Непревзойденный

Сегодня у Тэхёна лучший день на свете! Нет, серьезно! Он выиграл! Выиграл, понимаете? Выиграл билет на встречу с Непревзойденным! Господибожемой. Тэхён никогда в жизни не вставал в такую рань с таким, блять, удовольствием, понимаете? Ни-ког-да! А сегодня прямо-таки порхает! Не день, а сказка! И даже макияж ровно ложится, и на футболке нет катышек, и никакие злодеи не ломятся к нему в квартиру! И волосы идеально укладываются! Прям весь мир за то, чтобы Тэхён сегодня блистал! Ну, разве что кроме Чонгука. Я согласен Тэхён Тэхёоон Тэ Т э х ё н Тэхён даже откладывает все свои дела, чтобы плюхнуться на диван и прочитать этот шквал сообщений. Нет, ну не придурок ли? Почему бы ему просто, не знаю, не подождать хотя бы пару минут? Иди в жопу О, зашел в сеть Доброе утро)

Ты идиот?

Иди в жопу Ты же идешь сегодня на фан-встречу?

Иду

И ты мешаешь мне собираться

Иди в жопу О Хорошо Приятно тебе провести время🥰🥰🥰🥰🥰 Чего это он? Тэхён даже недоуменно промаргивается. Это точно Чонгук? Пожелал ему хорошо провести время? На фан-встрече с Непревзойденным? Чонгук?.. Твою мать…

Чонгук, блять, НЕТ

Иди в жопу 🥰🥰🥰🥰🥰

Чонгук, нет!

ОСТАНОВИСЬ, БЛЯТЬ

ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ

ЧОНГУК!

Я ТЕБЯ ПОЛИЦИИ СДАМ

Пользователь «Иди в жопу» был (а) в сети только что

ЧОНГУК! НЕ СМЕЙ!

Так вот, Чонгук посмеет. Тэхён понимает это в то же мгновение, когда встречается взглядом с Непревзойденным. Считайте это шестым чувством. Так вот, Чонгук посмеет, сука. Он, блять, не даст Тэхёну насладиться видом неприкосновенного лица самого непревзойденного героя из всех. Нет, он, даже, блять, автограф не успел получить. Серьезно, единственное, что успел сделать Тэхён, это… Прийти… Люди еще так прям радостно скучковались, цветочки принесли, вот. Доброе лицо Непревзойденного сияло, стол, за который его усадили, тоже, весь отполированный и начищенный, солнце на небосводе буквально надрывалось от желания осветить каждую складочку на одежде Героя. Именно Героя. Единственного Героя в сердце Тэхёна. Ну а потом случилось это… Над цветами беззаботно летали пчелки, облачка мирно парили над землей, толпа медленно продвигалась, а каждый получивший долгожданный автограф уходил с улыбкой от уха до уха, и, казалось, даже их зрачки принимали форму сердца, когда где-то вдалеке послышался громогласный рев. Было бы символично, если бы небо в это же мгновение затянуло тучами, но, нет, солнце все так же светило, все так же летали пчелки, только вот люди нахмурились. Непревзойденный привстал. Тэхён ухнул сердцем в груди. А потом из-за поворота показалась сначала одна нога. Коричневая такая, подозрительно похожая на грязевую. Потом вторая… Потом выползло все туловище, а в последнюю очередь его жутко улыбающаяся рожа. Вот сто процентов оно не за автографом пришло. Люди как-то даже не запаниковали. Ну еще бы, голема из грязи они уже видели, что уж тут, им бояться нечего, да и Непревзойденный уже знает, как бороться с этим дерьмом. Только вот… У Тэхёна из рук медленно выпадает на землю блокнот. Тот самый, с вопросами для Непревзойденного. И даже со специально отведенным под его автограф местом! Только вот… это нихуя не грязь. Превосходный аромат долетает не сразу. Он, видимо, долго скапливается, буквально ждет подходящего момента, и вот!.. Наконец-то дует легкий ветерок, и лица всех присутствующих идут рябью. И да, это огромный голем. Из говна. Блять. Ебаный Чонгук. Тэхён затыкает нос рукавом рубашки и, если честно, не может сдвинуться с места, обреченно глядя, как этот огромный говномэн вразвалочку приближается к Непревзойденному. От аромата слезятся глаза, а еще, кажется, дохнут пчелы и вянут цветочки. Люди орут, разбегаясь, полицейские, патрулирующие улицу, разрываются от желания закрыть себе все лицо руками и помочь страдающим от ужасной вони посетителям. Непревзойденный как будто даже не меняется в лице. Медленно встает с места. Плащ свой поправляет, но тот уныло поникает, видимо, тоже от вони. Прокашливается. Не плащ, а Непревзойденный. — Сохраняйте спокойствие! — пытается людей переорать, вот. — Я всех защищу! Не, ну всем героям Герой. У Тэхёна разве что слюна не капает от восторга. А потом его резко тянут назад, предварительно накрыв рот ладонью. Тэхён моментально начинает брыкаться и нихуя не перестает, стоит только ужасно знакомому — и в это мгновение ненавистному — голосу прошептать на ухо успокаивающее: — Ш-ш, не дергайся, все хорошо, я тебе противогаз принес. Какой еще нахуй противогаз?! Примерно это он пытается промычать в ладонь, но Чонгук ее не убирает, а только крепче прижимает, как и весь прижимается к Тэхёну со спины. — Ну не брыкайся, — умоляюще просит, — будь тише, окей? Нас не должны спалить. Нас?! Это тебя! Тебя не должны спалить! Все еще мычит в ладонь Тэхён. Все еще изворачивается, даже пытается лягнуть, а потом, видимо, вспомнив, что он все еще Чонгуку не соперник, наконец успокаивается и даже похлопывает по зажимающей ему рот руке, мол, все-все, не буду орать. Забавно, конечно, что Чонгук ему верит, но и Тэхён действительно орать не собирается. За него вон люди прекрасно справляются. Аж уши закладывает. Рядом очень красноречиво приземляется огромная лепеха из говна. Видимо, Непревзойденный уже вступил в бой. А Тэхён все самое интересное пропускает! — Я тебя ненавижу, — шипит, тыкая в грудь напротив указательным пальцем, но Чонгук перехватывает этот палец с довольной улыбкой и убирает, а потом поднимает руку с-, — ты серьезно притащил голема из го- что это, блять, вообще такое? Вопрос риторический, если что. — Противогаз. Ути, боже мой, какой хороший, блять, придурок, да Тэхён его сейчас этим противогазом придушит нахуй! Чонгук еще улыбается так невинно, как будто за спиной Тэхёна не ходит огромный голем из человеческого дерьма! Противогаз ему принес! Ангел божий! — Надевай скорее, — а сам стоит с зажимом на носу! Уродец! — Сам надевай, — фыркает Тэхён. — Какого хрена, Чонгук? Какой на хрен противогаз? Как я его, блять, на свои очки напялю? И с хера ли тебе зажим, а мне противогаз, а?! — Тише-тише, — этот придурок еще и указывает, посмотрите на него! — Зажим ни хрена не спасает, — и морщится в подтверждение. На нем еще эта ублюдская маска, типа личность свою скрывает. Жаль тупость никакими масками не скрыть, да? Тэхён прячет лицо в ладонях, содрогается то ли от смрада, то ли от отчаяния. А потом все-таки решается и просто срывает зажим с Чонгука. Надевает на свой нос. Чонгук вот даже не сопротивляется. Улыбается стоит, только нос потирает. Выгибает брови на протянутый противогаз. Еще милее улыбается на паскудную ухмылку Тэхёна. — Ты такой заботливый, — и хмыкает. Но противогаз принимает! Прикиньте? Озирается еще по сторонам, как будто кому-то есть до него дело, ага. Маску с лица быстренько срывает, натягивает противогаз. — Во-отшш, — ебучий Дарт Вейдер, как же крипово это выглядит, — тепершш вобшее не воняетшш. Боже, главное не заржать. Вряд ли, конечно, Чонгук обидится — он вообще, как показывает практика, парень простой, избалованный только если, чутка туповатый и вот вообще не обидчивый! Такого даже оскорблять жалко. Но жалко у пчелки, а у Тэхёна жало, блять, и он его вонзит в жопу одного охреневшего злодея за то, что он сорвал Тэхёну встречу с Непревзойденным. Это, конечно, все будет позже, а пока… раз у него есть затычки, то можно и пару неплохих кадров для блога сделать. — А давайшш, — стоит только отвернуться, шипит со спины Чонгук, и это настолько крипово, что даже мурашки по попе бегут, — яшш вштану вон таамшш, — Тэхён оборачивается только чтобы проследить за направлением пальца, — и тышш сфотографируешшь меняшш, типа крутошшш. Идиот… — Лучше молчи. — Сфотографируешшь? — Сфотографируюшш. И вот даже не обижается на очевидную издевку от Тэхёна, только шипит в этот дурацкий противогаз. Такой нелепый, боже. Глаза круглые, криповые вообще-то, но длинный хобот с этой байдой, похожей на толстую шайбу, умаляет весь ужас. Такой шайбой, правда, убить можно, но Чонгук вроде безобидный сам по себе. Чего не скажешь о его големах: ошметок дерьма снова приземляется опасно близко, Чонгук сам от него шарахается, а потом еще и вздрагивает, когда Тэхён хватает его за хоботок противогаза и притягивает к своему лицу. — Дома поговорим. И вот он не видит, но, кажется, по участившемуся шипению чувствует, что Чонгук в этот момент ни хрена, блять, не испугался. Ржет стоит. Уебок. Чтоб его лепехой говна придавило. Пусть молится, чтобы у Тэхёна кадры хорошие получились. Он прется за ними как камикадзе: по людям шагать не очень хочется, но между кучкой говна и распластавшимся на земле телом выбирать не приходится. Остается надеяться, что это не трупы, а просто павшие в битве с запахом несчастные. И что глоток свежего воздуха им поможет. Непревзойденный порхает где-то на уровне головы голема, весь измазанный в говне, но все такой же непоколебимый. Сносит голову одним ударом ноги, и она разлетается на ошметки, а эти ошметки еще на ошметки, и все дождем из говна валятся на землю. Тэхён чувствует себя как в тупой игре «сапер», когда прыгает с места на место в попытке не угодить в чью-то рожу или кучку дерьма. Еще и ладошкой прикрывается, а вдруг на макушку прилетит? Нет, ну серьезно, гребаный- — Чонгук!.. — чуть ли не взвизгивает. Чонгук шипяще хохочет за спиной, а потом ноги Тэхёна отрываются от земли, и он крепко жмурится, цепляясь за обхватившую поперек живота руку. — Пусти, блять! — орет. — На землю поставил быстро! Чонгук, клянусь, если ты сейчас же не вернёшь меня на место, я тебе на хрен все зубы переломаю! Я- Я ноги тебе наизнанку выверну, а потом в очко засу- Ноги все-таки касаются твердой поверхности, но Тэхён отцепляться как-то не спешит, как и распахивать глаза не спешит, только все бубнит-бубнит, а смех за спиной, внезапно вовсе не шипящий, как-то даже успокаивает. Ощущение Чонгука за спиной в принципе внезапно успокаивает. Дурацкое ощущение. — Сил не хватит, — добродушно отзывается придурок. А потом Тэхёна разворачивают за плечи и просто?.. Чмокают в нос? Тот, который с зажимом. Не то чтобы у Тэхёна был еще какой-то другой нос, конечно же. — Охуел? — зато Тэхён сразу же распахивает глаза. Лицо Чонгука напротив выражает крайнюю степень удовольствия, его руки нагло стискивают талию, а губы находятся в непосредственной близости с губами Тэхёна. Ох, он пирсинг надел сегодня. — Моральная компенсация за услышанное. Вот же… наглый. У Тэхёна буквально руки опускаются. И рот тоже. Челюсть точнее, но Чонгук ее благодушно захлопывает своей рукой, а потом кивает ему через плечо: — Отсюда фотографируй, — морщит кончик носа, — кадры лучше будут, — а, ну да, кто бы сомневался? — и… ну… безопаснее. Вряд ли ты сильно обрадуешься, если тебе в лицо прилетит кусок говна. Этому никто, блять, не обрадуется, но почему-то озаботился Чонгук только о Тэхёне. Вот же- — Все, сфотай меня оттуда, — тыкает еще в какое-то здание. Маску надевает, не противогаз, посмотрите на него. Красоваться, видимо, собрался, — я тебя потом заберу, ладно? — и очки еще Тэхёну поправляет. Да он ему эти руки!.. — Не упади, я скоро! -придурок. Тэхён посылает ему вслед парочку проклятий. Ну, чтоб наверняка. И улыбается. Зачем он, блять, вообще улыбается? Но это кровожадная улыбка, вы не подумайте. Сейчас он как Чонгука сфотографирует, как выложит, и снимок обязательно будет кринжовым, ясно вам? Точнее, ясно тебе, Чонгук? Чонгуку вот явно ничего не ясно, раз он перемахивает на соседнее здание и принимается позировать… Боже, придурок. Встает такой, ручку за голову завел, ножку выставил, мама, фотай! Только ореола звезд ему не хватает и солнцезащитных очков. Тэхён цокает языком, закатывает глаза, потом с досадой понимает, что вряд ли Чонгук видит всю эту экспрессию, и машет ему издалека рукой, мол, меняй! Ну, тогда Чонгук ложится на край, что выглядит довольно крипово, если учитывать, что он, блять, на крыше, подпирает рукой голову, сто процентов вот кровожадно улыбается. Не, ну не придурок ли? Очередное меняй, и Чонгук встает на ноги и по-злодейски вскидывает руки, широко растопырив пальцы. Возможно, херачь на его фоне гром и молния, это выглядело бы очень даже устрашающе, но по улице все еще летают куски обычного говна. Так что, да… Тэхён вздыхает. Смотрит в камеру. В камере Чонгук выглядит как будто еще более нелепо. Так не пойдет. — Сейчас я тебе, блять, покажу злодейские позы, — ворчит под нос, а потом с кряхтением забирается на край, ножки свешивает, упирается локтем в коленку, сгорбившись, подбородок кладет на ладонь. Переводит взгляд на Непревзойденного. Валится назад, задушено захрипев. — Ты охуел?! — Это ты охуел! — возмущается за спиной Чонгук, оперативно поднимая Тэхёна на ноги. — Ты зачем на край полез? У тебя нет летающих кроссовок! А если бы тебя ветром сдуло? Да он же не соломенный домик поросенка, чтобы его сдувало, господи. Тэхён поправляет воротник футболки, за которую так резко Чонгук дернул его назад, недовольно куксится. — Я позу тебе показывал, идиот! — Да хреновая у тебя поза! Обалдел? Тэхён вскидывает взгляд, а Чонгук, знаете, такой… Идиот. Ну серьезно. У него эта маска дурацкая на лице, только глаза и рот видно. И рот этот вот совсем по-идиотски улыбается. Стереть бы этот рот, да ведь не получится. Тэхён все еще ни хрена Чонгуку не соперник. — Так все, — Чонгук закатывает глаза. Еще ему ветер остервенело треплет волосы, что выглядит комично вдвойне, — встану я в твою позу, но на край ты больше не- Ему в рожу врезается флаер с рекламой фан-встречи с Непревзойденным. Тэхён истерично хохочет. Чонгук срывает ее с лица, недовольно фыркнув. — Но на край ты больше не- Дергается, потянув Тэхёна на себя. За его спиной прилетает лепеха говна, смачно размазываясь по крыше. Тэхён шипит, врезаясь лбом в лоб Чонгука, пытается отстраниться, а не получается! Рука Чонгука как-то не вовремя ложится на талию, держит. Крепко держит. И лоб его теперь прямо напротив, только вот очки съехали, картинка смазывается, зубы у Чонгука все еще белющие, а руки — наглые. Поправляют очки практически нежно, заботливо, аж дыхание спирает. Или его спирает от сильного ветра, кто знает. — Да бля, — еще и ворчит, придурок, — я же, блин, приказал голему почти не шевелиться, с хера ли Дж-, — закашливается, — у Непревзойденного там лопасти вместо рук или что? Вот смешной. Эти лепехи говна начинают каким-то просто градом сыпаться на крышу, Чонгук только и успевает вальсировать с Тэхёном, пытаясь то ли его, то ли себя уберечь от встречи с содержимым толстой кишки человека. Тэхён, блин, даже на выпускном вальс не потанцевал, так парился из-за этого, а тут!.. Воистину, все желания исполняются. Не то чтобы он был безумно этому рад. Очередная лепеха грязно шлепается рядом, Чонгук смято матерится и, кажется, пускает невербальные сигналы своему голему. Тэхён глядит на него из-под линз очков, и это почти защита. Можно не бояться, что дерьмо попадет в глаза, вау. А Непревзойденный в этот момент опускается на землю, видимо, передохнуть. Переступает с ноги на ногу, вляпывается в дерьмо, отчего прыгает на одной ноге, пытаясь его стряхнуть. Чонгук за спиной злобно хохочет, и эти маленькие лепешки из говна вдруг начинают шевелиться и тоже принимать форму человечков. Маленьких, блять, говноголемов. Врагу такого не пожелаешь. Ну, точнее Тэхён не пожелал бы, у Чонгука там своя система ценностей и принципов, оттого он без зазрения совести направляет армию говночеловечков на Непревзойденного, и последний выглядит так, будто готов обратиться в бегство, но! Это же Непревзойденный, вот он и собирает все свое мужество в кулак, выпрямляется во весь свой непревзойденный рост. И просто начинает давить этих человечков ногами. — Все, я отвлек его на пару минут, — довольно шебуршит за спиной Чонгук, — фотографируй быстрее. Ой, да без проблем. — Меня фотографируй, а не Непревзойденного! Ну что началось-то. Тэхён закатывает глаза. Послушно ждет, когда Чонгук соизволит перелететь на другое здание, усесться в нужную позу. Хорошая поза, прям то, что надо. И смотрится эффектно на фоне голубого неба. Скучающий такой, ленивый, немного зловещий. Жаль, что тупой. После Тэхён уже Чонгука не фотографирует. Хватит ему фотографий злодея, а вот Непревзойденный… Тот отважно — уже в какой раз? — сметает голему голову, а потом говно с земли начинает ползти обратно, всасываются в это чудовище, и головы вдруг становится две. Непревзойденный пытается вытереть локтем свой потный лоб. Локтем, потому что, очевидно, ладони — в дерьме. Но это тоже ненадолго. Стоит только в очередной раз замахнуться, вдарить со всей силы по роже голема, как тот распахивает рот и буквально проглатывает руку Непревзойденного. И начинает медленно-медленно ее всасывать. Непревзойденного в себя всасывать. Кажется, Тэхён только что слышал злодейский смех. — Блять! Пусти его! И непонятно, кому орет: Чонгуку или голему. Однако это все равно срабатывает, а голем, внезапно, кажется, закатив глаза — или что это был за странный жест — выплевывает отчаянно барахтающегося в воздухе Непревзойденного, отчего тот пролетает пару метров и собирает своей тушей все встречающиеся на пути кучки говна. Класс. Потом две головы срастаются в одну. Жуть. А дальше чудовище крутится вокруг своей оси, что-то высматривая. Высматривает он Тэхёна на крыше, а, когда находит, машет ему ладонью и… растягивает свой коричневый рот в радостной улыбке, и это ни хрена не выглядит мило! Крипово, блять! Аж мороз по коже. Тэхён даже успевает это сфотографировать… То есть теперь у него есть снимок, где говноголем смотрит в камеру и машет, широко улыбаясь. Пиздец. После этого чудовище на Тэхёна больше не обращает внимания, а только рассматривает топчущихся по земле людей. Те, кажется, хотят пройти мимо, загнанные в тупик, но, видимо, ссут, блять. Хорошо, что не срут, а то не хочется как-то, чтобы голем увеличился в размерах. В общем, самое дерьмовое создание Чонгука неловко топчется, отходя в сторону, даже ладонью указывает, мол проходите, и в этот момент ему в щеку с ноги влетает Непревзойденный. Голову не сносит, только лишь ее часть, и эта оставшаяся часть медленно поворачивается в сторону Героя, а большая говняная ладонь прикладывается к месту удара. Пиздец, он еще и боль испытывает? Оставшийся глаз широко распахивается, кусок рта тоже, а потом две длинные руки тянутся к отважному Герою, чтобы одной зажать его в кулаке, а второй прямо в лицо тыкнуть ему свой огромный средний палец. Снова неприличные жесты показывает, невоспитанный какой. И, ладно, это даже забавно. Непревзойденный что-то выкрикивает, вероятно, ободряющее, но едва ли его слова долетают до слуха Тэхёна. С трудом, но Герой все же освобождается от ладони, а потом говночудовище принимает такую прям классическую стойку, драться собрался, вот. Еще машет ладонью, мол, ну давай, нападай. Герой и нападает. Чего б ему не нападать? Тэхён захлебывается восторгом. Господи, а какие хорошие снимки-то получатся! — Кажется, пора закругляться, — за спиной коротко топают ноги о бетон. Чонгук прижимается со спины, кажется, заглядывает в камеру, а Тэхён только качает головой и сильнее перегибается через ограждение. Кадры! Ему нужны хорошие кадры! — Щас-щас, — бормочет, — секундочку. Еще пару фотографий. Его ловят за воротник, оттягивая подальше от края. Цокают еще, посмотрите на него. — Осторожнее, — и ворчит! Ворчит! — у тебя нет летающих кроссовок, чтобы так перегибаться. — Тиха! И Чонгук замолкает. Тэхён передергивает плечами в попытке сбросить удерживающую его за воротник руку, но так как-то не сбрасывается, только крепче цепляется, снова тянет назад. Да боже, не упадет он! — Всё? — Щас, погоди! Господи, да это же просто бомбический материал! Эксклюзивный! Его разорвут журналисты в попытках урвать себе хотя бы одну фотографию! — Ну? Да что он пристал?! — Тэхён, твой Непревзойденный скоро утонет в говне. Тэхён с цыком убирает камеру, недовольно надув губы. Поворачивается к Чонгуку. Тот вот улыбается, но это обыденность. Тот всегда улыбается, тупой, наверное, потому что. — Все? Нафотографировался? — Да. Но это недовольное «да», потому что, очевидно, Тэхён бы еще тысячу кадров сделал, что вот Чонгуку неймется? — Отлично, — и ничего не отлично! А потом у Чонгука стремно вспыхивают черным глаза, и голем, как раз когда кулак Непревзойденного входит в его морду по самый локоть, нечеловечески ревет, взмахивая руками. Говно отлетает от него и столбами разлетается по городу и — Тэхён щурится, присматриваясь — аккуратно настолько, насколько это возможно, когда речь идет о дерьме, возвращается в уличные толчки. — А с хуя ли двери у них открыты? Насущный вопрос. — Открылись, когда я создавал голема. Боже… Тэхён даже не хочет представлять, что там сейчас внутри. Какой ужас… — А жители уже давно просили их почистить, — Чонгук еще так языком недовольно цокает. Ну, зато теперь точно почистят. — Все, пошли домой, — тянет к себе за локоть, а Тэхён все ведет носом в сторону Непревзойденного, пялится. Ну он там людям помогает! Из говна вытаскивает! В прямом смысле, блять. — Тэхён, бля, — а потом Тэхён только взвизгивает, в последний момент успев схватиться за очки, чтобы они не слетели на хрен. И просто повисает на плече Чонгука. — Домой, — коротко поясняет. И спрыгивает с крыши. А Тэхён орет нечеловеческим голосом. И вообще, с каких, блять, пор «домой» для Чонгука стало квартирой Тэхёна?

***

В общем, в тот по всем фронтам дерьмовый день Тэхёна вернули домой целым, невредимым и относительно довольным (из-за получившихся фотографий конечно же), и за возмущениями по поводу не самой адекватной доставки он в целом забыл, что Чонгук так-то в очередной раз сорвал ему фан-встречу. С Непревзойденным! Так еще и злодей этот недоделанный распрощался сразу же, как доставил до дома, и слинял. Чуял видимо, что ничего хорошего, если он останется, его тут не ждет. Но через пару дней Тэхён, конечно же, вспомнил, что ему, вообще-то, следует обижаться, оттого и обиделся по самые не хочу, закрылся в своей спальне, переживая свое горе в компании списка заслуг Непревзойденного, кружки чая, подушек и одеяла. Примерно в этот момент из зала стали доноситься странные звуки, подозрительно похожие на удары чего-то пустого о стеклянную балконную дверь. Тэхён не то чтобы гадает — просто выплывает из спальни, чтобы убедиться: это Чонгука пустоголовье хреначится о стекло. Ну кто бы сомневался? Он еще так картинно сползает ладонями, оставляя отпечатки и раздражая мерзким скрипом, что хочется открыть дверь, сдернуть с него кроссовки и потом пинком скинуть с балкона, но Тэхён поступает умнее: не открывает дверь. Она у него вообще всегда теперь закрыта, помнит, что это чревато полуголыми последствиями, оттого и замирает сейчас напротив двери, руки на груди складывает. Чонгук еще пару раз прикладывается к стеклу лбом, а потом умоляюще заламывает брови и просит: — Открой, — его голос доносится приглушенно, но недостаточно, чтобы совсем не распознать слова. Тем более что Тэхён уже, кажется, по губам все, что этот контуженый говорит, читать научился. Точно! Он же его еще, блять, в нос поцеловал! Воспоминание об этом бросает щеки в топку, а потом добавляет жару, чтобы совсем уж вспыхнули, и Чонгук, разглядывая это красное безобразие, подозрительно щурится, приникая к стеклу вплотную. И лупит этими своими черными очами, ресницами хлопает. — Ну открой. Да хрена с два! — Тэ. И не надо вот это ласковое «Тэ» использовать. — Ты дверь мне лапаешь! Чонгук что-то приглушенно ворчит, а потом снова бьется лбом о стекло, но в этот раз сильнее. Настолько сильнее, что оно дребезжит. Блять, сейчас же разобьет и еще и порежется, придурок! — Что тебе надо? — Я писать хочу, — жалобное, — открой. Ага, и для того, чтобы сходить в туалет, ты решил прилететь на самый край города. Гений. Так Тэхён тебе и поверил. Ври больше! — В другой туалет сходи! — Ну пожалуйста, Тэ, очень хочется! — Ага, — Тэхён закатывает глаза, — чтобы ты посидел у меня на толчке и придумал нового голема? Из туалетной бумаги там, не знаю, — ворчит, но все же тянется к замку. А то нассыт ему сейчас на балкон, как непослушные коты в тапки хозяина. Чонгук еще смотрит на это все с нескрываемым удовольствием, дергает уголком губ, чернеет глазами, вот. Страшному ему такому вообще-то открывать дверь, мало ли чего удумает? — Спасибо, добрый ты человек, — почти даже кланяется. Тэхён в общем-то именно в этот момент вспоминает, что он обижен, оттого и звучно захлопывает рот, разворачиваясь на пятках. Шумно топает к дивану, пока Чонгук тихонечко проскальзывает в туалет. Че, серьезно ссать хотел? Удивительно. Впрочем, никакие котячьи, слезные, умоляющие и так далее глазки не помогут Чонгуку вымолить прощение. Тэхён демонстративно садится на диван, еще более демонстративно складывает руки на груди и отворачивает голову к окну. Пусть сколько хочет оправдывается, никто его слушать не будет. Скрепуля топчется у ног, осторожно касается своими ручками стопы, отчего Тэхён едва ли не подлетает на месте, а потом торопливо поднимает это чудо на ладони и устраивает на своей коленке как раз в тот момент, когда Чонгук вываливается из ванной, потирая влажные ладошки между собой. Так. Обида. Точно. Тэхён снова отворачивается, хмуря брови, и вот вообще не прислушивается к тому, чем там мается Чонгук. Ему все равно. И он спокоен как море в штиль. Нет, он спокойнее моря в штиль. Нет ничего, что было бы спокойнее, чем Тэхён в данный момент. Возможно, именно поэтому контраст между его состоянием полного умиротворения и ахуя до глубины души ощущается так сильно, так внезапно. Ну а Чонгук просто укладывается ему на колени. Головой. — С- — даже дар речи пропадает, — Скрепуля! В следующее мгновение Чонгук слетает с колен на пол, а Тэхён торопливо поднимает на ладони расплющенного товарища и осторожно разгибает ему ручки и ножки. Эти ручки и ножки тут же начинают махать, мол, да боже, не переживай, я же просто скрепка! Просто Чонгук сейчас, блять, лишится всех своих конечностей. — А если бы я на тебя так плюхнулся? — зло цедит Тэхён и очень надеется, что глаза его выражают всю степень злости и агрессии. Вся степень злости и агрессии проходит куда-то мимо, а Чонгук только потирает ушибленный затылок и пожимает плечами: — Попробуй. Но пробует все-таки снова Чонгук. Совсем бесцеремонно приземляется затылком на колени, голову вот подставляет, мол, можешь и за ушком почесать, я не против. Ему только замурчать осталось и усы отрастить, чтобы Тэхён их выдернул с удовольствием. — Тэхён. Да пошел он в жопу! Дважды уже сорвал встречу, опять приперся без спроса, на колени нагло прилег, вошкается еще, укладываясь поудобнее, не обалдел ли?! — Не разговаривай со мной. — Почему? Да потому что!.. Тэхён максимально злобно смотрит вниз, но от этого его очки опасно съезжают на кончик носа и угрожают ебнуться Чонгуку в глаза. Вот что значит действительно убийственный взгляд. — Я тебя чем-то обидел? Да ладно? Он еще и спрашивает? Нет, он скорее для приличия интересуется, хотя приличия и Чонгук — вещи вообще несовместимые. Он скорее неприличный до мозга костей, таких надо выпускать в свет только с пометкой 21+, строго для совершеннолетних и с кучей примечаний, мол, опасно для психики! Слабонервным не контактировать! Слабовидящим не подходить! А то очки может спиздить — этим он занимается вот прям сейчас, когда в наглую стаскивает с переносицы вторые очи Тэхёна и, недолго поразглядывав их, надевает на себя. И что творит? — Ни хрена не вижу, — комментирует еще. Ну еще б он со своим стопроцентным зрением что-то через очки увидел. Теперь снял. И что ему неймется? — Ты меня сейчас мутно видишь? — говорит полурасплывшееся пятно. Тэхён слабо кивает. — Как близко тебе надо подвинуться, чтобы видеть меня нормально? О нет. Хрена с два он будет показывать. Вот фигушки. Тэхён вообще-то все еще обижен. Чонгуку вообще-то насрать на это с высокой колокольни. Он не гора, он Магомет, оттого ему и не сложно подвинуться, точнее приподняться на локте, морду свою наглую вытянуть. — М? Все еще расплывчатое пятно. Но об этом Тэхён не говорит, только губы поджимает и намеренно отворачивается. Он обижен! Пусть сколько угодно на нем воду возят, Чонгук ему снова все обосрал. В прямом смысле обосрал. — А так? — Чонгук привстает еще выше, и, боже, вот бы ему люстра на башку упала, — Тэ. На хер. Пошел. — Буду придвигаться, пока не ответишь. Тэхён моментально оборачивается. По щеке мажет горячее дыхание Чонгука, перед глазами совсем уже не мутно черный взор, расплетенная на линии радужка, кончики острых ресниц, слегка подрагивающие, чуть прикрытые веки. Тупой злодей. Красивый тупой злодей. Такой красивый, что бросает в жар. И дыхание оседает в легких, готовится к прыжку, видимо, а Тэхён оседает сам по себе, весь, бегает взглядом по лицу, очень хочет сбежать, а ноги, как назло, примагничиваются к дивану. — А теперь? И ком в горле противный. А теперь, блин. А теперь он настолько хорошо Чонгука видит, что страшно, что потом никогда не развидит. — Вижу, — прокашливается, — так хорошо вижу, — шепотом, — что теперь даже без очков буду знать, куда бить, если захочу выбить тебе глаз. Чонгук свои не поднимает с губ. Не своих губ, если что, а Тэхёна. Тяжело, наверное, смотреть на губы… Которые… — Насколько глубже был бы океан, если бы там не жили губки? Что? Тэхён моргает. Его моргание сопровождается треском, и, вероятно, это трещит и ломается его каменное лицо. Точно оно. А Чонгук падает обратно на колени, весьма довольный собой, в потолок пялится, наверное. Опять же в пятно превратился, хрен поймешь, че оно делает теперь. — Ну серьезно, — принимается рассуждать, — они же по дну океана передвигаются. Я вот хочу создать голема из губок. И заодно узнаем, насколько глубже станет. Да и, — проводит кончиком пальца по покоящейся на диване руке Тэхёна и добавляет гораздо тише, — ты же любишь Спанч-боба. Господи… Тэхён откидывается на спинку дивана с шумным выдохом. Прикрывает глаза. Это вообще бесполезное действие, так как не то чтобы он прям многое до этого видел, чтобы аж прятаться от этого «много» за веками. Но от этого даже как-то спокойнее. В темноте можно ощутить только бешеный стук собственного сердца, тяжесть головы Чонгука на коленях, его невесомые поглаживания, аж волоски на руках дыбом встают. Кто-нибудь удалите его из этого мира, он какой-то криво сконвертированный. — Ты меня игнорируешь, потому что я фан-встречу сорвал? Ого, это что, проблеск ума? Нет, золотце, конкретно сейчас я тебя игнорирую, потому что у меня просто, сука, нет слов! — Ну прости-и, — тут же принимается канючить, — просто Джэхван такой самовлюбленный индюк, что у меня руки чешутся тыкнуть его мордой в его бессилие. Что? — Кто? — Да Джэхван, бля, — Чонгук рывком поднимается в сидячее положение и, не глядя протягивает Тэхёну очки, — бывший одногруппник мой. Мы год вместе учились, а потом он на инженерный перевелся, — поясняет. — Придурок, блять. Такой тупой, что я до сих пор не понимаю, как его не вышвырнули. Тэхён дрожащими руками надевает на себя очки. Прокашливается. — Чего, блять? Чонгук скашивает на него недовольный взгляд. — Герой твой ненаглядный, — уточняет. Охуеть. Просто охуеть. — Непревзойденный, — Тэхён поправляет скорее по инерции. Много думает. Очень много. Типа- Настоящее имя… Непревзойденного? Серьезно? Так просто? Чонгук вообще хотя бы понимает, что так нельзя? — Непревзойденный тупица, — Чонгук не понимает — Чонгук закатывает глаза. — Он даже одежду себе по размеру не умеет подбирать, — жалуется еще, — вечно на три меньше берет, чтобы прям рвалась на нем. Я ему уже десять раз отправлял анонимно костюмы по размеру, а он не носит! — возмущенно взмахивает руками. Замолкает. Потом молча думает несколько секунд. Досадно ерошит волосы на затылке. — Ну и нахуя я тебе это сказал? — стонет. — Ты же теперь знакомиться с ним побежи-ишь. О-о, вот это трагедия века. — А давай, — все, что из уст Чонгука звучит как предложение, точно не несет за собой ничего хорошего, — я тебе его подпись принесу. Скажу ему подписаться ради какой-нибудь университетской фигни. Он же тупой — сразу же поведется, — и даже как будто загорается этой идеей, — а ты взамен не будешь пытаться с ним познакомиться, хорошо? Не то чтобы Тэхён планировал прям бежать и свататься, но- Ёмае, кто ж от такой халявы отказывается? — Хорошо. Кивает. — И перестанешь на меня обижаться! — Конечно. Конечно, думает Тэхён в тот самый момент и мысленно злорадно потирает руки. У него будет подпись Непревзойденного! И плевать, что полученная неофициально, но все же- Боже, хоть какая-то польза от Чонгука. Хотя «хоть какая-то» в его адрес звучит как-то грубо, и в груди что-то неприятно ворочается. Оно теперь всегда неприятно ворочается, когда Чонгук ошивается слишком поблизости. Этот еще и всегда теперь слишком поблизости: смсками в телефоне, новостями в телевизоре, просто самим собой на диване так рядом, что даже руку не надо вытягивать, чтобы коснуться. Чонгук абсолютно точно конченый на голову, он даже на ногах иногда не может ровно стоять, и Тэхён флегматично, с ноткой смирения следит, как этот ебанутый вписывается башкой в шкаф. Но это не страшно, там все равно нечему сотрясаться, оттого Чонгук даже не морщится, только лишь ойкает и еще косится на Тэхёна, типа, ругаться будет или нет? А чего Тэхёну ругаться, не его же проблемы, что у Чонгука с координацией проблемы? Чонгук абсолютный злодей в этой своей ипостаси, когда внезапно материализуется в текстурках в самых неожиданных местах маленькой и скромной квартиры Тэхёна и пугает до усрачки. И совершенно точно не злодей, когда пытается красиво спрыгнуть с балкона, а потом у него скользят ноги, и он прикладывается жопой о перила, а потом с воплем раненой чайки летит вниз. То, что у Тэхёна ухает в этот момент сердце, не знает никто. Только Тэхён, но он предпочитает просто не обращать внимания, потому что страшно обращать внимание на такие стремные симптомы. Вдруг у него что-то опасное там развилось, а денег-то на врача нет! У Тэхёна вообще ни на что нет денег, он все на линзы спускает, потому что Чонгук заебал пиздить его очки. Нравится, ему, видимо, когда Тэхён становится беспомощным кротиком и тычется из стороны в сторону в поисках, где безопасно. Безопасно везде, где нет Чонгука, но Тэхён все равно притыкается носом к его плечу, втягивает запах, слышит знакомый смех и успокаивается. Без очков действительно страшно, но нет так, как когда рядом Чонгук. Парадокс. — Ты если вдруг очки потеряешь, на звук ориентируйся. Я тебе хлопать буду, — и действительно хлопает. Идиот. — Буду идти в противоположную сторону и точно не пропаду. Но проблема в том, что пойдет он скорее всего именно на хлопки. А если Чонгук не будет хлопать, то Тэхён его, вероятно, все равно не потеряет, потому что этот придурок рано или поздно въедет башкой во что-нибудь твердое и даст о себе знать звоном в своей пустой черепушке. Тэхён его ненавидит, вот правда. Эта такая ненависть, как когда ты не можешь банально противиться тому, что тебя тянет к человеку просто невозможно сильно, но мозгом ты понимаешь, что не стоит. Чонгук как красный знак стоп, надо тормозить, иначе пизда тебе и лишение прав пожизненно, серьезно. Тэхён уже даже, кажется, с этим смирился. Смотрит эти свои видосики с Непревзойденным, зачем-то высматривает на них еще и Чонгука, а он выглядывает обязательно из какого-нибудь переулка на фоне и показывает в камеру знак пис или просто довольно машет руками. В комментариях пишут, что Злобная Материя — милаха, и спрашивают, видел ли кто-нибудь его настоящее лицо, а у Тэхёна скрипят зубы, потому что, очевидно, Чонгук не милый! Очень так-то очень милый, но, чтобы это признать, понадобится еще големов пять. Одного Чонгук создает через полторы недели после той самой посиделочки, когда он торжественно спалил имя Непревзойденного. Очевидно, все полторы недели он был занят оккупацией квартиры Тэхёна, и ему было совсем не до каких-то там пакостей. И, да, за эти полторы недели Тэхён убеждается в том, что Чонгука вот вообще нельзя пускать за порог. Как минимум потому, что придумывает всякую дичь в этих стенах. Но особенно остро он это осознает, когда в ванной что-то начинает настойчиво долбиться в стенку, хотя он, блять, живет один! Испугался ли он? Обосрался, блять! Так обосрался, что туалетная бумага, которая настолько сильно хреначилась в дверь, что вся размоталась, понадобилась Тэхёну, а не Чонгуку, который, очевидно, ее своими чарами притягивал. Все рулончики тогда стройным рядком полетели из ванной в сторону балкона и стали по очереди долбиться уже в стеклянную дверь, а потом чуть отлетели и замерли в ожидании, когда Тэхён соизволит отмереть и все же открыть им. Его дрожащая рука даже не сразу попала по ручке, но, когда попала, все рулоны, как по команде, чуть наклонились в качестве благодарности, а потом благополучно вылетели на улицу и устремились куда-то в сторону центра города, чуть ли не посвистывая беззаботно. Выпуск про туалетного голема Тэхёна смотрел вместе с Чонгуком уже тем же вечером. Этим же вечером случается катастрофа. — Я просто хотел намекнуть ему, что от него все еще пасет говном, — оправдывается Чонгук, но грош цена таким оправданиям, когда оправдывающийся при этом сдерживает смех. Хуево сдерживает, надо заметить. Очевидно, что Чонгук просто ищет повод докопаться, но Тэхён об этом не говорит. Только лишь закатывает глаза, а потом вдруг вспоминает, что у него через день фан-встреча с Непревзойденным, та самая, которая перенеслась на неопределенный срок из-за говноголема, и Тэхёну вот позарез нужно, чтобы Чонгук ее не сорвал. Ну серьезно, сколько можно уже? — Чонгук. Чонгук тут же отвлекается от любования своим големом с экрана телевизора, поворачивается всем корпусом, чуть ли носом не ведет, вопросительно выгибая брови. Тэхён почему-то блеет свои слова: — Я послезавтра иду на фан-встречу… И улыбка на губах Чонгука растягивается настолько широкая, что сразу становится понятно — не стоило сообщать. — И я хотел попросить… Теперь Чонгук выгибает брови. — Не приходи на нее, пожалуйста. Почему Тэхён в этот момент жмурится — непонятно. — Ладно, — о, что, серьезно?! — тогда я прилечу. Да блять… — Нет! — торопливо. — Не срывай, пожалуйста, фан-встречу… — Возможно, это был толстый намек от Злобной Материи на то, чтобы правительство уже наконец разобралось с последствиями после нападения голема, созданного из фекалий. Чонгук, не глядя, находит пульт и вырубает телевизор. А вот с Тэхёна взгляд не сводит, аж поерзать неуютно хочется. И чего уставился? — Ты же понимаешь, — теперь еще и бровь выгибает, — что без моих големов, это будет скука смертная, а не фан-встреча? Да твою!.. Вообще-то с твоими големами она превращается в шоу «Сдохни или умри», но Тэхён вовремя прикусывает язык. Не стоит, наверное, так говорить. — Это ты не понимаешь, — качает головой, — ты же просто не даешь людям получить то, ради чего они на эту встречу пришли. У Чонгука дергается глаз. — Они пришли посмотреть на героя, — недовольно фыркает, — и я демонстрирую его им во всей красе. Нет, ну серьезно, у него на любой аргумент ответ найдется! — Но ты мешаешь! — Тэхён негодующе взмахивает руками. — Мешаешь получать автографы и общаться с Героем! И просто-напросто пугаешь людей, блять! Чонгук обиженно сощуривается, резко отворачиваясь. — Да лучше б они пугались того, что фанатеют по такому ослу. Да почему? Почему его так бесит Джэхван? Тем, что он тупой? Да как будто Чонгук далеко от него ушел. Давно уже все мозги с этими големами растерял! Впрочем, эти слова тоже проглатываются. — Да почему ты его так ненавидишь?! — это скорее отчаянно. Потому что ну правда! За что? Человек помогает городу! Жизнью рискует! А Чонгук… А Чонгук фыркает, складывая руки на груди. — Я не ненавижу, — качает головой, — просто меня бесят двуличные люди. Такие, как Джэхван, что притворяются дохуя благородными, а на деле просто жадные до внимания и славы. Возможно, Чонгук это говорит, основываясь на каких-то своих личных убеждениях. Тэхён не понимает. Тэхён поджимает губы, обессиленно сжимая обивку дивана пальцами. Да какая разница, какой он человек? Ну жадный, и ладно. Он же все равно… — Да даже если так, — выдыхает перед тем, как продолжить, — ты-то чем лучше?! — вскидывает взгляд, и Чонгук от него внезапно сглатывает. — Непревзойденный помимо того, что воюет с твоими големами, помогает людям. Спасает во время бедствий, помогает ловить преступников, вытаскивает из пожаров. Он, блин, столько всего делает!.. — аж захлебывается словами. Еще бы Непревзойдённый не нравился людям! — Он в глазах других — герой! — возмущенно повышает голос. Чонгук рассматривает свои руки, как будто даже не вслушиваясь в слова Тэхёна. Будто он очередная шарманка, которую кто-то вновь завел. Привычная, выученная наизусть, так что можно не слушать, да? Это внезапно так злит, что Тэхён почти шипит, когда резко двигается ближе, чтобы гневно тыкнуть пальцем в грудь: — А ты? Ты, блять, просто злодей, который вечно пытается поднасрать Непревзойденному. Чем ты лучше, скажи? От этих слов в комнате будто словно что-то разбивается. Звон расслаивается в ушах, и хочется прикрыть рот пальцами, смыть с языка яд, но слово, как говорится, не воробей. А Чонгук, к сожалению, не глухой. И у Чонгука, к сожалению ли, к счастью ли, тоже есть чувства, оказывается. Тот супит брови, отталкивая от себя уткнувшуюся ему в грудь руку, почти шепчет свой ответ, но этот шепот такой злой и едкий, что разъедает барабанные перепонки. — Если я такой плохой, — хмыкает еще, — то почему ты все еще продолжаешь со мной общаться? Я же злодей, — разводит руки в стороны, — так давай, — берет телефон Тэхёна с тумбы, пихает ему в ладони, — сдай меня полиции, избавь город от проблем. Тэхён обессиленно сжимает несчастный телефон в руках, до треска корпуса сжимает. Кусает губы и думает о том, что он… сдал. Просто Чонгук не в курсе. А если бы знал, как бы отреагировал?.. — Да ты же, — это выходит горько, — меня запугал, — даже обиженно, — сам вечно приходил, сам узнал имя, вынудил дать номер, ты же- Слова льются каким-то бесконечным потоком, соляной кислотой, но остановить его почему-то не получается. Не получается подумать о том, что не так уж и против был Тэхён, что с Чонгуком ему… хорошо. Всегда хорошо было. Ну, почти всегда, но Чонгук… он же правда просто- он же- — То есть на самом деле, — тот говорит вкрадчиво, совсем тихо, не угрожающе, а даже… грустно? — я тебе докучаю? Нет. Нет, не докучаешь. Нет, я боялся тебя. Но не всегда боялся, так как ты невероятный и тобой невозможно не очароваться. Боялся ужасно сильно, но не тебя, а то, что мне с тобой хорошо, но эти слова слишком сложно произнести вслух. Нет. Как же сложно сказать это долбанное «нет». А Чонгук его не дожидается. Сухо усмехается — Тэхён только слышит — встает с дивана. Скрипит балконная дверь. — Я понял, — Тэхён вскидывает взгляд, а видит лишь спину, и это неприятно. Ужасно неприятно. Где-то между ребер неприятно, — желаю вам с самовлюбленным кретином счастья. Балкон можешь больше не запирать, — смеется, — все равно больше не приду. И гулко хлопает.