Разбивая лед

Лето кончалось. Солнце обжигало горы. Крутые склоны, поросшие густым лесом, поднимались к небесам. Петляющие веревочные мосты соединяли берега ущелий. Вдалеке, у подножий, шумела горная река. Звуки сплетались в музыку. Воздух пах смолой и мхом. Юношеские голоса эхом отражались от скал. – Местные говорят, чудовища пришли из-под горы. Стало быть, они были заточены там столетиями. Сразить такую нечисть – большая честь, – Оуян Цзычжэнь увлеченно вчитывался в потрепанный кожаный свиток. Иероглифы в нем были едва читаемы, написанные им самим по дороге сюда. – Если только здесь вообще что-то осталось, – пожаловался Лань Цзинъи, торжественно вышагивая впереди процессии, – Я слышал, адепты из Ордена Не отловили всю нечисть еще в прошлом месяце. – Они и правда стали чаще заявлять о себе, – заметил Оуян Цзычжэнь. Лань Цзинъи усмехнулся: – Может быть, и мы успели бы отхватить кусочек, если бы наша юная госпожа быстрее подбирала платье. – Эй! Доля правды в словах Лань Цзинъи имелась. После смерти Цзинь Гуанъяо множество кланов, словно стервятники, слетелись на запах останков величия бывшего Верховного Заклинателя. И на нового Главу Ордена, молодого и неопытного, они набросились в первую очередь. Отцы, не стесняясь, сватали своих дочерей; внезапно возникшие дальние родственники прохода не давали юноше, из кожи вон лезя, дабы завладеть его расположением, в то время как за пределами Ланьлина продолжали распространяться гнусные слухи о грязном прошлом Ордена Цзинь. Все это привело к тому, что Цзинь Лину оставалось лишь запереться в Башне Кои и надеяться, что шумиха в скором времени уляжется сама собой. И хотя он уже подыскивал, чем бы запустить в болтливого Лань Цзинъи, глубоко в душе ему было приятно, что группа предпочла его дождаться. Начавшуюся было ссору на корню пресек подошедший Лань Сычжуй. Всю дорогу он без конца возился с Компасом Зла, что-то проверяя и подкручивая. По его словам это была новая модель, однако показывала она себя из рук вон плохо. – Судя по всему, нам дальше на север. Здесь ничего нет, – неуверенно произнес он. Расстроенные стоны не заставили себя ждать. Юноши уже несколько часов шли в гору и были порядком утомлены. Цзинь Лин брел последним. Без особого интереса рассматривая живописные виды, открывающиеся со склона, он то и дело невольно цеплялся взглядом за макушку впереди идущего юноши. Лань Сычжуй держался бодро, его волосы слегка колыхались от ветра вместе с концами белоснежной лобной ленты. Цзинь Лин не мог отделаться от мысли, что за последние пару месяцев тот стал выше. Видимо почувствовав на себе чужой взгляд, Лань Сычжуй обернулся. Обсидиановые глаза блеснули в свете солнца. Юноша тепло улыбнулся. Эта улыбка для Цзинь Лина – падение в ледяную воду, она обжигает щеки. От нее замирает сердце лишь за тем, чтобы через мгновение забиться в бешеном ритме. Он поспешил отвернуться. Оказавшись на более пологом склоне, группа заметно воодушевилась. Хлебнув воды из глиняного сосуда, Лань Цзинъи хлопнул Оуян Цзычжэня по макушке. – Я тут был когда-то, – заявил он, – Там за поворотом боярышник растет. Пойдемте, сейчас как раз сезон! Наберем, сделаем настойку! Оуян Цзычжэнь, споткнувшись на каменистом грунте, затормозил. – С ума сошел? Ты где ее готовить собрался? Не в Облачных Глубинах же. Что старшие скажут?.. – Не занудствуй. Настойка боярышника – это, между прочим, лекарство. Кто последний до того толстого дерева, тот будет объясняться перед Ханьгуан Цзюнем! – выкрикнул он, прежде чем перемахнуть через корягу и скрыться между стволов. – Договорились же не разбегаться! Цзинъи! – попытался окликнуть его Оуян Цзычжэнь. Однако эффекта это не возымело, и порядком разозлившемуся юноше пришлось догонять озорника. Лань Сычжуй остался один стоять на поляне. – Ты чего копаешься? – спросил Цзинь Лин непринужденно, хотя ему и самому догонять этих оболтусов не особо-то хотелось. Выпрямившись, юноша ответил: – Да не пойму... – хмурясь, он вертел в руках Компас Зла, – Мы с Учителем Вэем неоднократно испытывали его. Но такое я вижу впервые. Цзинь Лин подошел ближе и приподнялся на цыпочках, заглядывая Лань Сычжую через плечо. Устройство действительно вело себя странно. Стрелка бешено вертелась вокруг своей оси, словно не могла определиться. – Так ведь бывает, только когда очень много темной энергии в небольшом радиусе, – припомнил он фразу, вычитанную когда-то в учебнике. Лань Сычжуй кивнул. – Он сбоит с самых Облачных Глубин, – сказал он задумчиво, – Но не похоже, чтобы какая-то нечисть ошивалась и там. Видимо что-то сломалось. – Либо же нас преследуют прямиком с Гусу, – предположил Цзинь Лин. – Брось. Уже бы давно напали, – Лань Сычжуй слегка улыбнулся. Успокаивающе положил руку ему на плечо, – Но все равно странно. Будь осторожен. Цзинь Лин на мгновение замер – чужая ладонь источала тепло, что словно грелкой забиралось под кожу. – И без тебя знаю, не маленький, – капризно проворчал он, отмахнувшись от этих мыслей. Взгляд Лань Сычжуя стал мягче, еще сильнее вгоняя Цзинь Лина в краску. Он резко развернулся на пятках. Позади него что-то громко хрустнуло. Лань Сычжуй мгновенно оказался рядом, мягко отталкивая его в сторону. Серебряный меч на цунь показался из ножен. – Извините, – послышался ровный, слегка хрипловатый голос. Из-за надломленного дерева показался мощный силуэт. Лань Сычжуй облегченно выдохнул. – Господин Вэнь, – улыбка на его губах приобрела более радостный оттенок. Призрачный Генерал неловко вышел вперед. Цзинь Лин сделал несколько шагов в сторону, пропуская Лань Сычжуя, который тут же резво подскочил к Призрачному Генералу. – Я доставил вам неудобства? – тот медленно повернулся в сторону Цзинь Лина, который, однако, не удостоил его ответом. Вместо него высказался Лань Сычжуй. – Нет-нет, – заверил он счастливо, – Мы... Я очень рад вас видеть! Цзинь Лин поджал губы, в груди неприятно кольнуло. За последние несколько месяцев Призрачный Генерал иногда сопровождал их на ночных охотах. Цзинь Лин успел немного к нему привыкнуть. К чему привыкнуть не удалось, так это к тому, как зажигается Лань Сычжуй в его присутствии. Держа дистанцию в несколько чи, Цзинь Лин все отчетливее ощущал себя лишним. Зависть саднила сердце. Сжимаясь изнутри, он не мог позволить себе даже подойти ближе. Не мог отпустить себя достаточно даже для того, чтобы признать, что хотел бы. Он обиженно закусил губу. – Выходит, вот почему сбоил Компас Зла, – Лань Сычжуй рассмеялся, закидывая устройство в рукав. – А-Юань, – радушно протянул Призрачный Генерал, – Вы стали чаще ходить на ночную охоту. Лань Сычжуй просиял. – Да! Правда не всегда есть на что охотиться. Ханьгун Цзюнь просит писать сочинения о каждой проведенной ночной охоте, но порой и писать особо нечего. Хотя проверяет их чаще Учитель Вэй… Цзинь Лин насупился. Смотреть на происходящее становилось все тяжелее. На негнущихся ногах он медленно побрел прочь. Тело словно обратилось стеклом, оглушительно звенящим при каждом движении. Желая забыться, он непроизвольно ускорял шаг все больше и больше, пока в конце концов не сорвался на бег. Он несся, сам не понимая куда. Скалы, горные дорожки, веревочные мосты... Чувства разрывали его изнутри, выплескивались через край, почти физически обжигали, как обжигает иногда ледяная вода из ручья. Цзинь Лин и сам не до конца понимал, когда это началось. Когда на одной из ночных охот Лань Сычжуй случайно чуть дольше придержал его за руку? Когда смотрел так заботливо? А может с самой первой встречи он был Цзинь Лину ближе, чем полагается просто хорошим друзьям? До чего же мерзко! Цзинь Лину хотелось, чтобы за столь непристойные мысли Лань Сычжуй его возненавидел. Чтобы кричал, обвинял, чтобы смотрел с неприязнью… Что угодно, лишь бы чертово воображение перестало раз за разом рисовать все более бесстыдные картины. Но такой обходительный и благородный Лань Сычжуй, кажется, вовсе не умел быть грубым. Даже с теми, кто не приходился ему по душе, он проявлял недюжинную учтивость Что-то темное мелькнуло в небе. Цзинь Лин резко вскинул голову. И мир внезапно перевернулся. Резкая боль пронзила левое плечо, и юноша повис над пропастью. Дрожь пробежала по телу, не давая пошевелиться; воздух выбило из легких. Прошло несколько мгновений, прежде чем чужие руки подтянули его наверх. Подхватив юношу поперек живота, Лань Сычжуй крепко прижал его к себе. Ноги опустились на лезвие меча, однако тот не накренился ни на цунь. В теле молодого адепта Гусу Лань духовной энергии хватало на то, чтобы поддерживать в воздухе их обоих. Цзинь Лин прерывисто вздохнул; в глазах двоилось. – Ты в порядке?.. – дрожащий голос раздался прямо над ухом. И снова в нем как назло ни капли злости. Лишь беспокойство. Цзинь Лину хотелось рыдать. Еще сильнее вжавшись спиной в чужую грудь, он зажмурился. Окажись это кто угодно другой, Цзинь Лин стал бы вырываться, может быть выдал бы что-нибудь язвительное. Но то был Лань Сычжуй – невыразимо прекрасный, сильный, талантливый... Цзинь Лину захотелось по доброй воле самостоятельно шагнуть в пустоту. – Что я буду делать, если с тобой что-то случится?.. – словно в ответ на его мысли произнес Лань Сычжуй. Он медленно убрал руки с талии Цзинь Лина, чтобы тут же подхватить его под локти, помогая встать самостоятельно. Меч слегка качнулся, тут же восстанавливая равновесие. Цзинь Лин наклонился было вперед, но Лань Сычжуй вновь вовремя поддержал его. Теперь их глаза находились на одном уровне, и гори они огнем, эти глаза чернее черни, в которых так и сверкают звезды, потому что в них опять ни толики ненависти. Порой Цзинь Лину казалось, что так эти глаза смотрят на него одного. С нежностью, безграничной и безусловной, какой-то особенной даже. Он гнал от себя эти мысли. Ведь это значило бы, что и сам он уже давно утонул в этих чувствах без возможности всплыть на поверхность. Все это должно оказаться просто ложью. Юноша спохватился. Кажется, он что-то прослушал. Его все так же держали за обе руки, пока меч не спеша поднимался между скал. Видимо Лань Сычжуй опасался, что от резких движений поток его духовной энергии истощится.Внезапно тревожное чувство охватило Цзинь Лина. Он побледнел. Что-то было не так. – Цзинь Лин? – спохватился Лань Сычжуй, заметив перемену в лице юноши. – Меч! – отчаянно выпалил тот, в то же мгновение чуть не бросившись вниз с высоты нескольких сотен чи. Отцовский меч Суйхуа был единственным, что осталось у Цзинь Лина от погибших родителей. Единственным осязаемым напоминанием о том, что когда-то у него было, и чего он навсегда лишился. Лань Сычжуй сразу пошел на снижение, опасаясь, что Цзинь Лин снова дернется. Когда расстояние до земли сократилось до высоты человеческого роста, Цзинь Лин не выдержал и спрыгнул. Мотая головой из стороны в сторону, судорожно вглядывался в каждую деталь местности. Лань Сычжуй приземлился чуть поодаль. Оказалось, они спустились в небольшое ущелье. От внешних ветров его защищали массивные кроны деревьев, глухую тишину нарушало лишь шипение горной реки. Выпавший из ножен меч, как выяснилось, воткнулся в гальку на противоположном берегу. Не думая, Цзинь Лин бросился вброд, намокнув при этом по пояс. Спотыкаясь, он таки добрался до нужного места и обеими руками схватился за рукоять, выкованную из чистого золота. Меч легко поддался. Встревоженный Цзинь Лин тут же принялся досконально осматривать лезвие на предмет мельчайших царапин, коих, к счастью, не оказалось. Он облегченно вытер пот со лба. – Там выше река сужается. Иди туда, – послышалось с противоположного берега. Лань Сычжуй жестом показал направление. Цзинь Лин воодушевленно кивнул. Однако не успел Суйхуа коснуться ножен, как голос Лань Сычжуя раздался вновь. – Замри, – прозвучало неожиданно резко, отчего Цзинь Лин дернулся. На мгновение их взгляды встретились, однако оба не успели вымолвить ни слова. Нечто налетело на Цзинь Лина, сбивая с ног. Юноша вместе с неизвестным существом кубарем скатились в бурлящую реку. Легкие наполнились водой, в глазах потемнело. Множество звуков одновременно ударили по ушам. Цзинь Лин сопротивлялся изо всех сил, чувствуя как что-то острое раз за разом царапало его тело. Направляя все силы на то, чтобы оставаться в сознании, он попытался сконцентрировать духовную энергию в правой руке, которая по-прежнему сжимала меч. Однако в воде движения значительно замедлялись, не давая нанести точный удар, отчего юношу лишь сильнее болтало из стороны в сторону сильным течением. Внезапно мелькнула вспышка света. Неведомую тварь она, похоже, ослепила достаточно, чтобы та Цзинь Лина отпустила. Вонзив лезвие меж камней на дне, он смог подтянуться и ненадолго вынырнуть из воды – эта река оказалась куда глубже, чем выглядела. Он сделал судорожный вдох, сознание немного прояснилось. Используя Суйхуа в качестве опоры, юноша добрался до берега и, обессилевший, перекатился по траве. Жадно хватая ртом воздух, он поднял голову. Лань Сычжуй, стоявший по ту сторону реки, тут же бросился к нему. В руках он сжимал стопку защитных талисманов. Так вот откуда была вспышка. За секунду перемахнув через бурлящую реку, Лань Сычжуй приземлился перед Цзинь Лином. – Что... Это?.. – продолжая плеваться водой, прохрипел тот. Ответа не последовало. Вместо него на спину Цзинь Лина опустилась теплая ладонь, а духовная энергия заполнила каналы. Стало легче. Лань Сычжуй снял с себя верхнюю мантию и набросил ее на плечи Цзинь Лина – его собственные одежды промокли и были порядком изорваны. Не особо задумываясь, он завернулся в белоснежную ткань. Дыхание выровнялась. Он поднялся на ноги. – Навка, – заключил Лань Сычжуй; он казался совершенно спокойным и сосредоточенным, – Птица. Вот оно что. После появления Вэнь Нина они решили, что компас реагировал на него одного, из-за чего потеряли бдительность. Окончательно пришедший в себя Цзинь Лин достал из-за спины лук и несколько стрел. Раненная огненным талисманом, тварь укрылась в листве деревьев. Игнорируя ноющую боль во всем теле, Цзинь Лин сделал несколько решительных шагов в их сторону и натянул тетиву. В то мгновение, когда меж стволами мелькнуло багровое крыло, стрела молниеносно пронзила его. Существо издало истошный вопль, однако вместо того, чтобы упасть замертво, оно бросилось в сторону Цзинь Лина с невероятной скоростью. Перед глазами возникла ужасающая картина – огромная птица больше напоминала скелет. Пустые глазницы наводили жути, остатки гниющей плоти висели кусками, кровь пропитала перья. Юноша попытался отшатнуться, но тело по-прежнему не совсем его слушалось. В последний момент, когда до лица Цзинь Лина навке оставалось меньше четырех чи, белая вспышка молниеносно разрезала пространство. Острые, словно наточенные кинжалы, когти полоснули воздух. Крик так и застыл в горле. Серебряный меч вернулся Лань Сычжую в руки на секунду, и тут же вновь устремился к птице. – Живучая тварь, – зло прошипел Цзинь Лин, переводя дух. Он торопливо вставил новую стрелу в лук. И промазал. И еще раз. И еще. Даже подстреленная, эта навка легко лавировала между деревьями, что значительно снижало видимость. Попасть по ней в таких условиях было очень сложно. Если так пойдет и дальше, у него попросту закончатся стрелы. Лань Сычжуй продолжал блокировать мечом каждый выпад птицы, однако расстояние между ними было слишком большим, чтобы он мог нанести ей серьезный урон. Биться с ней на дальней дистанции было бесполезно. Цзинь Лин принял решение. – Она не видит! Атакует туда, откуда приходится удар! – прокричал он, – Сможешь добить, если подпущу ее ближе?! – Да! – не думая, ответил Лань Сычжуй. Он отозвал меч, давая Цзинь Лину возможность прицелиться. Цзинь Лин набрал воздуха в грудь и расставил ноги. Последний выстрел должен был быть как никогда точным. Стрела пригвоздила к дереву несколько алых перьев. Взвизгнув, птица кинулась в его сторону. – Сойдет, – Цзинь Лин пригнулся. Вскинул голову и так и застыл, – Куда она?.. Навка сменила направление. Прежде чем Цзинь Лин успел уклониться, когти вонзились в его спину. Все тело объяло жаром, словно он забрался под кожу. Юноша упал на колени. Оглушительный крик боли отдавался пульсацией в висках, и Цзинь Лин не мог понять, кому он принадлежит – ему самому или же навке. Сверкнул серебряный меч. Тело птицы упало на землю. Лань Сычжуй бросился к Цзинь Лину. Обхватив его плечи, принялся тщательно осматривать на предмет ранений. Пальцы слегка подрагивали, проводя по исцарапанной спине. Цзинь Лин невидящим взглядом смотрел перед собой. Он понял, что произошло. Сгорела защитная мантия Ордена Гусу Лань, которая была на нем. – Прости... – прошептал Лань Сычжуй, пряча взгляд. Цзинь Лин в недоумении уставился на него. – Ты-то за что извиняешься? – он недовольно цыкнул. Плевать ему на испорченные одежды! Ему еще тысячи таких сошьют. Плевать на синяки и ссадины, Цзинь Лин готов что угодно вытерпеть, только бы Лань Сычжуй перестал смотреть так жалобно! Только бы снова улыбался ему. Цзинь Лин отодвинулся. Проигнорировав протянутую ему руку, он встал. – И вообще, – его понесло раньше, чем он успел подумать, – Если бы не этот пес из клана Вэнь, ничего бы не случилось. Лицо Лань Сычжуя на мгновение скривилось. – Дя... – он поправился, – Господин Вэнь очень помогает нам... – Конечно, помогает он. Да он только и делает, что тебя обхаживает! А-Юань, А-Юань... – ядовито передразнил Цзинь Лин, скрестив руки на груди, – Тошнит. Лань Сычжуй изумленно захлопал глазами. – Так тебя это расстроило? Все из-за имени?.. – спросил он. – Что? Нет! – Можешь тоже звать меня так, если хочешь. Цзинь Лин отвернул голову, почувствовав, как накаляются щеки. – Не хочу! – поспешно отрезал он и добавил тише, – Даже Цзинъи ведь тебя так не называет. С чего бы мне?.. – Цзинъи – это другое. Просто... Лань Сычжуй внезапно замолк, будто на что-то решаясь, а после произнес абсолютно спокойно: – Ты очень дорогой человек для меня… Больше чем Цзинъи. Больше чем кто-либо. И Цзинь Лин на миг забыл, как дышать. Лед, на который он так отчаянно опирался столько времени, с треском проломился. Глупая улыбка Лань Сычжуя резала сердце больнее сотен мечей. Цзинь Лину хотелось выть от этой боли, съежиться как можно сильнее, умереть. От того, насколько просто эта ядовито-сладкая фраза слетела с чужих губ. – Пошел ты, Сычжуй! – на выдохе отчеканил он. В изорванных мокрых одеждах, весь в пыли, он, как никогда, чувствовал себя грязным. – Ты не можешь просто разбрасываться словами, будто они ничего не значат! Лань Сычжуй попытался было что-то ответить, но был тут же прерван. – Что ты хочешь от меня услышать?! – Цзинь Лин понимал, что не должен это говорить. Он должен заткнуться прямо сейчас. Собраться, затолкать поглубже осколки льда, попытаться спасти хоть часть. Но он не мог заставить себя остановиться, – Что я обрезанный рукав?! Что влюблен в тебя по уши?! Мерзость! Казалось, Лань Сычжуя прошибло током. Он оторопело застыл, искренне пораженный сказанным. Цзинь Лин отвернулся. – Тебе так нравится издеваться надо мной?.. Лань Сычжуй сокрушенно проронил: – Цзинь Лин... – А-Лин!!! – голос громом низвергся с неба, откуда тут же на землю опустился Саньду. Юноши мгновенно отпрыгнули друг от друга. Цзинь Лин испуганно воскликнул: – Дядя? Лицо Цзян Ваньиня источало гнев. – Вы что здесь устроили?! – яростно выплюнул он. Суровый взгляд, обращенный к племяннику, не обещал ничего хорошего. Цзинь Лин сконфуженно попытался закутаться в остатки мантии. – Глава Ордена Цзян, – вмешался Лань Сычжуй, вставая между ними, – Я приношу глубочайшие извинения за случившееся. Казалось, глаза Цзян Ваньиня наполнились еще большим количеством красных прожилок. Он хотел было что-то сказать в ответ, но из-за скал показались две фигуры на мечах. – Ребята! – Оуян Цзычжэнь и Лань Цзинъи, перекрикивая друг друга, налетели на Лань Сычжуя и Цзинь Лина. – Вы в порядке? Не ранены? Не... Ой, мамочки! Что тут произошло?! – Вот же! – Лань Цзинъи нервно хохотнул, – Юная го... Юный господин Цзинь, ну и внешний вид!.. Ай! Незаметно толкнув Лань Цзинъи локтем, Оуян Цзычжэнь произнес: – Мы очень за вас переживали! Лань Цзинъи горячо добавил: – А потом случайно встретили Главу Ордена Цзян. Правда весь боярышник пришлось... Ай, Цзычжэнь! – Глава Ордена Цзян, это полностью наша вина, – Оуян Цзычжэнь испуганно замахал руками, – Мы даже не заметили, как они отделились. Нам следовало обратить внимание... – Заткнитесь! – раздраженно процедил Цзян Ваньинь, – А-Лин, уходим! Сейчас же. И у Цзинь Лина мурашки пробежали по коже. – Хорошо, дядя, – произнес он бесцветным голосом. – Цзинь Лин... – Лань Сычжуй протянул было руку, чтобы коснуться его плеча, но Цзинь Лин отшатнулся. – Нет! – ему потребовались все оставшиеся силы чтобы не обернуться – Уходи. Пожалуйста. Цзинь Лин кожей чувствовал взгляды, вонзавшиеся в его спину, и не мог заставить себя встретиться с ними. Цзян Ваньинь грозно положил ладонь ему на плечо, тем самым отгоняя Лань Сычжуя и двух других юношей. – Проваливайте обратно в свои кланы, – словно с угрозой прошипел он. – Глава Ордена Цзян, вы уверены? – начал лихорадочно бубнить Оуян Цзычжэнь, – Мы хотим помочь! Можно вместе отправиться в ближайшую деревню. Сычжуй тоже ранен. Нужно найти врача. Или хотя бы лекарства... – Все в порядке, – отрезал Лань Сычжуй холодно, – Идем. Мы с Цзинъи проводим тебя до Балинга. Он отвесил уважительный поклон Цзян Ваньиню и, развернувшись, направился прочь. Лань Цзинъи и Оуян Цзычжэнь, вопросительно переглянулись, но перед Главой Ордена Цзян лишний раз болтать не решились. Торопливо попрощавшись, они последовали за Лань Сычжуем. Цзян Ваньинь выругался. – Малолетние Лани! – он оценивающе посмотрел на племянника, – Прикройся хоть чем-нибудь. Летим в Юньмэн, там поговорим. Однако тот остался на месте. – Хочешь, чтобы я переломал тебе ноги и сам?!. – Цзян Ваньинь осекся. Плечи Цзинь Лина дрожали. Горячие слезы лились по щекам нескончаемым потоком. Осколки разбитого льда таяли в них, растворяясь.

***

Сезон цветения «Сияния среди снегов» подходил к концу, облетевшие белоснежные лепестки уже усыпали дорожки. Бабочки порхали в лучах солнца. Воздух казался сладким на вкус. Старая беседка находилась в отдалении. Обычно ее не посещали. Цзинь Лин стоял, оперевшись о перила, вглядываясь в бесконечное море цветов, доживавших свои последние дни. Прошедшее собрание обернулось для него жесточайшей пыткой. Вещи, которые некоторые главы не особенно именитых кланов позволяли себе высказывать в его адрес, были глубоко отвратительны. Со стороны Башни послышался звонкий лай. Он все приближался, становясь отчетливей, пока не зазвучал всего в чжане от юноши – радостный, будто зовущий. Цзинь Лин раздраженно процедил: – Фея, я не!.. И замер, не договорив. Лань Сычжуй был здесь, в Ланьлине, стоял прямо перед ним. В белоснежных одеждах; безупречный, словно только распустившийся цветок «Сияния средь снегов», от одного взгляда на который сбивается дыхание. – Привет... – неуверенно начал Лань Сычжуй, и Цзинь Лину потребовалось время, чтобы вернуть себе хоть каплю самообладания. – Привет, – голос предательски дрогнул. Фея радостно вертелась у их ног, виляя хвостом, то и дело подбегая к Лань Сычжую, зубами дергая его за полы мантии. Цзинь Лин сердито посмотрел на нее, – Она тебя сюда притащила? Лань Сычжуй растерянно взглянул на собаку, будто только заметил ее. – Нет... Я сам искал тебя, – он заметно нервничал. Цзинь Лин не был уверен, что когда-либо видел его настолько встревоженным, – Ты не хочешь меня видеть? – Что? Нет! То есть, да... Хочу!.. Просто... – Цзинь Лин уперся взглядом в пол. Он хотел. Очень хотел. Ему было необходимо это – прямо сейчас броситься в его объятья, спрятать лицо на его плече; что угодно, только бы с ним. У Лань Сычжуя была эта странная способность одним своим присутствием успокаивать. Цзинь Лин не сдвинулся с места. – Нам нужно поговорить, – протянул Лань Сычжуй, разрывая тишину. Он пытался казаться спокойным, но глаза выдавали волнение. – Да. Да, ты прав, – Цзинь Лин отвернулся, чтобы не встречаться с ним взглядом. Отпихнув Фею ногой, он на одном дыхании выпалил, – Прости за то, что я наговорил тебе тогда. Я не должен был. – Даже про?.. Ком подступил к горлу. – Даже про это. – Цзинь Лин, ты же врешь... – сдавленно пробормотал Лань Сычжуй. – И что с того?! – воскликнул Цзинь Лин. Голос стал почти жалобным, – Сычжуй, пожалуйста, давай оставим это. Скажи, что пошутил, что не это имел в виду, что угодно... – Я имел это в виду, – Лань Сычжуй подошел ближе, вновь оказываясь напротив Цзинь Лина. Выход из беседки при этом оказался у последнего за спиной, – Если попросишь меня уйти, пусть так. Только, прошу, будь честен. Цзинь Лин отступил на шаг. – Сычжуй... Я не могу... – Почему нет? Неприятное, растущее чувство сжалось внутри, словно пружина. – Я... Боюсь, – правда сама слетела с губ. – Ханьгуан Цзюнь и Учитель Вэй... Цзинь Лин скривился. – Ханьгуан Цзюнь и Учитель Вэй – это!.. – он запнулся, – это Ханьгуан Цзюнь и Учитель Вэй. – А я – это я, – произнес Лань Сычжуй, аккуратно коснувшись его руки, – Ты боишься меня? Обсидиановые глаза сверкали звездами; они расплавляли Цзинь Лина изнутри. – Нет, – он не смог соврать. Если в мире существовал человек, которому Цзинь Лин доверился бы без раздумий, это был Лань Сычжуй. – Тогда, может, если это буду я, – юноша оставил невесомый поцелуй на костяшках пальцев, – То будет не так страшно. Цзинь Лин стоял, словно зачарованный, не в силах ни отвести взгляд, ни отдернуть руку. Фея резвилась недалеко от беседки, окруженная белокрылыми бабочками. Те, будто совершенно не боясь собаки-оборотня, подлетали очень близко, почти садились на угольно-черную шерсть. – Что скажешь? – Я... – Цзинь Лин рвано выдохнул, – Я не знаю... Все, на что он способен. Жалкий... Лань Сычжуй не давит. Не торопит, не просит, ничего не говорит. Только руку отпускает, вместе с тем будто лишая невидимой опоры. Цзинь Лина почти трясет. Он хочет уйти. Хочет оттолкнуть, исчезнуть, умереть... Хочет позволить. Он сдается. – Может быть, – произносит еле слышно, и это ответ. Лань Сычжуй делает шаг вперед, оказываясь совсем близко. Нежно обхватывает его лицо ладонями. И вновь останавливается, словно ждет разрешения. – Не мучай меня больше, – Цзинь Лин зажмуривается. Пульс стучит в висках. Лань Сычжуй мнется еще мгновение и, наконец, целует. Целует медленно, трепетно. До мурашек по коже, до дрожи в коленях. Этот поцелуй совершенно не похож на десятки тех, что представлял себе Цзинь Лин бессонными ночами, будучи не в силах обуздать собственные чувства. Губы у Лань Сычжуя мягкие и теплые, на вкус приторно сладкие. Цзинь Лин млеет от прикосновений, позволяет гладить себя по щекам, стирая дорожки слез. Когда он начал плакать? – Не так уж страшно, правда? – тихо произносит Лань Сычжуй, оторвавшись от влажных припухших губ. – Да ты!.. Ты... – невнятно ругается Цзинь Лин, утыкаясь носом в его плечо. И Лань Сычжуй его обнимает. Ласково проводит по распущенным волосам, спине, будто струны пальцами перебирает. Цзинь Лин от этого окончательно расслабляется. Погружается в уют белоснежных одежд, вдыхает сладковатый аромат сандала, слышит, как бьется его собственное сердце. Они стоят так еще какое-то время. Цзинь Лин заговаривает первым. – А-Юань... – зовет неуверенно, растягивая каждый звук, словно пробуя на вкус. Тот чуть отстраняется, заглядывает Цзинь Лину в глаза и только улыбается совершенно счастливо. Смотрит на него настолько нежно, что подкашиваются ноги. – Что? – Ты... – Цзинь Лин набирает в грудь воздуха, пугается того, что собирается сказать, но не может устоять, – Ты мне очень нравишься. Лань Сычжуй вздрагивает. А потом прижимает Цзинь Лина к себе крепче, и горячо шепчет возле уха: – Ты мне тоже нравишься! И в это мгновение Цзинь Лин верит, что сможет себя отпустить.