уверенного в себе мужчины, но точно не такой смеси искренности, смущения и почти комичной решимости.       — Ты серьёзно сейчас? — Тэхён поднял бровь, глядя на него, но всё ещё с улыбкой.       — Абсолютно, — ответил Чонгук, притворно поджав губы, чтобы казаться более серьёзным, но у него не получалось, потому что смех Тэхёна всегда заставлял его, как минимум, улыбаться тоже. — Я, между прочим, человек дела. Если сказал, что справлюсь, значит, справлюсь.       Тэхён тихо засмеялся, опуская взгляд, а потом снова посмотрел на Чонгука, его влажные глаза сияли, и Чонгук мог поклясться, что, за своим отражением в них, он мог разглядеть звёзды.       — Ты хоть понимаешь, как странно это звучит? — спросил он, всё ещё не переставая улыбаться.       Чонгук слегка пожал плечами, и на его лице появилась характерная полуулыбка, которая всегда заставляла Тэхёна чувствовать себя спокойнее.       — Слушай, я тут пытаюсь разобраться в ситуации, которая, признаюсь, для меня в новинку. У всех свои способы справляться с трудными ситуациями. Так что, если мой способ — это немного странный юмор, то, надеюсь, ты не против.       — Даже если бы был, что бы ты сделал? — поддразнил Тэхён, прищурившись.       Они поднялись, чтобы Тэхён мог умыться после слёз, и пока он был занят у раковины, Чонгук, всё ещё с голым торсом, но уже в штанах, наблюдал за ним, опираясь на косяк двери.       — Ну... я мог бы попытаться извиниться, но, учитывая, что ты посмеялся, думаю, извинения не нужны. — Чонгук усмехнулся, а потом вдруг стал обеспокоеннее. — Ладно, а если серьёзно... Я должен спросить. Ты действительно... нормально это воспринимаешь?       Тэхён кивнул, и его голос звучал глухо, пока он вытирал поданным мужчиной полотенцем лицо:       — Для меня это давно стало частью моей жизни. Я привык, что люди не понимают. Или боятся. Или осуждают. Но ты... — он убрал полотенце на крючок, и посмотрел на Чонгука долгим взглядом. — Ты реагируешь иначе. Это… приятно.       Чонгук слегка смутился, но быстро взял себя в руки.       — Ну, конечно! Я ведь лучший! — он подмигнул, пытаясь разрядить обстановку. — Но всё-таки... что насчёт моего вопроса? Ты позволишь взглянуть?       Тэхён усмехнулся, глядя на него исподлобья. Он видел, что не смотря на весь этот долгий разговор, его мужчина всё ещё был немного возбуждён. Учитывая новую информацию, в нём как будто появилось даже больше энтузиазма, чем раньше.       — А ты всегда такой прямолинейный?       — Только когда дело касается важных вещей, — ответил Чонгук с деланно серьёзным выражением лица.       Они всё ещё стояли посреди ванной. Тэхён снова рассмеялся, но уже немного нервно. По правде говоря, он и сам был до сих пор немного мокрым, там, внизу, и ему хотелось хотя бы принять перед этим душ, прежде чем Чонгук увидит то, насколько на самом деле Тэхён его хочет.       — Ладно, ладно. Там всё... ну, стандартное. Ничего необычного.       Чонгук прищурился, будто обдумывая что-то очень важное.       — То есть, она такая же, как у женщин?       — Да, вполне, — подтвердил Тэхён, закатив глаза.       — А менструации? — Чонгук наклонил голову, явно обдумывая, насколько далеко можно зайти с этим разговором.       — Нет, менструаций нет. У меня нет матки, так что и беременность невозможна. — Тэхён пожал плечами, словно это была самая обыденная вещь на свете. — Но всё остальное функционирует. Если тебе интересно, я прекрасно кончаю сам с собой.       Чонгук выглядел сначала ошарашенным, а потом возмущённым.       Тэхён оставил его там, обдумывать эту информацию, протиснувшись в проём мимо него. Он направился обратно в спальню Чонгука, по-хозяйски открывая шкаф и доставая оттуда подходящую футболку для себя. Подумав, украл там и бельё — хоть оно и не будет таким же удобным, но его собственное уже было слишком мокрым.       — Подожди... Никто из твоих партнёров не помогал тебе кончить?       Чонгук не заставил себя долго ждать, прокричав это вдогонку и выглянув из ванны, но остался на месте, увидев, что Тэхён возвращается к нему назад.       Тэхён слегка нахмурился, но быстро скрыл это за усмешкой.       — Никто из моих партнёров не доходил со мной до этого момента. — его голос прозвучал горьковато, но он старался не придавать этому значения.       — Это просто... это чудовищно! — Чонгук хотел было потянуться к Тэхёну, но Тэхён обошёл его, как и в первый раз, и нажал ладонью на его грудь, намекая отойти, и собираясь закрыть за собой дверь. Мужчина тут же осознал свою импульсивность, но не отошёл ни на шаг.       Его глаза блестели от смеси смеха и неожиданной решимости.       — Значит, это моя миссия. Раздевайся. Я тоже хочу в душ.       Тэхён посмотрел на него с широко раскрытыми глазами, не зная, смеяться или быть поражённым такой самоуверенностью.       — Ты что, издеваешься?       — Нисколько. Если уж я тут, то всё должно быть как надо. — Чонгук широко улыбнулся, а потом чуть тише добавил: — Ну, если ты, конечно, не против.       Тэхён покачал головой, улыбаясь. Он впервые за долгое время чувствовал себя настолько свободным.

***

      Чонгука в душ он, конечно, не пустил.       Поэтому теперь Тэхёну предстояло выйти из ванной в одежде своего мужчины, своего голодного мужчины, и предстать так перед ним. В минимуме вещей.       Должен ли он...       Выйти обнажённым?       Пока он раздумывал над этим вопросом, всё же выбрал одеться, чтобы иметь хотя бы минимальную возможность к отступлению в случае чего.       Когда он, всё ещё влажный после душа, вошёл в комнату, то невольно задержался на входе. На нём были только широкая футболка Чонгука и его же боксеры, чуть сползшие на бёдрах, слегка большие для его талии, обнажая тонкую линию его тела. Одежда была ему велика, а сама идея её носить заставляла краску приливать к щекам.       Чонгук, сидевший на краю кровати, лениво поднял взгляд от экрана, но его лицо мгновенно изменилось, когда он увидел своего парня, замершего на пороге. Взгляд стал пронзительным, почти хищным, как будто он только что увидел нечто недосягаемо прекрасное. Смартфон, в котором он лениво лазил до этого, картинно отлетел в сторону, приземляясь с краю кровати, забытый своим хозяином.       — Это нечестно, — протянул он, рассматривая Тэхёна. — Как ты можешь выглядеть настолько... убойно в моей футболке? Она моя! Мне она так сильно не идёт, как тебе! — он звучал таким обиженным, но было слышно, что он смеётся. — Ну-ка отдавай назад, я что-то замёрз.       Тэхён, который собирался бросить какой-нибудь язвительный комментарий, вдруг почувствовал, как язык заплетается. Его лицо снова загорелось румянцем, но он заставил себя не отводить взгляд.       — Ага, щас. А ты, значит, ждал, что я выйду к тебе голым? — бросил он, но голос предательски дрогнул.       Именно это он и хотел поначалу сделать. Только Чону об этом знать не обязательно.       Чонгук поднялся с кровати, делая это слишком медленно, будто нарочно дразня. По дороге он зацепил со стула снятую с него Тэхёном ранее футболку, скорее всего, просто чтобы покрасоваться перед ним тем, как мышцы живота красиво сокращаются, пока он нарочно долго натягивал её на себя, ловя своего парня за подглядыванием.       Он прекрасно видел, как когда последний кусочек кожи скрылся за тканью, Тэхён, проводив его голодным взглядом, сглотнул накопившуюся слюну.       Затем он подошёл к своему мальчику, сократив расстояние между ними до минимума.       — Я ждал, что ты выйдешь. А что ты наденешь... — его рука легла на бедро Тэхёна, чуть прижимая его к себе. — Или не наденешь - это уже приятный бонус.       Их дыхание снова смешалось, а тишина, наступившая в комнате, казалась почти осязаемой.       — Почему ты так смущён? — тихо спросил Чонгук, наклоняясь ближе, чтобы изучать его лицо. — Это ведь просто моя футболка.       Тэхён уставился на него, прекрасно зная, что сейчас дело далеко не в одежде. Всё, что он хотел, — это сказать что-то резкое, чтобы сменить тему. Но вместо этого его пальцы, сами собой, скользнули вверх, схватив Чонгука за вырез его футболки.       — Ты делаешь это специально, да? — прошептал он, голос против воли срывался на низкое, почти хриплое. Стараясь не поддаваться этой близости, не поддаваться на его провокации, но самостоятельно притягивая мужчину к себе за ворот, цепляясь за ткань.       Поддаваясь.       Они уже дышали одним воздухом.       Он хотел оттолкнуть, но пальцы будто предали его, лишь притягивая ближе. Чонгук не сопротивлялся. Он лишь поднял бровь, чуть прищурившись, и, наклоняя голову, послушно склонился ближе.       Между ними осталось буквально ничего — только их общее, почти раскалённое дыхание.       — Что именно? — Чонгук ухмыльнулся, наклоняя голову в сторону, будто не понимая.       Его губы будто случайно мажут по чужой чуть покрасневшей щеке, впитывая смущение с мягкой кожи.       Обжигает.       — Дразнишь. — выдохнул Тэхён, сам не узнавая свой голос.       Он звучал слишком тихо, слишком ранимо, почти капризно.       Тэхён не такой.       Чонгук пожал плечами, будто его это развлекало. Его лицо не выражало ничего, кроме умилённой насмешки, но в глазах его было что-то такое, из-за чего у Тэхёна по спине пробежала дрожь.       — Я не дразню, Тэхён. — выдохнул он тихо ему на ушко, так нежно. — Я восхищаюсь.       У Тэхёна позорно задрожали колени.       Он хотел ответить. Что-нибудь резкое, колкое. Но всё, что он мог, — это беспомощно цепляться за футболку мужчины потеющими ладонями.       Прежде чем Тэхён успел найти подходящий ответ, Чонгук уже притянул его ещё ближе, преодолевая оставшееся между ними мизерное пространство, накрыв его губы долгим и мокрым поцелуем, который не оставлял места сомнениям. В этот момент одежда, смущение и даже остатки мыслей потеряли всякое значение.       — К тому же, ты слишком сладкий, чтобы удержаться, — добавил он, прерываясь между касаниями губ.       Его голос стал ниже, более глухим. От него немели губы и сбивалось к чёрту и так неровное дыхание.       Наконец, отрываясь от поцелуя, он слегка отстранился, чтобы взглянуть в глаза напротив. Взгляд был тёплым, принимающим, как будто он видел в нём нечто большее, чем просто физическую оболочку, большее, чем сам Тэхён готов был увидеть в себе.       Он, как и всегда, смотрел на Тэхёна так, будто видел нечто сокровенное, бесценное.       Просто сейчас ему больше не нужно было скрываться, сдерживаться.       Или потому что только теперь Тэхён стал это замечать.       Он попытался отвести взгляд, но сильные руки обхватили его: одна обездвижила талию, а вторая зафиксировала в своей хватке подбородок, удерживая на месте. Это не было принуждением, скорее просьбой. И в тот момент, когда Тэхён почувствовал, как его собственная стойкость начинает трещать по швам, Чонгук наклонился ещё ниже.       Он оставил несколько влажных поцелуев на открытой шее, исступлённо, прерываясь на секунду и снова лаская, будто не в силах остановиться. Будто разглядывая жадно дело губ своих.       Это больше не были осторожные, лёгкие поцелуи. Они оставляли за собой жгучие следы, которые, расцветая на коже, отдавались жаром в промежности.       Наконец, он вернулся к распахнутым губам, ждущим его. Жаждущих поцелуев.       Это было касание, которое рушит стены, смывает всё, что отделяло их друг от друга. Поцелуй был долгим, жадным, почти жестоким в своей искренности. Тэхён едва успевал дышать, но и не хотел — он был поглощён тем, как Чонгук двигался, как его руки находили путь по его спине, притягивая ближе, подхватывая под ягодицами, чтобы поднять его вверх, посадить на себя, заставив обвить ногами торс.       Тэхён удивлённо выдохнул, инстинктивно обхватывая его ногами, а руками цепляясь за плечи. Их лица оказались на одном уровне, дыхания смешались, и Ким почувствовал, как адреналин смешивается с возбуждением.       — Ты что творишь? — голос Тэхёна дрогнул, но в нём было больше удивления, чем протеста.       — Делаю то, что давно хотел, — ответил Чонгук, его губы скользнули к шее Тэхёна, вновь оставляя тёплые, влажные следы. Его руки крепко поддерживали Тэхёна, удерживая их в равновесии.       — Ты правда невыносим, — выдохнул Тэхён, когда они наконец оторвались друг от друга. Его голос дрожал, но в глазах уже не было прежней уязвимости. Вместо неё появился вызов, яркий и опасный. — Знаешь об этом?       Он укусил его за губу, тут же отстраняясь прежде, чем мужчина успел бы потянуться к нему губами снова.       Чонгук усмехнулся, наклоняясь к его уху.       — Это ты делаешь меня таким, Тэхён. Ты.       Когда Чонгук донёс его до кровати, он опустил Тэхёна на мягкое покрывало, склонившись над ним так, что их тела почти соприкасались.       Тэхён хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, когда Чонгук провёл ладонью по его груди, к судорожно поджавшемуся животу, цепляя ткань футболки, и задирая её. Пальцы двигались медленно, почти лениво, давая Тэхёну время привыкнуть к тому, что происходит.       Но в какой-то момент он замер, положив руку на запястье Чонгука.       — Подожди, — сказал он напряжённо.       В глазах Чонгука мелькнуло разочарование, он тут же остановился, не убирая руки, но давая Тэхёну пространство.       — Что не так? — мягко спросил Чонгук, его взгляд теперь был сосредоточен только на Тэхёне.       Тэхён опустил глаза, его пальцы нервно сжались на простыне.       — Я... просто... — он закусил губу, пытаясь подобрать слова. — Это... немного пугает. Ты слишком... уверен в этом.       Чонгук нежно наклонился, его лоб коснулся лба Тэхёна, и он прошептал:       — Ты правда не обязан ничего делать. Если ты не хочешь, мы можем остановиться. Но знай одно — ты мне нравишься. Таким, какой ты есть. Я буду повторять это тебе снова и снова, пока ты сам не начнёшь в это верить. Неважно, что думают другие, или что было раньше. Я здесь и хочу только тебя.       Слова Чонгука звучали так искренне, что сомнения Тэхёна начали рассеиваться. Он встретил его взгляд, полный желания, но не слепой похоти, и наконец медленно кивнул.       — Я хочу, чтобы это был ты, — прошептал он. — Только... будь терпелив со мной.       — Всегда, — пообещал мужчина, прежде чем снова накрыть губы Тэхёна поцелуем, ещё более глубоким и нежным. Теперь всё происходило плавно, без прежней спешки.       — Ты всё ещё думаешь, что я могу чего-то не принять? — тихо спросил Чонгук, проводя рукой по линии его челюсти. Его пальцы скользнули вниз, обрисовывая ключицу, словно запоминая каждую деталь. — Ты прекрасен. Таким, какой ты есть.       Тэхён почувствовал, как ком подступил к горлу. Эти слова казались ему слишком невероятными, чтобы быть правдой. Он хотел оттолкнуть их, как прежде, засмеяться, отмахнуться, но не смог. Чонгук не позволил ему.       — Ты видишь меня. Всего. И... тебе всё равно? — выдохнул он, глядя на мужчину, перед которым лежал, но ощущалось это так, будто стоял на краю пропасти.       Шаг. Тэхён выбирает верить.       — Не всё равно, — мягко ответил Чонгук. — Я просто... люблю тебя. Целиком.       Внизу не скалы. Внизу родные руки, что всегда подхватят, если упал.       Слова прозвучали тихо, но они обухом ударили по Тэхёну, как гром среди ясного неба. Он закрыл глаза, сдерживая слёзы, и прижался к Чонгуку. Мужчина говорил ему это уже неоднократно за сегодня, и каждый раз впивался в душу сильнее, чем предыдущий. И с каждым разом Тэхён всё больше желал это услышать снова.       И снова.       Он желал в это верить. Он желал иметь силы на них ответить тем же.       — Ты не понимаешь, как это сложно, — прошептал он. — Всю жизнь чувствовать себя неправильным. Странным. Не таким, как все.       — Я понимаю, — перебил Чонгук, обнимая его крепче. Его ладонь скользнула по спине Тэхёна, поглаживая, утешая. — Может, я и не пережил то, через что прошёл ты, но я могу быть рядом. Всегда.       Тэхён не сдержался, поднял взгляд и поцеловал Чонгука — порывисто, страстно, но в то же время отчаянно. В этом поцелуе было столько благодарности, боли и желания быть понятым, что Чонгук почувствовал, как сам начинает теряться.       — Ты действительно хочешь этого? Меня? — спросил Тэхён, его голос дрожал.       Чонгук улыбнулся, его пальцы осторожно легли на бёдра Тэхёна, сжимая их ласково.       — Я хочу всего, что ты готов дать. Не могу не хотеть, когда ты такой.       Тэхён выдохнул, позволив этому доверию заполнить его до краёв. Он взял руку Чонгука и осторожно положил её на себя, чуть ниже талии.       — Тогда я твой. Только будь со мной... бережным.       Чонгук кивнул, его движения были осторожными и бережными, наполненными трепетом. Ему доверили самое ценное. Он нежно погладил мягкий беззащитный животик, чувствуя, как он судорожно поджимается под ладонью.       — Обязательно.       Чонгук обхватил Тэхёна за талию, нежно притянув ближе. Его взгляд был сосредоточен, движения мягкие, будто он опасался сделать что-то не так, но в каждом касании ощущалось желание. Желание дать Тэхёну почувствовать себя безопасно, легко, правильно.       Он опустился ниже, чуть склоняя голову, чтобы прижаться губами к шее Тэхёна, уже покрытой его метками. Его дыхание оставляло тёплые дорожки на коже, и Тэхён инстинктивно запрокинул голову, позволяя Чонгуку свободнее исследовать его.       — Ты красивый. Во всём. — голос Чонгука звучал хрипло, будто это признание вырывалось из самой глубины его сердца. — И я хочу, чтобы ты знал это.       Тэхён чуть дрогнул, но не отстранился. Он сдержанно улыбнулся, приподняв ладонь, чтобы провести по волосам Чонгука, зарываясь в них пальцами.       — Ты делаешь это таким естественным... — тихо прошептал он. — Быть собой.       Чонгук поднял взгляд, слегка улыбнулся и поцеловал его, мягко, не спеша, словно утверждая свои слова каждым движением губ. Его рука скользнула ниже, находя плавные линии тела Тэхёна, и он ощутил, как тот чуть напрягся.       — Если что-то не так... Просто скажи. — Чонгук говорил, не отводя взгляда, его пальцы остановились, ожидая разрешения.       Тэхён выдохнул, накрыв руку Чонгука своей.       — Не останавливайся.       Эти слова прозвучали почти беззвучно, но для Чонгука они стали сигналом. Он склонился снова, касаясь губами ключицы, оставляя короткие поцелуи вдоль линии плеча. Его пальцы двигались осторожно, изучая, исследуя, запоминая каждую реакцию.       Тэхён позволял ему. Он чувствовал, как с каждым новым прикосновением его напряжение уходит, как он начинает доверять себе, своему телу, и этому человеку, который не требовал ничего взамен, только давал.       Когда руки Чонгука, наконец, достигли самого уязвимого места, пока ещё только через ткань, нежно поглаживая, ощущая пульсацию кончиками пальцев, он остановился, подняв глаза на Тэхёна.       — Ты потрясающий, — выдохнул он, снова целуя его. — Ты знаешь это?       — Я начинаю верить, — ответил Тэхён, чуть улыбнувшись, и эта улыбка была смущённой, но настоящей.       Чонгук продолжил, позволяя своему терпению и заботе говорить за него. Каждый его жест, каждое движение показывали это. Тэхён чувствовал, как его мир, в котором долгое время были только стены, начинает заполняться светом.       И этим светом был для него Чонгук.       Всегда только Чонгук.       Мужчина продолжал двигаться с той же спокойной решимостью, придавая значение каждой детали. Его пальцы касались Тэхёна внизу осторожно, только давая понять, как это может ощущаться от его пальцев, его прикосновения были мягкими, но настойчивыми.       Тэхён смотрел на него, глаза блестели, будто он всё ещё не мог поверить, что это действительно происходит. Это было хорошо. Очень хорошо.       Чонгук отреагировал на его взгляд тихой улыбкой и, не останавливаясь, спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       Тэхён выдохнул, закрывая глаза, будто стараясь сосредоточиться на своих ощущениях.       Ему было немного неловко от того, что мужчина видит его реакцию на каждое своё движение. Это смущало.       — Легче, чем думал. Лучше, чем... — он замолчал, но Чонгук и сам понял, что хотел сказать его партнёр.       — Лучше, чем с другими? — мягко уточнил он, и в его голосе не было ни капли осуждения, только любопытство.       Тэхён кивнул.       — Да. Лучше, чем я мог себе представить.       Чонгук ощутил, как жар растекается в груди. Он коснулся подбородка Тэхёна, поднимая его лицо, чтобы снова встретиться с ним взглядом.       — Ты заслуживаешь этого. Заслуживаешь чувствовать себя желанным.       Тэхён молча улыбнулся, его рука потянулась вверх, чтобы коснуться лица Чонгука. Он медленно провёл пальцами по его скулам, затем по губам, будто проверяя, реальны ли эти слова, этот момент.       — Ты... — начал он, но не закончил.       Ему не хватило слов, чтобы выразить всё, что он чувствовал.       — Я здесь, крошка, — просто ответил Чонгук, как будто это было само собой разумеющееся.       Он продолжил свои движения, давая Тэхёну привыкнуть к каждому новому прикосновению, каждому намёку на страсть, что, несомненно, будет между ними чуть позже. Они оставались в тесной близости, их дыхание смешивалось, пока Тэхён наконец не почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы позволить телу ответить.       Он обвил руками шею Чонгука, притягивая его ближе. Их губы снова встретились в поцелуе — на этот раз глубоком, наполненном всеми чувствами, которые они не успели выразить словами.       — Ты прав, — шепнул Тэхён, когда они на мгновение оторвались друг от друга. — Ты прав. Я этого заслуживаю.       Чонгук усмехнулся на это.       — Конечно.       Чонгук уловил изменения в голосе Тэхёна — в нём больше не было той неуверенности, что звучала раньше, была лишь игривость. Теперь это был голос человека, который только начинает верить, что ему действительно позволено быть счастливым.       — Давай сделаем это так, как тебе комфортно, — предложил Чонгук, позволяя рукам остановиться, давая Тэхёну время принять решение. — Мы не будем никуда торопиться. Ты можешь рассказать мне, как ты сам ласкаешь себя, чтобы это было не так страшно для тебя.       Тэхён глубоко вздохнул, обнимая его крепче.       — Это ведь не будет больно? — начал он, не глядя в глаза.       Чонгук мягко накрыл ладонью его лицо, как и всегда, заставляя встретить его взгляд, чтобы Тэхён сам убедился, что он не врёт.       — Ни за что. Я сделаю всё очень аккуратно. Так, чтобы тебе всё понравилось. Ты кончишь сегодня не один раз, я тебе обещаю.       Эти слова прозвучали настолько искренне, убедительно, что сомнения начали отступать. Тэхён ответил лёгким кивком, щёки красные, но он уже... Предвкушал? Чонгук был темпераментным, Тэхён и не думал, что ему хватит всего одного раза.       Он медленно притянул его ближе, показывая, что не против.       Чонгук смотрел на Тэхёна, изучая его лицо, слова словно заполняли пространство между ними, впитываясь в кожу.       — Расскажешь мне? — мягко повторил он, будто уточняя, что всё понял правильно по его реакции. — Я обещаю слушать и делать всё так, чтобы тебе было хорошо, ладно?       Тэхён нервно сглотнул, его пальцы сжались на покрывале.       — Я не могу рассказать тебе, как это делаю я, — его голос дрогнул, но он не отводил взгляда. — Это ужасно смущает.       Чонгук осторожно коснулся его руки, чтобы успокоить. Он кивнул, обдумывая услышанное, затем склонился ближе, чтобы установить контакт на уровне глаз, нежно улыбаясь.       — Ты не должен. Только если сам захочешь, — прошептал он.       — Но я скажу, если мне захочется, чтобы ты что-то сделал, — продолжил Тэхён, чуть расслабляясь. — А то, что мне понравится... Думаю, ты и сам поймёшь по моей реакции.       — Справедливо, — тихо согласился Чонгук, уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке.       — К тому же, — Тэхён чуть опустил глаза, глядя на собственные пальцы, играющие с тканью, — Я хочу, чтобы ты делал не так, как я, а так, как ты. В этом ведь смысл делать это с кем-то другим, да?       Чонгук накрыл ладонью руку Тэхёна, нежно погладив большим пальцем его костяшки.       — Конечно, котёнок.       Чонгук не нуждался в дополнительном приглашении. Его движения оставались размеренными, тёплыми и внимательными. Он хотел, чтобы Тэхён чувствовал каждую секунду этого момента — без страха, без смущения, только концентрированное удовольствие.       Его губы нашли путь к животику Тэхёна, оставляя там мягкие поцелуи, которые переходили в лёгкие укусы. Тэхён вздрогнул, но тут же расслабился, чувствуя, как руки Чонгука продолжают исследовать его тело. Каждое прикосновение было новым напоминанием о том, что ему здесь рады, что его принимают.       — Скажи мне, если что-то не так, — прошептал Чонгук, его голос был глубоким и мягким.       Тэхён ответил не словами, а движением: он сам потянулся к Чонгуку, позволяя своим рукам скользнуть в его волосы, поглаживая, поощряя. Теперь это была не просто реакция — это было желание ответить на тепло, которое он получал.       Его пальцы скользнули ниже, исследуя мускулы Чонгука, оставляя лёгкие царапины, пока он двигался вниз. Он хотел знать, как это чувствуется — видеть, как Чонгук отзывается на его прикосновения.       Чонгук вздрогнул, головой уже наполовину под чужой футболкой, лаская чужие соски, когда Тэхён добрался до его талии, и издал тихий вздох удовольствия, который прозвучал как одобрение.       — Вот так, Тэхён, — хрипло проговорил он, прижимая его ближе, чтобы дать больше свободы для исследования. — Просто будь собой.       Тэхён улыбнулся, его движения становились более смелыми. Он проводил пальцами по его коже, спускаясь ниже, пока их тела не стали единым целым.       — Чонгук… — начал он, но снова замолчал, не находя слов.       — Я с тобой, — ответил Чонгук, притягивая его к себе сильнее.       — Тебе хорошо? Вот так, со мной?       Чонгук чуть отстранился, выползая из-под футболки, чтобы посмотреть на Тэхёна. В полумраке его лицо казалось мягче, но взгляд оставался острым и пронзительным. Он слегка склонил голову, словно обдумывая вопрос, но ответ прозвучал без тени сомнения.       — Ты даже не представляешь, насколько, — произнёс он, его волосы в полном беспорядке, весь взъерошенный, но зато глаза блестят, счастливые.       — Ты... — он улыбнулся краем губ, прежде чем мягко коснуться ими виска Тэхёна. — Ты как редкий подарок, Тэхён. Такой, о котором даже не мечтаешь, потому что думаешь, что тебе его не заслужить.       Тэхён застыл, чувствуя, как эти слова прокатываются через него волной тепла, смешивая растерянность и робкую радость.       — Ты не врёшь? — тихо спросил он, слегка прищурившись, будто пытался прочитать Чонгука насквозь.       Чонгук рассмеялся, этот звук был лёгким и обволакивающим.       — Если врёшь, то теряешь самое ценное, — произнёс он, возвращая серьёзность в тон. — А ты, Тэхён, для меня — это и есть самое ценное. И с тобой мне всегда хорошо. Вот так, как сейчас. Или любым другим способом, каким ты захочешь.       Это была их правда. Их момент.       Чонгук прижал Тэхёна ближе, его руки скользнули под мягкую ткань футболки, касаясь кожи, которая казалась тёплой и чувствительной под его пальцами. Каждый миллиметр тела Тэхёна отзывался на это прикосновение, и он задыхался, чувствуя, как Чонгук медленно, но уверенно сдвигает ткань вверх.       — Мы не будем спешить, — тихо сказал Чонгук, его губы едва касались уха Тэхёна, пока он помогал снять футболку.       Тэхён сел на кровати, подняв руки, позволяя Чонгуку избавиться от лишней ткани. Она упала где-то на пол, забытая в тот же миг. Теперь Тэхён был практически обнажённый перед ним, его грудь чуть поднималась и опускалась от глубоких вдохов.       Чонгук улыбнулся, обводя взглядом его лицо, затем спускаясь ниже.       — Ты прекрасен, — произнёс он, касаясь губами ключицы Тэхёна, оставляя там лёгкий поцелуй.       Тэхён не знал, как реагировать. Его щёки запылали, но он не отвёл взгляд. Напротив, он изучал выражение лица Чонгука, в котором было столько обожания, что Тэхён едва не забыл, как дышать.       — Ложись, — тихо сказал Чонгук, его голос был одновременно мягким и требовательным.       Тэхён колебался всего мгновение, прежде чем послушно опустился обратно на кровать, подложив под голову подушку и глядя на Чонгука. Тот медленно приблизился, его руки скользнули вниз по бокам Тэхёна, доходя до резинки его боксеров. Он посмотрел в глаза Тэхёна, как будто ещё раз спрашивая разрешение.       — Я могу? — прошептал он.       Тэхён кивнул, его дыхание стало громче, он чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле.       Чонгук наклонился ближе, его тёплое дыхание коснулось кожи Тэхёна, вызывая у того лёгкую дрожь. Он ждал, затаив дыхание, наблюдая за тем, как Тэхён реагирует на каждое его движение, каждое слово.       — Не бойся, детка, — прошептал Чонгук, его голос был бархатным, нежным, словно он пытался успокоить ураган внутри Тэхёна. — Мне даже не надо смотреть на тебя там, чтобы знать, что ты уже очень мокрый.       Тэхён вздрогнул, покраснев до самых кончиков ушей. Его руки инстинктивно поднялись, словно он хотел закрыть лицо, но Чонгук мягко перехватил их, накрыв своими ладонями.       Да, он и правда очень мокрый.       Ему будет очень стыдно, когда Чонгук увидит это.       Увидит, насколько Тэхён на самом деле его любит.       — Я прекрасно чувствовал, как она пульсирует, когда ты сидел на моих бёдрах, — добавил Чонгук с лёгкой усмешкой, подмигнув.       Эти слова вызвали у Тэхёна целую бурю эмоций: смущение, желание, нежность и лёгкую растерянность. И если раньше он думал, что был смущён, то он просто не знал правильного определения этого слова.       Чонгук... Может чувствовать это??       Боже...       Его взгляд метнулся к лицу Чонгука, а потом вниз, словно он хотел убедиться, что тот говорит правду.       Или скрыть её.       — Ты... ты просто невыносим, — выдохнул он, его голос дрогнул, но на губах появилась едва заметная улыбка.       Он и не знал, что Чонгук так сильно любит дразнить.       Чонгук наклонился ещё ближе, касаясь губами уха Тэхёна, и прошептал:       — Невыносимо люблю тебя, Тэхён. И хочу, чтобы ты почувствовал это до самых кончиков пальцев.       — Сделай уже это. — сказал он нетерпеливо, будто хотел уже сорвать этот пластырь.       Когда Чонгук аккуратно потянул за резинку боксеров, Тэхён, почувствовав, как ткань медленно соскальзывает вниз, напрягся. Его дыхание стало неровным, а глаза, в которых мелькнула неуверенность, закрылись.       Тэхён не хотел видеть его реакцию. Не хотел видеть ни возможного удивления, ни, хуже того, тени отторжения.       Чонгук, заметив это, замер на месте, держа боксеры у бёдер Тэхёна, но не продолжая движения. Когда ткань открыла влажную промежность, Чонгук на мгновение задержал взгляд на Тэхёне, но это не было осуждением или чем-то, что могло бы вызвать дискомфорт.       Это был восхищённый, почти благоговейный взгляд.       Самое прямое подтверждение того, что Тэхён его тоже хотел. Что не смотря ни на что, ему нравилось то, что происходит между ними. Что ему нравилось то, как Чонгук его ублажает.       — Тэхён, — его голос был мягким, почти шёпотом.       Тэхён не ответил, лишь чуть сильнее сжал веки.       — Посмотри на меня, пожалуйста. — Чонгук убрал одну руку и нежно провёл пальцами по его щеке, затем скользнул ниже, к подбородку, поднимая лицо, чтобы их взгляды могли встретиться.       — Чонгук... — пробормотал Тэхён, его голос дрогнул.       — Открой глаза, — настойчиво, но нежно повторил Чонгук. — Я хочу, чтобы ты сам увидел.       Слова застряли в горле Тэхёна, но он медленно подчинился. Его ресницы дрогнули, и глаза открылись, встретив тёплый, полный заботы взгляд Чонгука. Когда мужчина показательно обвёл взглядом разложенное перед ним тело, откровенно любуясь, Тэхён держался, впитывая в себя чистое обожание, но всё же опасался.       Чонгук скользнул взглядом ниже, между бёдер.       В этом взгляде не было ничего, кроме восхищения и нежности. Ни капли осуждения, ни намёка на удивление. Только мягкость и уверенность.       — Ты видишь? — спросил Чонгук, наклоняясь чуть ближе. — Видишь, как я смотрю на тебя?       Тэхён молчал, его грудь сотрясала серия неглубоких вздохов, но он не мог отвести взгляд. Он видел. Видел, как Чонгук смотрел на него — с теплом, с уважением, с желанием и безоговорочным принятием.       Он смотрел так жадно, так голодно.       Так, как будто перед ним лежало угощение, а не его...       Киска?       — Я никогда не оттолкну тебя, — добавил Чонгук, его голос был таким спокойным, что страхи Тэхёна начали отступать.       С этими словами Чонгук снова склонился над ним и, не отрывая взгляда, полностью стянул с него боксеры, освобождая его, позволяя им соскользнуть вниз. Он сделал это медленно, чтобы на этот раз Тэхён не чувствовал никакой неловкости или стеснения.       Тэхён остался лежать перед ним, его тело дрожало от напряжения и волнения, но он больше не закрывал глаза. Он видел, как Чонгук смотрит на него, видел каждую деталь его реакции.       Чонгук мягко коснулся его бедра, провёл пальцами по коже, чтобы Тэхён почувствовал эту связь.       — Ты невероятный, — произнёс он, проводя рукой по его бедру, заставляя чуть шире раздвинуть ноги, дать ему налюбоваться, словно это была истина, не подлежащая сомнению. — Каждый миллиметр тебя.       Слова пробили стену, которую Тэхён выстраивал годами. Ему стало чуть легче дышать, и он впервые за долгое время почувствовал, что ему не нужно прятаться. Чонгук и правда касался его так, словно это было самое ценное, что он когда-либо держал в своих руках.       Тэхён, всё ещё ощущая волну тепла от слов Чонгука, медленно потянулся вперёд, поддерживая себя ладонями на его шее. Он потянул вниз мешающуюся футболку Чонгука за ворот, освобождая себе место, не колебаясь, как и в первый раз чуть ранее. Его губы коснулись плеча, затем медленно скользнули ниже, вдоль его ключицы, оставляя едва заметные, но ощущаемые поцелуи.       Но мужчина не позволил ему долго себя отвлекать, и настойчиво разложил его обратно под собой на постели, будто намекая, что сейчас ему нужно только лежать и не двигаться.       Принимать.       Чонгук двигался плавно, будто изучая Тэхёна с каждым прикосновением и взглядом. Он наклонился ниже, опять оставляя мягкие поцелуи на его животе, но не собираясь в этот раз останавливаться там надолго, лишь секундно замирая там, где кожа становилась особенно чувствительной.       Его пальцы едва ощутимо касались бёдер Тэхёна, пока он не добрался туда, где от прикосновений дыхание становилось тяжелее, а ожидание превращалось в тягучее напряжение.       Когда его губы коснулись самого сокровенного, Тэхён резко втянул воздух. Его тело дрогнуло, спина выгнулась, словно откликаясь на неожиданное, но невероятное ощущение.       — Чонгук... — прошептал он, едва сдерживая дрожь в голосе.       Едва ли когда-то он мог мечтать, что кто-то будет хотеть целовать его там.       Чонгук поднял взгляд, его глаза блестели от удовольствия и лёгкого лукавства. Он заметил, как покраснели щёки Тэхёна, и не удержался от тихого, почти дразнящего смеха.       — Ты только посмотри на себя, — мягко произнёс он, снова поглаживая бедро Тэхёна и оставляя горячий поцелуй рядом с тем местом, где только что был. — Я всего раз поцеловал тебя там, внизу, а ты уже так трепещешь.       Тэхён не знал, что сказать. Его глаза были крепко закрыты, но он чувствовал каждый сантиметр своей кожи, каждый сантиметр, где Чонгук оставлял свои следы.       — Так мокнешь для меня, — продолжил Чонгук, его голос был хриплым, насыщенным чувственностью. Он провёл пальцами по щёлке Тэхёна, едва касаясь, чтобы подчеркнуть свои слова. — Ты не представляешь, насколько ты прекрасен сейчас.       Круглые коленки тут же встретились после слишком откровенного прикосновения, пряча от Чонгука самое сладкое и трепетное. Мужчина лишь смотрел на это, умиляясь. Тэхён был таким... Невероятным.       — Чонгук... — выдохнул Тэхён, пытаясь найти слова, но не смог. Его тело откликалось на каждое действие, каждая клеточка отзывалась на близость этого человека.       Он медленно провёл кончиками пальцев чуть выше, по внутренней стороне бедра, щекоча и наблюдая, как тот инстинктивно подался ближе, податливо распахивая коленки и выгибаясь навстречу.       — Это всё? Или хочешь ещё? — добавил он с хитрым блеском в глазах, желая видеть, как Тэхён откликается, как смущается, как распахивает губы, чтобы ответить, но не может сказать и слова, кроме его имени.       — Чонгу-ук... — запыхтел парень, но его голос сорвался на полуслове. Его взгляд метался между притворной обидой и смущением, которое оттенялось растущим желанием.       Он тихо, почти игриво рассмеялся, проведя пальцами по его животу, и вверх к груди, успокаивающе и дразняще одновременно.       — Может быть, мне поцеловать тебя где-то ещё? — спросил он с легкой насмешкой, но в его голосе звучала нежность.       Обиженный, капризный звук. Тэхён не хочет где-то ещё.       Тэхён хочет там.       Даже если пока стесняется просить. Ничего, мужчина ещё успеет вытрясти всё терпение из его хорошенькой головки, когда заставит его хорошенько кончить на своём языке.       Чонгук наклонился ближе, его дыхание щекотало кожу:       — Расслабься. Это только начало.       Тэхён, потеряв дар речи, наблюдал за каждым движением Чонгука, чувствуя, как тот уверенно и нежно спускается всё ниже, продолжая целовать по пути всё, что попадалось под губы.       — Гуки... — выдохнул он, но его голос утонул в ощущениях, когда губы мужчины снова оказались там, где его кожа была особенно чувствительной.       Это было не просто касание — мягкий, обжигающий поцелуй, который заставил Тэхёна инстинктивно задержать дыхание. Его мышцы напряглись, а в горле застрял глухой, ломкий стон, который он не успел сдержать.       Чонгук поднял взгляд, не останавливаясь, втягивая щёки и делая мягкое всасывающее движение. Он встретился с ошеломлёнными глазами Тэхёна и отстранился со вкусным чавкающим звуком, нисколько не смущаясь этого, следом целуя бёдра, которые на секунду сжали в тиски его голову, с удовольствием впитывая чужое смущение, и тихий писк в ответ на свои действия.       — Что? — спросил мужчина, слегка наклоняясь вперёд и оставляя лёгкий поцелуй в ложбинке его бедра. — Ты же не против, да?       Тэхён, уже полностью растеряв способность к сопротивлению, чуть наклонился вперёд, чтобы опустить пальцы к волосам Чона.       — Ты знаешь, что я не против, мне... хорошо, это очень приятно, — хрипло выдохнул он, его слова дрожали от желания.       — Хорошо, — мягко согласился Чонгук, улыбаясь. Его голос всё ещё звучал спокойно, но в движениях угадывалось хищное удовольствие. — Тогда просто наслаждайся.       И Тэхён наслаждался — каждым прикосновением, каждым поцелуем, каждым дразнящим взглядом своего мужчины, который не упускал момента напомнить, что всё это — заслуженно, что Тэхён для него самый желанный.       Теперь Чонгук скользнул туда ладонью, чуть сжимая, наслаждаясь чужой дрожью на это. Тэхён был таким послушным, таким отзывчивым для него. А потом с трепетом, почти благоговейно, снова коснулся его, но уже большим пальцем, проводя линию удовольствия там, где Тэхён был так уязвим.       Тэхён дрожал, обхватывая его плечи, с каждой секундой отдаваясь всецело, доверяя себя в его руки, в его терпение.       Мужчина, подарив ему поощрительный поцелуй, вернулся обратно, меж широко раздвинутых для него бёдер.       Он больше не дразнил, целуя сильно, на этот раз используя язык, работая им неутомимо, щекоча набухший от возбуждения клитор. А после, видя, что Тэхён откинул голову, больше не наблюдая за его действиями, а тихо поскуливая и наслаждаясь. Пока не так открыто, как мужчине бы хотелось, но это только начало.       Поэтому он вернул большой палец на клитор, лаская сильнее, чем мог бы языком, и продолжил свой путь ниже, туда, где маленькая дырочка совсем не стеснялась извергать из себя соки удовольствия, делая всю промежность Тэхёна до безобразия мокрой.       Такой, какой Чонгуку больше всего нравилось её видеть.       Он сделал один длинный, слитный мазок вдоль всей щёлочки, пробуя на вкус. Вкупе с круговыми движения на его чувствительной горошинке, это выбило из Тэхёна экстатический вскрик, заставив дырочку конвульсивно сжаться, очевидно прося большего.       Чонгук не привык Тэхёну отказывать, поэтому, насладившись зрелищем, продолжил лизать, уже чаще, не только желая сделать приятно, но и искренне наслаждаясь вкусом, вычищая за собой кожу нежных половых губ, втягивая их, помечая своей слюной, и на секунду поглаживая дырочку кончиком большого пальца, чтобы, собрав на него обильно текущую влагу, вернуться к клитору.       Тэхён под ним трепетал.       Поэтому, когда Чонгук скользнул внутрь него языком, он ожидал, что это вызовет более сильную реакцию, чем он уже видел до этого. Но от этого действия ноги Тэхёна вздрогнули так сильно, что мужчине пришлось, не отрываясь, положить одну из них себе на спину, а вторую зафиксировать рукой, удерживая узкую лодыжку.       Движение языка внутри чуть растягивало, не сильно, но так чувствительно, что Тэхён скулил на каждое проникающее действие. Его вкусно трахали языком, пока он распадался на части на постели, вдыхая запах своего мужчины с его подушки, в которую уткнулся носом, стараясь заглушить нуждающиеся звуки, против воли вырывающиеся изо рта.       Чонгук чуть ускорился, чувствуя, как слегка немеет челюсть от активных движений, но ни одна сила в этом мире не заставила бы его остановиться. Не тогда, когда стоны Тэхёна становились громче, а внутренние мышцы под языком начали сокращаться, предвещая скорую разрядку.       Помня, что, чтобы не спугнуть оргазм, лучше не менять темп движений, он не ускорил движения, лишь выводил круги более чувствительно, усилив давление. Не убирая палец, зная, что без стимуляции клитора кончить с новым партнёром будет нелегко, даже если партнёр умелый, даже если принимающий хорошо расслаблен.       Он продолжил ласки, лишь секундно выскользнув языком, чтобы сглотнуть, и затем пустить чуть больше слюны по входу, снова скользя внутрь, трахая теперь уже лакающими движениями и ощущая, как киска на секунду замирает, как и звуки сверху, а следом начинает быстро-быстро сокращаться, кончая.       Чонгук убирает палец с клитора, когда понимает, что оргазменные волны идут на спад, и вместо этого аккуратно ласкает кончившую киску языком, самым кончиком, продлевая приятные ощущения, добиваясь того, что Тэхён под ним разрушенно хнычет, конвульсивно подёргиваясь.       И только тогда он заканчивает, нежно целуя киску напоследок, обещая туда вернуться.       Тэхён обездвижено лежал на постели, его дыхание всё ещё было неровным, а взгляд устремлён в потолок. Мужчина облизался, как довольный кот, и осторожно снял одну ножку со своего плеча, и расслабил вторую, массируя. Обе очаровательно дрожали, хотя для первого оргазма ему не понадобилось много времени.       Чонгук осторожно укрыл его одеялом, мягко провёл рукой по спутанным волосам, его глаза полны нежности и заботы.       — Эй, — тихо начал он, наклоняясь чуть ближе, и щекоча чужие ушки, подбородок, помогая прийти в себя. — Всё было хорошо?       Тэхён повернул голову, его взгляд слегка расфокусирован, но в уголках губ трепетно притаилась сытая довольная улыбка.       — Да... — он выдохнул, голос прозвучал тихо, но искренне.       Чонгук продолжил, не отрывая взгляда, запоминая это новое выражение лица:       — Ты уверен? Если что-то не так, скажи мне. Я хочу, чтобы ты всегда чувствовал себя комфортно.       Тэхён посмотрел на него, в его глазах мелькнула тёплая благодарность. Чонгук всегда в первую очередь думал о его чувствах, даже не беспокоясь о том, что сам уже давно возбуждён. Должно быть, ему сейчас больно.       — Всё было... лучше, чем я мог ожидать, — признался он, голос чуть дрогнул от волнения.       Должен ли он... Предложить мужчине ответную услугу?       Чонгук улыбнулся шире, когда он догадался, о чём, должно быть, думает его мальчик. О том, каким открытым он был, бесстыдным. Громким.       Чонгук бы сказал: горячим.       Соблазнительным.       Притягательным.       Его пальцы легко скользнули по щеке Тэхёна, а затем он заговорил, его слова были пропитаны искренней нежностью:       — Ты даже не представляешь, насколько ты красив для меня. Не только здесь, — он положил руку на сердце Тэхёна, — но и там. Каждый твой изгиб, всё в тебе — ты просто совершенство.       Тэхён почувствовал, как уши начинают гореть, но взгляд Чонгука оставался настолько добрым, что смущение отступило перед теплом.       — Все, кто был с тобой раньше, просто не понимали, что у них было, — продолжал Чонгук. — Они потеряли то, что я никогда не собираюсь отпускать. Ты — самый сладкий, самый невероятный подарок, который я когда-либо получал.       Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как его грудь наполняется чувствами до полного отказа всех систем. Он потянулся, чтобы обнять Чонгука, и прошептал:       — Спасибо... за то, что ты видишь меня так.       Но Чонгук не собирался останавливаться.       Никакой пощады.       Только всепоглощающая любовь. Торг не уместен. На меньшее он не согласен.       — Я хочу, чтобы ты не думал, что я говорю тебе все эти вещи только потому, что хочу от тебя что-то получить, развести тебя на секс, раскрепостить. Это не так. Я действительно так думаю. Но это не отменяет того, что я хочу тебя так сильно. Ты не представляешь.       Тэхён быстро зажмурился, едва сдерживая неловкую улыбку, и нырнул под одеяло, укрываясь с головой.       — О, боже... Прекрати говорить такие вещи! — его голос прозвучал приглушённо, но всё равно выдавал смущение.       Чонгук рассмеялся и мягко потянул одеяло, пытаясь заглянуть внутрь.       — Что? Я не слышу тебя, Киса. Ты думаешь, я остановлюсь только потому, что ты спрятался? — он склонился над ним, дразняще потянув одеяло вниз, пока не смог разглядеть половину лица Тэхёна. — Слишком поздно, детка. Я же всё уже видел.       Тэхён заворочался, ещё сильнее натягивая одеяло на себя и ложась на бок.       — Я не могу, Чонгук... Ты просто сводишь меня с ума!       — Отлично, — хмыкнул Чонгук, легко откинув край одеяла и быстро скользнув внутрь, чтобы прижаться к нему ближе.       Его горячее дыхание коснулось шеи Тэхёна, пока он шептал:       — Потому что я ещё с тобой не закончил.       Тэхён резко замер, чувствуя, как его тело невольно дрожит от близости Чонгука. Теперь тело Тэхёна откликалось само, без воли на то своего хозяина. Оно не умело лгать, в отличие от Тэхёна.       — Ты правда... хочешь ещё? — прошептал он, чуть поворачивая голову к нему.       Чонгук ухмыльнулся, скользя пальцами вдоль линии круглого бедра Тэхёна.       — Ещё? Это недостаточно точное слово. Я хочу всё. Ещё раз. И ещё, и ещё, — его губы мягко коснулись шеи Тэхёна, и он добавил с низким смехом: — Ты же знаешь, я не могу устоять, когда ты так краснеешь.       Тэхён зажмурился ещё крепче, невольно выдыхая от лёгкого прикосновения.       — Чонгук... — его голос прозвучал как предостережение, но было понятно: он уже сдался.       Чонгук тихо рассмеялся, крепче притянул Тэхёна к себе и прошептал у самого его уха:       — Покажи мне ещё раз, как тебе нравится это, любимый. Только для меня. Хочу доставить тебе столько удовольствия, сколько смогу.       Тэхён попытался отвернуться, спрятаться от этих слов, опровергнуть их. Его лицо пылало, а сердце стучало так громко, что он был уверен: Чонгук слышит каждое его биение.       — Ты уже кончил от моего языка. Я хочу заставить тебя кончить ещё. На моих пальцах, пока я буду готовить тебя для себя. На моём члене, когда ты сам меня будешь просить об этом.       — Чонгук, перестань... — выдохнул он слабо, но его голос звучал скорее умоляюще, чем настойчиво.       — Почему перестать? — Чонгук легко скользнул пальцами вдоль линии плеча Тэхёна, слова звучали низко и мягко, будто шёлк. — Разве тебе не нравится, когда я говорю, как ты прекрасен?       — Нравится... но... — Тэхён зажмурился, издав почти неслышный писк, когда Чонгук чуть сильнее притянул его к себе.       — Но что? — Чонгук наклонился ближе, его дыхание коснулось уха Тэхёна, а рука скользнула вдоль его бока. — Признайся, Тэхён. Ты ведь хочешь всего, что я тебе обещал.       Тэхён задрожал от его слов, лицо пылало настолько, что, казалось, оно вот-вот задымится.       — Это не честно, — пробормотал он, отворачиваясь, но только сильнее зарываясь в подушку.       Она, как назло, тоже пахла Чонгуком. Нигде от него не спрятаться.       Он везде. Главным образом потому, что он в самом сердце Тэхена. Ему хватило наглости и упёртости в него пробиться. И теперь ведь не вытравишь этого нелегального жителя.       — Не честно? — Чонгук чуть громче рассмеялся, его пальцы легко коснулись соблазнительной линии бедра Тэхёна, выводя горячими пальцами круги. Пальцами, которые он хочет засунуть в Тэхёна. Боже.       — А что честно, детка? Скрывать свои желания? Или краснеть до ушей, но всё равно лежать здесь совсем голым под этим одеялом, желая, чтобы я продолжил? Я знаю, ты хочешь, мой малыш Тэхёни, иначе уже давно нашёл бы способ сбежать.       — Ты… — Тэхён прикусил губу, пытаясь скрыть невольный стон, который вырвался от его имени, произнесённого таким тоном.       — Что? — Чонгук чуть сильнее провёл ладонью вверх, прикасаясь к его талии, и поднимаясь к небольшой, почти плоской груди, такой вкусной.       — Я всего лишь хочу заставить тебя кончить снова. Сначала от моих пальцев. А там посмотрим на твоё поведение. Если ты будешь так сопротивляться... — его голос стал ещё ниже, а горячее дыхание коснулось шеи Тэхёна, — Я заставлю тебя плакать на моём члене.       Тэхён резко вздохнул, крепче вцепившись в одеяло, которое невольно сжал между ног, пытаясь спрятать от мужчины дрожь в своих бёдрах от его слов, спрятать то, как быстро он снова начинает мокнуть, его лицо пылало от смущения и желания.       — Ты невозможен, — прошептал он, голос дрожал, а щёки горели ещё сильнее, пока он, повинуясь, выпускал из рук одеяло, чувствуя, как оно обнажает его всё больше, утекая сквозь пальцы.       — А ты слишком красивый, чтобы я остановился, — Чонгук улыбнулся, медленно стягивая одеяло, приподнимая его настолько, чтобы увидеть взгляд Тэхёна. — Смотри на меня, любимый. Я хочу видеть, как ты отдаёшься мне.       Его сердце колотилось, словно барабан. Он хотел отвоевать себе немного защиты, прикрывая лицо. Но едва он успел натянуть ткань до подбородка, как Чонгук резко дёрнул её вниз, открывая дрожащего от смущения парня.       — Чонгук! — воскликнул Тэхён, его голос прозвучал тонко, почти как писк. Он тут же закрыл лицо руками, яркий румянец заливал его щёки. — Ты же обещал…       — Что обещал? — Чонгук улыбнулся, но его взгляд был полон нежности и желания. — Никаких обещаний, кроме одного: сделать тебя счастливым. И удовлетворённым. Я выжму тебя досуха, не сомневайся.       Тэхён хотел возразить, но остановился, когда увидел, как Чонгук медленно стягивает с себя футболку, которую прежде так и не снял с себя. Его мышцы чуть напряглись, кожа блестела в мягком свете, наполняющем комнату. Тэхён сглотнул, его руки дрогнули, но он не мог отвести взгляд, словно заворожённый.       А затем Чонгук снял последнюю деталь своей одежды, чуть зашипев от чувствительности, и сел, облокотившись на изголовье кровати. Его непоколебимая уверенность и титаническое спокойствие только сильнее смущали Тэхёна, но ещё больше разжигали внутри странное, непреодолимое тепло.       То, как мужчина вальяжно сидел, без стыда раздвинув ноги, даже не скрывая своего возбуждения...       — Ну что? — мягко спросил Чонгук, его голос был низким, бархатистым. — Нравится то, что видишь?       Тэхён замотал головой, закрывая лицо ладонями, его дыхание сбилось.       — Ты... ты... Чонгук!       — Я что? — рассмеялся Чонгук, нежно потянув его за запястья, чтобы освободить лицо от преграды. — Перестань прятаться, куколка. Ничего страшного не происходит.       Его пальцы легко погладили Тэхёна по щеке, а затем он провёл большим пальцем по пылающим губам, жадно наблюдая за тем, как они распахиваются, будто приглашая его внутрь.       — Знаешь, — начал Чонгук, наклоняясь ближе, чтобы его дыхание коснулось лица Тэхёна. — Я знаю, как сильно тебе понравилось сидеть на моих коленях.       Тэхён снова издал невольный писк, его глаза были широко раскрыты, а губы чуть дрожали.       — Я хочу, чтобы ты кончил именно в этой позе, — продолжал Чонгук, его голос становился всё ниже. — Чтобы я видел каждую реакцию на твоём прелестном личике. Чтобы ты не мог спрятаться, пока я ублажаю тебя руками.       — Чонгук… — прошептал Тэхён, его голос дрожал, но в нём было слышно больше желания, чем протеста.       — Слишком уж мне нравится, как ты пищишь, чтобы я мог остановиться, — добавил Чонгук, улыбаясь. Затем он уселся поудобнее, хлопнув себя по бёдрам. — Давай, куколка, садись на меня.       Тэхён замер, его лицо стало ещё краснее, а дыхание сбилось. Он избегал смотреть вниз, избегал смотреть туда, где гордо стояло доказательство любви и желания его мужчины.       — Или, — тихо добавил Чонгук, его глаза блеснули лукаво, — Я заставлю тебя сесть мне на лицо, если откажешься.       От этих слов Тэхён выдохнул громче, чем хотел, его тело покрылось горячей волной смущения и желания. Его взгляд дрожал, но он уже знал, что не сможет отказаться. Ему нравился любой вариант. Главное, чтобы это был Чонгук.       Тэхён медлил, его взгляд метался от лица Чонгука к его оголённой груди, затем вниз, к тому месту, где он едва мог удержаться от взгляда дольше доли секунды. Смущение и желание боролись внутри, как вихрь, но приятное сжатие руки Чонгука на его запястье было решающим.       Чонгук, увидев по лицу, что он решился, мягко потянул его на себя, и Тэхён, ощущая, как его ноги дрожат, медленно перекинул одну через бёдра мужчины. Его кожа буквально горела там, где она соприкасалась с Чонгуком, а сердце готово было выскочить из груди.       — Ч-Чонгук, — пробормотал он, замирая, когда их взгляды встретились.       — Всё хорошо, Киса, — мягко отозвался Чонгук, его голос был спокойным, обволакивающим. — Доверься мне.       Тэхён сглотнул и осторожно сел, но оказался пугающе близко к напряжённой твёрдости Чонгука. Он покраснел, его дыхание сбилось, и он инстинктивно попытался отодвинуться назад.       Но Чонгук был быстрее. Его руки скользнули к бёдрам Тэхёна, крепко обхватили его за попу и потянули ближе, пока они не соприкоснулись полностью. Тэхён резко вдохнул, его лицо пылало.       Когда он перестанет умирать от смущения в руках этого мужчины?       Примерно, наверное, никогда.       — Ох-х! — выдохнул он, его руки рефлекторно ухватились за плечи мужчины.       Чонгук тихо засмеялся, его глаза блестели от удовольствия, он слегка приподнял бровь.       — Вот так, Киса, — прошептал он, притягивая Тэхёна ещё ближе, чтобы их тела тесно соприкасались. — Это то место, где я хочу видеть тебя сейчас.       Тэхён хотел что-то возразить, но язык не поворачивался. Его руки сжались на плечах Чонгука, он смущённо закусил губу, чувствуя каждую деталь их близости. То, как его киска пачкает член, который подрагивает от того, как близко они друг к другу. Как он в ответ пульсирует, будто становясь ещё больше под ним, если это вообще возможно.       Это невыносимо.       Чонгук наклонился ближе, его пальцы скользнули по бедру Тэхёна, задержавшись на его попе, а голос стал ниже и мягче:       — Мне нравится, что ты не сможешь свести свои соблазнительные ножки, когда я буду ласкать тебя.       От этих слов Тэхён не выдержал и спрятал лицо на плече Чонгука, тихо пискнув, когда Чонгук начал осторожно покачивать его руками, заставляя елозить по своему твёрдому члену и скользить по нему на своих соках, которые текли из него, не переставая.       Чонгук застонал низко и хрипло, чувствительно покачивая Тэхёна на себе. Его руки сжимали его бёдра так, что казалось, будто он не может насытиться, каждым движением подгоняя их всё ближе к грани.       Тэхён заскулил, невольно выгибаясь в его руках, его лицо пылало, а ноги дрожали от переизбытка чувств.       — Ох, моей Кисе так нравится это? — Чонгук выдохнул это с хриплым рыком, его голос был пропитан наслаждением и предвкушением.       Тэхён почувствовал, как его дыхание сбилось в ритм с движениями Чонгука, пока тот осторожно, но настойчиво покачивал его на своих бёдрах. С каждым движением он ощущал, как их тела соприкасались ещё плотнее, и как его собственные соки скользили между ними, добавляя болезненно-сладкое трение.       Чонгук шумно выдохнул, его голос стал грубее и ниже, а из горла сорвалось тихое рычание. Его пальцы крепче обхватили бёдра Тэхёна, задавая ритм, пока он слегка склонил голову назад, закрывая глаза и явно наслаждаясь.       — Тебе нравится, малышка? — его голос был низким и бархатистым, наполняющим воздух вокруг.       Он слегка наклонился вперёд, так что их лица оказались совсем близко.       Тэхён только тихо выдохнул, его тело сотрясалось от каждой новой волны трения.       — Нравится тереться об меня? — Чонгук чуть сильнее надавил руками на бёдра Тэхёна, заставляя его двигаться ещё плавнее.       Из его груди вырвался протяжный стон, а по телу пробежала дрожь. Тэхён прикусил губу, стараясь не выдать себя, но тихий, высокий всхлип всё же сорвался с его губ.       Чонгук не смог сдержать хриплый смешок, его глаза блестели, как у хищника. Он провёл ладонью вверх по спине Тэхёна, затем наклонился к его уху, оставляя на коже жгучий шёпот.       — Нравится тереться своим клитором о мой член? Я знаю, маленький, это очень приятно, не так ли? Поверь, с ним внутри будет в разы лучше, — голос Чонгука пробежал горячей волной по телу Тэхёна. — Ты сравнишь потом сам, я обещаю.       Тэхён заскулил поверженно, понимая, что начинает конвульсивно сокращаться. Он зажмурился, его пальцы вцепились в плечи Чонгука. Он не знал, что сильнее: его смущение или нарастающее удовольствие. Они оба были уже на грани.       — Ох, моя Киса уже хочет кончить? — Чонгук выдохнул это с лёгким рыком, его голос был пропитан наслаждением и предвкушением.       — Я... Я не могу, Чонгук... — его голос сорвался на почти жалобный тон.       — Только от этого? — Чонгук тихо засмеялся, наклоняясь ближе к лицу Тэхёна. Его дыхание было горячим и прерывистым, касаясь губ Тэхёна. — Сделаешь это для меня?       Тэхён судорожно вдохнул, его пальцы вцепились в волосы Чонгука, как будто это могло удержать его на плаву в этом бушующем океане ощущений.       — Ну же, Тэхён, покажи мне, как хорошо он тебе делает, — прошептал Чонгук, его голос был таким мягким, что только ещё больше усиливал жар между ними.       Тэхён сдался полностью, его тело невольно выгнулось, а из горла вырвался длинный, прерывистый стон. Он зажмурился крепче, чувствуя, как его захлёстывает волна за волной удовольствия, каждый момент этого был как сладкое наваждение, которое он не мог остановить.       Глядя на эту прекрасную картину, и слушая эти сладкие стоны, Чонгук и сам не выдержал, изливаясь на нежные, чуть покрасневшие от трения, половые губки, и слегка на лобок Тэхёна, размазывая по нему своё семя с маниакальным удовлетворением.       Чонгук смотрел на это с абсолютным восхищением, его грудь тяжело поднималась, а губы искривились в самодовольной, но искренне счастливой улыбке.       — Вот так, — выдохнул он, поглаживая бёдра Тэхёна и притягивая его к себе крепче. — Ты великолепен. Абсолютно мой.       На Тэхёна смотрели с неподдельным поклонением, обожанием в глазах. Глаза мужчины блестели, а губы были приоткрыты от глубокого, тяжёлого дыхания. Его пальцы всё ещё крепко держали бёдра Тэхёна, но хватка постепенно становилась расслабленнее, хотя и не менее властной. Он выдохнул низко и хрипло, позволяя своим губам растянуться в довольной, немного лукавой улыбке.       Затем он потянулся, не вставая, к тумбе, вытирая беспорядок с Тэхёна, и нежно поглаживая его.       — Вот это да, малышка, — сказал Чонгук, проводя пальцами по покрасневшим от его пальцев бёдрам Тэхёна, мягко поглаживая их, чуть проминая мышцы. — Ты даже не представляешь, как это было красиво.       Тэхён всё ещё задыхался, его голова бессильно склонилась к плечу Чонгука, а ресницы дрожали, как крылья бабочки.       — Я... Уф-ф... — начал он, но голос сорвался. Он пока не мог собрать слова в кучу.       Чонгук тихо рассмеялся, его грудь вибрировала от этого звука, Тэхён это чувствовал своим ухом.       — Ты невероятный. Настоящее произведение искусства, — продолжил он, наклоняясь ближе, чтобы коснуться губами виска Тэхёна. — Мне так нравится, как ты отдаёшься полностью. Как доверяешь мне.       Тэхён заскулил, сжимая плечи Чонгука, его смущение всё ещё пылало на лице, но в глубине этих эмоций пряталось что-то большее — принятие и желание.       Чонгук скользнул ладонью вверх, подхватив подбородок Тэхёна и заставив его поднять взгляд.       — Ты думаешь, что всё на этом? — с тихим рыком спросил он, его голос был низким и чуть хриплым, словно ещё больше окутывал Тэхёна теплом. — Нет, мой сладкий. Это только начало.       Он провёл руками по спине Тэхёна, чуть подталкивая его ближе, так, что их тела плотно соприкоснулись.       — Я ещё не закончил, — добавил Чонгук, его тон был одновременно ласковым и настойчивым. — Теперь расслабься. И доверься мне снова. Я хочу увидеть тебя в момент оргазма ещё раз. Я собираюсь разрушить тебя. Пока у тебя больше не останется сил кончать.       Тэхён всё ещё был сверху, опустившись на бёдра Чонгука, держась за него руками и касаясь так, как будто изучал каждую черту его тела. Они были обнажены, тесно прижаты друг к другу, кожа к коже, без малейшей преграды.       Чонгук нежно провёл рукой по лицу Тэхёна, его взгляд был полон тепла и сосредоточенности. Он наклонился ближе, чтобы их глаза встретились, и его голос прозвучал так ласково:       — Давай, малыш, чуть приподнимись. Можешь продолжать лежать на моей груди, но чуть приподними попку. Вот так, мой хороший. Начнем с одного, да?       Тэхён кивнул, чувствуя, как всё напряжение покидает его тело от самого тембра голоса Чонгука. Его сердце колотилось быстро, но не от страха, а от трепетного ожидания. Он доверял Чонгуку как никому другому, и это доверие согревало его изнутри.       — Расслабься, тебе понравится. Вот так, расслабь стеночки, не сжимайся так. — продолжал Чонгук, его пальцы двигались медленно и чувственно, а его голос звучал как успокаивающая музыка, вибрируя в ухе Тэхёна. — Вот так, мой хороший. Ты такой послушный.       Тэхён невольно выдохнул, его пальцы сжали чужие напряжённые бицепсы, но не от дискомфорта, а от чувства, которое было новым и невероятным. Руки, которые делали ему так хорошо. Он поднял голову, чтобы поймать взгляд Чонгука и увидел в нём только любовь и заботу.       — Тебе нравится? — спросил Чонгук, его губы тронула едва заметная улыбка.       Тэхён попытался ответить, но слова застряли в горле. Он просто кивнул, позволив своему телу говорить за него. Это было так нежно, так правильно, что он даже не мог представить, чтобы кто-то другой мог сделать это так же.       — Готов принять ещё один? — Чонгук слегка склонил голову, ожидая ответа.       — Да, — выдохнул Тэхён, почти шёпотом, чувствуя, как его щёки пылают. Но это смущение не пугало его, потому что рядом с Чонгуком он мог быть настоящим.       Каждое движение Чонгука было осознанным, заботливым, как будто он берёг каждую частичку Тэхёна. В этот момент Тэхён вдруг осознал, насколько ему повезло. У него был самый лучший мужчина, человек, который видел его, понимал его и любил именно таким, какой он есть.       Он закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом чувстве, и шепнул:       — Ты… ты самый лучший, Чонгук.       Чонгук остановился на секунду, чтобы посмотреть на него, его взгляд стал ещё мягче.       — А ты, малыш, — произнёс он, наклоняясь ближе, чтобы его губы коснулись лба Тэхёна, — моя драгоценность. Самая ценная. И я хочу, чтобы ты всегда это знал. Даже если, чтобы заставить тебя запомнить это, мне придется заставлять тебя кончать снова и снова.       Чонгук так ласково хвалит Тэхёна, когда начинает вставлять в него пальцы один за одним, проверяя податливость мышц. Умело, неумолимо. Он знает, что делает.       Пальцы Чонгука с ласковой уверенностью и мягкой настойчивостью скользнули внутрь, и Тэхён, дрогнув от чувственности этого движения, зажмурился, его дыхание стало глубже и рванее. Он запрокинул голову, сдавленно простонав, и его руки крепче обвились вокруг шеи Чонгука, будто ни на секунду не желая отпускать эту близость.       Тэхён такой мокрый внутри, такой расслабленный двумя оргазмами, что совсем не сжимается, только чуть подаётся назад навстречу вспыхивающим искоркам приятных ощущений.       — Чонгук… — прошептал он, обмирая от наслаждения, пока пальцы Чонгука продолжали ласкать его медленно и обстоятельно.       Каждый его жест был полон нежности и заботы, будто он желал изучить Тэхёна до мельчайшей детали, подарить ему всю свою заботу, каждую крупицу страсти. Чонгук, с лёгкой улыбкой на губах, посмотрел на его лицо, где отражались волны удовольствия.       Тэхён приподнялся и коснулся его губ — поцелуй вышел томительным, тянущимся, наполненным жаром. Он не желал прерываться, словно боялся, что всё рассыплется, стоит только их губам оторваться друг от друга.       Их дыхание сплеталось, губы и языки перемешивались в каждом поцелуе, затыкая слова, оставляя только звуки влажных поцелуев и стоны наслаждения. Они жадно искали друг друга, пробуя и зная, что эта близость — всё, что им нужно в этот миг.       — Ты такой… — прошептал Чонгук, едва не теряя голос от хрипоты и желания. — Такой красивый, Тэхён.       Тэхён только мягко улыбнулся в ответ, чуть прикрыв глаза от переполняющих чувств, и двинулся навстречу, плотно прижимаясь к нему своим лобком на каждой слабой фрикции. Не так много, чтобы кончить, но достаточно, чтобы наслаждаться этим.       Их движения были плавными и гармоничными, словно танец, где каждый жест был откликом на другой, как волна на волне. Тэхён провёл рукой по груди Чонгука, очерчивая пальцами мускулы, скользя вниз и вызывая у него низкий стон, полный предвкушения, касаясь головки, легонько обводя её пальцами, словно изучая.       Чонгук склонился к Тэхёну, его глаза всё ещё были полны любви и обожания, но в них светилось что-то большее — то, что заставляло сердце Тэхёна биться быстрее. Его прикосновения были настолько трепетными, что Тэхён почувствовал, как грудь наполняется горячей патокой и нежностью.       — Хочешь кончить ещё раз? — тихо спросил Чонгук, его голос звучал так, будто он готовился терпеливо ждать ответа столько, сколько потребуется.       Тэхён чуть приподнял голову, ловя его взгляд, и улыбнулся, несмотря на лёгкую дрожь в теле.       — Нет, не сейчас, — ответил он, голос был ровным, но в нём читалось желание во чтобы то ни стало получить задуманное. — Хочу тебя внутри. Сделай меня своим, так, как никто не смог.       Эти слова, произнесённые почти шёпотом, заставили Чонгука замереть. Его взгляд потемнел, а дыхание сбилось на мгновение. Он провёл ладонью по щеке Тэхёна, задержавшись у подбородка, чтобы заставить его посмотреть прямо в глаза.       — Ты уверен? — прошептал Чонгук, словно хотел убедиться, что каждое слово было искренним.       Тэхён ответил без колебаний:       — Уверен. Ты делаешь всё правильно, Чонгук. Так хорошо, как никто другой.       Он потянулся к Чонгуку, чтобы прикоснуться к его губам лёгким, почти невесомым поцелуем.       — Ты лучший, — добавил он, не отрывая взгляда от лица Чонгука. — Никто никогда не заботился обо мне так, как ты. С тобой мне хорошо. Не страшно. И... я счастлив, что ты у меня есть.       Эти слова словно сорвали остатки сомнений с Чонгука. Он опустил голову, прижимаясь лбом к плечу Тэхёна, позволяя себе на секунду раствориться в теплоте этих слов.       — Я хочу, чтобы ты чувствовал это всегда, — сказал он, подняв голову. — Ты — самый важный человек в моей жизни, Тэхён.       Тэхён почувствовал, как его глаза наполняются влагой, но он не отвёл взгляд. Вместо этого он обвил шею Чонгука руками, притягивая его ближе, и прошептал:       — Тогда возьми меня, Чон Чонгук. Я хочу быть твоим.       Чонгук поднялся выше, и их губы встретились в долгом, глубоком поцелуе, полном нежности и оглушающего желания. Они не прекращали говорить, перебивая друг друга поцелуями, вздрагивая от каждого касания.       — Потерпи немного, хорошо? Я не причиню тебе боли. Просто расслабься.       Чонгук помог ему приподняться, чуть выпрямиться над ним, опираясь на силу своих мышц, пока Чонгук смазывал себя, и Тэхёна, не собираясь рассчитывать только на природную смазку, чтобы не причинить ненужного дискомфорта.       Он осторожно приставил багровую головку ко входу, заставив Тэхёна охнуть от этого ощущения, и надавил, проникая лишь на пару миллиметров. Скорее просто обозначая давление, чем реально создавая его, чтобы убедиться, что всё будет хорошо.       Но Тэхёну не больно. Тэхён может думать только о том, как сильно Чонгук его любит, раз относится так трепетно.       — Я стараюсь… Уфф, это не так легко, как я думал, — тихо произнёс Тэхён, его дыхание сбивалось, а пальцы до побеления сжимались на плечах Чонгука.       Чонгук мягко улыбнулся, чуть сильнее поддерживая его за талию. В его глазах читалась забота, смешанная с нежностью. Никакого желания поторопиться, взять своё.       — Мы можем поменять позу, и будет чуть легче. Это не лучшая позиция для первого раза, — предложил он, осторожно поглаживая руками кожу Тэхёна, чтобы тот расслабился.       Тэхён хмуро взглянул на него, словно усомнившись.       — Почему? Это приятно, мне нравится.       — Я знаю, крошка, — Чонгук усмехнулся, уголки его губ дрогнули, выдавая едва сдерживаемый восторг от единения, которое чувствовал сейчас. — Просто мне нужно контролировать себя и держать тебя, чтобы не войти слишком глубоко. Проникновение может причинить боль, если войти резко.       Он мягко поправил положение, аккуратно толкаясь у входа, и убеждаясь, что Тэхёну это не причиняет боли, а скорее даже нравится, и давит сильнее, постепенно проскальзывая всё глубже.       Наконец, он судорожно выдыхает, не осознавая, когда задержал дыхание, сосредоточившись только на одной задаче. И вот, он вошёл полностью, усадив Тэхёна полностью на себя, чтобы удобнее было обоим. Его пальцы ласково скользнули по талии, успокаивая.       — Вот так. Тебе так идет эта поза, — пробормотал он, дыхание сбито, но он не обращает внимания, лишь любуется Тэхёном там, внизу, не отводя взгляда, и чуть поглаживая, чтобы добавить немного приятных ощущений, но не перегрузить. — Не больно, маленький?       Тэхён слегка сморщился, его губы дрогнули в нерешительной улыбке.       — Тянет, — признался он тихо, чуть сжимая плечи Чонгука. — Но не плохо, это… даже немного приятно. Тебя так много там.       — Конечно, золотко, — тихо прошептал Чонгук, не удержавшись от ухмылки, в которой смешались гордость и восхищение. — Но ты справляешься с ним прекрасно.       Чонгук склонился ближе, чтобы заглянуть в его глаза, его голос стал сладким и манящим, как шёлк.       — Теперь ты доволен? Ты мой, — выдохнул он, прежде чем снова накрыть губы Тэхёна жадным поцелуем, наполненным желанием и обещанием заботы. Он начал осторожно двигаться, вызывая в Тэхёне тихий, но отчаянный стон.       — Да… — вырвалось у Тэхёна, дыхание перехватило, и он крепче обнял Чонгука, впиваясь пальцами в его плечи. — Я твой… только твой.       Его голова чуть откинулась назад, обнажая шею, и Чонгук, словно завороженный, опустил губы к его коже. Горячие поцелуи оставляли влажные следы, и он чувствовал, как каждый новый отклик заставляет Тэхёна расслабляться всё больше, расслабиться там, где он сжимал Чонгука так сильно, всё ещё пытаясь привыкнуть к наполненности.       Тэхён повиновался поддерживающим движениям его рук, поднимаясь и опускаясь с совсем небольшой амплитудой, встречая толчки Чонгука на полпути.       Чонгук чувствовал, как их движения сливаются в единый ритм, в котором они существовали только для друг друга, поддерживая, лаская, открываясь и погружаясь в мир ощущений.       На грани, когда дыхание уже рвалось наружу, а тела уже безбоязненно двигались навстречу, всё перешло на новый уровень, в котором не осталось слов — только стоны и шёпот, вплетающиеся друг в друга.       Когда они достигли предела, их тела дрожали в едином ритме, словно стали единым целым, пульсирующим в одном такте. И не могло быть иначе.       Оба затруднённо дышали, Тэхён всё ещё на члене Чонгука, переживающий последние волны оргазма. Чонгук, уставший настолько, что не мог даже пошевелить конечностями после сильной разрядки, которую пришлось долго откладывать.       Тэхён быстрее приходит в себя, и аккуратно снимается с члена, из-за чего он влажно шлепается о живот Чонгука. Кажется, Тэхён стал ещё более мокрым от силы ощущений, запачкав мужчину тоже.       Приподнявшись, он тянет вяло реагирующего Чонгука ниже, укладываясь обратно.       Они остаются в том же положении, чуть сползают вниз, на постель, чтобы устроиться более удобно, а не сидеть, нагружая и без того уставшие мышцы спины. Их сбитые дыхания всё ещё громко звучат в тишине, но теперь они восстанавливаются, становятся спокойными, как после долгожданного отдыха.       Тэхён слегка выгибает спину, ощущая расслабление в каждой клеточке своего тела. Он улыбается, взгляд его мягкий и удовлетворённый. Всё получилось, как он и надеялся, и даже лучше.       — Ну что, — начинает он, его голос теперь звучит спокойно и непринуждённо. — Не могу поверить, что всё прошло так, как я мечтал. Я ожидал какой-то катастрофы, а тут... так всё правильно.       Он проводит пальцами по руке Чонгука, играя с его ладонью, поочередно касаясь каждого пальца. Подушечки мягко скользят по коже, а сам Тэхён кажется немного пьяным, будто в нём просыпается игривое настроение, которое он долго держал в себе.       Тело Чонгука расслаблено, но он внимательно наблюдает, просто наслаждаясь этой близостью, словно он не может насытиться этим моментом рядом с Тэхёном, и запоздало радуясь, что его мальчику даже не пришло в голову сбежать сразу же после оргазма. Он чувствует, как Тэхён его ласково обнимает, его пальцы всё ещё играют с его рукой, а дыхание ровное и спокойное.       Мог ли он мечтать о чём-то таком раньше? Реальность лучше любых грёз. Его пугливый котёнок приручен, больше не бежит от него, не шипит, хотя, всё же иногда кусается и царапается, но это уже от удовольствия.       Тэхён ещё что-то бормочет про себя, играясь с Чонгуком, и даже не обращая внимания, что мужчина настолько устал, что только мычит в ответ на любые реплики.       — Ты же не думал, что я буду таким диким всю жизнь, правда? — добавляет Тэхён, его глаза весело блеснут, он забавлялся от вседозволенности, пока Чонгук восстанавливал силы. — Ты сделал мне так хорошо, как я теперь смогу сбежать? Я от тебя больше не отстану. Ах, мой мужчина, слишком умелый, мои ножки слишком дрожат, чтобы я смог бежать.       — Я думал, что ты просто слишком серьёзен, но, видимо, я ошибался. Ты умеешь удивлять, Тэхён. Ты вообще целая загадка.       Тэхён слегка качает головой, его пальцы продолжают нежно играть теперь уже с волосами Чонгука, почёсывая его, как большую собаку, а его улыбка становится более тёплой.       — Если бы ты знал, как я ждал этого момента, я мечтал, чтобы появился кто-то такой, как ты, кто поймёт всё обо мне и меня спасёт. Наверное, ещё со школы, когда все начинали встречаться, а на меня никто даже не хотел смотреть. — говорит он, словно погружаясь в свои мысли, но его голос остаётся игривым. — Я вообще думаю, что ты меня просто приручил. И мне нравится, — добавляет он, тихо смеясь.       Чонгук, ощущая, как он расслабляется рядом с ним, просто тихо улыбается, обнимая Тэхёна крепче, после того, как нашарил рукой многострадальное одеяло и затянул его на кровать, накрывая их остывающие тела.       — Я специально тебя тогда облаял, — признается Тэхён, его голос мягкий, но с оттенком нервного смеха. Он смотрит на Чонгука, словно надеясь, что тот поймёт, о чём он говорит.       Чонгук молчит, но в его глазах читается любопытство и неподдельное внимание. Он не спешит прерывать, давая Тэхёну время продолжить.       — Ты мне понравился, и я хотел подкатить, но не знал, как, — Тэхён немного смущается, на мгновение отворачиваясь, словно пытаясь найти правильные слова. — Такого мужчину наверняка часто атакуют поклонницы с предложением о личной встрече, прикрываясь интересом к психологии. А я хотел запомниться.       Мужчина в ответ на это хмыкает, но без злобы. Тэхён запомнился — это факт.       — Выбирал между тем, чтобы картинно облить тебя кофе, какое клише, и тем, чтобы поспорить с тобой. Стаканчик уже был пустой, так что пришлось выбрать второй вариант. Зацепился за первое, что пришло в голову. Профдеформация. Не ожидал, правда, что ты предложишь работу.       Чонгук поднимает брови, и на его лице появляется лёгкая усмешка. Тэхён такой чудной. Поэтому, наверное, Чонгук и влюбился. Хотя это не правда — для любви не нужно причин, она просто рождается там, где её очень ждут. Даже если не признаются себе в этом.       — Так это было из-за работы? — спрашивает он с улыбкой, но в его тоне все-таки чувствуется искреннее удивление. — Ну да, конечно, подкатить через профессиональную сферу - это всегда хитро. Профессионализм, это сексуально. Думал, что я тебя не вычислю?       Тэхён чуть растягивает губы в усмешке, поглаживая его по груди, больше развлекаясь, чем на самом деле пытаясь Чонгука задобрить.       — Ну, не только. Я мог бы отказаться от работы, но так мы могли видеться чаще. Я хотел и не хотел отношений. Сам первым предложил, а потом сбегал. Я, не ожидал, что всё окажется так… быстро и серьезно, — отвечает он, поджимая губы в смешную моську.       Чонгук слегка поднимает брови и беззлобно смеётся.       — Так это ты такой хитрый, — смеётся он, — Не из-за работы, конечно. А я-то думал, что ты меня в первую очередь за ум уважаешь.       Тэхён смотрит на него, уже немного расслабленный, и кивает.       — Ну, ум и правда сексуален, всё остальное тоже ничего. А ещё твои глаза, — подмигивает он, — И та уверенность, с которой ты всех распекаешь на работе. Всех, кроме меня.       Чонгук смеётся с неуклюжих попыток Тэхёна флиртовать, но всё равно ведь ведётся, утирая ладонью лицо.       — Ты бы знал, сколько мне ещё пришлось за эти глаза пережить, — притворно жалуется он. — В следующий раз, если ты решишь подкатить, советую выбрать менее драматичные варианты.       Тэхён грустнеет, укладывая растрёпанную голову обратно ему на грудь, прислушиваясь к сердцебиению, успокаиваясь от этого ритмичного спокойного звука.       — Наверное, это глупо, но так я привык. Может быть, я почувствовал что-то в тебе. Что ты сможешь в этом разобраться, — признается он, и голос его становится немного тише, честнее.       Чонгук делает небольшую паузу, продолжая рассматривать макушку Тэхёна несколько раз ласково чмокая пряди. Его голос становится немного серьёзнее, но в нём всё равно есть много-много любви. Он нежно поглаживает своего мальчика, убеждая в обратном.       — Ты не глупый, — говорит он спокойно, с пониманием. — Страх любви не отменяет желание её получить. И да, ты прав. Я смогу с этим разобраться. Ты не один.       Тэхён замолкает, приподнимаясь, чтобы снова смотреть на него. Чонгук тянется и так же ласково чмокая приоткрытые пересохшие губки. Тэхён чувствует, как в груди что-то переворачивается, и в его глазах появляется благодарность. Он не сказал всего, но в этот момент не нужно было слов.       Чонгук продолжает тихо, словно обнимая его словами так же трепетно, как и руками:       — Ты знаешь, что я здесь, да? Всегда, если тебе нужно.       Тэхён кивает, его сердце отзывается споткнувшимся на секунду ритмом. И в этот момент оба понимают, что именно сейчас, в этой тишине, они нашли то, что искали.       Тэхён задумывается, потом с улыбкой отвечает:       — Я подумаю. Но вообще, мне кажется, я точно понял, как можно было бы запомниться. Надо было задавать миллион уточняющих вопросов, не давая тебе ничего сказать.       Чонгук улыбается. Тэхён такой Тэхён.       — Ну, теперь ты точно не исчезнешь из моего списка, — говорит он, улыбаясь. — Хотя я был готов сразиться за твоё внимание. Даже если бы пришлось твой номер по секрету из базы данных вытащить. Кто знает, может, так даже быстрее было бы.       Тэхён тихо счастливо смеётся, ощущая, как теплоё облегчение проникает в грудь. В эти мгновения между ними словно растворяется всё напряжение, а вместо него остается простое, искреннее понимание.       Простая, искренняя любовь. Одна на двоих.       — Вот это ты меня уже удивил, — отвечает Тэхён с усмешкой. — Так ты и вправду меня тогда заметил?       Чонгук ухмыляется и кладёт руку на плечо Тэхёна.       — Ты даже не представляешь, — говорит он с улыбкой. — Но... ты прав. Я решил, что как только ты войдёшь в мою жизнь, то останешься в ней надолго.       Тэхён замолкает, глядя в глаза Чонгуку. В его взгляд вдруг теплеет, а на губах появляется едва заметная застенчивая улыбка. Такая, какую Чонгук ещё не видел у него раньше.       — Так получается, что нам обоим пришлось немного побороться, чтобы понять, что мы друг другу действительно нужны, — говорит Тэхён тихо.       Чонгук кивает, его глаза мягки и полны понимания.       — Но оно стоило того, — отвечает он, слегка сжимая плечо Тэхёна. — Всё, что между нами происходит, стоит того. Стоило каждой секунды, каждого сомнения, страха, часов молчания. Я только больше убедился, что тебя люблю.       — И научил любить меня, любимый, — говорит он, прищурившись и улыбнувшись так, что Чонгук невольно отвечает тем же. — Кажется, ты не только хороший психолог и директор, мистер Чон, ты ещё и хороший преподаватель. Чему ты ещё меня научишь?       Чонгук, откинувшись назад, смотрит на Тэхёна с лёгким оттенком игривости в глазах. Он подмигивает ему, чувствуя, как это маленькое, но важное, признание в его словах отзывается в его сердце.       — О, я знаю, Тэхёни. Запоминай. Ты теперь будущий мистер Чон тоже. — Чонгук скользит руками под одеяло, пуская туда остывший воздух, и собственнически сжимая упругие ягодицы.       Тэхён кивает, тихонько охая, но не теряет своей игривости, хотя взгляд его становится чуть более внимательным.       — Не рано? И с чего ты взял, что я захочу взять твою фамилию? — он поджимает губы, пытаясь скрыть свою улыбку, но всё равно она прорывается, предательски сияя на его лице.       — Ты и встречаться со мной не хотел, и где мы теперь? — Чонгук хихикает, не отпуская мягких мест Тэхёна. Он наклоняется к нему чуть ближе, но с тем выражением на лице, как будто знает что-то, о чём Тэхён пока не догадался. — Всё равно ведь будет так, как я сказал. К тому же, мой нежный цветочек, после всего, что я с тобой сделал, и ещё собираюсь сделать, по всем правилам, я просто обязан на тебе жениться.       Тэхён качает головой, не веря в такое настойчивое уверение. Он делает вид, что надувается, обиженный словами своего мужчины, но смех всё равно прорывается, такой же тёплый и нежный, как его слова.       — Ну ты и вредина, Чон Чонгук!       В нём совсем нет злобы, только нежный упрёк, намекая Чонгуку реабилитироваться, и загладить свою вину.       — Я подарю тебе колечко позже, фурия, — с улыбкой говорит Чонгук, но в нём слышится не притворное обещание.       Тэхён, сжав губы в тонкую линию, качает головой, на его лице появляется хитрая усмешка.       — Не надо, — отвечает он, глядя в глаза Чонгуку с той уверенностью, которая не оставляет сомнений. — Я возьму твой ключ. В нём больше смысла и ценности для меня.       Чонгук замолкает, не ожидая такой ответной решимости, и на мгновение его взгляд смягчается. В нем появляется благодарность, за то, что его жест наконец-то приняли, а затем он снова усмехается, целуя безымянный пальчик Тэхёна.       — Ну что ж, пусть будет так. Но только вместо помолвочного, обручальные я выберу для нас сам.