Изоляция

      Ширру вызвали в зал прямо с утра пораньше. Странным было то, что на этот раз Вилену тоже пригласили. Ей самой это показалось подозрительным, но она собралась быстро, и уже через несколько минут они со старшим товарищем были в зале. А там – и Серафим, и Семен, и Виктор. Последний сегодня выглядел особенно довольным и злорадным. Серафим походил на человека, у которого этой ночью решилась большая проблема. А Семен был каким-то хмурым и замученным. Все это Ширру приметил за пару мгновений, пока спускался по лестнице. По случаю таких переговоров в зале кроме них больше никого не было. Это тем более напрягало, ибо в обычное доклады Ширру выслушивали, не заботясь о случайных слушателях.       Вилена тоже старалась быть как можно внимательнее. Она дала себе слово, что больше никогда не подставит Ширру и не будет для него обузой. Для этого ей нужно было стать как можно более смекалистой и рассудительной. Начать было лучше с простого внимания. И молчания. Пусть решает Ширру.       – Как я и говорил, – бодрым тоном начал Виктор, – для тебя есть новая работа. Мы тут кое-что обсудили перед сном и пришли к некоторому соглашению. Твой новый друг, – он кинул быстрый и, как заметил Ширру, уничтожающий взгляд на Семена, – тоже счел, что план не так плох.       – Но я все равно против, – тихо добавил тот, хотя его слушал только сам Ширру.       – Вероника, – заговорил Виктор, проигнорировав реплику бывшего санитара, – ищет ее.       И он указал на Вилену. Но Ширру это уже не удивляло. Ночью он и сам выяснил, кто такая эта Вероника. Девочка напряглась и покрепче сжала его запястье.       – Мы отдадим ее, – продолжил Виктор. – Мы сделали вывод, что такой враг в городе – конец всему. Поэтому в обмен на девочку она оставит нас и уйдет. Из города ли, как хотели яйцеголовые, в дальние ли его уголки – лично для меня не имеет значения. Никто из нас не выйдет за Стену живым, так что все мы просто хотим прожить как можно дольше.       – А если она не захочет? – Ширру не очень понравилась эта затея.       Серафим пожал плечами.       – Насколько я понимаю, агрессией она ответит только на агрессию, так что вооруженных людей там не будет.       – Где – "там"? – тут же перебил Ширру. – Вы ее уже нашли?       – Мы знаем о ее передвижениях, – уверенно заявил Вик. – Мне исправно докладывают об этом, хотя с некоторыми из них связи уже нет.       – Она их нашла, – все тем же сдавленным, замогильным полушепотом вставил Семен, отворачиваясь.       Снова не обратив на него внимания, Виктор продолжил:       – Как мы успели заметить, она чувствует людей в радиусе примерно полукилометра. Не знаю, что именно в них она чувствует. В общем, достаточно к ней приблизиться, и она найдет тебя сама. Дальше дело за тобой. Дипломатия в помощь, старик.       Последнее прозвучало уж совсем фамильярно.       Вилена слушала тихо, зная, что Ширру не имеет возможности отказаться. Иначе с ним расправились бы моментально, а у Виктора наверняка в запасе уже готов еще более радикальный план. Ее мнения, само собой, никто не спрашивал.       Она сама не могла разобраться в себе. Она чувствовала внутреннее противоречие. Она считала мать погибшей, но оказалось, что это не так. Мама звала ее, хотела вернуться к ней все это время. Также и Вилена разыскивала ее. Но, с другой стороны, точно ли это ее мама? Ширру всего не рассказывал, но она догадывалась, что та женщина, о которой идет речь, очень просто прибегла к страшной жестокости. Мама никогда не поступила бы так.       – И когда я начну? – вопросил Ширру, каждое слово цедя сквозь сжатые зубы.       Вилена поочередно посмотрела на Виктора, потом на Ширру. И внезапно поняла, что своего мнения не поменяет. Она хочет остаться с ним. С настоящим человеком. Ей вдруг показалось, что мама осталась где-то далеко в прошлом, а сохранились только воспоминания о ней. Ведь ничего уже не может стать прежним.       – Ты можешь начать хоть прямо сейчас. И девчонка, как сам понимаешь, пойдет с тобой.       Ширру и Виктор глядели друг другу глаза в глаза. Холодные, блекло-серые глаза военного казались давно мертвыми, бездушными, в них не осталось ничего от человека. Он был так же холоден и, скорее всего, давно не испытывал никаких привязанностей. Все они здесь так или иначе уподобились диким зверям. Глаза Виктора были глазами убийцы. Человека, которому ощущение собственной силы доставляет колоссальное удовлетворение.       В конце концов Ширру отвел взгляд и встал со стула.       – Хорошо. Скажи, куда идти в этот раз.       Вилена дернула его за рукав, но он лишь качнул головой, дав понять, что с ней поговорит позднее. Виктора его реакция вполне устроила.       – Вернись в исследовательский комплекс. Говорят, за ночь она сделала круг и сейчас снова ошивается где-то поблизости. К тому же, там открытое место. Тебе будет куда проще доказать, что ты один и пришел с миром.       – Что мешает отправить пару снайперов?       Тут Семен бросил на него ошарашенный взгляд.       – Ты, что, не слушал меня? Пуля ее не взяла! Она вышла из тела в ту же минуту!       – Снайперский патрон – дело другое, – пожал Ширру плечами. Ему хотелось верить в свою придумку. Почему-то он не хотел, чтобы Вилена видела этот "объект 23".       Виктор, однако, только развел руками.       – Все насильственные меры только в том случае, если провалится дипломатическая миссия.       – Так она же тогда меня убьет! – вскричал брюнет, оборачиваясь, но вдруг столкнулся с тем же холодным, равнодушным взглядом белесых глаз военного.       – Поэтому я отправляю тебя, – напомнил он с ядовитой усмешкой. – Тебя – не жалко.       Казалось, забыть об этом было невозможно, но в этот момент сей факт почему-то вылетел у Ширру из головы. Он же расходный материал, чтобы не тратить солдат. Да, надо бы это помнить.       – Я не дам тебе коммуникатор, наушники или рацию, – сообщил Виктор напоследок. – Чтобы ты не думал о них и не провоцировал почем зря. И чтобы никто не вздумал подсказывать тебе, что говорить. Говорить будешь только от себя – то, что сочтешь нужным. И если все пройдет гладко, то даже останешься жив.       – А когда все это закончится?       Виктор немного подумал.       – Потом сможешь жить так, как захочешь.       Ширру смерил его внимательным взглядом, Но Виктор остался невозмутим. Если он и врал, то не выдал себя ничем. Мутный он. Ширру всегда это чувствовал. На этот раз уже сама Вилена потянула его прочь – побыстрее убраться от этих личностей.       – Не зря я терпеть не могу людей, – зло бросил Ширру, когда они оказались на улице, за закрытыми дверьми. – Люди не слишком достойны уважения.       – Такие – достойны только наказания, – неожиданно сурово рассудила Вилена. Ширру взглянул ей в лицо, присел рядом с ней на корточки.       – Виль, послушай… даже если со мной что-то случится, тебя в любом случае не тронут. Даже если она решит, что я… не нужен, то она будет для тебя лучшим защитником, чем я был. Тогда такие люди тебя точно не достанут.       – А что, если со мной решат сотворить что-то страшное? – всхлипнула девочка. – Думаю… это не моя мама…       Она обняла его за шею, как делала иногда. Свою любовь она показывала нечасто – хотела казаться сильной. Но Ширру чувствовал и знал, что она привязалась к нему. Да и сам он, чего таить, привык и полюбил ее общество. У него снова был тот, кто ждал его дома и всегда встречал с тревогой и радостью. Ширру не хотел снова терять все это.       – Неужели мы не можем сделать по-другому? – спросила она, подняв глаза к его лицу. – Мне кажется, если мы пойдем туда, случится что-то плохое. Тебе, наверное, так сложно… С одной стороны эти, с другой – она…       Ширру действительно чувствовал себя меж двух огней. Он пока не знал, что для него было бы хуже.       – Мне нет ни малейшего дела до того, что случится с городом, – сказал он решительно. Меня волнуешь только ты, Виль. Ты – моя семья. Я так решил.       – И я так решила, – уверенно кивнула она. – Мы что-нибудь придумаем, правильно? Вместе мы что-нибудь сможем.       Ее боевой настрой придал ему дополнительной решимости. Ширру поднялся на ноги. Ему было все равно, слышал ли Виктор их разговор. Ему с него мало пользы.       Несмотря на бодрое начало, в путь они двинулись молча, в тишине пробираясь через плотную пелену тумана и мягкого снега. Ветер кружил снежинки в воздухе, снопами бросая их прямо в глаза. Эта метель обещала стать последней перед тем, как весна окончательно вступит в свои права.