To Shape and Change

Сердце Хагрида подпрыгнуло к горлу, когда он бросился вперед так быстро, как только могли нести его ноги. Теперь он едва мог видеть в пяти футах перед собой, а его лампа то появлялась, то гасла. Все, что он мог сделать, это отправиться туда, где видел их в последний раз. Громко выставив руки перед собой, но помня о своей силе на случай, если он все-таки найдет тех, кого отчаянно искал, он коснулся головы, поросшей волосами. Блеск серебра подсказал ему, что это Малфой, когда он опустился на колени. "Хагрид!" Грег закричал, предупреждая полугиганта о своем присутствии. "Обними меня и не отпускай! Где Арри?" Спросил Хагрид, его дыхание было заметно в морозном воздухе. "Впереди нас. Я видел, как он упал", - сказал Драко, пытаясь поднять Невилла. "Люмос!" Теперь, когда Невилл был без сознания, Хагрид подхватил его на руки, как младенца, и двинулся вперед, а Драко и Грег вцепились в подол его массивного пальто. "Гарри!" Крикнул Драко, протягивая зажженную палочку, когда они приблизились. Там, торчащие из черной, похожей на драпировку формы, были ноги Гарри в ботинках. Хагрид яростно отшвырнул сморщенного дементора, как больной брезент, и поспешно перевернул Гарри, каким-то образом удерживая Невилла на одной руке. "Арри!" - хрипло сказал он. При свете его мерцающей лампы и люмоса Драко они могли видеть, что губы Гарри посинели; однако единственное, что не давало им впасть в полное отчаяние, были явные признаки того, что он дышит — слабые клубы пара вырывались у него изо рта короткими вздохами. Корал немного оторвалась от его запястья и мрачно посмотрела вверх. Хагрид остановился всего на секунду, прежде чем подхватить Гарри (и, следовательно, ее) другой рукой, повторяя позу Невилла. Они молча поспешили вперед, все они хотели попасть в стены Хогвартса, пока все не стало еще хуже. Дементоры все еще падали, но, к счастью, чары остались на месте и, по крайней мере, обездвижили их. К их свите быстро присоединилась куча других студентов, большинство из которых были второкурсниками. "Expecto Patronum!" Огромная волна теплого, успокаивающего света хлынула к ним, как волна из внезапно распахнувшихся парадных дверей замка, прежде чем образовать полупрозрачную, светящуюся стену в дюжине футов позади них. Фигура Флитвика, спотыкаясь, вышла из-за парадных дверей, подняв палочку, пока он поддерживал заклинание. Он махнул ими вперед, все остальное его внимание было приковано к причудливому щиту. Их не нужно было больше уговаривать, и вскоре они были в безопасности в замке. Флитвик произнес несколько заклинаний позади них, прежде чем присоединиться к ним. "Слава Мерлину, там нет других учеников", - сказал он, убирая палочку, прежде чем повернуться к группе, дрожащей в вестибюле, с Хагридом в центре. "Хорошо, тем, кто может, идите в свои комнаты отдыха. Директор объявил карантин. Я скоро прикажу эльфам замка раздать шоколад. Хагрид, в лазарет", - приказал он. Непривычные к прямоте и серьезности маленького человечка, они беспрекословно подчинились, хотя Драко и Грег обеспокоенно посмотрели на своих друзей, прежде чем Флитвик ободряюще, но твердо кивнул им в знак согласия. Они неохотно ушли вместе с остальной группой. Хагрид нес Гарри и Невилла до самого лазарета, следуя за Флитвиком по коридорам в сторону лазарета. По пути рядом с невысоким профессором появилась домовая эльфийка, которая поспевала за его быстрым шагом, выслушав его заказ шоколада, сказанный шепотом, прежде чем исчезнуть. Вскоре после этого они вошли в двери больничного крыла. "Это дементоры атакуют обереги", - объяснил Флитвик Помфри, когда она быстро начала размахивать палочкой, пока Хагрид укладывал Гарри и Невилла в кровати. "Теперь я особенно благодарен Северусу за то, что он предложил добавить защиту от них. Кажется, это полностью выводит их из строя, хотя их ауры все еще явно присутствуют ". "Что ж, это лучше, чем их активный поиск душ", - заявила она. "Совершенно верно". "Есть еще кто-нибудь с тяжелой реакцией на мерзких существ?" спросила она. "Нет, но я уже распорядился, чтобы шоколад точно так же доставляли во все общие комнаты". "Хорошо. Где Директор?" спросила она. "Проверка защиты", - заявил Флитвик. "Он сказал мне, что, по его мнению, беспокоиться не о чем, но поскольку это первый раз, когда они по-настоящему проверены ... " "Я понимаю", - сказала она, взглянув на Хагрида, который все еще озабоченно стоял посреди лазарета позади Флитвика. "С ними все будет в порядке, Хагрид. Я действительно не удивлен, что эти двое отреагировали таким образом, учитывая обстоятельства . . . . " Она грустно вздохнула, а Хагрид хрипло фыркнул. "Я получил патронуса от Минервы за несколько мгновений до того, как покинул Альбуса. Хогсмид тоже подвергается нападению, но со стороны пожирателей смерти". Помфри ахнула, сразу же испугавшись худшего. "К счастью, ученики уже в безопасности, благодаря Северусу, который, очевидно, заручился помощью наших эльфов", - быстро заверил Флитвик со злой улыбкой. "Этот человек никогда не перестает меня удивлять. Хогвартс обязан ему большим, чем я могла бы выразить", - искренне сказала она. Флитвик кивнул в молчаливом согласии. "Ну, если я тебе понадоблюсь, я проверю залы. Убедись, что никто из учеников не бродит", - сказал Хагрид через мгновение. "Спасибо, Хагрид", - сказал Флитвик. "Я возьму нижние этажи, если ты возьмешь верхний?" Хагрид кивнул, и они оставили Помфри заниматься ее работой. * Дамблдор отхлебнул горячего какао. Авроры закончили зачистку Хогсмида и теперь шли по территории Хогвартса. Он мрачно улыбнулся. Рад, что у них были защитные чары, но опечален тем, что они были необходимы. И тот факт, что некоторые из его учеников испытали на себе ужасы дементоров, даже выведенных из строя, тяжело давил на него. Он, конечно, был благодарен, что никто не пострадал непоправимо, и тех, кто подвергся нападению, было немного, но это было похоже на очень слабый луч надежды в яростно грозовом небе. Невилл проснулся примерно через час после того, как Альбус поговорил с мадам Боунс. Бедный мальчик был по понятным причинам дезориентирован и сначала был уверен, что где-то поблизости находятся два человека, испытывающих сильную боль. Только после того, как Помфри мягко объяснила, что от дементоров у него остались самые страшные воспоминания, он перестал пытаться убедить их начать поиски и погрузился в полное молчание. Несмотря на то, что Дамблдора там не было, он мог представить лицо Невилла таким, каким оно было, и это заставило темную сторону его души пожелать, чтобы все, кто несет ответственность за печальное состояние родителей мальчика, были расцелованы. Что касается Гарри, то его пробуждение было немного тревожным по другой причине. Он не сказал ни слова, когда впервые проснулся. Он был неподвижен, тих и, по словам Помфри ... безучастен. Он ответил Невиллу, когда тот предложил ему немного шоколада, что успокоило Помфри, но он еще не начинал никаких разговоров. Это только еще больше укрепило их предположение, что Гарри, как и Невилл, пережил воспоминание, которое, по мнению многих, лучше оставить забытым. Дамблдор закрыл глаза, молча решив, что даст мальчикам немного времени, прежде чем просить главу факультета рассказать им о том, что они пережили, если они останутся такими стойкими. * Было темно, и он был уверен, что Невилл заснул в кровати рядом с ним, но он не мог уснуть. У него было слишком много забот, и меньше всего это касалось того, что он узнал о нападении на Хогсмид. Гарри никому не рассказывал о том, что дементоры заставили его увидеть, и это было не потому, что он был смущен этим или что-то в этом роде. Это было потому, что он боялся того, какой эффект эта информация окажет на них. И это, и он все еще не был уверен, что хочет с этим делать. В этом воспоминании были две основные вещи, которые поразили его. Первым (и наиболее очевидным) была защита его матери, но вторым был тот факт, что Волдеморт хотел его, а не его мать. Почему Темный Лорд так сильно хотел убить младенца? Это было совершенно странно. Однако он мало что мог с этим поделать. Он же не мог подойти к Волан-де-Морту и спросить: "Эй, почему ты хотел убить ребенка, который едва мог держать палочку, не говоря уже об использовании ее?" Он встряхнулся. Честно говоря, тревожащее увлечение Волдеморта им не казалось таким уж важным. Это было то, что было. Да, это беспокоило, но он решил, что в данном случае лучше всего делать то, что делал профессор Снейп, и не пытаться понять умы Темных Лордов. Что касается защиты его матери, то именно в этом заключалась его нерешительность. О, не было никаких сомнений в том, что он воспользуется этой информацией, он просто не был уверен в том, что именно ему следует с ней делать и кого ему следует привлечь. Часть его хотела рассказать всем, кого он знал, кому мог доверять, например: профессору Снейпу, директору школы, своему декану факультета, мадам Помфри, Невиллу и его опекунам. Однако он не был глупым. Он знал, что эта информация опасна. Не только из-за того, что Волан-де-Морт мог бы попытаться сделать, если бы обнаружил это, но и из-за того, что сам акт этого "самопожертвования" сделал с его матерью и Волан-де-Мортом. Если кто-то попытается сделать то, что было у его матери, только скорректируйте это в надежде сделать именно то, что он сам надеялся сделать (отразить проклятие, но остаться в живых), но потерпит неудачу. . . . Он знал, что защита его матери сделала со спальней, и только ее магия спасла его от всех бед (за исключением метки молнии). Он мог только представить, насколько взрывоопасно это будет, если защита пойдет совсем не так. Это привело его к другой стороне его внутреннего спора. Он не хотел никому рассказывать. Он хотел сохранить это в секрете (за исключением Корал, конечно) из-за простой вероятности того, что люди захотят помешать ему погрузиться в эту таинственную и, без сомнения, опасную магию. Конечно, он знал, что они будут исполнены благих намерений, и немного здравомыслящая часть его соглашалась с ними, но факт оставался фактом: у него были знания, которые могли остановить войну, и он не хотел, чтобы кто-то говорил ему, что он должен предоставить взрослым разбираться с этим или что-то в этом роде. Один только опыт показал ему, что он был частью этой войны, нравилось ему это или нет — потому что, черт возьми, сам Волан-де-Морт по какой-то непостижимой причине напал на него, прежде чем он смог даже нормально заговорить! Он должен играть активную роль в этой войне, а не пытаться "оставаться" в стороне. Возможно, он вел себя по-детски, но он не мог не чувствовать себя собственником этого знания. В каком-то смысле это подарила ему его мать, так что, по его мнению, он мог поступать с этим так, как считал нужным. Его работой было следить за тем, чтобы книга не попала в чужие руки и использовалась как положено — для спасения невинных. Гарри закрыл глаза и глубоко вздохнул. Тогда было решено. Он сделает это сам, по крайней мере, сейчас. Если бы он почувствовал, что лезет не в свое дело, он пошел бы к своим опекунам или Снейпу, в противном случае он узнал бы, как его мать сделала то, что сделала, и, возможно, с ее словами: "Когда эта ночь закончится, я либо стану сквибом, либо умру", нашел бы способ инициировать защиту, но выжить. Возможно, с его помощью он действительно положил бы конец войне, как она почти закончилась. Гарри сглотнул. Это было нелегкое предприятие. Он знал это. И он знал, что у него будет только один шанс попробовать эту защиту (при условии, что он когда-нибудь догадается об этом и ему представится неудачная / "счастливая" возможность). Что ж, что ему нужно было сделать дальше, так это узнать больше о жертвенной магии, но не только "жертвенной", но и о самопожертвовании. В этом была своя ирония. Вот он был здесь, пытаясь понять, как пойти на самопожертвование, в то время как Волан-де-Морт охотился за новыми жертвами. Челюсть Гарри сжалась, его мысли обратились к Винсенту. "Для тебя, Винс", - прошептал он, прежде чем перевернуться на другой бок и, наконец, уснуть. * Волан-де-Морт был в ярости. Он был на грани полного срыва - пока не вспомнил, что у него есть запасной план. Было простое решение, хотя и не предпочтительное, но оно сошло бы. Достаточно было бы любого ребенка младше пятнадцати лет. В конце концов, все дело было в способности магии жертвы формировать форму. Они должны были быть достаточно взрослыми, чтобы хотя бы на минуту контролировать свою магию (одиннадцать), но достаточно молодыми, чтобы их магия не начала достигать "совершеннолетия". Что ж, единственное, что оставалось сделать сейчас, — это дождаться подходящего времени, чтобы собрать своих последователей и заставить их собрать свои семьи - конечно, он не назвал бы истинную причину своей просьбы (приказа), но это не имело значения. Также помогло то, что никто не знал полной истории смерти мальчика Крэбба, несмотря на то, насколько тщательным было расследование, проведенное Кости . . . .* Он станет сильнее, станет непобедимым, и тогда ... ну, тогда никто не сможет встать у него на пути. Не министерство. Не Дамблдор. Не кровавый, предательский Северус. И определенно не отродье Поттера. У него был бы Волшебный мир. * Гарри глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, заставляя себя принять то, что он делает. Пути назад уже не было. Что ж, он был, но он не собирался. Он должен был это сделать. "Спасибо, Добби", - прошептал он, снимая мантию-невидимку. "Добби счастлив служить хозяину", - благоговейно произнес Добби, отступая назад и спеша к краю прохода, чтобы быть начеку. Они находились в закрытой секции библиотеки. Гарри не потребовалось много времени, чтобы понять, что единственный способ узнать что-либо о жертвенной магии - это использовать нетрадиционные и запрещенные методы. К счастью, у него был Невилл, который прикрывал его в комнате общежития (конечно, был час ночи, и он не ожидал, что кто-то из их товарищей по общежитию проснется и заметит его отсутствие), вместе со своей мантией-невидимкой и Добби. После некоторого раздумья (а также нескольких коротких слов с Корал) Гарри рассказал Невиллу о своих воспоминаниях, и вместе они решили, что лучше пока держать это в секрете. Дни после неудавшейся атаки дементоров прошли как в тумане, что было одновременно и благословением, и проклятием. Он коротко поговорил с профессором Спраут о своем опыте общения с дементорами, этого было достаточно, чтобы унять ее беспокойство за него, и, хотя в то время он хотел избежать разговоров обо всем этом вместе, в конце концов, Гарри предположил, что это помогло ему. Но более того, это укрепило принятое им решение держать в секрете свою охоту за секретом успеха его матери. Как бы сильно он ни наслаждался заботой и любовью главы своего факультета, было совершенно очевидно, что она (и другие взрослые, на которых он равнялся) попытаются остановить его прогресс по той простой причине, что это чрезвычайно опасно. Его мать преуспела там, где никто раньше не преуспевал, но при этом она отказалась от своей жизни — разумеется, некоторые утверждают, что она исчезла в тот момент, когда Волан-де-Морт вошел в их дом. Однако, как ни посмотри на это, в поисках его секрета и делая шаг вперед . . . Гарри рисковал самой своей жизнью, потому что, в конечном счете, он хотел использовать эту защиту и сделал бы это, если бы ему предоставили такую возможность. Он не был склонен к самоубийству, но осознание того, что у него есть ключ, который, возможно, навсегда положит конец войне и спасет жизнь другому, подстегивало его, как ничто другое — образ Винса и его семьи на передовой. Невилл, хотя и немного настороженно относился к таинственной магии, которую Гарри видел в использовании своей матери, согласился с целью Гарри, сказав, что если кто-то и сможет раскрыть секрет и выйти за его пределы, то это будет Гарри. Гарри также был уверен, что боль, которую Невилл слышал от своих родителей в своей собственной памяти, только подпитывала его желание помочь Гарри закончить войну — однако это могло быть достигнуто. И вот, он обыскивал полки, надеясь найти хотя бы одну книгу, которая пролила бы больше света на жертвенную магию, а также на самопожертвование. Время приближалось к 2:30 ночи, и после того, как Добби с помощью пролистал десятки мрачных (и более чем тревожащих) книг, он, наконец, наткнулся на главу под названием "Почетная смерть", которая как раз могла помочь. Это взято из книги под названием "Древние семейные обряды, запрещенные и забытые". Хотя само название главы было немного отталкивающим, Гарри вскоре обнаружил, что ее содержание намного легче, чем некоторые другие фрагменты, которые он читал из других книг — например, безжалостные ритуалы в "Кровавом жертвоприношении, абсолютная власть" и варварские методы в "Вечно молодых". Теперь, когда Добби снова стоит на страже, Гарри читает. На протяжении веков безжалостного семейного соперничества и кровной вражды было обычной практикой для больного старейшины семьи наделять одного из своих наследников своей магией в качестве последнего акта любви к своей семье и будущему потомству своих детей. Отчасти это произошло из-за конфликта родословных между семьями. Старейшина, передающий свою магию наследнику, гарантирует, что определенные магические дары будут передаваться по линии крови — например, быть Анимагом, Метаморфомагом, Змееротом, Провидцем, Окклюменцией, Легилименцией, Полиглотом, Колдуном, Чернокнижником или Магом. Наследник, уже обладающий способностью, стал на некоторое время сильнее после того, как получил полномочия от старшего, но это влияние было лишь временным; однако их собственные дети с большей вероятностью унаследуют эту способность в дальнейшем. Другая причина заключалась в гораздо более серьезных вещах. Семейное соперничество было особенно жестоким, а высокий уровень смертности между враждующими семьями иногда приводил родословные к вымиранию. Наследники, особенно будущие главы семей, часто становились мишенью для чрезвычайно ужасных проклятий и ядов. Это, помимо всех прочих опасений, побудило многих старейшин принять "Почетную смерть", рассчитывая на то, что их последний поступок уменьшит или полностью предотвратит подобную опасность для одного из их близких — по крайней мере, временно. Получить такой подарок было большой честью, а само действие считалось величайшим поступком, который кто-либо когда-либо мог совершить. Во многих семьях будущие поколения поклялись помнить любых таких старейшин и чтить их, даруя умершему старейшине определенную степень "вечной жизни" посредством поминовения. Этот семейный обряд представляет собой ритуал самопожертвования, который многие в современную эпоху считают темной магией, но большинство признает, что в те времена это было неизбежным злом. Гарри сделал паузу, его сердце бешено колотилось в груди. Должно быть, это оно, или, по крайней мере, именно там его мать могла почерпнуть идею для того, что она сделала. Он снова перевел взгляд на страницу, немного пролистав ее, прежде чем перейти к более информативным абзацам. Некоторые сегодня могут рассматривать эту практику как ритуальное самоубийство; однако, в отличие от самоубийства, которое, возможно, совершается от безнадежности и бесцельной капитуляции, это делается из непоколебимой преданности и надежды на следующее поколение. Цель и умысел - вот что движет этим ритуалом, и хотя выбранный член семьи оборвет жизнь согласного старейшины, именно воля старейшины и рунический маркер обеспечили надлежащую передачу. Старейшина создал свою магию в свои последние минуты, чтобы выполнить определенное желание — будь то чисто магия / улучшение способностей, частичная защита и усиление родословной или максимальная защита от вреда. Понятно, что нынешнее семейное окружение во многом определяет, какой будет цель старшего. Что бы ни было выбрано, дар был лишь временным, но часто его хватало на то, чтобы наследник повзрослел и стал достаточно сильным, чтобы следить за собой и за своими близкими — основная причина, по которой этот Ритуал родился и существовал так долго. Гарри перевернул страницу, надеясь получить больше информации, в основном о том, что это за "рунический маркер", но был разочарован, когда ему дали список людей, которые "Почетно умерли" и какого наследника они выбрали. Этот список растянулся на несколько страниц, многие из них были полны имен, о которых он никогда не слышал, но затем начали всплывать несколько фамилий, которые он узнал. 1538 Карина Аквила Блэк - Китус Паво Блэк 1573 Эгберт Флинт - Клубневидный кремень 1623 Виолетта Лонгботтом - Кассиопея Лонгботтом 1689 Чарлус Блэк - Найджеллус Блэк 1745 Сибелиус Поттер - Джеральд Поттер 1841 Вулфрик Альбус Дамблдор - Персиваль Сандос Дамблдор Названия не продолжались после 1875 года, что заставило Гарри вспомнить, что он узнал о заклинании наследия из "Распределяющей шляпы". Целью заклинания "Наследие" в то время было оценить магические способности ребенка и понять, достоин ли он семьи. Конечно, так было не всегда, но это семейное соперничество явно выявило худшее в слишком многих людях — конечно, те времена также привели к этому высшему акту семейной преданности и любви — хотя Гарри задавался вопросом, могло ли это перерасти в извращенный вид долга и гордости или в бегство от страха стать болезненно слабым с годами. Дойдя до последней страницы главы, Гарри продолжил читать, не обращая внимания на то, насколько поздно (или рано) становится. За столетия использования этот Ритуал несколько раз терпел неудачу, вызывая ужасные последствия для присутствующих и разрушая тело старейшины. Сначала считалось, что это не удалось, потому что получивший подарок был недостоин или что рунический маркер был неадекватным, но позже, после опроса призраков старейшин, не прошедших Обряд, было обнаружено, что любые эгоистичные мотивы старейшины могли вызвать негативную реакцию. Это включало ожидания того, что семья будет вечно чтить свое имя, или другие подобные иллюзии вечного величия, а также мечты о том, что их избранный наследник станет сильным с единственной целью - полностью уничтожить своих соперников. Гарри кивнул сам себе. В этом был смысл. Для настоящего самопожертвования любая жадность или что-то подобное вступило бы в конфликт с ним и привело бы к провалу. Вздрогнув, Гарри внезапно осознал, что солнечный свет из окна падает на книгу, и он поспешно убрал ее. Ему нужно было немедленно вернуться в постель! "Добби", - настойчиво прошептал Гарри. Добби мгновенно оказался рядом, и, прежде чем Гарри успел опомниться, они оказались на его кровати, занавески на которой все еще были плотно задернуты. Он услышал несколько храпов, и это его успокоило. Его миссия увенчалась успехом. Теперь ему нужно было изучить этот "рунический маркер". * Августа не могла избавиться от странного ощущения, что не направляется в определенную комнату на четвертом этаже, как она делала почти во время каждого предыдущего визита, пока ее сына и невестку не перевели в маггловскую больницу. С толстой папкой в руках она направилась в кабинет главы отделения Януса Тики, чтобы передать самую свежую информацию об условиях содержания Фрэнка и Элис. Она спрятала мягкую улыбку. По словам доктора Прайса, дела улучшались на всех фронтах. Согласно последнему МРТ, их сознание шло на поправку, и с помощью некоего аппарата, называемого "ЭЭГ", Прайс сказал, что они реагировали на внешние раздражители, хотя оба были в коме. Это, заверил он ее, было чрезвычайно хорошим знаком, и что было еще лучше, так это то, что показания постепенно становились сильнее и стабильнее. Он был уверен, что они очнутся в ближайшем будущем, и фактически сказал, что они могут разбудить их сейчас, но что лучше подождать, пока они заживут настолько, насколько смогут, прежде чем делать это. Если они обнаружат, что их прогресс остановился и они все еще не просыпаются самостоятельно, тогда они вмешаются. Августа согласилась, когда ей показали их показания ЭЭГ до и после и снимки МРТ. Различия между ними были очевидны даже такому человеку, как она. Она надеялась, что они проснутся, когда Невилл вернется домой позже на этой неделе. Учитывая все, что происходило в мире, отчаянно требовалось что-то хорошее. Ее мысли обратились к тому бедному мальчику, который, как она знала, был частью круга друзей Невилла. Она, конечно, никогда по-настоящему не общалась с семьей Крэбб. На ее вкус, они были слишком мрачными, даже если она исключала тот факт, что Марков был или был когда-то пожирателем смерти. Но ни один ребенок не заслуживал такой смерти, и меньше всего такой, и как бы сильно она ни ненавидела любого пожирателя смерти, она знала, каково это – горевать о потере — или предполагаемой потере - сына. И Марков горевал, и это довело его до грани безумия. Теперь он был на четвертом этаже, дальше по коридору от того места, где остановились Фрэнк и Элис. Из того немногого, что ей удалось подслушать от целителей, ухаживавших за ним, мужчина представлял собой рыдающее месиво — что было понятно. И, по словам одной болтливой ведьмы-медиума, они нашли доказательства того, что он находился под властью Властного, который был настолько силен, что фактически нанес ущерб его разуму. У него было очень мало моментов просветления, и большую часть времени он раскачивался в жуткой тишине. Было совершенно очевидно, по крайней мере для нее, что этот человек страдал не только от безмерного горя, но и от чувства вины. Она с трудом могла себе представить. Вынужденный делать все, что он сделал (поскольку точные обстоятельства убийства его семьи все еще были неизвестны общественности), все это время осознавая свои действия . . . . Этого было достаточно, чтобы заставить ее пожалеть даже его. Это было болезненно иронично, и ей было противно самой себе за то, что она даже подумала об этом, но она все равно так подумала. В конце последней войны Марков сбежал из Азкабана, солгав и сказав, что он попал под власть империи. Что ж, на этот раз это была действительно правда. * Гарри возвращался в общежитие после финального банкета. Невилл решил собрать вещи заранее, поэтому решил остаться на десерт. Гарри, с другой стороны, нужно было собрать вещи, чтобы быть готовым к следующему утру, когда они уедут на лето. "Привет, Гарри Поттер". Гарри чуть из кожи не выпрыгнул. : Неужели она просто материализуется из воздуха?: Корал тихо зашипела. "Привет, Луна", - выдавил Гарри, успокаивая себя. "Ты нашел секрет?" спросила она, впервые выглядя заинтересованной, а не ошеломленной. "Э-э ... " Гарри огляделся вокруг и обнаружил, что они были одни, по крайней мере, в данный момент. "Возможно. Я все еще пытаюсь выяснить несколько вещей, но я добился прогресса ". Гарри не видел причин лгать, по крайней мере, ей. Кому она собиралась рассказать и кто бы ей поверил? Довольно подлая мысль, но это была правда. Кроме того, ему нравилась Луна. Он не был уверен почему, но в ней было что-то особенное. "Например, что?" "Ну, я узнал, что это связано с чем-то, называемым "руническим маркером"". Он решил, что ему не нужно уточнять, что это было. Луна, казалось, слушала без его явного указания "защита от смертельного проклятия". Ее брови чуть приподнялись, и ее глаза мельком взглянули на его шрам — первый раз, насколько он мог припомнить, когда она смотрела на него. "В этом есть смысл. Возможно, вы захотите прочитать "Офорты старейшин". Очень информативно ". Гарри медленно кивнул, посвящая название своей памяти. "Спасибо, я так и сделаю". "К сожалению, его нет в библиотеке Хогвартса. Я посмотрел. Но если хочешь, я могу спросить своего отца, не мог бы он одолжить тебе свой экземпляр этим летом?" "Это было бы здорово, Луна, спасибо", - сказал Гарри с улыбкой. "О чем конкретно эта книга?" "Древние рунические письмена и каменные пикси", - просто ответила она. "Каменные пикси?" Спросил Гарри, теперь уже немного сбитый с толку. "Ну, руны должны были откуда-то взяться, верно?" она ответила серьезно. Гарри моргнул, прежде чем Луна решительно кивнула и убежала. : Что ж, это было интересно, - пробормотала Корал. Гарри молча согласился. * Волан-де-Морт спрятал ухмылку, когда все его пожиратели смерти собрались перед ним. Вскоре он испытает прилив чистой силы и станет непобедимым, но сначала нужно привести свой план в действие. Они были на поляне в лесу, не имеющем значения (кроме того, что там проходила эта встреча и было место, которое он выбрал для следующего жертвоприношения — предпочтительно жертвоприношений). Он вышел вперед, его темная мантия слегка волочилась за ним, когда он перевел взгляд на Люциуса и Трента Гойлов. Он не преминул заметить, как в их глазах появилось беспокойство. Хорошо, они всегда должны бояться и трепетать перед ним. "Ваши сыновья дружат с Поттером, я так понимаю?" он спросил. На самом деле это был не вопрос, но они все равно кивнули. "Хорошо. Иди и приведи их ко мне. Я хочу сам задать им несколько вопросов. Возможно, их ответы укажут путь к стражам Поттера. Я устал ждать своих шпионов, особенно в Совете по усыновлению. Удача Поттера скоро иссякнет, как и число его защитников." На этот раз Волдеморт позволил себе улыбнуться, когда встретился взглядом с Люциусом . . . . Что-то в них ошеломило Волдеморта. Что-то изменилось. Что-то было другим. Пугающе другим. Все это пришло к нему за долю секунды, когда он заглянул в душу белокурого аристократа. Люциус ему не поверил. Люциус знал, что он лжет . . . . Он заглянул глубже. Волдеморта не удивил страх Люциуса, огромный и непреодолимый, но, как ни странно, этот страх был не за себя. Была сила или, по крайней мере, непоколебимое намерение что—то сделать - или, скорее, помешать ему что-то сделать. И вот оно. Подобно пощечине, от которой кожа еще долго будет гореть после удара, Волдеморт столкнулся с серьезной проблемой. Каким-то образом Люциус знал. . . . И было совершенно ясно, что Люциус не будет забирать Драко для него. Волан-де-Морт увидел красное. * Люциус понял, что его обнаружили, еще до того, как у Волан-де-Морта потемнело в глазах, и как только Волан-де-Морт начал двигаться, Люциус отступил в сторону, надеясь, что его план на случай непредвиденных обстоятельств сработает. Вытащив свою палочку и едва успев откатиться с пути смертельного проклятия Волан-де-Морта, Люциус выстрелил из своей в ближайшего пожирателя смерти, с которым он не вступал в союз неделями ранее . . . . А затем, как он и отчаянно надеялся, Гойл, Нотт и Флинт начали действовать — каждый безжалостно атаковал самых преданных пожирателей смерти, и мгновенно воцарился хаос. Пробормотав слово, которое должно было вызвать отправку сообщения Нарциссе (что стало возможным благодаря изобретательному заклинанию Северуса), Люциус применил еще одно заклинание, на этот раз попавшее Питеру Петтигрю в лицо. Крыса бы не встала. Люциус не утруждал себя подсчетом падений тела за телом, большинство из них едва успевали вытаскивать свои волшебные палочки в попытке защититься, спасаясь от гнева Волан-де-Морта. Он почувствовал, как заклинания пролетели мимо его плеч, в то время как другие едва не задели его ноги. Он перепрыгнул через мертвого оборотня (любезно предоставлено Ноттом) и нырнул за поваленное дерево. Старое дерево взорвалось, но он не осмелился оглянуться, когда перепрыгнул за другое дерево, которое все еще стояло, когда он активировал свой портключ, уверенный, что он был за пределами защиты, которую теперь всегда воздвигал Волан-де-Морт. Когда он дернул за портключ, он надеялся, что его сообщники тоже выбрались или выберутся. * "Драко, возьми это. Мы уходим", - решительно сказала его мать, сунув ему в руки рюкзак через несколько мгновений после того, как распахнула дверь его спальни и вошла даже без стука. Он никогда не видел свою мать такой. В ее глазах была паника, которую он никогда не видел ни у одного человека, и это напугало его. По понятным причинам растерявшись, Драко взялся за сумку, а она за его плечо. "Мам, что —" - начал он, только чтобы почувствовать довольно сильное нажатие на портключ. Внезапно он заметил тусклый свет свечей и звук капающей воды, однако больше всего его внимания привлекло прерывистое дыхание его матери. Он повернулся в ее руках и посмотрел ей в лицо. Странная смесь облегчения и беспокойства была тем, что он обнаружил, и он внезапно понял. Они выполнили план действий на случай непредвиденных обстоятельств, который его крестный разработал вместе с его отцом. Что-то случилось, и они сочли необходимым, чтобы его мать забрала его и уехала. Они вообще были в Англии? Он задумался, но внезапно его мысли обратились в другое место. "Где отец?" он спросил. Его мать сделала медленный, прерывистый вдох, но когда она наконец заговорила, ее голос звучал ровно. "Он должен быть с Северусом сейчас или очень скоро. Мы узнаем через несколько минут, - сказала она, опустив взгляд на сумку, которую дала ему. Драко вернул ей книгу, и она немедленно открыла ее и достала зеркало. "Где мы?" спросил он после долгой паузы, решив, что это следующий по важности вопрос. Она не подняла глаз от зеркала, но ответила. "Gannat, France." После того, как стало ясно, что в данный момент ему больше ничего не скажут, Драко огляделся и сел на стул возле почти пустого книжного шкафа. Место было очень старым и больше всего напоминало ему подземелье, хотя, к счастью, там не было приспособлений для пыток. Со вздохом он закрыл глаза и помолился, чтобы его отец и крестный были в безопасности. Все это время его мать продолжала смотреть в зеркало в ожидании.