Те, кто освещают ночь шиноби

В темноте безграничного космоса вокруг планеты жизни летало совершенно безжизненное светило. Холодное, пустое, скучное место. Здесь нет ни ветра, ни живых существ, ни растений; единственные жильцы — лунные камни и древние кратеры. Хотя… Есть тут ещё кое-кто. Кое-кто, кто должен освещать всё, включая эти пустыри и Землю, вокруг которой они кружили в вечном вальсе. Да и не совсем здесь пусто. Среди лунной пустыни раскинулся достаточно большой сказочный дворец, созданный словно из хрусталя и кристаллов. Он, будто фантом, стоял среди тумана, поражая своим величеством; его верхушка, казалось, касалась неба своей золотой солнце-лунной эмблемой. К нему вела каменная дорожка, через небольшую почти замороженную реку, где плескались очень красивые серебряные рыбки с пастельными лебедями, а само здание время от времени мерцало перламутровой радугой, привлекая несуществующих здесь странников исследовать его, а потом зайти в волшебный сад, с иссиня тёмными, покрытыми инеем, что больше напоминал сахар, деревьями. С витиеватых ветвей на серебристую изумрудную траву падал блеском снег. Отовсюду были проложены мраморные дорожки, по боках которых симметрично стояли хрустальные сине-голубые скамейки со спинками в виде месяца, а в центре сада журчал кристально чистой, но почти ледяной водой огромный фонтан, что переливался и светился не хуже дворца, и был довольно-таки необычным: с солнцем посередине, из которого, будто лучи, лились струи воды, а вокруг него кружилась луна во всех своих фазах, с которых тоже лилась пенистая вода, но уже плавно стекая в дно фонтана. Его окружал китайский зодиакальный круг, а сам он издавал очень трогательную мелодию фортепиано, что словно исполнялась самой водой. Вокруг этого неимоверного сооружения полярным сиянием мерцала немного блеклая радуга, а «входом» к нему служила большая арка с живыми бирюзовыми плющами и нежно голубыми розами, что обвивали гладкую поверхность. Возле фонтана могли бы порадовать глаз и нюх идеально ухоженные клумбы с теми самими розами, белоснежными лилиями и довольно-таки немаленьким необычным подсолнухом посередине каждой; над цветками порхали большие светящиеся матовые бабочки в своем брачном танце. А совсем рядом находился дремлющий вечнозелёный дуб с искристой шапкой, возле которого нежился в снегу величественный белый змей, охраняющий этот мистический сад. Если пройти вглубь рощи, то можно найти большую мраморную беседку ледяного цвета, которую окружал ультрамариновый виноград, чешуйчатые серебристые змеи и светящиеся снежно-голубым отливом фонарики; внутри были уютные длинные сидения с шелковыми подушками многих оттенков голубого и розового цветов, на которых красовались дивные узоры. Посередине стоит стеклянный стол с экзотическими «лунными» фруктами в хрустальной тарелке и двумя потушенными темно-синими свечами, а в углублении с кубиками льда ждала своего времени дорогая бутылка шампанского. Эти места не выглядели заброшенными, даже если здесь совсем никого не было, только эта чарующая, застывшая тут навеки атмосфера и дух какой-то очень завораживающей тайны. Над волшебным садом фейерверками играли звёзды и пролетали кометы в тёмном аметистовом небосводе. Божественно красиво… Но эта божественность и волшебство, посвященные единственной девушке, саму музу никак не привлекали, а только наоборот нагоняли грусти и тоски в одинокое сердце. Точнее сердце было не совсем одиноким, ведь она имела под ним новую жизнь, полную надежд. Её длинные нежно-голубые лунные волосы мягко спадали водопадом на спину, почти достигая пояса. Сонный взор янтарных глаз, из которых теперь часто текли ледяные слёзы, скучающе выискивал что-то за горизонтом. Она стояла на огромной орнаментированной террасе, облокотившись на прозрачную изящную перегородку; Её не интересовали ни звёзды, ни развлечения, а только Кое-кто, кого она давно уже ждала. Точнее ждала всего-то три дня и ночи, в которые ни разу не уснула, но для беременной этот строк казался вечностью. На ней было нежно-голубое лёгкое кимоно, красиво переходящее внизу в пастельный розовый, изображая закат, и хорошо прикрывая уже довольно большой живот. На дорогом шёлке серебром вышита змеиная чешуя, а на бледных, как поверхность той же Луны, пальцах таким же серебром сверкало обручальное кольцо с выгравированным месяцем из лунного камня. Она скучала… Скучала за ним. Он ушёл сразу же по первой её прихоти, но сейчас девушка уже жалела, что была такой требовательной и капризной женой. Она почти не ела и не спала уже три дня, пусть это и не смертельно, но по уставшему виду можно понять, что нежелательно, тем более в таком положении. Её не радовали ни волшебный сад, ни мифические животные, которых тут тьма, ни молчаливая стража с прислугой. Даже всё что сотворил её любимый муж для неё, сейчас казалось не таким значительным. Все декорации, украшения и другие дорогие подарки, что он дарил, без него самого не были чем-то особенным. Даже этот фантастический дворец утратил свой шарм и уют. В руке она еле держала любимое его фото, а сама едва стояла на босых ногах. Из глубин космоса явилась таинственная птица — легендарный феникс — выглядевшая как ангел, пылающая голубым пламенем и блестящими серебристыми перьями с бриллиантовыми сверкающими глазами. Подлетев к своей госпоже, она легко села ей на руку и что-то протяжно чирикнула, отдав из лап свёрнутое письмо, а потом так же изящно улетела в глубь сада. — Спасибо, Селена! — кинула в благодарность девушка вслед чудесной птице, открывая долгожданное письмо. Там было всего одно предложение и подпись: «Я вернусь через час с подарками, жди Меня, Моя очаровательная Луна!»

Твоё Солнце.

Но даже это согрело душу получше огромного камина в их спальне. Она сразу же ушла из террасы принять пахучую ванну и навести лёгкий вечерний макияж: пару длинных стрелок, немного блеска на веки и тонкие губы, пшик духов с запахом ночного весеннего леса — и образ богини готов. Лак для ногтей не использовала, ибо он запретил, по причине того, что не дай бог, отравится она или ребёнок. Так же решила переодеться в серебристо-белое лунное платье — любимое платье её любимого и единственного мужа. Приказав слугам сделать изысканный ужин с любимыми блюдами возлюбленного, Она опять вышла на террасу, хоть ещё оставалось почти полчаса. Спустя двадцать минут, даже немного быстрее обозначенного в письме времени, на белоснежной коже чувствовался необычный ветер, вызванный огромным ледяным драконом, с большими сапфировыми крыльями и огненно-золотой чешуёй, который летел прямиком к террасе. На мифическом существе сидел высокий молодой блондин в черных одеяниях, жёсткий взгляд Его единственного голубого глаза (второй был прикрыт под шрамом) сразу сменился на нежный, при виде горячо-любимой жены — Его вдохновения и Его Луны. Её янтарные глаза засияли только при Его виде. Дракон подлетел совсем впритык, и мужчина спрыгнул с него на террасу. — Можешь улетать, Рьюджин, — небрежно попрощался мужчина с необычным созданием, которое тут же оставило супругов наедине, улетая в даль лунных пустырей. — Где Ты пропадал? Я так переживала! — Она застыла со слезами, готовыми потечь в любую секунду из медовых очей, а голос дрожал — Боруто, любимый, Я так скучала… Не покидай Меня больше так никогда, Солнышко… — Прости меня, Мицуки… — Боруто успокаивающе обнял любимую за плечи, — Но Меня же не было всего три дня, и Я постоянно писал. Кстати, это Тебе, — Он с ниоткуда достал букет из сотнями белых, как её кожа, душистых роз. — Спасибо, — Мицуки с благодарностью глубоко вдохнула приятный запах, хотя потом всё же упрекнула, — Но обещай больше так не покидать Меня и Нашу малышку. Я уже замёрзла без Тебя… — Не могу, извини, чертова работа Ооцуцуки… Зачем ты тогда стоишь тут на морозе? — Он волнительно начал перебирать мягкие голубые пряди, а потом одним жестом накинул на Неё свой чёрный плащ. — Тебя ждала, Солнце! — вдохнув любимый запах с накидки, девушка радостно улыбнулась, пока муж ласково начал гладить Её округлый животик, а спустя минуту с возбуждёнными игривыми искорками в глазах молвила, — Я так хочу Тебя… — Уже так сразу? Я же даже не успел поесть с дороги, — удивлённо засмеялся мужчина, но потом что-то почувствовал рукой, — Кажется, дитё бушует, наверное, из-за батьки… Только не делай больно маме! — Это не больно, только немного странно ощущать, что во Мне кто-то живёт… — Она нежно положила руку с кольцом на Его кисть, задержав на мгновение, — Если Ты голоден, то поешь меня! К тому же, кажется, уже ужин готов… — С удовольствием! — и Боруто, целуя любимое лицо, унёс жену в их тёплую спальню на руках. Это на самом деле сложно было назвать просто спальней — комната по размеру напоминала залу. Здесь была, конечно, огромная синяя кровать с шелковой постелью и атласными подушками, над которой висели звёздами кристаллы призмы на тёмных ветвях, а на полу приятно щекотал босые ноги снежно-белый мягкий ковёр. Всю эту громадину согревал единственный камин соответственного размера, из голубого мрамора, над которым висел большой «свадебный» портрет хозяев дворца. Ведь и свадьба у Них была такая же необычная и загадочная, как Их «дом» — церемония посвящения в Ооцуцуки. Также тут был рабочий стол молодого высшего Ооцуцуки с удобным креслом и два больших книжных шкафа. Мицуки сбросила из себя накидку и поставила цветы в хрустальную вазу, даже не слезая с рук мужа. Слуги управились за короткое время, и уже накрыли на полу небольшой столик с ужином и ароматными свечами, возле которого располагались две комфортные подушки, похожие на одни из тех, с беседки. Боруто подошёл к нему, осторожно опустив жену на одно из сидений, но не мог приступить к еде, не помыв руки в миниатюрном фонтанчике в виде змеи, «плюющей» водой в чашу.        — А Ты принёс то, что я Тебя просила? — нежно, но с ожиданием посмотрела на мужа девушка. — Конечно, Мицуки, — Он кармой призвал небольшой портал и достал оттуда пакет, — Вот те самые лимонные бургеры из «Громовых бургеров», что в Конохе. Помню, раньше Мы там часто проводили время и вдвоём, и с друзьями, — на лице появилась тёплая ностальгическая улыбка. Они недолго вспоминали то самое беззаботное время до превращения Мицуки в девушку. Пусть и это могло закончиться смертью для Его любви, юный Ооцуцуки решил всё же провести запрещённый ритуал, для того чтобы отвратить неизбежную и смертельную болезнь от белой кармы, которой Он пометил Мицуки, ибо хотел таким способом избавиться от Момошики и спокойно использовать все Свои силы на полную. Им улыбнулась Фортуна, и всё прошло как и планировалось. Это вроде и было давно, а вроде и только два года назад. Впрочем Боруто любил Мицуки в этом облике ничем не меньше… Можно даже сказать, что Он ещё больше влюбился. Золотые глаза внезапно загрустили, рассматривая кислый бургер в руке. — Я так скучаю за Конохой, — призналась девушка, Её сердце сжималось от ностальгии. Она откусила необычный фастфуд, зажмурив от кислоты глаза, а потом с остервенением слопала его, как голодный кайман. Ей часто снилось как Они вместе мило гуляют по живым улицам скрытой деревни, проводят время с друзьями… На почти безжизненной, скучной Луне о таком можно только мечтать, — Может, Мне можно однажды с тобой туда слетать? — Это небезопасно, — с каплей волнения бог всё же холодно отказал, — Ты в положении, и такие длительные поездки и резкая смена среды Тебе не на пользу. Тем более за Тобой могут охотиться другие Ооцуцуки… — это было правдой, ведь пусть и они прошли обряд посвящения, но так и не были признаны кланом. Супруги фактически самовольно стали одной из главных пар — Драконом и Змеёй, почему и подвергались постоянному наблюдению и зависти от других богов. Из-за этого даже не раз случались нападения и битвы, но никто так и не мог свергнуть нового Дракона. К тому же тот факт, что Мицуки могла родить от Ооцуцуки, пугал других членов клана, ведь это был бы ребёнок двух богов с неимоверной силой. — Но Я уже устала постоянно сидеть в этой… Тюрьме! — Мицуки неожиданно повысила голос, почти выкрикнув последнее слово. Боруто непонимающе уставился на Неё, а Она продолжила, немного задыхаясь от эмоций, — Пусть Ты и окружил меня красотой и богатством — в этом всём Я только ещё больше Себя чувствую как птица в клетке! Я понимаю, что это всё ради моей безопасности, и Ты боишься меня потерять, но Мне кажется, что это больше Твой страх отпускать и недоверие ко мне… — Остановись. Я не хочу этого слушать. — Боруто резко вышел из-за стола, схватив одну из бутылок с виски. Он открыл её и выпил треть прямо с горла, утоляя таким способом нарастающую ярость. Ему не хотелось навредить Своей горячо любимой жене в таком состоянии, поэтому бог уже собирался уйти, но внезапные мольбы его остановили. — Прости меня, Я не хотела! Это все эти проклятые гормоны… — золотые глаза в который раз заполнили слёзы и дождём покатились по щекам на пол, — Не уходи, иначе… Я порежу себя! — Она достала один из столовых приборов, и напоказ приложила лезвие к бледному запястью. Мужчина повернулся и увидел её заплаканное уставшее лицо — Он не выносил Её слёз никогда — и в следующий миг появился рядом с Ней, легко отобрав серебряный нож. — Если Ты забыла, то Я тебе напомню… — этот ледяной голос почему-то наоборот сжигал девушку изнутри, — Ты принадлежишь Мне, и только Мне, Моя дорогая Луна. Ты должна меня покорно слушаться… Я запрещаю Тебе плакать, усекла? И только попробуй Себе что-то сделать… Ведь не забывай, Ты носишь Моего ребёнка, а любого кто причинит ему вред, я не пожалею. Даже Тебя. — Ты меня ненавидишь, да? — Мицуки через большие усилия проглотила свои слёзы, — На самом деле Ты лишь прикрываешься работой, а тайком ходишь налево… Я же знаю, Я Тебе больше не нравлюсь с таким животом, и только бешу Своими истериками. Но Твой собственнический эгоизм Тебе не позволяет отпустить Меня на волю. Ты же можешь использовать порталы в конце-концов! — Мицуки… Сколько раз Тебе повторять, порталы контролируют Ооцуцуки, и поэтому Нам там светится не желательно… — Боруто дальше объяснял почему Он ни на кого не может променять Свою Луну, но Та всё отрицала, постоянно мотая головой, говоря что-то невнятное, сильно дрожала и часто дышала от панической атаки. Её муж это вовремя заметил и спохватился, — Мицуки! Ты меня слышишь? Прости Меня, Я не хотел… Он быстро взял из своего стола какие-то таблетки, стакан с водой, и опять появился возле вот-вот падающей девушки. Когда Мицуки была парнем, такого никогда не случалось, но сейчас её обычное спокойствие было нарушено нестабильным гормональным фоном. — Открой рот! — он впервые повысил голос на неё, от чего Мицуки испугано отворачивалась, громко рыдая уже на полу. Обречённо вздохнув, Боруто использовал теневое клонирование, создав ещё одного себя для усмирения растревоженной жены, — Это успокоительное… Ты должна его принять, чтобы стало легче, — клон слишком жёстко сжал бледные щёки, и вдруг девушку покрыла бирюзовая чакра, от чего ненастоящий Боруто быстро исчез. — Не трогай Меня! Ты делаешь Мне больно! — Мицуки на расстоянии посмотрела на Него прожигающим золотом, и Боруто про себя отметил насколько Она прекрасна в этом начальном облике режима мудреца, — Ты Меня пугаешь… Эти слова болью врезались Боруто прямо в душу. Нет, Он не мог Ей сделать неприятно или напугать. Это же Та девушка, которая всегда таяла только при Его упоминании, а сейчас… Нет, определённо Он не должен был довести Её до такого состояния. Юный лорд тоже укрылся покровом чакры, но золотым, после чего быстрее молнии переместился, повалив жену на кровать, и силой втиснул таблетку Ей в глотку под протесты и бесполезные попытки выбраться. Открыв Её рот наполовину, Он вылил туда немного воды, хотя Она даже от этого чуть не захлебнулась и начала резко кашлять. Потом Мицуки успокоилась от действия транквилизатора, и только слабо дышала в объятиях Боруто, который тут же начал Её расцеловывать по всем доступным местам, крепко вжимая в постель. Это был Его личный способ усмирения слишком сильной жены. — И запомни… Ты всегда прекрасна, беременность Тебя только красит, — Он специально мокро поцеловал большой живот сквозь платье, а потом поднял Её с кровати, ведя за собой, хоть и Она держалась на ногах не очень. Девушка мило покраснела от этого комплимента и снова как всегда растаяла, забыв что было буквально пару минут назад. Мужчина включил на патефоне Её любимую лунную сонату, и повёл в медленный интимный танец. Во время этого, Она зачарованно смотрела на Него, подчиняясь мягким движениям, но потом по Своей воле решила расстегнуть белую рубашку, чтобы насладиться любимым телом. В конце Боруто прижал Мицуки к Себе и трепетно поцеловал, передавая Ей привкус алкоголя, пока тем самым злосчастным ножиком разрезал платье, замечая, как оно легко спало на пол, полностью обнажая девушку. — Но это же Твоё любимое платье! — сказала Она, с небольшим румянцем на лице и непониманием в глазах. Было немного неловко осознавать, что бог понял то, как Она готовилась к Их встрече, и поэтому не одела ничего кроме платья. — Я думал, Ты знаешь, что Моё любимое платье это Ты без платья, — Он полностью снял с Себя рубашку, и бросил рядом, поедая Мицуки взглядом, — И вообще… Просто Ты, без чего-либо. Муж повёл Её к кровати, и осторожно положил на постель, на ходу выключив музыку. Он трогательно смотрел в затуманенные возбуждением глаза напротив, попутно лаская её везде, где только можно, от чего Мицуки только томно вздыхала. Боруто немного размял мягкую грудь и повёл Свои божественные руки вниз, на откровенно мокрую промежность. От удивления мужчина застыл, рассматривая и трогая сочные горячие створки. — О святое Древо, здесь так мокро! Как Ты только это терпела? — Он аккуратно развёл Её половые губы в стороны, замечая пульсирующую дырочку, — Та Я даже без растяжки могу туда войти вместе с клоном, там столько смазки! Неужели Ты не ласкала Себя, как советовал доктор? Это же для Твоего здоровья… — Мне стыдно там Себя трогать для удовольствия… Я позволяю это только Тебе, — смущённо призналась Мицуки, пытаясь свести ноги вместе. Всё же было очень непривычно, когда мужчина рассматривал каждый сантиметр Её интимного места. — Хм… Я же подарил тебе то устройство, вибратор, кажется… Как раз для того чтобы ты не стыдилась. Почему ты его не использовала? — Боруто продолжал нежно и невесомо гладить Её там, разводя колени ещё шире. — Ох… Я его выбросила, Боруто, — еле говорила жена, хрипя от ощущений, — Оно меня совсем не возбуждало, даже наоборот, Мне совсем не понравилось, оно только неприятно жужжало и слишком сильно вибрировало, — то ли от воспоминания этой штуковины, то ли от того, что горячие пальцы игриво потеребили клитор, Её передёрнуло. — Зачем Мне эти игрушки, если у Меня есть муж? — У мужа не всегда есть время только заниматься любовью, тем более что Ты слишком зависимая от этого… И хочешь Меня буквально постоянно, — смотря на закрытые от удовольствия глаза и румяные щёчки Боруто любяще улыбнулся, — Я думаю Тебе стоит попытаться довести Себя до оргазма самой. Давай попробуешь пока при Мне, чтобы не было так страшно? — Мхх, никогда Я этого не смогу сделать… Чисто из-за моральных принципов, — все ещё не открывая глаза отвечала девушка, умирая от желания ощутить наконец-то единение с мужем, — К тому же, Я не виновата, что Ты меня провоцируешь… — Хах, тогда Мне придётся оставить Тебя тут страдать и пойти в душ, поесть, а потом Я просто завалюсь спать в другой комнате, — это было слишком страшным предупреждением для слишком возбуждённой Мицуки, от чего Она распахнула глаза. Ооцуцуки в подтверждение Своих слов убрал Свои божественные руки, а потом придумал шантаж ещё интереснее, — Если сделаешь это перед зеркалом, то Я, возможно, подумаю над тем, чтобы Мы полетели в Коноху… То как поступим? Она молча поднялась и подошла к напольному зеркалу, очень удивив этим мужа. От нехватки Его внимания, Мицуки опять начинала испытывать стресс, и несколько истерично ответила: — Я готова. Скажи, что Мне нужно делать… Боруто безжалостно смаковал эти полные покорности слова. Он бесшумно подошёл к Ней сзади, как хищник, рассматривая очень будоражащее отражение Его богини, пока бесстыжие руки по-новой исследовали обожаемое тело, решая с чего начать. — Для начала коснись своей груди, и немного разомни — Она робко выполняла все Его указания, но сдавила эту слишком чувствительную часть тела чуть сильнее, чем нужно, от чего болезненно застонала, — Не так грубо, не сжимай, а ласкай их нежно… — Мицуки послушно продолжила трогать свою уже довольно большую (из-за беременности) грудь, прикасаясь более ласково, как говорил мужчина, — Вот так… Молодчинка. Не забывай что этой грудью Ты должна будешь кормить Моих детей, поэтому осторожнее с ней. А теперь… — Стой, Ты хочешь больше одного ребёнка от меня? — её глаза округлились. Было, конечно, приятно осознавать, что Она Ему нужна, но так же был и страх, что Боруто Её бросит, если что-то пойдёт не так. Или же это всё ради продолжения рода… — Конечно, хочу… — Он сладко поцеловал возлюбленную в затылок, но умолчал о нежелании постоянно делить Её с детьми, — Теперь сожми Свои сосочки, и начни их вминать и растирать между пальчиками. И открой глазки, не стесняйся себя… — Она повиновалась и этому, но только крутила в пальцах эти нежнейшие бугорки плоти, боясь сделать что-то не так. Особенно стыдно было ещё и смотреть на Себя, во время самого действия. — Смотри как надо, — взяв «дело» в Свои руки, Боруто легонько размял мягкую плоть, надавливая на особенно чувствительные точки в этой зоне, которые видел Джоганом. Мицуки от этого полностью застыла, и лишь часто приоткрывала рот (как та самая рыбка из речки), будто собираясь что-то сказать, но всё немело в горле от приятных ощущений, которые дарил муж, — Мммм, не сдерживайся, Луна, — Он специально сдавил особым образом Её соски, отчаянно массируя, будто желал чего-то этим достичь, и также не забывал нежно мять прекрасную грудь. Внезапно спустя всего полминуты таких требовательных ласк, Мицуки взвизгнула, а из мелких отверстий в сосках потекло немного белой жидкости, капая на пальцы мужчины. Ранняя лактация была одним из последствий необычного превращения. — Вот видишь, как приятно… Даже молочко вышло, ммм, вкуснятина, — Он с обожанием слизал молочные капли, а потом приставил одну из рук ко рту жены, — Попробуй, оно божественное. Мицуки неуверенно взяла в рот мокрые пальцы мужа, впервые пробуя на вкус собственное молоко. На удивление, Ей понравилось: оно было немного сладким, и оставляло по себе приятное послевкусие, что напоминало объятия от родителя. — А сейчас положи, пожалуйста, одну из Своих божественных рук себе на промежность, — горячий шепот говорил слишком искушающие, извращённые вещи, но всё же Мицуки решилась продолжать, ибо очень хотела получить свою награду, и совсем немного боялась, что муж разозлится в другом случае, — Вот так, молодец, теперь посмотри на Своё отражение… Видишь, если развести эти створки, — Он чутка помог ей, сделав это крайне смущающее действие за Неё, — там есть небольшой бугорок. Это клитор, коснись его… и ласкай, так как Тебе больше нравится. — Ах! Амм… Ха… — долгожданная реакция в виде стонов не заставила себя ждать. Созерцая как пальцы легко скользят по чувствительном органе, Боруто и сам уже слишком возбудился, что даже приник всем жарким телом к самой желанной девушке на свете. Его твердый член мягко упирался Ей в ягодицы, немного проникая между упругими половинками, от чего Ей становилось совсем сложно устоять и не придвинуться ближе. Когда Он успел раздеться, Мицуки даже не заметила… — Проникни в Себя двумя пальчиками… — хоть это и было по началу страшно, но как оказалось Она зря боялась, и даже самостоятельно начала двигать пальцы внутри от нетерпения, — Какая Ты у меня догадливая! Прелестно… Продолжай. — Я не могу… — Мицуки вдруг обессиленно остановилась, — Вдруг Я упаду, когда… Ну Ты понял, Мне страшно! — Не разочаровывай меня, — немного грустно и грубовато ответил Боруто, но потом сразу исправил ситуацию, — Я Тебе помогу, но только потому что это Твой первый опыт, — Он ласково взял Её руку и забрал из мокрющей вагины, переместив обратно на клитор и так же властно направляя его гладить так, что у молодой жены глаза закатились от удовольствия. А потом вообще «добил» тем, что начал дразнить Её промежность Своим большим членом. — Ааааах! — Мицуки заплакала от раздирающих приятных импульсов, когда Боруто всё же смиловался и проник немного, едва доходя до половины всей длины. — Посмотри как идеально это выглядит со стороны… — этот вид в зеркале был действительно совершенством гармонии, несмотря на всю пошлость, — Нужно будет попросить Иноджина, чтобы он ещё раз нарисовал Нас… Вот так, когда Я в Тебе. Мицуки вряд-ли позволит такое нахальство кому-то чужому… Смотреть на Её голое тело имел право только Боруто! Тем более, когда Они слиты воедино… Даже мысль о таком повергла обычно бледное лицо в жуткий стыд. Тем временем толчки внутри Неё становились всё настойчивее вместе с более ласковыми движениями на клиторе, выбивая из девушки сладострастные крики. Идеальная выдержка не позволила бывшему Узумаки кончить в беременную жену, но вот довести Её до двойного оргазма было святым долгом молодого бога. Мицуки накрыло это непередаваемое чувство с головой, погружая лунную богиню в Нирвану на пару минут. Но Боруто этого было недостаточно, и он легко поднял размякшее дрожащее тело и перенёс, посадив на конец своего рабочего стола. Он взял тёмную шёлковую вуаль, и завязал ею невидящие золотистые глаза, чтобы заострить другие органы чувств. Чуть приоткрыв бёдра, бог прислонил голову впритык к сочащимся половым губам, и начал слизывать сладко-солёную влагу прямо оттуда, доводя Мицуки до сумасшествия своим горячим языком и палящими устами. Боруто целовал между створок, посасывая набухший клитор, а так же впиваясь языком в сочную дырочку, скользя по шероховатым стенкам. — О боже мой! Я не смогу… Я ещё не отошла, Ты Меня сейчас сожрёшь там! — едва кричала Мицуки почти сорванным голосом, задыхаясь от всего, что делал возлюбленный. Он действительно, будто ел, и точно выпивал из Неё все соки, которые возбуждали Его рецепторы своим незабываемым вкусом. Страшнее всего было то, что Она ничего не видела, а только очень остро ощущала. — Ты же Сама просила съесть Тебя… К тому же Я голоден! — Дракон прерывался, рыча концы фраз вибрациями прямо во внутрь разгоревшегося лона, — Я верю, Ты сможешь вывести второй… Ради меня! — Ооцуцуки творил что-то невообразимое своим ртом, одновременно лаская и лелея алую плоть божественными руками, но вовремя останавливался, чтобы не дать дойти до пика и сказать пару сладких слов, — Если кончишь Мне в лицо — точно полетим в Коноху… Ну же, Мицуки! — БОРУТО! — отчаянный крик самого дорогого имени вырвался из богини на последок, перед тем как погрузить в глубину океана экстаза и отключится в нём, обрызгав возлюбленного фонтаном любовной жидкости, как Он и хотел. Облизнувшись, бог целомудренно поцеловал гладкий лобок, снял повязку с бессознательной жены, и отнёс Её в бурлящее джакузи, спрятанное в углу спальни, а потом и Сам присоеденился, отдыхая от всего пережитого за день… Или точнее за ночь, которую Они в очередной раз осветили своей любовью. Спустя двадцать минут Мицуки проснулась в тёплой воде, рядом с любимым мужем. Боруто нежно гладил Её по влажным волосам и животу, откинувшись на удобную спинку джакузи. — Ну как? Слышу, малышке тоже понравилось, так оживилась… — муж взял ослабленную руку и дал почувствовать жене извне толчки ребёнка, — Я уверен, что Ты станешь прекрасной матерью для Моих… нет, для Наших детей. — А Ты будешь идеальным отцом, — девушка сияюще улыбнулась на такие правильные слова. Может быть, хоть на недолгое время, Боруто не будет таким несносным собственником… Потом на рассвете, молодая пара летела верхи на драконе Рьюджине, стеная в светло-бежевом небосводе над Конохой. Гендзюцу позволяло не волноваться, что кто-то испугается мифического чудовища, пусть тот был прирученный и не ел людей, питаясь только сен-чакрой. Ещё было только раннее летнее утро, что красовалось яркими цветами и душистыми запахами, щекоча росой. Птицы радостно пели, встречая на Земле любимые светила, что соизволили сюда спуститься вместе. Целый мир всегда был рад принять Тех, кто освещает ночь шиноби… Да и не только шиноби, а и всех, кто здесь жил. Далеко не каждому дано стать богами, которых полюбит вся планета, но Они однозначно смогли пересечь все границы и достичь невозможного!