Непревзойденный

Тэхён жмурится. Прямо перед ним вода хлещет столбом из земли, люди вокруг орут и разбегаются кто куда, в десяти метрах от него утопает сцена, чуть выше нее, тоже метрах в десяти, ругань, но ее почти не слышно за визгами обезумевшей толпы. Как же задолбал. Долбанная Злобная Материя. Тэхён с раздражением и одновременно невероятной грустью глядит на флаер в своих ладонях. «Встреть своего кумира!» — гласит пестрый заголовок. «Получи эксклюзивную возможность задать вопрос Непревзойденному Герою и автограф, сделанный его рукой!» Тэхён так сильно ждал этого дня. Так!.. «Вход лицам разрешен только с 18 лет, стоимость билета — 20.000 вон», — мелким шрифтом написано ниже. — «В случае отмены мероприятия или иных препятствующих проведению мероприятия факторов стоимость билета не возвращается», — еще более мелким пониже. Это худший день в его жизни. Мало того, что двадцать тысяч вон просто улетели на ветер (хотя в случае Тэхёна скорее уплыли в канализацию), так еще и автограф не получил! И вопрос ему не задал! И руку не пожал! А Тэхён так сильно хотел увидеть Непревзойденного! Так долго мучился над тем, чтобы придумать, что спросить у него. Готовился! Он даже подорвался с утра пораньше, чтобы все успеть! Взгляд невольно прикипает к небольшой, далекой даже фигурке на крыше соседнего дома, и руки невольно сжимаются в кулаки, сминая несчастный флаер в ладони. Злобная Материя, как кличут это недоразумение, болтает ножками, в ус не дует, радуется, вот! Испортил Тэхёну, и еще другим девятнадцати успевшим урвать билет людям день и совсем не испытывает мук совести. Впрочем, еще бы он их испытывал, злодей же. Герой в этот момент отважно пышет пламенем из ладоней в каких-то навороченных перчатках, пытаясь уничтожить голема на остатках расплывшейся сцены. Чудовище собрано из сточных вод, огромное такое, водянистое, двигается довольно неуклюже, бьет несильно, скорее топит, и журчит под струей пламени, все булькает что-то, взмахивая руками. Непревзойденный ловко уворачивается, хмурится, готовясь одним ударом сокрушить голема, и Тэхён ловит эту сцену чуть ли не открытым ртом. Люди пихаются, толкаются, и никто вот даже не остановится посмотреть, как же прекрасен все-таки Непревзойденный Герой, как силен, как он старается защитить жителей в свой же выходной. Гадкая материя, злобная, да чтоб тебя Непревзойденный в узел скрутил! Но в узел Непревзойденный никого не скручивает, потому что, увы, воду руками не потрогаешь, только разве что расплескаешь, оттого и голем так жадно обнимается, все пытается Героя своими мокрыми руками обхватить и бурлит ртом. У них, наверное, теперь все ливневки в городе опустели. И зачем людям ходить жаловаться правительству на забитые ливневки, когда есть одна Злобная Материя, что вмиг соберет голема и устроит шоу, устранив проблему? Придурок. Непревзойденный правильно делает, что пытается это чудовище испарить, только процесс это, увы, трудоемкий, оттого и долгий. Но в принципах Героя — никогда не сдаваться, оттого тот и не сдается: смахивает упавшую на маску мокрую челку, пытается дать пощечину наглому водяному, но ладонь застревает у него в лице, а чудище на это гадостливо булькает, видимо, имитирует рвоту, а потом выплевывает все наполняющее его безобразие Герою в лицо. Вся эта котовасия длится еще минут двадцать, из которых Непревзойденный пышет жаром, голем — водой, Злобная Материя — ехидством с крыши, а потом чудовище разом распадается на потоки и стекает по улице, а Герой довольно задирает нос, деловито хлопая в ладоши. Победил! Оглядывает размытую сцену цепким взглядом, и грудь его вздымается и опускается, тяжело натягивая костюм мышцами и почти лопая его от натяжения. Невероятная картина. Как бы Тэхён хотел быть хотя бы вполовину таким же сильным, чтобы помогать людям и спасать мир от такой вопиющей несправедливости. Возможно, он настолько заглядывается, что даже не замечает потоки схлынувшей воды, не замечает как сам невольно пошатывается, почти даже падает в образовавшуюся лужу, но и тут Непревзойденный превосходит самого себя, когда в мгновение ока оказывается рядом и спасает жопу Тэхёна от промокания, потянув на себя за талию. Тэхён врезается ладонями в его грудь, широко распахивая глаза. Ладно, возможно, этот день не так уж и плох. — Вы в порядке? — участливо спрашивает Непревзойденный, и в его голосе столько беспокойства, что Тэхён мысленно умирает. — Да, — кивает несколько раз. — Уходите отсюда скорее, — продолжает беспокоиться Герой, — тут небезопасно. И не переживайте, я вас защищу. И, ободряюще улыбнувшись, заботливо уводит Тэхёна в безопасное место, откуда, впрочем, прекрасно видно, как протекает устранение всех последствий битвы с големами, а Тэхён в это мгновение готов заплакать от счастья. Боже, Непревзойденный! Прямо перед ним! Практически идеал! Он в это мгновение помогает полицейским распутывать тяжелые намокшие кулисы и вылавливать из луж флаеры с собственным лицом. И правильно, чтобы никакого мусора не осталось! А он ведь наверняка устал после битвы… и все равно продолжает помогать, даже когда главная опасность уже устранена. Ладно, этот день все-таки не так плох. Можно даже поблагодарить Злобную Материю, вряд ли бы Тэхён был настолько счастлив, если бы смог получить автограф, как сейчас, когда он буквально коснулся своей рукой!.. — Эй, фанатик, — черт. Тэхён вздрагивает. Выплывает из своих мыслей. Нервно оборачивается. И, да, Тэхён, кажется, влип. По полной влип. Ну вот, сказали же ему уходить, а он!.. А он во все глаза глядит на спокойно привалившегося к стене… злодея. Тот еще так руки на груди вальяжно сложил, так и хочется оторвать. Постукивает сначала пяткой, потом носком по земле, чуть склоняет голову вбок. — Язык проглотил, что ли? Тэхён медленно пятится назад. Хмурится. — Не подходи, — цедит сквозь зубы. Злобная Материя смеется, тихо так. Голову еще запрокидывает, почти бьется затылком о стену, а потом снова смотрит, и взгляд у него очень кровожадный. — Ты вот вообще не угрожающе выглядишь, — фыркает еще. Тэхён вообще-то и не пытался выглядеть угрожающе. Сердце заходится от паники, а потом и вовсе выпрыгивает из груди, бежит прочь, сверкая пятками. А его владелец все пятится, пятится, пока не запинается о что-то жестяное, что отлетает в сторону тут же с соответствующим звуком — сам Тэхён драматично плюхается на пятую точку тоже с соответствующим звуком, едва успев подставить ладони. Очки слетают на хрен, где-то спереди снова издевательски смеются, а потом топ-топ — удары толстой подошвы ботинок об асфальт. И уже через пару мгновений слышен шорох одежды, еще один довольный смешок, и Тэхён распахивает глаза. Другое дело, что все равно херово видит. Перед ним расплывшееся нечто, мутное такое, только по цветам можно угадать, что это все тот же охреневший и испортивший Тэхёну день злодей присел перед ним на корточки. — О, — удивленное, — а ты милаха. Даже завидно сейчас стало. Не хочешь стать моим фанатом? Каким еще к черту фанатом? Язык прилипает к нёбу, и Тэхён даже уже не уверен, что это от страха, а не от возмущения. — Что тебе нужно? — вслепую шарит руками по земле, пытаясь найти свои вторые очи, а, когда натыкается на них, их забирают, считай, из-под носа. О, Тэхён ничего другого и не ожидал. — Убить тебя пришел конечно же, — серьезно отвечает расплывшееся пятно. Через пару мгновений пятно перестает быть расплывшимся, приобретает контуры, а Тэхён только недоуменно моргает, даже боясь пошевелиться, пока ему издевательски нежно надевают очки на нос, а потом снова угрожающе нависают сверху, уверенные в том, что теперь его, злодея, прекрасно видно. — Я же такой великий и ужасный, — великий и ужасный страшно округляет глаза, — краду людей и медленно, — ладонь ползет по предплечью, выше, на плечо, а потом еще выше, чтобы окольцевать шею, не сжимая, — мучительно долго, — вкрадчиво шепчет, — их убиваю. У него глаза заволакивает черной дымкой, а рядом снова скрежещет тот самый жестяной предатель, из-за которого Тэхён теперь сидит на жопе и трясется. А через пару секунд ему в бедро что-то тыкается, и, опустив растерянный взгляд вниз, Тэхён замечает крошечного жестяного голема, что будто даже шутливо колотит ему ноги. Это даже не больно. — Не великий, — выдыхает, — ты не великий. Раз уж умирать, то хотя бы с честью и достоинством. Молить о пощаде Тэхён точно никого не будет. Жестяной голем задирает голову, а потом угрожает Тэхёну крошечным кулаком. Жесть. Злодей перед ним, кажется, забавляется. Глаза в щелочках маски щурятся, будто от смеха, ладонь сползает с шеи, тянется к своему жестяному собрату по интеллекту, а Тэхён решается на невозможное. Резко тянет руку, хватаясь за край маски, будто даже наспех сделанной, тянет вверх, а злодей застывает изваянием в первое мгновение, а потом и вовсе расслабляется, позволяя стянуть с себя лишний элемент одежды. Являет свое лицо во всей красе. Реально во всей красе. В это мгновение даже грустно становится: ну почему вселенское зло всегда обязательно должно иметь самые притягательные черты лица? У Злобной Материи черные глаза, большие-большие, как два кратера, двойные веки, из-за которых они кажутся еще больше, бездоннее; красиво очерченные губы, с острыми пиками, идеальные по своей форме, прямо как учат рисовать на уроках изобразительного искусства в школе. Под нижней губой родинка, ровная такая, маленькая, кожа на вид мягкая, густые брови, ресницы. Еще одна родинка на спинке носа, совсем бледная. Острые скулы напрягаются на секунду, а потом расслабляются, и на губах расплывается улыбка. Ехидная такая, хитрая. Тэхён сглатывает. — Что же делать? — наигранно хмурится злодей. — Ты узнал мое лицо, — переводит изучающий взгляд на Тэхёна. — Теперь мне точно придется убить тебя. — Да пожалуйста, — слетает с губ раньше, чем последний успевает подумать. Злодей хмыкает. Встает на ноги, упираясь ладонями в бедра. Крутит головой по сторонам. Ищет, вероятно, чем бы Тэхёна прибить. А Тэхён… А Тэхён просто вскакивает на ноги. Просто бежит. Далеко бежит. Аж ветер в ушах свистит. И крепко жмурится, мысленно прорисовывая в памяти лицо самого разыскиваемого преступника в стране. Надо сходить в полицию и помочь составить фоторобот. Если его, конечно, не поймают за шкирку и все-таки не убьют. Мамочки, как же страшно!

***

Честно говоря, первое время Тэхёну было стремно даже просто выходить из дома. Но проблема в том, что иногда никакого выбора, кроме как выйти, не оставалось. Ему как минимум все еще необходимо ходить на учебу, все еще необходимо питаться, а именно для этого покупать продукты, черт. Более того, ему нужно сходить в полицию и помочь составить фоторобот Злобной Материи. Да. Только эта мысль, на самом деле, и заставляет его все же шагнуть за порог своей квартиры и торопливо подлететь к лифту. На улице приятно светит солнце, мягко согревая кожу. Ласковый ветерок поддувает в спину, дразнится, поднимая ткань легкой рубашки, а асфальт под ногами жаркий, нагретый за день, дорога летит, переулки, повороты, баннеры мелькают перед глазами. Тэхён ужасно торопится. Чем быстрее он придет в участок, тем быстрее он поможет Непревзойденному. После этого можно будет уже не бояться, что Материя убьет Тэхёна. Главное, что он свое дело сделал, а на остальное в целом наплевать. Ему не страшно умереть, страшно только не успеть дать показания и кануть в Лете, так и не рассказав, что ему удалось увидеть лицо самого гадкого злодея в их стране. Этот гадкий злодей уже целый год третирует жителей Сеула, появляясь в самых неожиданных местах и неизменно приводя за собой големов, собранных из всяких близдоступных материалов. А потом, конечно, обрушивает их на Непревзойденного. Если честно, иногда Тэхён не понимает, почему Непревзойденный просто не прихлопнет злодея как надоедливую муху? Он же сильный, буквально непревзойденный, от одного вдоха его одежда практически расходится по швам. А Материя… тоже материя же, вот пусть его тоже разойдут по швам. По линии хитрой улыбки и наверняка проглядывающих кубиков пресса… хорошо же сложен, гаденыш. Еще красив, черт. Другое дело, что об этом знает только Тэхён, но сегодня он расскажет об этом всем. В плане не о том, что он красивый, а о его внешности! И не такой уж он красивый. Внешность вообще не важна. Душа! Душа главная! Вот полиция и будет разбираться с его душой, а на лицо никто и не взглянет! Его просто поймают, засадят за решетку, и город сможет спокойно выдохнуть и больше не бояться, что очередное выступление Непревзойденного будет сорвано таким наглым и вопиющим образом. Серьезно, этот злодей!.. Тэхён с досады пинает банку. В идеале она должна была прогреметь по асфальту, прокатившись пару метров, но она не. Она внезапно взлетает в воздух под ошарашенным взглядом Тэхёна и устремляется куда-то прочь, подальше. В ту сторону, где как раз начали раздаваться характерные навороченным перчаткам Непревзойденного взрывы, восторженные возгласы людей. Наверное, героем любуются. А этот Злодей опять третирует город. Нет, ну реально урод. Тэхён ускоряет шаг. Еще ускоряет. Несется изо всех сил, а в полицейский участок влетает чуть ли не с ноги. Там такой переполох, будто Злобная Материя на них напала, а не тусуется сейчас в южной части города. Телефонные звонки, крики, ругань, полицейские носятся, вот вообще не обращая ни на кого внимания, один даже пихает Тэхёна в плечо, и тот пошатывается, болезненно зашипев. Ладно, их можно понять. У одного из столов находится вроде не особо занятой сотрудник, копающийся в компьютере. Вот он, наверное, сможет выслушать. Тем более что информация у Тэхёна реально важная. — Извините, пожалуйста, — касается кончиками пальцев плеча в попытке обратить на себя внимание. — Извините- — Чего тебе? Что-то не дружелюбно. Ну вот и чем Тэхён успел ему не угодить? — Извините, — Тэхён коротко кланяется. — Я знаю, как выглядит Злобная Материя, хотел помочь составить фото- — Парень, — мужчина закатывает глаза, — ты не видишь какой тут коллапс? Вот вообще сейчас не до тебя. — Но- Где-то за окном снова что-то восклицают люди, и оба на мгновение примолкают, прислушиваясь. — Так все, иди отсюда, — Тэхёна разворачивают за плечи и резво подталкивают ладонями в лопатки, — у нас и так дел по горло, приходи позже, все, давай-давай. У Тэхёна дергается глаз. Нет, серьезно? Он вообще-то пришел рассказать, как выглядит самый разыскиваемый преступник страны, а его просто… развернули? Чертова Злобная Материя. Будто вот знал, что Тэхён именно сегодня пойдет в участок, и специально устроил переполох. А, может, он следит за Тэхёном? Тэхён от этой мысли сильнее ежится, сдерживает порыв закрыть лицо руками и бежит по улицам. Буквально перепрыгивает через ступеньки лестницы, судорожно сует ключ в замочную скважину, попадает с седьмой попытки, почти переламывает его, навалившись на дверь и судорожно пытаясь провернуть. Потом вваливается в квартиру и ни хрена не успокаивается. Плотно зашторивает окна, выпивает стакан воды… Еще один. Потом на всякий случай вытаскивает на столешницу нож. Еще один нож. Кажется, у него еще была бита в шкафу… Надо еще раз проверить дверь. Дверь заперта, поползновений вроде не предвидится, и Тэхён сам на нее наползает, стекает лбом, устало выдохнув. Отстраненно думает, что он идиот. Вряд ли, конечно, злодей знает, где живет Тэхён, чего это он так переживает? Хотя перестраховаться лишним не будет! С открытого балкона поддувает ветер, легкая прохлада скользит мурашками по коже, шторы шуршат, чуть колыхаясь, карандаш шебуршит о бумагу, тень от руки прыгает по стене под желтыми лучами от настольной лампы. А Тэхён рисует его портрет. И нет, дело не в том, что Злобная Материя такой вдохновляюще красивый, что Тэхён теперь тратит отведенное на наведение на него порчи время на рисование. Просто если долбанные полицейские не могут выделить Тэхёну минутку на составление фоторобота, то он им буквально принесет готовый. Не зря же на художке, блять, учится. Его лицо даже на бумаге красивое, и, если не знать, для чего весь этот сыр-бор, можно подумать, что Тэхён просто рисует своего возлюбленного, но как бы не так! Он просто поможет восстановить справедливость. Поможет своему кумиру. Поможет упечь преступника за- — Ого, — Тэхён буквально подлетает на стуле, — я тебе так понравился, что ты решил нарисовать мой портрет? Какого- Тэхён застывает изваянием, пока сбоку от его головы материализуется рука и осторожно вытаскивает из-под карандаша лист, отчего от глаза протягивается серая полосочка поперек всего лица до самого края листа. Твою мать. Злодей нагло приваливается бедром к столу. Мнёт портрет, вертит его туда-сюда, приближает к носу. Отходит к шторам, рукой подцепляя одну, и наконец молча разглядывая рисунок. Потом еще, недолго думая, стягивает с лица маску, видимо, чтобы явить свету свою довольную улыбку. Наверное, той линии поперек лица радуется. И не понимает, что сам себе пунктирную линию, по которой Тэхён потом ножом со столешницы пройдется, нарисовал. Черные глаза так внимательно разглядывают портрет, что становится даже неловко. А у Тэхёна, если честно, пропал дар речи. Он только беспомощно открывает и закрывает рот, все сильнее и сильнее хмурясь. — Ты- И замолкает. Судорожно придумывает план действий. Как бы так незаметно позвонить в полицию, чтобы его не прибили на месте моментально? Злодей переводит взгляд. Склоняет голову вбок, что-то вот разглядывает в Тэхёне, и что ему надо, а? — Ты- — сглатывает, — ты как сюда попал? Я, — оглядывается на коридор, бормоча скорее себе под нос, — я же точно закрыл дверь… Теперь этот придурок смотрит снисходительно. И усмехается краешком губ. — Если честно, — пожимает плечами, — вряд ли бы дверь стала для меня преградой, — и улыбается еще так миленько, что по коже бегут мурашки. — Но, — вскидывает палец прежде, чем Тэхён успевает открыть рот, — ты забыл закрыть дверь на балкон, — и оглядывается еще, мол, ну правда. В этот момент за окном начинают выть полицейские сирены. Что ж, вероятно, его ищут. — Я живу на девятом этаже, — Тэхён беспомощно хмурится. Злодей расплывается в улыбке. — А у меня, — опускает взгляд в пол, подгибая одну ногу, чтобы продемонстрировать подошву своей обуви, — кроссовки летающие. Круто, да? Что за абсурд? Тэхён трет пальцами переносицу, пока злодей перетаптывается с ноги на ногу рядом, опять вот разглядывает портрет. За окном снова воют сирены. Ага, точно. Ладно, срать уже. Ну убьет и убьет, что бубнить-то? Тэхён сам виноват, что не закрыл балкон. Авось, если бы закрыл, злодей поискал бы укрытие в другом месте. А теперь вот стоит… себя на бумажке разглядывает. О, на сирену отвлекся. Вот дурак, ха-ха. Тэхён-то без боя сдаваться не хочет, вот и тянется к карману штанов. Достал телефон, вот. Ну и всё в целом. Материи это явно не понравилось. Тц, какая злобная. — Эй-эй, — та еще так подлетает, тут же выхватывая девайсик из рук, — ну что началось-то? Не чужие же друг другу люди. Да он издевается?! Тэхён вскидывает брови, отчаянно отбиваясь, все пытается забрать обратно телефон, пинается даже, а этому отморозку хоть бы хны. Уворачивается с довольной улыбкой, отступает назад, запинается о кровать, а потом просто охуевает. В плане обнаглел совсем, если что, а не удивился. Так вот: хватает Тэхёна за плечи и разворачивается вместе с ним, буквально падая на кровать. И всё — молча, буквально в считанные секунды. Тэхён даже пикнуть не успел. Только ошарашенно распахнул глаза, а рожа злодея тут как тут: нависает сверху, обнажает зубы в довольной улыбке. — Пусти, — на вошканья Тэхёна не обращают внимания, — пусти, блять. — Тш, — только лишь усаживается на бедра, придавив одной рукой грудь, и снова рассматривает свой портрет, — вау, ты так классно рисуешь. Можно я себе его заберу? Да щас, блять! Это для полиции портрет! — Грустно будет, если такой шедевр попадает в руки неблагодарным полицейским, — продолжает причитать недоразумение, — а я его в рамочку поставлю, — и переводит взгляд на раскрасневшегося Тэхёна. — Что скажешь? Скажет, что он совсем охуел! — Пусти! — Да пущу я, пущу, — еще и кивает для пущей убедительности, — на вопрос-то ответь. Тэхён даже вошкаться от удивления перестает. В смысле пустит? Реально? — Ну и что ты теперь глазами хлопаешь? — снова нависает сверху злодей. — Или ты серьезно думаешь, что ты тогда сбежал, потому что из тебя бегун отличный? — насмешливо фыркает. Да пошел он на хер! — Так что, — машет перед лицом Тэхёна несчастным листочком, — отдашь портрет? — Он, — Тэхён давит из себя из последних сил, — не закончен. Злодей удивленно вскидывает брови. — Отдашь, когда закончишь? Да черта с два! — А… ага. Ага, блять, делать ему больше нечего! Впрочем, вряд ли Злодей умеет читать мысли, хоть и явно пытается, когда вглядывается в раскрасневшееся и сконфуженное лицо Тэхёна. Ведет языком по губам, потом еще хмурится. — Ну ладно, — и кивает. И слезает с Тэхёна. И делает пару шагов в сторону балкона. — Ну бывай тогда, — скрывается за шторкой. Что?.. — А, — ну конечно он бы ушел просто так, ага, щас, — кстати, — его наглая рожа заглядывает в комнату, обрамленная шторами по обе стороны, почти Дева Мария, и губы снова растягиваются в кровожадную, хитрую, совсем не православную улыбку. Аж в животе что-то скручивается, — балкон не забудь закрыть. А то мало ли, — поигрывает бровями, — какие злодеи к тебе в гости нагрянут. Подушка врезается в уже захлопнувшуюся дверь, а за ней слышится издевательский смех. Тэхён снова откидывается на матрас спиной, спрятав лицо в ладонях. Глухо воет в них. Что это блять сейчас было?! Портрет остается лежать на подушке. Одиноко, покинуто. Явно желая оказаться в руках не полиции, а одного гадкого, невежественного, грубого!.. Да хрена с два Тэхён его отдаст! Сейчас вот родинки дорисует и пойдет в участок! И линию эту дурацкую сотрет!

***

В участок Тэхён идет только через пару дней. Но у него была уважительная причина! Во-первых, сначала ему надо было переварить случившееся, а для этого потребовалось пиво, много подушек, Марвел и куча бессмысленных постов в твиттере о том, какие, блять, бесцеремонные бывают злодеи. Не то чтобы Тэхён ждал, что Злобная Материя будет вести себя прилично после тех-то шоу, что он устраивает всем на горе в городе. Так что, да, теперь он наконец закончил несчастный портрет и со спокойной душой топает в участок, чтобы уже отдать его и отделаться от Злобной Материи на веки вечные. Злодей, правда, знает, где живет Тэхён, и этот факт не давал спать все эти две ночи. Балкон, конечно, был закрыт, но это теперь вообще вот не вселяло уверенности. Позже в голову пришла мысль, типа, волков бояться — в лес не ходить, и если Тэхёну суждено умереть, то лучше благородно и в попытках помочь восстановить справедливость в этом мире, а не от кирпича на голову. Нет, серьезно, человек настолько слаб, что его может сразить даже, блять, маленькая букашка, если та ядовитая, понимаете? Можно просто неудачно упасть, неудачно пожрать или вообще умереть во сне, поэтому зачем бояться Злобной Материи? Тот даже выглядит не так страшно, как некоторые голливудские злодеи. В целом он даже… милый? Ну, если не учитывать тот факт, что мерзавец последний, но Тэхён не может его не учитывать, оттого и прячет портрет под мышкой, топает по чуть ли не плавящемуся от жары асфальту и предвкушает лицо злодея, когда полиция заявится по его душу. Вот он обалдеет. Разозлится, наверное, но, увы, ничего не сможет сделать. Как и не сможет ничего сделать Тэхён, когда из-за поворота на него буквально налетит- Злобная Материя… Без маски даже, в какой-то максимально повседневной одежде. Шортики вот, футболочка. Волосы растрепанные, а еще у него пирсинг в губе, и тот блестит на солнце так же, как и моментально сощурившийся, хитрый взгляд. — Какая встреча-а- А-а-а, помогите, блять. Тэхён мысленно стонет и судорожно пытается спрятать портрет. Нет, серьезно, не хватало еще, чтобы этот придурок заметил, понял и все-таки передумал не убивать. Что бы там Тэхён ни говорил, пожить все равно еще хочется. — Это мой портрет, — злодей косится на зажатый под мышкой листок, — как мило, что ты искал меня специально, чтобы отдать мне! И тянет к нему свои загребущие руки. У Тэхёна дергается глаз. А портрет, да, оказывается в руках Злобной Материи. Тот еще так кровожадно улыбается, все понимает, придурок, знает, какой ужас вселяет, издевается. Любовно проводит кончиками пальцев по файлику, сквозь него оглаживая собственное лицо на бумаге. Самовлюбленный индюк! Этот самовлюбленный индюк улыбается во все тридцать два зуба, пока Тэхён пытается освоить навык телепортации, но, увы, он все еще обычный человек без всяких там причуд или сверхспособностей. Человек обыкновенный, хомо сапиенс. А этот придурок — человек необычный, вид: хоба саспенс. Неожиданный, сука, и пугающий до усрачки, а потом доводящий до трясучки и нервного срыва своим бездействием и молчаливым наблюдением. Убьет или не убьет, вот в чем вопрос? — Серьезно? — морщится тем временем неожиданный и пугающий. — Злобная Материя? Кто, блять, вообще это прозвище придумал? Я человек, а не материя! Возможно, именно в этот момент у Тэхёна все-таки трескается лицо. — Я. — Головка от кхм, — злодей закашливается. Возможно, все дело в том, что на лице Тэхёна буквально написано морщинами все его отношение к ситуации. Нет, типа, он сейчас буквально засрал прозвище, которое Тэхён долго и упорно придумывал днями и ночами? Не охренел ли? Это риторический вопрос, если что. То, что злодей охренел было понятно еще на начальных этапах, когда он срывал массовые мероприятия и прилюдно пытался унизить Непревзойденного. — Так, — злодей хмурится. — Та-ак, — и ничего хорошего в этом «та-ак» нету, Тэхён жопой чует, — это ты, — еще и пальцем в грудь тыкает, — тот чокнутый фанатик, который ведет блог про Дж- — и снова закашливается, — про Непревзойденного? Ого. А вот это неожиданно. В том плане неожиданно, что злодей читает его блог. Типа, вау. Нет, в том плане, этот блог действительно самый популярный, и Тэхён буквально жопу рвет, чтобы находить интересную информацию, собирать новости, эксклюзивные кадры… А вдруг тогда и Непревзойденный читает его блог? И вообще… Какое Злобной Материи до этого дело? — Ну я, — выходит не так гордо, как на самом деле Тэхён гордится этим в душе. — Какого черта, — злодей хмурится. Даже как-то обиженно хмурится, — ты дал мне такое ублюдское прозвище? В смысле, блять, ублюдское?! Тэхён возмущенно вскидывается, насупив брови. — Оно буквально идеально тебе подходит, — медленно закипает. — Ты управляешь материей, а еще, блять, самый что ни на есть злодейский злодей! — взмахивает руками. Какого черта он вообще говорит об этом с ним? Тэхён вообще не обязан тут объяснять тонкости раздачи прозвищ. Пусть радуется, что не стал чмом обыкновенным! — Да в каком месте я злобный?! Несправедливо возмущается злодей, угрожающе нависнув сверху. Тэхён тычется ему своей грудью в грудь, расправляя плечи, и возмущено пыхтит. В каком месте он злобный?! Да- — Действительно, блять! — Лучше бы назвал там… не знаю, «Массовик затейник»! — не успокаивается злодей. — Сотейник, блять, — это Тэхён рычит ему буквально в лицо. От слова сто, сука, проблем от тебя, придурок! Нет, серьезно, Тэхён из-за него двадцать тысяч вон просрал! И не получил автограф Непревзойденного! Как же он достал! Еще и по ночам спать не может! Боится, блять! Тупая Злобная Материя! Уро-од! Да Тэхён его!.. Да он!.. Сука, узнает его имя и порчу наведет! Всех его родственников по пятое колено проклянет! А колено вышибет! Оба вышибет! Только узнает имя этого- — Чо-о-он! У злодея забавно вытягивается лицо. — Чо-он! Чонгук! Чон Чонгук, алло! — орет нечеловеческим голосом со спины какой-то чудик, а Злобная Материя судорожно отшатывается и активно пытается спрятать лицо в ладонях. — Чонгук, блять! — тот самый чудик звонко хлопает ладонью злодею по плечу. — Алло, я к тебе обращаюсь. Чонгук. Тэхён заторможено моргает. Чон Чонгук. Еще раз заторможенно моргает. Пиздец тебе, Чон Чонгук. — Д-да-да, — Чонгук, тот самый, который Злобная Материя, медленно оборачивается, — что такое?.. — Ты на философии был? — Был… — Конспект дашь?.. — Дам… А по ебалу не даст? Тэхён выглядывает из-за плеча Чонгука с таким заинтересованными выражением лица, что третий паренек во всей этой котовасии удивленно вскидывает брови, а потом еще мило улыбается. — Привет. Ага, здравствуй, блять. Тэхён мрачно улыбается. Чонгук мрачно ищет конспект в портфеле, а паренек вот сияет как начищенная и отполированная звезда на елке. Осталось штекер в розетку воткнуть, и вообще вспыхнет нахуй. — Я Чимин, — боже, эта звезда еще ладонью взмахивает, — одногруппник Чонгука. А ты?.. А я его ночной кошмар. — Чонгуконенавистник. Чонгук давится воздухом. Чимин озадаченно вскидывает брови. — Это имя твое или?.. — Данное с рождения, — важно кивает Тэхён. Родился вот специально, чтобы ненавидеть всяких Чонгуков, которые под личиной маски устраивают в городе переполохи. Интересно, а этот Чимин знает, что?.. — Твой друг, кстати… — как бы между делом начинает, но не успевает даже набрать в грудь побольше воздуха, чтобы сдать с потрохами этого паршивца, как Чонгук судорожно вытаскивает тетрадку из портфеля и пихает ее в руки Чимину. — Во-от, звезда моя, держи, — и улыбается заискивающе, притягивая Тэхёна к себе за талию, — а мы с Чонгуконенавистником пойдем, — поворачивает голову и растягивает губы в такой стремной улыбке, что вся смелость падает в пятки, — пойдем же? Имя менять пойдем, да? Тэхёну хочется ответить в рифму, но язык как-то не вовремя прилипает к нёбу, глаза к небу, чтобы, очевидно, не смотреть Чонгуку в лицо, а то вообще-то стремно. Оно у него сейчас какое-то слишком красноречивое. Не то чтобы злобное, скорее мягко намекающее, что, если кое-кто не прикроет рот, этот кое-кто потом будет умирать в муках о-очень долгих. — А… ага. Чонгук тащит его за собой, практически вдавив свою ладонь ему в плечо. Уводит, а Тэхён буквально волочится, едва успевает переставлять ноги. Его сейчас убьют. Вот точно убьют. — Ну что, — Тэхён жмурится, едва не приложившись затылком об стену, когда его вдавливают в нее спиной, предварительно заведя в какой-то переулок. Чтобы свидетелей не было, видимо, — Чонгуконенавистник. Имя менять будем? Чонгук склоняется так близко, что Тэхён буквально чувствует его дыхание на своей щеке. Беспомощно дергается, но его удерживают на месте. Ни рыпнуться, блять. Тупой злодей. Непревзойденного на него не хватает! — М-м? — мажет носом по виску, а в голосе прям ничем не прикрытое удовольствие. Слышно, что улыбается во все зубы. Выбить бы эти зубы к чертовой матери. — Что молчим? Ну, может, потому что Тэхёну банально страшно? Одно дело среди людей препираться, вряд ли же Чонгук стал бы без маски среди бела дня отрывать Тэхёну конечности? Другое дело — в темном, блять, переулке, где из свидетелей только помойные крысы и огрызки яблок. Чонгук чуть отстраняется, заглядывает в глаза. Удивленно заглядывает. — Ну не хочешь, — цокает языком даже как будто обиженно, — не говори. Фанатиком тогда будешь. Да как угодно, господи. Тэхён еле сдерживает желание закатить глаза. Едва слышно выдыхает, стоит Чонгуку отступить на пару шагов назад. Дать наконец-то немного личного пространства, все такое. В коленках все еще ощущается противная слабость, но это нормально, когда рядом с тобой стоит злодей, который так-то и убить может. Другое дело, что, возможно, в его принципах сводить жертву с ума этим чувством неопределенности, загонять в угол, стращать, а потом уже, конечно же, убивать. Хомо саспенс же. Возможно, именно поэтому Чонгук не убивает сейчас. Сейчас Чонгук отходит на несколько метров, кажется, потеряв интерес к жертве, пока Тэхён все еще продолжает прижиматься всеми конечностями к стенке за его спиной. Только оборачивается, будто внезапно что-то вспомнил, с характерным: — А- А, блять. А можно Чонгук просто забудет о существовании Тэхёна и займется там своими злодейскими делами, например? Ну правда, Тэхён даже вот сейчас препятствовать не будет. — Кстати, — почему-то Тэхён сомневается, что сейчас Чонгук поделится с ним каким-то супер интересным фактом, — если еще раз решишь пойти в полицию, таким же добрым я не буду, — и мило улыбается. Нет, реально мило. Ямочки такие на щеках, прям загляденье. Только вот… он при этом проводит большим пальцем поперек шеи. Сама, блять, милота. И если вы думаете, что Тэхён после этого бросил все свои несчастные попытки сообщить уже наконец-то правоохранительным органам всю доступную ему информацию о Злобной Материи, то ошибаетесь. Ну уж нет. Тэхён вообще все до конца доводит. И даже если это безрассудство, и если его реально убьют, он все равно сделает задуманное. Тем более он теперь еще и имя злодея знает! И лицо его прекрасно запомнил. Другое дело, что Чонгук, тупой злодей, кажется, реально его сталкерит. Нет, вы не думайте, что Тэхён снова встретил его по пути в участок, вовсе нет. Погода в этот день была вообще замечательная, даже не так жарко, и кожу снять с себя не хотелось. Дорога под ногами летела, с портрета кровожадно улыбался Чонгук, написанное рукой Тэхёна собственное имя почти сияло на листе, настроение было просто отличное. В полицейском участке снова был коллапс. Вот о чем Тэхён говорил. Сталкерит, блять. Как будто опять точно знал, что именно сегодня Тэхён пойдет сдавать его ментам, и заранее подготовился. В том плане, что снова, сука, устроил в городе переполох! Тэхён с обреченностью на лице глядит в крошечный, висящий на стене телевизор, где как раз в этот момент ведущая серьезно вещает о новом вопиющем нападении Злобной Материи. Кадры с места событий транслируются в левом верхнем углу, качество отвратительное, но Тэхёну и этого достаточно, чтобы разглядеть огромного мусорного голема. У них как раз свалка на краю города, которую власти никак не могут разобрать, и теперь она, кажется, ожила. Чудесно. Стоит ли говорить, что никому нет дела до Тэхёна? Снова! В крошечном телеке Непревзойденный отважно впечатывает свой кулак в наверняка вонючую морду голема, люди орут, разбегаясь, в стороны летят ошметки от коробок, вчерашней (а то и больше) еды, а голем плачет крупными слезами из комков жвачек и надрывает глотку. Если не знать, что чисто теоретически это чудовище способно затоптать полгорода, то даже жалко его становится. Особенно когда он потирает плечо, куда Непревзойденный направил свою ногу, и будто даже хмурит брови. Они у него кстати из сгнивших банановых кожурок сделаны. Это почти женская особь титана, даже волосы есть: вереница пакетов развевается на ветру, и голем пафосно отбрасывает их за мусорные плечи, грозно сощурив синие крышечки от бутылок и сильнее надвинув на них банановые кожурки. Поразительно кропотливая работа. Интересно, а Чонгук их своими руками собирает или как? Впрочем, это неважно. Важно то, что портрет все еще у Тэхёна, а не на столе полицейского. Его Тэхён ловит за плечо, разворачивая, и выставляет руку с портретом прежде, чем его и портрет пошлют на все четыре стороны: — Знаю, что вы очень заняты, — тараторит, — но это портрет Злобной Материи, — трясет файликом, — я вам его на столе оставлю, не забудьте, пожалуйста. Полицейский ему кивает несколько раз, даже отмахивается. И вообще вот сваливает, понимаете? Отчеты об исчезновении целой свалки делать, видимо. Ну ничего, Тэхён был к этому готов, оттого и кладет, как и обещал, портрет на стол, даже любовно разглаживает его, радостно улыбаясь. А потом наконец-то с чистой совестью (не такой чистой, как у вонючего мусорного голема уж точно) идет домой и в ус не дует. Хорошо-то как. Аж камень с души свалился. Он выполнил свой долг гражданина, а теперь можно и умереть спокойно! И город больше никто третировать не будет — красота! Осталось только свалку эту разобрать, оставшуюся от мусорного чудовища, утилизировать, но власти даже быстро с этим справляются, а активистам, что орали во все глотки с просьбой разобрать уже эту кучу мусора на краю города, приходится грустно собрать свои плакаты и чинно удалиться в ожидании нового повода для поорать и пособирать подписи. И такая тишина в городе настает, вы бы знали. Никаких вам големов, никаких стычек, Непревзойденный отважно помогает жителям, когда те едва не попадают в аварию, а автобус — в реку, и все радуются. И никакие Злобные Материи не мешают. Не жизнь, а сказка. Ну ладно, почти сказка. Тэхён, правда, предпочитает думать, что это последняя мстя от Злобной Материи, и мысль о том, что теперь он сидит за решеткой и кусает локти, немного греет, но не настолько, чтобы перестать беситься на собственную тупость. Нет, ну серьезно? Как Тэхён мог взять и забыть про задание по живописи? Настолько, блять, увлекся рисованием портрета Чонгука, что вообще на хрен про учебу забыл. Идиот. И препод у них по живописи еще такой неприятный. Умеет, так сказать, подобрать слова, чтобы человек почувствовал себя не просто дерьмом, а никому не нужным дерьмом. Тэхён себя сейчас ощущает на минус сто из десяти и думает о том, что даже мусорным големом быть лучше, чем Ким Тэхёном. Мусорного голема хотя бы коснулся Непревзойденный, а Тэхёна вот просто обласкали с ног до головы, и это было отнюдь не приятно. А ему еще эскиз для подработки доделать надо, и это конченное задание… нарисует ему, блять, мусорную кучу, чем не пейзаж? Урод. Дверь привычно стукается ручкой о стену, широко распахнутая, несмазанные петли скрипят, Тэхён привычно скрипит им в ответ, но в этот раз более уныло, потому что препод по живописи меньшим уродом за эти несколько секунд не стал. Потом уныло стаскивает кроссовки с пяток, отпихивает их в сторону, бросает рюкзак на пол, заходит в зал и орет. Чонгук, явно не ожидавший такого приема, тоже орет. Оба орут недолгие пару секунд и замолкают. Тэхён опасливо пятится назад, выставляя перед собой ладонь, потому что, очевидно, лишиться ее не так страшно, как всей жизни разом, и судорожно соображает. Во-первых, что он тут делает? Типа, он же должен быть в тюрьме. Он сбежал? Полицейские не смогли доказать причастность Чонгука к злодеяниям Злобной Материи и отпустили, а теперь Чонгук пришел мстить Тэхёну? Тэхён сейчас умрет, да? Во-вторых, а что ему, собственно, делать? Может, опять заорать? Вдруг Чонгук начнет орать вместе с ним, а Тэхён в этот момент под шумок смоется? Да что делать-то, блять?! Чонгук, видимо, не особо задумывается в это мгновение. Только следит с легким прищуром, будто не он несколькими секундами ранее обосрался Тэхёна. Еще достает из кармана шорт что-то подозрительно похожее на паспорт Тэхёна и машет им, играючи улыбаясь. — Ким Тэхён, — и произносит так торжественно. — Дата рождения: тридцатое декабря, две тысячи четвертый год, место рождения: Тэгу, Южная Корея, — задумчиво хмурит брови, — блин, гороскоп забыл посмотреть. Ты же козерог, да? Честное слово, Тэхён кивает скорее по инерции. — А номер телефона дашь? В паспорте не написан, — и еще грустно опускает уголки губ. А головой мотает из стороны в сторону Тэхён уже не по инерции. И руку к паспорту протягивает. — Отдай, — просит не своим голосом. — Да пожалуйста, — злодей безразлично пожимает плечами, отбрасывая паспорт на кофейный столик так, будто это не удостоверение личности, а фантик от жвачки, который он потом использует для создания своих блядских големов. Заваливается еще на диван с ногами, обнимая подушку, пялится в потолок. — Он валялся у тебя на полу, — будто даже оправдывается, — а мне хотелось узнать имя, прости. Блять, как будто от знания имени Тэхёна Чонгук сможет сделать с этим что-то кровожадное. Тем более что для того, чтобы сделать что-то кровожадное, Чонгуку вовсе не обязательно знать имя Тэхёна. — И вообще, — продолжает уже более насмешливо, — ай-яй, Тэхён, кто ж уходит из дома без паспорта, м-м? Так еще и балкон не закрывает, а если воры? Ага, на девятом этаже. У Тэхёна только один вор тут завелся, но этот предпочитает воровать мусор со свалок и лепить из них человечков. Почти даже безобидный. Впрочем, насрать. Если Чонгук все-таки узнал, что Тэхён безжалостно спалил его полиции, то он готов к расправе. Сейчас только воды напоследок попьет. Вода стекает по подбородку, потому что ладони дрожат, и убедить себя в том, что это не от страха, не получается. Тэхён бьется зубами о каемку стакана, морщится, когда намокший ворот противно липнет к шее и всеми силами старается не обращать внимания на того, кто выглядит как объективная причина сигануть с девятого этажа. Убийственно красивый. Пиздец опасный. А если он сейчас голема из Тэхёна решит сделать? Его тогда на кусочки разорвет и соберет в другом порядке? Тэхён на негнущихся ногах подходит к дивану. Садится. Чонгук смотрит на него со своего края, почти даже не мигает, только чуть щурится, а потом недоуменно моргает на тихий всхлип. — Ты че? Ниче, блять, просто нос заложило. Ну, хотелось бы ответить так, но Тэхён плотнее смыкает губы, чтобы из них не вырвался жалобный скулеж. Он умрет с честью и достоинством! И не будет молить о пощаде! Не эту Злобную Материю! — Ты че сопли развел? — Чонгук придвигается ближе, а Тэхён от него шарахается, больно врезаясь в подлокотник дивана. Еще громче всхлипывает. Ну вот, еще и бок перед смертью отбил. — Ты из-за паспорта расстроился? — злодей непонимающе склоняет голову вбок. — Ну хочешь, — со вздохом, — я забуду твое имя и буду называть тебя Чонгуконенавистником, — говорит явно нехотя. Тэхён истерично икает. Во-первых, это не так делается! Не забудет он имя Тэхёна, это вранье все. Чтобы он забыл, надо по меньшей мере приложить его об голову чем-то тяжелым, но и при этом не факт, что Чонгук забудет все, а не просто сдохнет. А Тэхён вообще-то не хочет становиться убийцей. И големом тоже- — Не хочу-у. — Чего не хочешь? — Чонгук непонимающе стонет. — Чтобы имя забыл? Не буду, только перестань тут слюни пускать. — Големом становиться не хочу-у. Я буду страшным големо-ом. И препод по живописи тот еще пидорас, но это Тэхён воет уже настолько бессвязно, что Чонгуку приходится несколько раз переспросить, чтобы понять. И то не факт, что он в итоге реально понял, а не просто забил. А, может, ему станет жалко убивать Тэхёна, и он просто уйдет? Ну, найдет там себе новую жертву и будет над ней издеваться. Тэхён правда будет страшным големом, он только в том виде, в котором сейчас собран, красивый. — На, — тем временем злодей успевает набрать новый стакан воды и даже терпеливо подождать, когда Тэхён соизволит обратить на него внимание и обхватить его двумя дрожащими ладошками. Зубы опять стукаются о каемку. Ну вот, он сейчас их сломает, и голем из него получится еще более страшным. — Ну вот, — Чонгук недовольно плюхается рядом, отчего Тэхён и особенно стакан в его руках подпрыгивают, а вода счастливо расплескивается по футболке еще сильнее, — бля, прости. Не плачь, не буду я превращать тебя в голема. А вдруг он его успокаивает, потому что из-за влаги сделать из него голема не получится? И надо, чтобы Тэхён не плакал. Не склеится там или что-то вроде того… — Ну блять, — блин, видимо, реально слезы мешают сделать голема, раз Чонгук так сокрушается. Оглядывается еще так беспомощно, ищет что-то? Нож разделочный? Он реально сам големов собирает? Тэхён давится слезами. Чонгук тем временем что-то все-таки находит, но для этого ему пришлось немного послоняться по квартире и порыться на столе, но, боже, как же Тэхёну срать на это. Пусть вот что хочет делает, все равно умирать страшнее, чем то, что Чонгук найдет его коллекцию носков с пальчиками. — Вот, — злодей как-то совсем не по-злодейски плюхается рядом, отчего Тэхён снова подпрыгивает и стукается уже зубами о собственные зубы, — смотри, — и ладонь протягивает. На ней вообще самая обычная скрепка. Ну, типа прям самая обычная, понимаете? Он Тэхёна скрепкой убьет? Распрямит и через ухо до мозга достанет или что? Как вообще можно скрепкой-то убить? Тэхён даже плакать перестает, только носом шмыгает и горбится в плечах, хмуро взирая на орудие массового поражения на ладони. Он засмеяться должен или что? Ну, в плане, как когда большой палец показывают, шевелят им и ждут, когда тупица напротив умрет со смеху. Что-то как-то не смешно. Еще более не смешно становится, когда скрепка в руке приходит в движение, сама вот распрямляется, а потом начинает сгибаться в какое-то странное маленькое подобие человечка. — Во-от, — шепчет Чонгук, — представь, что это твой препод по живописи. Ого, все-таки расслышал. А человечек из скрепки на ладони внезапно падает на импровизированные колени и начинает судорожно сгибаться и разгибаться, будто молит о пощаде. Тянет ручки к Тэхёну, и, вероятно, будь у него брови, то и их заломил бы умоляюще. — Он очень просит прощения, — ну да, а то так непонятно. Тэхён истерично смеется, отчего снова икает, а слезы окончательно высыхают, стягивая кожу на щеках. — Руку дай. Да ну на хер, а вдруг этот человечек его сожрет? Мало ли на что там Чонгук способен. — Да не бойся, Скрепуля безобидный. Какой еще к черту Скрепуля? — Ну серьезно, — Чонгук не унимается, — он сам тебя до усрачки боится. Смотри, ему даже грустно. И в это же мгновение это стремное создание начинает трясти башкой и плечами, якобы сотрясаясь в рыданиях и пряча лицо в руках. Блин, даже жалко становится. Правда не сожрет? Хотя глупо бояться какой-то скрепки, когда рядом сидит человек, который несколько дней назад создал монстра из свалки. Типа- ну это просто маленький кусочек металла. Ничего же не будет? Тэхён очень на это надеется, когда все же протягивает ладонь, а Скрепуля очень резво на нее переползает и принимается радостно скакать, будто ему сообщили, что он выиграл в розыгрыше билет на встречу с Непревзойденным. — Ну вот, — а Чонгук довольно улыбается, — совсем же безобидный, да? Да, в отличие от некоторых, но об этом вслух на всякий случай не говорит, а то мало ли? А Скрепуля действительно хорошенький. Сидит, чего-то в ладони Тэхёна ковыряется. Вполне себе безобидный. Чонгук, впрочем, тоже таким кажется, когда не улыбается, не смотрит и не открывает рот. Тэхён даже бояться перестает. Ну, не станет же он Тэхёна убивать, раз Скрепулю дал. Да? Ну, по крайней мере сейчас. — Оно умрет, когда ты уйдешь? — А ты уже хочешь, чтобы я ушел? Ну вообще-то да. Возможно, примерно это Чонгук и читает во взгляде Тэхёна, отчего и закатывает глаза, поднимаясь с дивана. Скрепуля шарахается от него, едва не свалившись с ладони, а потом судорожно пытается заползти Тэхёну на запястье. Ну ебнется же. — Дашь номер телефона? — Могу только по ебалу, — шепчет. Остается только надеяться, что у Чонгука проблемы со слухом. У того, судя по раздраженному цоку языком, их нет. Штора шуршит обиженно, кроссовки топают по паркету злобнее, чем тупое прозвище Чонгука. — Балкон не забудь закрыть, — забавно, конечно, слышать это от злодея, но Тэхён не жалуется. Только молча встает следом, с предельной осторожностью неся на ладошке скрепчатое чудо. Оно даже милое. Не то что некоторые в край обнаглевшие злодеи. — Да боже, — Чонгук следит за перемещениями Тэхёна с плохо скрываемой иронией, — не трясись ты над ним так, он не умрет, пока я сам того не захочу. Честно говоря, от этого заявления мурашки идут по коже. И что вообще значит «пока я сам того не захочу»? Вообще-то есть Непревзойденный, который может в пух и прах разбить големов так-то, но об этом Тэхён сказать не успевает, а Чонгук уже спрыгивает с перил балкона, махнув рукой напоследок. Глупо надеяться, что у того внезапно откажут кроссовки, да? Когда это чудовище вверх ногами взлетает обратно на уровень окна Тэхёна и снова машет рукой, совсем не пряча кровожадную улыбку, Тэхён понимает, что да. Глупо. А потом переводит взгляд на бездумно слоняющегося по его ладони Скрепулю и тяжело вздыхает. И вот что теперь с ним делать? Не выкидывать же. Милый вроде, крошечный такой, совсем безобидный.