To Shape and Change

Северус понял, что план был приведен в действие, в тот момент, когда его часы слабо задрожали. Он немедленно направился в свою каюту, чтобы дождаться появления Люциуса через камин. Если бы все шло по плану, Люциус перенес бы порт-ключ в переулок в маггловском Лондоне, прежде чем пробраться в магически скрытую квартиру с черного хода (доступную только тем, у кого есть ключ от защиты). Оттуда он использовал камин внутри, чтобы попасть в Хогвартс (который сам по себе был сильно защищен и имел специальный ключ — Северусу пришлось "разблокировать" его со своей стороны, чтобы сделать его доступным для Люциуса). И вот он ждал. И дождался. Ужас начал наполнять его как раз перед тем, как камин с ревом ожил. Люциус вывалился наружу, обожженный и запыхавшийся. Но живой. Северус поспешил к нему и быстро просканировал на наличие каких-либо проклятий или нежелательной магии. К счастью, он ничего не нашел, поэтому подвел Люциуса к ближайшему креслу, прежде чем вызвать зеркало на приставном столике. "Он в безопасности. Дай нам минутку", - прошептал Северус на поверхность зеркала, прежде чем отложить его в сторону и посмотреть на Люциуса, чье бешено колотящееся сердце наконец начало успокаиваться. "Он каким-то образом знал, что я знаю. Он посмотрел мне в глаза и просто ... Я не знаю. Это было не совсем Легилименцией, но похоже. Я не могу толком объяснить это, да это и не имеет значения. Я понял, когда он увидел правду, и я поступил, как мы и договаривались. Остальные немедленно последовали за мной. Я думаю, они поняли, что происходит, так же быстро, как и я, когда он попытался заставить Трента и меня привести к нему наших сыновей, чтобы расспросить о опекунах Поттера. Какая жалкая уловка, - усмехнулся Люциус, прежде чем покачать головой и поднести кончик палочки к виску. "Вот воспоминание. Думаю, оно будет понятнее моих слов". Северус поместил воспоминание во флакон, чтобы посмотреть позже, когда посмотрит на другие зеркала на камине. Надеюсь, если повезет, все они скоро активируются и принесут хорошие новости. До этого ему нужно было сообщить Дамблдору о случившемся и просмотреть воспоминания. "Зеркало твоей семьи рядом с тобой. Зеркала остальных здесь", - сказал он, указывая на камин, направляясь к двери. "Будь готов ответить. Надеюсь, вскоре у нас будут новости обо всех них." Люциус кивнул, с благодарностью поднимая зеркало для него. "Нарцисса", - начал он. Северус больше ничего не услышал, так как направился в кабинет директора.

ОоОоО

Мадам Боунс откинулась на спинку своего офисного кресла, едва способная поверить в то, что Альбус Дамблдор только что показал ей. Вместе они прыгнули в его омут памяти, который он принес с собой, и стали свидетелями невероятного. Пожиратели смерти (предполагаемые или нет) восстают против Волан-де-Морта — Люциус Малфой, Трент Гойл, Дэрол Нотт и Сэл Флинт. Конечно, их было всего четыре, но этого было достаточно. На большом собрании Люциус инициировал безумную битву, применив смертельное проклятие к ближайшему Пожирателю Смерти, которым, как была уверена мадам Боунс, был Гиббон. Оттуда взрывные заклинания Флинта и Гойла отправили более дюжины пожирателей Смерти чуть ли не влетать в деревья, самым ужасным образом ударяясь о неумолимые стволы. А потом появился Нотт. Когда Петтигрю упал с колдовством в лице, Нотт сражался (уничтожал) окружающих с файндфайром. Кости не был уверен во всех, но знал, что Долохов, Барти Крауч-младший, Джагсон и братья Лестрейндж были в "инферно". Тем временем Люциус сбил Макнейра с ног, уклоняясь от заклинаний Волан-де-Морта, который, казалось, не обращал внимания на смерть вокруг себя, решив сосредоточиться только на Малфое. Это было все, что обнаружилось в воспоминании, прежде чем Люциус зашел за дерево и щелкнул портключом, обрывая воспоминание. Однако Дамблдор еще раз доказал, насколько хорошо он был информирован. Трент Гойл и Сэл Флинт оба сбежали и теперь скрывались со своими семьями. Дэрол Нотт, однако, получил тяжелую травму и находился в секретном месте, за которым ухаживали несколько доверенных целителей, которых знал Дамблдор. С ним был его сын, Теодор Нотт, но еще не было известно, выживет ли он. Как можно себе представить, Беллатрикс была недовольна тем, что он убил ее мужа и шурина. Мадам Боунс покачала головой. Несмотря на то, что она знала их прошлое и методы, она не могла не чувствовать некоторой благодарности Люциусу и тем троим, кто встал на его сторону. Из—за их действий последователей Волдеморта сильно поубавилось - Боунс даже сказал бы, что они уничтожены. Она могла только надеяться, что война закончится скорее раньше, чем позже, и теперь, с улучшением безопасности в Министерстве (например, с охранными камерами и системой сигнализации), дела пошли на лад.

ОоОоО

Гарри был дома неделю ("дома" — такое замечательное слово), занятый чтением книги, которую Луна прислала всего через несколько дней после того, как Николас и Перенель подобрали его недалеко от 9: 3 (переодетым). Для Гарри все начиналось спокойно и довольно счастливо, до того понедельника. Ближе к концу дня его шрам налился яростью, которая соперничала со всем, что он когда-либо испытывал от Волдеморта, и это о чем-то говорило. Он ничего не видел (отчасти из-за его медленно улучшающихся щитов и ментального рва Николаса), но то, что стало ясно, было то, что кто-то (или группа чьих-то людей) попал в серьезную беду. Желание Волан-де-Морта пытать и уничтожить тех, кто только что разозлил его, было неоспоримым. К счастью, потребовалось всего несколько часов, чтобы узнать причину явной смены настроения Волдеморта, которая принесла как облегчение, так и беспокойство. Он был рад, что Люциус и другие мужчины сбежали и что их семьи теперь в безопасности, но в то же время он не мог не думать, что его родители прятались от Волан-де-Морта, и это обернулось не так уж хорошо, не так ли? Однако он ничего не мог сделать, чтобы напрямую помочь им в безопасности, и он также знал, что профессор Снейп и другие делали все возможное, чтобы помешать Волдеморту. Для него это было некоторым утешением, когда он сосредоточился на своих исследованиях (изо всех сил стараясь не обращать внимания на постоянную тупую пульсацию в своем шраме). Он не был удивлен, обнаружив, что большая часть "Офортов старейшин" у него над головой в классическом лунном стиле, но кое-что из этого было на самом деле весьма полезным и довольно поучительным. Его шрам от удара молнии на самом деле был руной, руной под названием "Sig". Она символизировала победу, а также могла использоваться для обозначения триумфа дня над ночью или добра над злом. Были и другие значения, но все они в конечном итоге привели его к одному и тому же. Его мать, вероятно, выбрала эту руну, потому что верила, что она придаст ее магии наибольшую направленность и цель. И это сработало. Он выжил, а Волан-де-Морт был временно побежден. Теперь, если бы только он мог узнать, что она имела в виду, когда сказала: "Я либо стану сквибом, либо умру". Что ж, у него все еще была большая часть лета, чтобы продолжить свои исследования, и он пока не наткнулся на стену, которая заставила бы его обратиться за помощью к Фламелям или даже профессору Снейпу. Это напомнило ему, что ему нужно будет наложить защиту Круциатус на своих опекунов за некоторое время до того, как он вернется в школу. Но вернемся к его исследованию, еще одна вещь, которую он вычитал из книги, заключалась в том, что (как и в книге о древних ритуалах в Хогвартсе) намерение было ключом к использованию и активации рун. Слова и жесты могли бы помочь сфокусировать его, так же как и волшебная палочка, но когда переходишь к главному компоненту, все зависит от воли и желания. Для Гарри это, безусловно, имело смысл. Именно поэтому его мать использовала волшебную палочку, когда указывала на свое сердце и "третий глаз", прежде чем начертить руну на его голове. Это также объясняло, почему он не слышал никаких "волшебных слов". Все это было внутренне, безмолвная мольба, непреклонная цель, которая направляла ее магию, чтобы укрыть Гарри неподражаемым щитом. По понятным причинам этого было более чем достаточно, чтобы дать Гарри более глубокое чувство гордости за свою мать — получить дальнейшее понимание глубины ее силы и любви, — но это также укрепило страстное желание узнать ее. Он задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь дать так же много, как она. Он надеялся, что, по крайней мере, способен.

ОоОоО

"Невилл. Невилл! Просыпайся, одевайся!" его бабушка позвала из дверного проема, заливаемого светом из холла. "Только что звонил доктор Прайс". Невилл, уже вскакивавший с кровати, споткнулся, услышав это, и зацепился за комод. Он повернулся и посмотрел на свою бабушку, в его глазах был миллион вопросов. "Это твоя мама. Она спрашивает о тебе". Ее голос дрогнул, но в хорошем смысле, прежде чем она повернулась и пошла дальше по коридору. Невилл никогда в жизни не одевался так быстро, хотя из-за спешки он чуть не надел туфли не на ту ногу. Казалось, что прошло всего мгновение, и он был рядом с Августой, готовый аппарировать в больницу. Последние несколько дней они каждый день навещали больницу, надеясь, что его присутствие и голос помогут его родителям проснуться. Но день за днем они оба упрямо оставались в своем исцеляющем сне. До сих пор. Невилл почти побежал в комнату своих родителей, и только благодаря очень раннему часу он ни в кого не врезался по пути к приоткрытой двери. Внезапно остановившись на пороге, доктор Прайс и его бабушка стояли за ним, он столкнулся с последней вещью, которая, как он когда-либо верил, была возможна. Его мать сидела в инвалидном кресле рядом с кроватью его отца, держа его за безвольную руку. Он просто стоял там, загипнотизированный, пока она не повернулась к нему лицом, каким-то образом почувствовав его присутствие. У него навернулись слезы, и он быстро оказался в объятиях своей матери, оба были слишком вне себя от радости, чтобы заботиться о чем-то еще. Невиллу вернули его мать.

ОоОоО

Гарри был в восторге от Невилла, и хотя он хотел увидеть Элис Лонгботтом своими глазами, он понимал, что сейчас пришло время только для семьи, тем более что Фрэнк Лонгботтом проснулся через два дня после Алисы. Из письма, которое он получил от Невилла, и того, что ему сказали его опекуны (которые были проинформированы Дамблдором), Алиса и Фрэнк начали физиотерапию, чтобы помочь им восстановить все функции, какие они могли, после серьезного повреждения нервов и отсутствия возможности ими пользоваться. Понятно, что у Элис дела шли лучше, чем у Фрэнка, но была надежда, что Фрэнк сможет стоять, возможно, даже ходить, к концу года. К сожалению, физическое состояние было не единственной проблемой, с которой Фрэнк столкнулся в настоящее время, или худшей. Он едва мог говорить, и те несколько слов, которые он мог произнести, выходили невнятными и ломаными. По этой причине он также посещал логопеда в дополнение к своему ежедневному режиму растяжек и коротких физических тренировок. Память также была проблемой для них обоих, но в гораздо большей степени для Фрэнка. Из того немногого, что он мог сообщить, они предположили, что он помнил только отрывки из своей жизни, что, по словам доктора Прайса, было больше, чем они могли реально надеяться на данном этапе, учитывая глубину и слои его повреждений. Однако, несмотря на это небольшое утешение, Лонгботтомам было трудно. Временами Фрэнк смотрел на них в замешательстве, когда они упоминали что-то, например, кальмара в Черном озере Хогвартса или любимое блюдо Алисы. И другие более простые вещи, такие как цвета и формы, ему как будто приходилось бороться, чтобы запомнить или сосредоточиться, чтобы выучить их заново. Всего этого, по словам доктора Прайса, следовало ожидать, но важно то, что, как отметили Элис вместе с Прайсом, им обоим стало лучше, чем год назад, и они продолжают совершенствоваться. Гарри уже нравилась Алиса. "Доброе утро, Гарри. Ты получил еще одно письмо от Невилла?" Спросил Николас, входя на кухню. "Да. Его родителям с каждым днем становится лучше. Он собирается спросить доктора Прайса, могу ли я навестить их на следующей неделе ". Николас улыбнулся, налил себе чаю и сел рядом со своей женой, которая только что закончила готовить для них поздний завтрак. "Я уверен, что это будет разрешено". Гарри неуверенно кивнул. Невилл признался ему, что доктор Прайс не хотел заставлять Фрэнка знакомиться с большим количеством новых лиц, чем ему уже пришлось. Для него и так все было достаточно сложно. "Ну, есть еще что-нибудь интересное?" Спросил Николас. Гарри повернулся к остальной почте, которую отложил на стол, временно забыв о ней, когда увидел почерк Невилла. Отложив в сторону письмо Перенель, он широко раскрыл глаза, увидев сообщение под ним. ЛОНГБОТТОМЫ ПРОСНУЛИСЬ И ЗАБОТЯТСЯ О МАГГЛАХ! На первой обложке "Ежедневного пророка" красовался огромный заголовок с изображением двух пустых кроватей, в которых Гарри узнал, что они принадлежат Святому Мунгосу, прямо под ним. "Что случилось?" Спросила Перенель, увидев его лицо. "Как они узнали?" Вслух спросил Гарри, откладывая газету. Николас придвинул листок к себе и начал просматривать его. "На самом деле я удивлен, что о них не написали статью раньше. Их нет в Сент-Мунгосе уже несколько месяцев. Я думал, кто-нибудь спросит об этом факте вскоре после того, как их перевезли в маггловскую больницу, - признался Николас. - Но это ... Внезапно он уставился на страницу. "Вот это возмутительно! Здесь они определенно перешли черту. Они никак не могли получить эту информацию законным путем, особенно после того, как Августа изо всех сил старалась сохранить все в тайне ", - сказал он, когда его жена наклонилась, чтобы взглянуть. "Ну, это неудивительно. Эта ядовитая ведьма — автор этой ... этой Риты Скитер", - прошипела Перенель, прежде чем издать яростный вздох. "Что?" Спросил Гарри, теперь уже беспокоясь за Лонгботтомов. "Что это?" "Каким-то образом эта противная женщина заполучила файл с их лечением и опубликовала его, а также свои собственные комментарии к частям их лечения ... и вы тоже упомянуты", - объяснила она. "Все гораздо хуже", - заявил Николас. "Коварная б —" Он оборвал себя, поймав косой взгляд жены. Корал тихо, насмешливо зашипела, прежде чем он продолжил. "По сути, она дала миру номер их больничной палаты, не говоря уже об их общем местоположении, в котором нет палат или других жизненно важных магических защит". Гарри замер, его мысли обратились к Волан-де-Морту и небольшому количеству пожирателей смерти, все еще живых и преданных, включая Беллатрикс Лестрейндж. Пойдут ли они за ними? "Я уверена, что Альбус осознал это и уже обеспечивает дополнительную безопасность для них, пока мы говорим", - заверила Перенель. Николас кивнул. "Я согласен, но все равно, боюсь, что на данный момент любые планы на будущее относительно твоего посещения их придется отложить", - сказал он Гарри. "Пока Альбус не будет уверен, что Волан-де-Морту будет слишком сложно попытаться напасть на больницу. Прости, Гарри". Гарри вздохнул, но согласился с решением. Как раз в тот момент, когда он собирался удалиться в свою комнату (чтобы провести дополнительные исследования), поверх стопки имеющейся почты появился конверт. Понятно, что это привлекло его внимание, но не из-за позднего выхода оно теперь привлекло его безраздельное внимание. На нем было его имя, чуть ниже официальной печати Министерства магии. Зная, что эльфы Фламель тщательно проверяли их почту (поэтому она появилась, а не была уронена совой), он поднял ее и открыл, Корал с любопытством смотрела на него. Уважаемый мистер Гарри Поттер, До моего сведения дошло, что вы были причастны к чудесному спасению Лонгботтомов. Теперь, хотя я бы предпочел быть посвященным в их медленный прогресс, когда все началось, вместо того, чтобы внезапно узнать об этом из утренней газеты, я понимаю желание Августы Лонгботтом скрыть это дело от всех, кто не принимал в нем непосредственного участия. Однако, как министр магии, я должен знать состояние граждан, которым я служу, особенно тех, кто оказал такое же влияние на общество, как и они. У меня очень важная работа в Волшебном мире, и я должен позаботиться о благополучии тех, кто является его частью. С учетом сказанного, позвольте мне быть первым представителем Министерства, который лично поблагодарит вас за этот акт служения двум нашим героям. Как вы, наверное, хорошо знаете, Элис и Фрэнк Лонгботтомы были одними из наших самых любимых и уважаемых героев последней войны. Их трагическая история до сих пор вызывает слезы на моих глазах, когда я вспоминаю то время, почти как сейчас, которое было полностью окутано неопределенностью и опасностью на каждом шагу. Однако давайте не будем зацикливаться на прошлом. Я пишу вам сейчас не только для того, чтобы поблагодарить вас, но и для того, чтобы сделать предложение. Я прошу об этом нелегко, поскольку знаю, какое давление уже оказывается на вас, но я уверен, что это будет стоить вашего времени и усилий. Директор "Сент-Мунгос" Грант Манн пришел ко мне с вопросом, не согласитесь ли вы поработать (сумма будет обсуждаться) в "Сент-Мунгос" позже этим летом. Это огромная ответственность, и поэтому я хотел бы, чтобы вы и ваши опекуны пришли как-нибудь на следующей неделе, чтобы обсудить это в моем кабинете с Директором и мной. Как министр магии, я обязан проследить за тем, чтобы это было доведено до конца (тем более, что именно Директор обратился ко мне с просьбой связаться с вами). Для меня большая честь быть способным помочь в этом и надеюсь, что это принесет здоровье многим больным. Пожалуйста, свяжитесь со мной при первой же возможности, чтобы назначить время для нашей встречи. Корнелиус Освальд Фадж Министр магии "Ну, он определенно полон собой", - пробормотал Николас, прочитав и это. Перенель хмыкнула. "Я сомневаюсь, что он вообще это написал. Это недостаточно напыщенно. Я предполагаю, что он сказал своей специальной помощнице, "мадам Амбридж", что он хотел донести, и на этом остановился. " "Вероятно, ты прав", - сказал Николас с веселой улыбкой, прежде чем стать серьезным. "Ну, я думаю, нужно принять несколько решений. Что ты думаешь об этом, Гарри?" Гарри прикусил губу, взглянув на Корал. "Это дало бы мне шанс узнать больше о различных видах лечения". "Я согласен, но ты хочешь посвятить этому часть своего лета?" Спросил Николас. Гарри кивнул после паузы, размышляя о положительных и отрицательных сторонах добавления еще одной вещи в свою тарелку. Наконец, он решился. "Я хочу помочь. Я имею в виду, я не думаю, что хочу ходить туда каждый день или что-то в этом роде, но раз или два в неделю, думаю, я мог бы это сделать. " Николас и Перенель одобрительно кивнули. "Хорошо, мы отправим сову обратно, и мы с тобой поговорим с министром и мистером Манном", - сказал Николас. "Это подводит меня к тому, что я собирался обсудить с тобой с начала лета. В какой-то момент факт, что мы тебя усыновили, всплывет наружу, даже несмотря на то, что члены Совета по усыновлению дали клятву хранить тайну. Поэтому я предлагаю нам выбрать, как, где и когда, прежде чем это попадет в наши руки. " "Итак, когда мы встретимся с министром?" Спросил Гарри. "Да, но без громкого объявления. Я просто не буду прятаться и пущу все на самотек", - сказал он. "Тогда позже, если нам понадобится, что, я полагаю, так и будет, мы сделаем заявление". Гарри согласился. "Хорошо. Это сработает".

ОоОоО

Гарри и Николас передали свои волшебные палочки для регистрации, получив маленькие серебряные именные бейджи с указанием причины их визита (встреча с министром магии и директором Святого Мунгоса). Подойдя к столу охраны, Гарри не смог удержаться и потер свой ноющий шрам. С того утра все немного пошаливало, больше, чем за всю прошлую неделю, и все, что он мог из этого извлечь, это то, что Волан-де-Морт чувствовал себя чрезвычайно встревоженным, но в то же время нетерпеливым. Он, конечно, рассказал Николасу и Перенель, но они мало что могли с этим поделать, разве что предупредить Дамблдора, чтобы он попытался приглядеть за происходящим. Переориентировавшись, Гарри забрал свою палочку обратно (мужчина с грязными волосами за столом сделал двойной дубль, когда заметил их бейджи с именами) и направился в кабинет министра с Николасом. Гарри не был удивлен, что Николас хорошо ориентируется в Министерстве, хотя его удивило, как быстро они пробрались сквозь толпу к лифту. Конечно, возможно, это было потому, что все были так озабочены тем, чтобы попасть туда, куда они хотели, что они также хотели избежать задержек. Выйдя на первом уровне, они направились по коридору к богато украшенной двери в конце, помеченной золотой табличкой: "Корнелиус Фадж — министр магии". В зале было оживленно, но не так хаотично, как в Атриуме. По обеим сторонам зала было множество дверей, одни открытые, другие закрытые, хотя все они были украшены замысловатыми табличками с названиями. Это были кабинеты важных чиновников Министерства, хотя чем они на самом деле занимались, Гарри понятия не имел. Дойдя до конца, рядом с кабинетом министра, они подошли к двери с табличкой "Старший заместитель министра магии". Николас кивнул Гарри, побуждая его открыть дверь и войти. Офис был завален сертификатами и блестящими трофеями. Там было несколько стульев для гостей, а также письменный стол, но это была скорее роскошная прихожая, чем что-либо еще. "Пожалуйста, внесите свое имя в реестр", - сказал мужчина за стойкой, не поднимая глаз. Он выглядел крайне скучающим. Они сделали, как он сказал, оба записали свои полные имена, прежде чем разодетый бюрократ поднял усталые глаза. Однако, увидев их бейджи и написанные имена, он сразу же окончательно проснулся. Он быстро удивленно взглянул на часы, очевидно, не ожидая увидеть текущее время. Он слегка кашлянул и встал с широкой улыбкой. "Пожалуйста, следуйте за мной, мистер Фламель, мистер Поттер. Вы пришли как раз вовремя". "Спасибо", - сказал Николас, когда мужчина открыл боковую дверь в огромный кабинет министра. "Министр, мистер Поттер и его опекун, мистер Николас Фламель, находятся здесь для встречи с вами и директором Манном", - заявил он. "Ах, впустите их, впустите их, мистер Драм", - поманил Фадж, его глаза немного расширились, когда он узнал, кто был опекуном Гарри. Заместитель министра кивнул и широко открыл дверь, пропуская Гарри и Николаса. Как только они прошли, он аккуратно закрыл дверь. "Директор Манн скоро должен быть здесь", - сказал Фадж, вставая из-за стола и протягивая руку. Николас вежливо пожал ее, прежде чем Гарри последовал его примеру. Офис был довольно безвкусным и намного больше того, что можно было бы счесть необходимым для приема десяти человек. В нем было еще три двери, две с той же стороны, что и дверь заместителя министра. Один был направлен в кабинет специального помощника, другой - непосредственно в холл, а третий - в другую часть кабинета министра справа от его стола. Стены были увешаны портретами бывших министров среди нескольких уродливых декоративных кружек. "Пожалуйста, присаживайтесь. Чай?" Предложил Фадж. "Нет, спасибо", - сказал Николас, направляясь к одному из стульев, как раз в тот момент, когда дверь заместителя министра снова открылась. "Режиссер Манн, сэр", - сказал Драм. Фадж жестом пригласил Манна войти, сделал глоток чая и встал, собираясь начать знакомство. Однако он не зашел так далеко, поскольку Драм последовал за Манном в кабинет, закрыв за собой дверь. Единственным предупреждением Гарри был магический импульс от его опекуна, и Корал сжала его запястье, прежде чем Николас толкнул его на пол. Раздался ужасный раскатистый смех, прежде чем его поглотил ужасающий бум , за которым немедленно последовал громкий буоннннн. Магия хлынула волной, и Гарри почувствовал, как она растекается по полу и всему вокруг них (оберегов?), когда боль вспыхнула в его шраме. Восторг.

ОоОоО

Мадам Боунс застонала, когда в ее кабинете зазвонил будильник. "Клянусь, если этот человек снова отключил систему массовой изоляции ... в третий раз", - проворчала она, поспешно вставая и выбегая из своего кабинета, когда к ней присоединилась горстка авроров. "Это снова было активировано из его кабинета. Должны ли мы рассматривать это как простое упражнение и начать снимать печати с других отделов?" спросил один. "Нет, с нашей удачей, как только мы это сделаем, все будет по-настоящему", - сказала она, когда они направлялись в офис Фаджа. Войдя в холл первого этажа (после снятия печати с лифта), они подошли к двери министра в конце холла, замедляя шаг. Что-то было не так. Все двери офисов в коридоре были закрыты, как и должно быть. И, что удивительно, все работники министерства соблюдали процедуры карантина и вбежали в офисы до того, как двери закрылись, и запечатались, чтобы защитить тех, кто находился внутри. Однако не нужно быть специалистом по опеке, чтобы почувствовать разницу в предстоящей области. Там было множество слоев оберегов. Больше, чем разместило министерство. Намного больше. И даже более того, после применения чар тщательного обнаружения Боунс обнаружил несколько отвратительных проклятий с пугающе знакомой магической подписью. Волан-де-Морта. "Немедленно доставьте сюда стражей и разрушителей проклятий и начинайте эвакуацию всех отделов. Я собираюсь связаться с Альбусом Дамблдором ", - сказала она, когда дверь издала приглушенный грохот, как будто что-то взорвалось внутри.

ОоОоО

Гарри, стоявший теперь на четвереньках, обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Николас отразил слепящий луч желтого света. Он выстрелил и полностью уничтожил половину фотографий на стене, заставив людей, сфотографированных внутри, кричать от ужаса. Николас отбросил собственное проклятие, когда Манн и Драм шагнули к нему. Однако был и третий противник. Боковая дверь рядом со столом Фаджа с грохотом распахнулась, яркая вспышка от проклятия скрыла большую часть мужской фигуры, стоящей за дверным проемом. Гарри Поттер потянулся за своей палочкой, но это не имело значения. Николас сбил Манна с ног, заставив его крутиться, как сломанную балерину, но прежде чем Николас смог полностью переключить свое внимание на Драма, белое проклятие врезалось ему в спину. Время, казалось, замедлилось, когда Николас безвольно повалился на бок, и все стало только хуже. Палочка Николаса пролетела по воздуху и попала прямо в руку Драма, который истерически смеялся. Гарри не стал ждать и рванулся вперед, собирая свою магию. Его разум был настроен, и он знал, что время дорого. Но он не будет исцеляться. Стоя спиной к присутствующим в комнате, он быстро поднес кончик волшебной палочки к центру своей груди, прежде чем прикоснуться ею к центру своего лба, в нем закипало намерение. Секунды, казалось, замедлились, когда он встретился взглядом с Николасом, который изумленно смотрел на него. Не говоря ни слова, Гарри быстро провел пальцем по руне Sig возле ключицы Николаса, прямо под краем его одежды . . . . "Гарри..." - выдохнул Николас. "Ах-ах-ах. Исцеления нет". Гарри не нужно было оглядываться, чтобы узнать говорившего, прежде чем его волшебным образом оторвало от Николаса, и он заскользил по полу на коленях. "Гарри Поттер, как дела?" Спросил Волан-де-Морт, обходя стол и направляясь к нему, прежде чем слегка толкнуть Николаса ногой в плечо, чтобы перевернуть его. Корал сердито зашипела, и Гарри уставился на Волан-де-Морта, игнорируя свой пульсирующий шрам, и крепче сжал палочку. Все это время Корнелиус Фадж молча сидел на корточках в дальнем углу, прижимая руки к вискам, как будто боролся с мигренью. "Итак, Фламели? Признаюсь, я никогда бы не догадался", - продолжил Волдеморт, когда Драм взмахнул над собой палочкой. "Ах, намного лучше", - сказал Драм . только это был не Драм. Это был даже не человек. Пышно одетый чиновник растаял, открыв Беллатрикс Лестрейндж в шелковистой черной мантии. "Жаль, что проклятие не убило его. Я с нетерпением ждал, когда увижу все его последствия", - рассеянно размышлял Волдеморт, когда Николас медленно открыл глаза. Волдеморт ухмыльнулся. "Удивлен?" Николас предпочел промолчать. "Ну, так это или нет, это ничего не меняет. Хотя я немного раздражен, что тебе удалось убить Яксли", - продолжил Волдеморт после того, как Беллатрикс проверила "Манна". "Итак, я подготовлю для тебя подходящий конец, чтобы компенсировать это". Гарри все еще не двигался, чувствуя на себе взгляд Беллатрикс и совершенно уверенный, что Волдеморт не был так сосредоточен на Николасе, как могло показаться. Он был прав, потому что в этот момент Волдеморт развернулся. "Imperio." Чувство, которое можно описать только как чистое блаженство, охватило Гарри. Ничто не имело значения. Все было в порядке. Все ... просто было. "Встань и подними свою волшебную палочку, Гарри". Голос проник в его сознание, как тихий ветерок, мягкий шепот, обещающий вечный покой. Гарри встал и поднял палочку, не найдя причины не делать этого. На самом деле, мысль о том, чтобы подвергнуть сомнению голос, даже не приходила ему в голову. "Хорошо, Гарри. Теперь направь свою палочку на нашего хранителя". Гарри так и сделал, спокойно глядя на своего опекуна, опустив палочку, совершенно не реагируя на мольбы Корал: Остановись, Гарри, остановись! Не слушай его!: Николас, обездвиженный внутренними повреждениями, смотрел в ответ, в его глазах стояли слезы. Не от страха или физической боли, а от горя из-за того, что, он был уверен, Гарри испытает, как только Волдеморт отменит Империус. Прошло несколько секунд, Волдеморт, без сомнения, наслаждался моментом. Все это время Корал истерично шипела, тщетно пытаясь вывести Гарри из этого состояния. "Теперь наложи Разделяющее заклинание". Именно в эту секунду, на эту долю времени, что-то внутри Гарри сдвинулось и замерло. Чувство блаженства ушло, и на его место пришла вспышка конфликта. Внезапно что-то пошло не так, и сознание Гарри внезапно осознало, что происходит что-то действительно, недвусмысленно неправильное. "Давай, Гарри. Ты знаешь заклинание. Диффиндо. Разрежь и используй ... ." Что? Рука Гарри немного дрожала, его разум теперь боролся с чужеродной эйфорией. Издалека он мог только разобрать отчаянные слова Корал, когда начал осознавать, что он делает или пытается делать / не делать. Его глаза встретились с глазами Николаса. Его воля, которая изначально была подавлена, прежде чем медленно проявилась, внезапно набухла и затвердела. Полное осознание того, что его почти заставили сделать, вырвалось на передний план в его сознании, и ярость, превосходящая все, что он когда-либо испытывал, вытеснила все остальные эмоции. Гарри увернулся от Николаса, ткнул палочкой в Волан-де-Морта, который был всего в двух метрах от него, и взревел: "Диффиндо!" К сожалению, его атака не шла ни в какое сравнение с многолетним опытом Волдеморта. Волан-де-Морт, которого это больше не забавляло, яростно взмахнул палочкой, чтобы заблокировать атакующее заклинание, прежде чем опустить палочку, волшебным образом прихлопнув Гарри, как муху, и заставив его палочку вылететь у него из руки и заскользить по полу. "Он мой!" Волан-де-Морт взревел, не давая Беллатрикс предпринять какие-либо действия. "Crucio!" Гарри инстинктивно вздрогнул и свернулся калачиком на боку, когда магия Волан-де-Морта окатила его. Его защита от Круциатуса работала, но он не хотел показывать, что темное проклятие на него не действует. Чтобы соблюсти приличия, Гарри немного поерзал и издал крик, который, как он надеялся, прозвучал убедительно. Очевидно, так и было, и Волдеморт выпустил проклятие. Гарри вздрогнул, что ему не нужно было полностью изображать. Магия Волан-де-Морта была отвратительной. Корал успокаивающе обняла его. "Это заняло всего несколько секунд, Гарри. Попробуем пять или десять?" он спросил. Гарри переместился вперед, приняв безвольное положение ползка, медленно приближаясь к Николасу, который был всего в метре от него. "Или, может быть, ты предпочел бы посмотреть, как кто-то выглядит под Круциатусом?" вкрадчиво спросил он, поворачивая палочку к Николасу. "И, поскольку вы видели долгосрочные последствия для Лонгботтомов ... как насчет "Максимального круцио"? Я понимаю, что старый добрый Фрэнк Лонгботтом никогда полностью не выздоровеет, несмотря на твою ... исцеляющую магию. " Николас вызывающе поднял лицо, зная, что что бы он ни сказал, это им не поможет. Сердце Гарри ушло в пятки, внезапно пожалев, что он не посвятил время тому, чтобы обеспечить бесценную защиту не только себе, своим друзьям и Корал. Почему он решил, что может подождать, чтобы возложить это на двух людей, которые теперь были его семьей — его родителей? И что будет с Николасом, когда он уже пострадал? Выражение лица Гарри сказало Волдеморту все, что он хотел знать. "Давайте начнем с простого. Crucio!" Гарри наклонился вперед, пытаясь вместо этого принять проклятие, но болезненная хватка за плечо отбросила его назад. "О, нет, крошечный мальчик", - промурлыкала Беллатрикс ему на ухо, пока он в ужасе наблюдал за страданиями Николаса. "Нет! Остановись!" Гарри кричал, вырываясь. "Прекрати это!" Волдеморт удерживал проклятие еще несколько секунд, прежде чем позволить ему исчезнуть. Николас рухнул, тяжело дыша. "Очень мощное заклинание, не так ли? Довольно увлекательное. Crucio!" Гарри был слишком взбешен, чтобы плакать. После того, что казалось вечностью, это прекратилось. Волдеморт ухмыльнулся, а Беллатрикс рассмеялась. Теперь Гарри тяжело дышал, его лоб покрылся испариной, мышцы дрожали в абсолютной ярости, когда Корал шипела ругательства, которые, казалось, развлекали только Волдеморта. Гарри закрыл глаза, не в силах больше смотреть на то, что было перед ним. "Ну, я думаю, хватит простой боли. Как бы мне это ни нравилось, у нас есть дела в соседней комнате, Гарри. Crucio Ma—" Что—то оборвалось внутри Гарри, когда Беллатрикс издала пронзительный крик и отпустила плечо Гарри - благодаря Корал, которая вцепилась в ее ладонь. Со вспышкой кружащейся магии Гарри нырнул вперед, прямо между Волан-де-Мортом и Фламелем. "—сима!" Гарри приземлился у ног своего опекуна, когда ужасное ощущение разрывания потрясло его до глубины души. Ощущение было такое, как будто ему оторвали одну из ног, но это было глубже. Неумолимое притяжение, которое невозможно было отрицать, затмило все остальные ощущения и намного превзошло любую боль, которую Гарри когда-либо испытывал. Он не мог думать, говорить или кричать что-либо, даже желание позволить этому закончиться. Гарри казалось, что это продолжалось вечно, но на самом деле Волдеморт прервал заклинание вскоре после того, как слова слетели с его губ. "Гарри!" Крикнул Николас, пытаясь сесть, но безуспешно. "Идиот!" Волан-де-Морт зарычал, когда Беллатрикс продолжала визжать у него за спиной, хотя она, наконец, стряхнула Корал. Теперь Корал сидела на полу под стулом в другом конце комнаты и наблюдала. Волдеморт был в ярости, когда уставился на Гарри, который делал короткие, судорожные вдохи с едва открытыми глазами. "Хватит", - прошипел Волан-де-Морт, указывая палочкой на Николаса. "Avada Kedavra!" Гарри мог только наблюдать, как зеленое проклятие пролетает над ним, но, как ни странно, его это совершенно не беспокоило. Воздух, казалось, уплотнился вокруг них, когда что-то массивное поднялось подобно океанской волне и встретило смертельное проклятие. И неумолимо продолжало двигаться вперед. В ужасающем потоке силы вся комната содрогнулась, когда тело Волан-де-Морта отбросило назад. Его крик оборвался, когда то, что осталось от его тела, врезалось в стену. Его сломанная палочка со звоном упала на пол. "Милорд!" Беллатрикс закричала, все еще испытывая боль, когда поспешила ему на помощь. Однако так далеко она не добралась, так как ноги подкосились. Она упала лицом вниз, безошибочно разбив нос о гранитный пол при приземлении. Мертва. След от укуса коралла теперь ярко-красный. Прижатый к стене, Волдеморт внезапно издал несколько болезненных отрывистых кашлей, за которыми последовало бульканье. Его кожа быстро начала приобретать болезненный оттенок, а плоть на лице, казалось, втянулась внутрь черепа, как будто он умирал с голоду. Все, что он получил от Винсента Крэбба, было уничтожено. "Нееет..." Волдеморт застонал сухим, прерывистым дыханием. "Я ... не умру!" Последним дерзким движением Волан-де-Морт направился к Гарри, и его слабеющая магия, без сомнения, помогла ему совершить низкий, причудливый полет. Однако он был немедленно перехвачен. Николас, разъяренный настолько, насколько вообще может быть разъярен любой страж, прыгнул и обхватил Волдеморта за талию, заставив их упасть в кучу сопротивляющихся конечностей. "ААААААА!" Темный лорд, любитель пыток и убийств, истерически закричал, когда Николас схватил его голыми руками. Запах горящей плоти быстро наполнил комнату, но Николаса это нисколько не обеспокоило, когда он ударил кулаком в сторону сморщенного лица Волдеморта, оставив сильные ожоги в форме костяшек пальцев. Вытянув руку, Николас призвал свою палочку вспышкой беспалочковой магии и удивительно плавным движением оттолкнулся назад и встал на ноги, с проклятием на губах. Но он не произнес заклинание, когда почувствовал, что Гарри подошел к нему, Волдеморт теперь отчаянно боролся за воздух. "Нет..." слабо прошипел Волдеморт. "Я не буду. Я. . . отказываюсь. . . . " Все еще целясь волшебной палочкой, Николас положил свободную руку на плечо Гарри, пока они смотрели на умирающего Темного Лорда. Сюрреалистический момент растягивался, глаза Волдеморта становились все более безумными по мере приближения конца. "Я- я Лорд Том ... Том ..." Голос подвел его, грудь содрогнулась ... и, наконец, успокоилась. Гарри сглотнул, прежде чем взглянуть на Николаса. "Все кончено, Гарри. Все кончено".