Нежные чувства

      Мастер Шифу грузно приземлился на стул, как мешок с рисом. Мужчина томно выдохнул и пару секунд тупил взгляд куда-то сквозь собеседника напротив, явно заблудившись в своих мыслях. Чао терпеливо выждал вынужденную паузу. Было видно, что другу это сейчас очень нужно. Как и литр свежего зелёного чая, который Шифу заварил перед началом тяжёлого разговора и поставил на стол так, что от грохота сотрясалась кухня. Шифу ещё недолго молча мусолил что-то в голове, потом встрепенулся от собственных же мыслей и помотал головой. Он налил себе до краёв полную кружку чая и выпил за один присест.       — Ты же понимаешь, что зелёный чай только больше будоражит нервную систему, нежели успокаивает? — аккуратно начал ящер.       — Я знаю!!!       — Сколько ты уже выпил?       В ответ прилетел испепеляющий взгляд.       — Ладно…       — По существу что-нибудь скажешь?!       — Хорошо, хорошо. Давай по порядку. Расскажи мне подробнее, что случилось? Из твоей истерики по пути сюда я смог вычленить только: «кажется влюбилась», «потеря потерь» и «ЧАО, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?!» — последнее ящер проорал, подражая Шифу, в надежде, что его это хоть немного повеселит.       Но Шифу так и продолжал сидеть с лицом кислей неспелой сливы. Когда мастер собрался с силами, он сделал глубокий вдох и отпил ещё немного содержимого своей чашки.       — Кажется… я не знаю, точно не уверен, но… чёрт, я даже не могу произнести это вслух!!! — снова выкрутил громкость на максимум.       — Сообщи в какой момент мне доставать смирительную рубашку, — только Чао имел наглость смелость вот так нахально шутить над действующим вулканом с таким невозмутимым лицом.       — Тигрица, как бы так тебе сказать… проявляет знаки внимания… ко мне. Понимаешь?       На момент настроение Чао перестало быть таким потешливым. Он уставился на Шифу как на нечто паранормальное.       — То есть?       — Да, Чао, да! Именно то и есть!       — Я правильно тебя понял, знаки внимания не… как к учителю?       Шифу кивнул.       — Стоп, стоп, стоп, а ты в этом точно уверен?       — Чао, я, по-твоему совсем дебил?       — Нет, просто это как-то… неожиданно.       — А я тебе о чём говорю. Я в растерянности и ума не приложу, что с этим делать. Посоветоваться о таком мне больше не с кем, так что если ты проявишь максимум понимания и засунешь куда подальше свои шуточки, Чао, я буду очень признателен.       — Какие уж тут шуточки.       — Давай я начну с самого начала.

***

      Тёплым летним днём, на скалистом уступе, под величественным стволом Персикового дерева сидела девочка лет тринадцати. Настроение было окрылённое, а взгляд, полный вдохновения и грёз, то и дело мелькал от тренировочной арены внизу до листка бумаги, на котором Тигрица очень вдумчиво что-то записывала. Иногда она отрывалась от своего письма и оглядывалась в сторону тропинки, чтобы удостовериться, что в её уединенную атмосферу не ворвется какой-нибудь случайный свидетель. Убедившись в отсутствии посторонних глаз, девочка вновь погружала мечтательный взгляд в свои мемуары. То, о чём в них говорилось, явно носило сугубо личный характер и было очень секретным.       Написав пару строк идеальным, насколько это было возможно, почерком, Тигрица вновь отвлеклась, но на этот раз для того, чтобы подвинуться чуть ближе к краю обрыва, ведь зрелище внизу, за которым кошка параллельно наблюдала, переместилось за поле видимости пока она была погружена целиком и полностью в своё письмо.       Всё происходящее на территории храма открывалось взору Тигрицы отчётливо и ясно: во дворе Нефритового дворца проходила очередная ничем не примечательная тренировка сильнейшего воина долины. Мастер Шифу проводил свою излюбленную практику Багуачжан, как и в самый обыкновенный четверг. Но никогда прежде тренировки учителя не приковывали взгляд Тигрицы так сильно, как сегодня. Дело в том, что не так давно кошка обнаружила в себе странного рода изменения. В силу юного возраста девочка плохо понимала, что с ней происходит, но, нежданно негаданно, откуда не возьмись внутри неё вдруг начало просыпаться чувство безмятежной эйфории каждый раз, когда бы мастер Шифу с ней не заговорил, когда бы не метнул взгляд в её сторону, не говоря уже о мимолетных прикосновениях в быту или в стенах тренировочного зала. С течением времени дошло до того, что одно только наблюдение за малой пандой вызывало у Тигрицы сильнейшее чувство необъяснимой радости, которое не отпускало, а только разрасталось с каждым последующим взаимодействием.       Тигрица не припоминала, что раньше хотя бы на толику не считала все обязательные системные практики скучными, но со временем и Багуачжан стала любимой не только для Шифу, но и для неё самой. Если точнее, то самой любимой частью было пристальное наблюдение за процессом и плавными, почти танцевальными движениями её мастера. Отныне Тигрица по собственному яркому желанию не пропускала ни единого занятия, чем очень удивляла Шифу, ведь находиться на них было совсем не обязательно, ибо практики подобного плана были явно для Тигрицы пока сложноваты. Но она бы не простила себя, если бы по какой-то причине упустила шанс лишний раз насладиться зрелищем и восхититься мастерством учителя, как и каждым его движением. Кошка с нетерпением ждала того дня, когда мастер разрешит ей присоединиться и наконец она сможет насладиться практикой бок о бок вместе с Шифу. Но пока что приходилось довольствоваться лишь в качестве зрителя — для участия, как говорил мастер, девочка пока не доросла. Но она не шибко отчаивалась. Душа радовалась даже тогда, когда Тигрица сидела за несколько десятков метров от Шифу и смотрела на него в деле с островка Персикового дерева. На момент казалось, что для счастья больше ничего и не надо.       Наконец, Тигрица смогла оторваться от завораживающих движений Шифу и вернулась к своему занятию. Она вспоминала все самые приятные моменты, прожитые с мастером, и что-то вдумчиво записывала в листочек на коленках, старательно выводя каждый иероглиф. Долгое время Тигрица таила внутри свои чувства, надеясь на то, что рано или поздно они сами по волшебной случайности испарятся и перестанут тревожить детскую впечатлительную натуру. Но в конце концов поняла, что надеяться на что-то подобное глупо. Восхищение захлёстывало Тигрицу сильнее с каждой слежкой за Шифу, с каждой совместной медитацией и с каждым вечерним чаепитием. Необъяснимое явление, природу которого Тигрица так до конца и не понимала, по началу было строжайшим секретом, но хранить его с каждым днём становилось всё труднее. Душа требовала дать волю чувствам, ведь держать взаперти их и дальше было уже почти невыносимо.       Стоит признать, что нетипичный интерес к взрослому учителю у Тигрицы начал просыпаться ещё раньше. Впервые сердце девочки беспокойно затрепыхалось, может, с месяц назад, когда они с мастером проводили занятия вдвоем в тренировочном зале. Тигрица тогда неудачно приземлилась на правую ногу и думала, что потянула лодыжку.       — Сильно болит?       — Н-нет… совсем не сильно, уже всё прошло почти! — Тигрица затараторила. Она видела, как Шифу собирается подойти к ней и убедиться, всё ли хорошо, но почему-то от этой мысли всё сжималось внутри, а выброшенный в кровь адреналин почти отбил чувство боли в ноге.       Мастер Шифу отнесся с пониманием и не стал продолжать спарринг. Он подошел к ученице с намерением помочь той дойти до скамьи и предложить своё плечо для более комфортного передвижения. В этот момент Тигрица поняла, что забыла весь свой словарный запас, а речевой аппарат разучился воспроизводить оставшиеся слова в предложения. Чем ближе был Шифу, тем сложнее становилось контролировать прерывистое дыхание.

«Ничего удивительного, тренировка была долгой и очень активной. Я просто запыхалась… и всё»

      Она сидела на полу словно парализованная и наблюдала за тем, как мастер опускается перед ней на колени. Он осторожно прикоснулся к её ноге и начал ощупывать предполагаемое место повреждения. Ещё секунду назад Тигрица боялась даже подумать о том, что Шифу подойдет к ней ближе, чем на метр. Боялась, потому что не понимала, чем обусловлено это чувство замирание сердца при виде учителя. Но когда мастер обхватил сильными руками её носочек и лодыжку, мир Тигрицы перевернулся с ног на голову и она призналась себе, что на самом деле всё это время хотела именно этого. Она хотела ощущать на себе его заботу, чувствовать бережные прикосновения и наблюдать этот редкий проблеск доброты и понимания в глазах. Чёрт возьми, эти небесно-голубые глаза. Шифу был озадачен на момент только её ногой, но всё время, пока мастер выискивал наличие травмы, Тигрица тонула в синеве красивых глаз учителя. Она никогда прежде не обращала внимания на то, как они красивы, как на свету раскрывается цвет и из глубокого голубого превращается в нежный сияющий цвет тихой морской гавани, в которой хотелось утонуть и никогда не возвращаться в реальный мир. Как бы сильно этого не хотелось, но этот момент первого нежданного вожделения продлился недолго, Шифу поднял на Тигрицу свои волшебные глаза и задал вопрос, который пролетел мимо ушей Ти.       — Можешь согнуть ногу?       Когда он смотрел прямо на неё, разглядывать эти глаза было ещё приятнее. Шифу редко бывает так близко, упиться моментом хотелось досыта, пока есть такая возможность.       — Тигрица?       Тигрица кивнула. Её взгляд по прежнему блуждал по его лицу и она не хотела останавливать это.       — Отлично. Припухлости нет, значит просто ушиб, ничего серьезного. На сегодня, пожалуй, закончим. Я провожу тебя в комнату.       Шифу протянул руку и хотел подхватить Тигрицу за предплечье, но, не ожидав того сама от себя, она не позволила к себе прикоснуться и молниеносно одернула руку. Как ни в чем не бывало кошка вскочила на обе ноги и, прокричав мастеру что-то суматошное о том, что доберется сама, пулей выскочила из тренировочного зала. Шифу остался сидеть на месте в полном замешательстве, не успев предпринять что-либо.       Остаток дня Тигрица провела в своей комнате. Мысли наслаивались одна на другую и не давали трезво осознавать ситуацию. Что это было? Она никогда не боялась мастера, никогда! Он был единственным лучиком света в её доселе мрачной жизни; он единственный, кто проявил к ней доброту и предложил поддержку тогда, когда казалось, что хуже уже быть не может, а лучше никогда не наступит. Единственный взрослый, кто увидел в ней запуганную хрупкую девочку, а не кровожадного монстра. И что же сейчас? В благодарность за доброту она убегает, не удосужившись даже объясниться? Хотелось вернуться и отыскать Шифу, подойти и извиниться. Но как только Тигрица предпринимала попытку выйти из комнаты ради этого, сердце снова бешено колотилось и нарастало волнение. Спустя несколько часов, что Тигрица пролежала в кровати обнимая одеяло, в дверь спальни робко постучались. Это был Шифу.       — Тигрица, у тебя всё хорошо? Уверена, что…       — Не заходите, я не одета!!! — нервно выкрикнула Тигрица и зажмурилась от стыда, моментально поняв, какую глупость сморозила.       Шифу замер на месте немного смутившись, как будто бы он правда мог войти в чужую комнату без разрешения.       — Хорошо… Жду тебя на ужин.        Звук шагов стих где-то за пределами казарм и Тигрица снова осталась наедине с собой. Ещё час кошка провела в самобичевании, пряча лицо в одеяло от стыда за неуместно брошенное выражение.

      «Какая же дура…»

      Тигрица поёжилась от неловких воспоминаний. С того странного дня прошел целый месяц, но нежные чувства не отпустили девочку, напротив, с каждым днём захлёстывали с новой силой. В тот вечер Тигрица не набралась смелости поговорить с мастером Шифу или хотя бы просто явиться на ужин. Но позже поняла: теперь каждую свободную минуту она хочет проводить только с учителем. За завтраком, обедом и ужином. Занимаясь кунг-фу и медитациями. Проводя выходные вместе в походе в горы или за игрой в шашки во дворце. Ей просто хотелось находиться рядом!       — Мастер Шифу? — девочка просунула голову в полузакрытую дверь кабинета учителя.       — Да, Тигрица? — Шифу был занят бюрократией и поприветствовал ученицу не отрывая глаз от бумаг.       — Вы… заняты?       Шифу на мгновение опешил. Он обвел рукой кипу документов на столе с саркастичным выражением лица, мол: «а что, не видно?».       — Ой, ну да… в смысле, я просто хотела спросить, может вы хотите чаю?       — Если я захочу чай, то попрошу слуг, Тигрица.       — Ну да, точно. Просто… наверное мне нужно было сначала спросить, а потом делать чай, да? Но так или иначе я уже сделала, так что… — Тигрица неловко мялась у порога, сдерживая волнение.       — Хорошо, давай уже сюда, — без особого энтузиазма согласился Шифу, когда понял, что Тигрица всё равно уже сбила его с пересчёта повреждённых тренировочных манекенов под замену.       Тигрица засияла. Шифу согласился и даже не наворчал за то, что та отвлекла его от обязанностей в разгар рабочего дня. Она шустро достала из-за спины заранее заготовленный небольшой поднос с угощениями и засеменила к столу.       Сейчас у Шифу была только одна цель: поскорей спровадить ученицу и продолжить пытаться сводить дебет с кредитом в бумажной волоките. Но когда Тигрица поставила на стол принесённое, Шифу таки обомлел. На подносе помимо заварочного чайника и чашечки красовалась тарелка с печеньем в форме кривых сердечек. Невооруженным глазом было видно, что любопытную форму печенью девочка придала самостоятельно, лапками и ножом. И от такой неожиданности Шифу, мягко говоря, не понял как реагировать.       — Ты что, сама это сделала?       — Да! Правда сначала я думала о том, чтобы самой испечь для вас печенье, но решила пока не экспериментировать с печью. Но я надеюсь, что и такие вас устроят! Я старалась, они постоянно ломались, но несколько целых у меня получились.       — Это… очень мило с твоей стороны, Тигрица… Спасибо, — Шифу выдавливал из себя слова и пытался по ходу дела вспомнить все последние дни и произошедшие события, чтобы понять откуда такой странный порыв ученицы и с чего ради она уставилась на него такими голодными глазами и улыбкой до ушей.       А Тигрица же просто любила слушать бархатный голос мастера, когда он рассказывает что-то, а особенно, когда называет её по имени.       — Что-то ещё? — неуверенно спросил Шифу, чтобы прервать неловкую паузу и предпринять хоть что-нибудь, чтобы ученица перестала взглядом прожигать в нём дыру.       — Вы не попробуете?       — Обязательно… позже, в перерыве. А пока что ступай, мне нужно работать.       Попытка проявить заботу обвенчалась успехом. Окрылённая удачей Тигрица убежала из кабинета, раскрасневшись от смущения.       Шифу остался наедине с печеньками-сердцами и все его мысли уже явно занимала не смета на столе.       Тигрица расплылась в блаженной улыбке, навеянной приятными воспоминаниями. Когда Тигрица вспомнила, какой у мастера был растерянный вид в момент вручения угощения, в животе с новой силой затрепыхались бабочки. Шифу тогда оказался настолько поражен её жестом, что даже забыл о собственном запрете на употребление сладкого.       В планы влюблённой Тигрицы не входило останавливаться на содеянном, это было только начало. После инициативы с печеньем Тигрица продолжила совершать подвижки в сторону мастера Шифу. Кроме того, интерес к учителю значительно повысил её навыки на тренировках: всё, что он объяснял, Тигрица впитывала как губка, не упуская не единого слова. Она по прежнему не понимала до конца, что с ней происходит, но время, проведенное с Шифу было для девочки лучшим подарком. Она восхищалась каждым его жестом, каждым движением и даже замечанием. Что бы он ей не говорил, что бы не советовал, она слушалась беспрекословно и улетала от счастья всегда, когда он хвалил её за успехи и дисциплину.       Состояние эйфории после первого оказанного знака внимания подпитывало Тигрицу не долго. Вскоре она поняла, что пришло время продолжать совершать попытки сразить учителя, каких бы опасностей ей это не стоило. Без всяких шуток, когда малышка поняла, что в арсенале недостаточно информации об увлечениях Шифу, голову посетила одна сумасшедшая идея: тайком проникнуть в комнату мастера с целью провести собственное независимое расследование и почерпнуть идей, что может нравится Шифу кроме флейты и кунг-фу. Тигрица пошла на риск, на который никогда прежде бы не решилась, и реализовала свой план в тот же вечер. Однако, кроме необычной тяги к порядку и перфекционизму Тигрица не обнаружила ничего, что могло бы помочь, но и эта вылазка не прошла напрасно. Отныне, следуя примеру учителя, во всех вещах Тигрицы царил идеальный порядок. И в личном боевом арсенале, и в личных вещах в комнате — везде. Всё для того, чтобы Шифу отметил её чистоплотность и лишний раз сказал, какая она молодец.       Когда в очередной раз у Тигрицы проснулся порыв нежности, она не придумала ничего лучше, чем отправиться в долину Мира за цветами, которые приметила в палисаднике какой-то овечки, когда спускалась в деревню в прошлый раз по делам.       Госпожа Юн — божий одуванчик средних лет, увлекается садоводством, до беспамятства любит свой огород и проводит всё свободное время за прополкой сорняков, поливкой цветов и бесконечными стрижками кустов бонсая. Во владениях госпожи Юн можно было найти рассаду на любой вкус и цвет, но вниманием Тигрицы завладел один конкретный вид цветов. Их длинные прочные стебли идеально подходили для задуманного подарка — плетения венка, а яркие красно оранжевые бутоны почему-то напоминали кошке вспыльчивый характер её мастера Шифу.       — Тигрица, а ты уверена, что это тот аксессуар, который мне бы подошел?.. — Шифу крутил головой перед маленьким зеркальцем, которое всучила ему Тигрица.       Эмоции были смешанные, а впечатление неопределенное. Мастер сидел на полу в позе лотоса, а Тигрица стояла за его спиной и кропотливо пыталась угнездить свою поделку на голове учителя. В отражении маленького зеркальца Шифу видел как сияют от счастья глаза ученицы, с какой аккуратностью она укладывает каждый цветок на своё место и выстраивает идеальную композицию, как будто с Шифу прямо сейчас собираются писать картину маслом.       — Эти цветы называются: «Цинния изящная». Такая же изящная, как и вы. Так что, я считаю — вам отлично подходит.       Шифу дернул ухом не ожидав такого ответа. Красный бутон, только что ювелирно уложенный рядом с левым ухом, покосился на бок. Тигрица заметила это и принялась поправлять цветок на место, цепляя покрепче за большое пушистое ухо.       — Я польщён… — Тигрица не заметила замешательства на лице Шифу.       — К тому же и у меня есть такой, смотрите! — Тигрица шустро достала из котомки второй венок, торжественно поместив его себе на голову. От того, что девочка одела на мастера, он почти ничем не отличался. Разве что самих цветов было поменьше — очевидно, все они ушли в венок для Шифу. — Мне просто захотелось сплести для нас одинаковые, даже не знаю зачем… носить вовсе не обязательно, если не нравится… — Тигрица замялась. В её фантазиях вручение подарка должно было пройти более уверенно, но в момент икс кошка почему-то почувствовала, как сгорает от стеснения и все слова снова будто испаряются из лексикона.       — Да нет, что ты. Мне нравится, правда. Только, боюсь, коллеги засмеют. Ты так не считаешь? — Шифу неловко улыбнулся.       Тигрицу тихо хихикнула, представляя эту картину.       На следующее утро в Нефритовый дворец постучались. Заспанная красная панда шаркала к двери еле переставляя ноги.       Не успел Шифу до конца отворить ворота, как снаружи кто-то очень неприятным писклявым тоном начал осыпать мастера обвинениями.       — Ишь ты, спите значит? Однако, значит, и совесть чиста?!       Раньше утреннего гонга во дворец заявилась очень злая и явно чем-то расстроенная женщина. Уперев руки в боки, думая, что Шифу понимает о чем речь, овечка продолжала причитать:       — Нет, ну вы поглядите, это возмутительно! Я всё понимаю, вы у нас тут такие все из себя шишки важные, но разорять чужое имущество вам разве дозволено?! Скажите мне на милость, можно так разве?!       — Госпожа, поберегите связки, — вырвался зевок, — в чем, собственно, дело?       — А то ж вам не известно! Цветы мои, циннии! Вот этими руками сажала, растила, ну только-только распустились, а тут вы, ай да ну вас! — госпожа Юн не удержала переизбыток эмоций и махнула рукой в сторону Шифу. Овечка перевела дыхание и продолжила, — управы на вас нет! И что мне теперь делать с этим прикажете?! Сезон-то уже прошел почти, сажать новые поздно, а у меня на полянке теперь дыра вот такенная, — женщина развела руки в стороны, на сколько позволила длина, указывая на масштаб происшествия.       — Жаль вашу дыру… то есть сад, или что там… — честно признать, Шифу прослушал добрую половину всего вышесказанного, мастер лениво протер глаза, пытаясь вникнуть в суть дискуссии. — Если в вашем огороде окажутся преступник — обращайтесь, а пока не вижу смысла продолжать этот диалог. Спасибо, что поделились этой бесценной информацией.       В своей манере бесцеремонно Шифу отшил крикливую даму и собрался закрывать дверь, но изящное копытце встало препятствием.       — Так вот же и пришла! Ваша преступница вчера выкорчевала мой сад, а вы мне тут остроумием блещите, а возмещать убытки кто будет?       Не до конца проснувшись Шифу так сразу и не понял, к чему ведёт овечка. Но сон как рукой сняло и мастер понял что к чему, когда при упоминании ученицы в памяти всплыл яркий венок из цинний, преподнесенный ему прошлым вечером. Шифу услышал шорох за спиной. Он еле заметно повернул голову и увидел позади себя Тигрицу. Она пряталась за углом, поджав уши, а когда поймала на себе сердитый взгляд мастера, опустила виноватые глаза в пол. Словами не передать, как малышка боялась, что сейчас Шифу устроит показательную порку и отчитает её прямо перед хозяйкой ограбленного сада. Позора жестче было не придумать. Тигрица покорно приняла свою участь и ждала правосудия, но выйти сама не решалась.       Ещё секунду Шифу смотрел на неё вот этим своим взглядом, о который можно было обжечься на расстоянии. Но, как ожидала Тигрица, Шифу не потащил её за шкирку повиниться перед овечкой и даже не выдал, что виновница сейчас находится рядом и подслушивает. Вместо этого далее произошло что-то совсем невероятное.       — А с какой стати вы решили, что это сделала моя «преступница»? Обвинение сильное, госпожа, я бы на вашем месте такими не разбрасывался без подтверждения информации.       — Так старик Хонг — соседушка через ограду — сдал её с потрохами. Он видел как она в моём саду копашилась, зуб даёт, видел!       — У вашего соседушки, госпожа Юн, последняя извилина в байдзю двадцать лет плавает, всё никак утонуть не может. Его словам я бы так сходу не верил. Да и зубов у него, будем честны, не так много осталось, раз уж на то пошло.       Госпожа Юн от шока чуть Мир Духов раньше времени не посетила.       — Да как вы смеете?! Мамочки родные, на что идут наши налоги?! Они люд простой обворовывают и хамят направо и налево, я жалобу напишу, так и знайте! Я это так не оставлю, всё ясно?! В могилу сведёте, ей-богу! — мадам выудила белый носовой платок и протерла выступившие капли пота на лбу. У немолодой госпожи от накала страстей поднялось давление.       — Это всё нервы, госпожа Юн. Следите за своими цветами, да клеветали бы поменьше. Глядишь, подольше проживёте.       Шифу шустро закрыл дверь пока овечка не успела отойти от потрясения и вновь не посмела препятствовать. Госпожа Юн ещё долго кричала ругательства в закрытую дверь, угрожала всевозможными правовыми последствиями и переходила на личности, но Шифу это мало интересовало. Настала очередь расправы над неуправляемым подростком.

***

      — «Зубов не так много осталось»? Шифу, серьезно? Как можно было такое сказать?       — Чао, тебя в моём рассказе заинтересовало именно это? И ещё спрашиваешь, серьёзно ли я?       — Что ты. В ближайшие дни в Совет прилетит очередная нелепая жалоба на развязный язык первого мастера Нефритового дворца, которую я должен буду отмазать, но меня это совершенно не интересует. Шифу, ну сколько можно?       — Я при тебе лично пойду и принесу извинения той госпоже, если ты хоть немного постараешься поучаствовать в моей… ситуации.       — Только после того, как я наконец запишу тебя в секцию анонимных сквернословов…

***

      Влетело тогда Тигрице так, что мало не показалось. Шифу отрывался со всей силы и одним только словесным выговором ученица не отделалась. Отбывать наказание с половой тряпкой в лапах планировалось всю грядущую неделю.       — Раз уж хватает ума хулиганить, учись и выкручиваться самостоятельно. Первый и последний раз тебя выгораживаю, всё ясно?       Ей было ясно. Тигрица с честью приняла на себя весь груз ответственности и стойко справилась со всеми наказаниями. Можно сказать, что ей было даже в радость, ведь важно в этой ситуации только одно — он заступился за неё. Все последствия её пакости меркли в сравнении с тёплым чувством, которое одолевало Тигрицу, когда она вспоминала то, с какой дерзостью Шифу защищал её и не поддавался на провокации, хотя знал, что ученица провинилась. Сохранность её чести была для Шифу важнее, чем справедливое правосудие, которого она заслужила и была к нему готова.       Впервые в жизни брошенная всем миром Тигрица чувствовала себя как за каменной стеной. Постепенно приходило понимание откуда берутся эти нежные чувства. Девочке было важно осознавать, что она больше не одна. И даже когда мастер рвёт и мечет, отчитывает её и обещает больше не выгораживать, Тигрица чувствовала, что на самом деле правды нет в этих словах, на самом деле он всегда придет на помощь и никогда не бросит в беде.       Шифу же с наступлением у Тигрицы нежного возраста наоборот стал ещё более закрытым и задумчивым. Мастер обитал где-то в своих мыслях и старался держать дистанцию от Ти, обходясь лишь профессиональным общением по делам и обучению. Однажды, когда они вместе шли в оружейную приводить в порядок хранящиеся там вещи, Тигрица аккуратно попыталась взять Шифу под локоть. Но Шифу отпрянул как ошпаренный и кратким движением одной только головы указал на занятые тряпками и средством для уборки руки. Тигрица была прозорливой и сразу смекнула, что дело не в поклаже, которой было не так много в руках Шифу. Он просто не захотел принимать её жест.       Тигрица чувствовала как постепенно между ней и Шифу разрастается пропасть. По непонятным причинам мастер отдалялся от неё, заметно сократил общение и в присутствии девочки вёл себя максимально сдержанно. Но желание Тигрицы просто посидеть рядышком и пожрать его взглядом никуда не девалось. Разве она так много хочет?! Кошку съедало острое чувство нехватки чего-то важного и она приняла решение изменить тактику. Так в ход пошли слежки. Своеобразные жмурки с Шифу стали для Тигрицы словно хобби, азарт подогревался осознанием, что теперь мастер не знает, когда за ним ведётся наблюдение.       Заблудившись в воспоминаниях, Тигрица поразмыслила секунду и поняла, что допустила ошибку: поддавшись душевному порыву она не поспела за мыслью и в своем письме случайно проболталась о слежке и выдала тайники, откуда было удобнее всего следить за одиночными тренировками мастера. Если Шифу узнает, что ученица за ним шпионит и не первую неделю, тогда уж точно не сносить ей головы. Кошка нервно смяла неудавшийся вариант записки и кинула в горстку к остальным. На новый листок Тигрица принялась заново переписывать ранее удачно подобранные выражения. Любые косяки в письме для мастера были недопустимы, поэтому она была готова переписывать его столько раз, сколько потребуется.

***

      — Дела-а-а, — протянул Чао.       Шифу сидел мрачнее тучи. Он закончил рассказ, но постеснялся поднимать глаза на Чао. Идея ковырять пальцем трещину на столешнице казалось более притягательной.       — Ты должен поговорить с ней, Шифу.       — И как ты себе это представляешь?        — А как ты себе представляешь ваше дальнейшее существование? Вы вместе живёте, ты её тренируешь, ты не можешь замалчивать ваши проблемы вечно. Или что, просто вернешь её в детдом?       Шифу навострил уши и ожил. Он вытаращился на Чао так, как будто только что прозрел.       — Шифу, ты сдурел?!       — Да знаю, знаю я! Чёрт, не начинай, я же не серьезно! Просто… есть ещё кое что, что я… недосказал…       — Седьмое пекло, мне уже это не нравится.

***

      Пик обострения у Тигрицы случился в начале марта. Она уже привыкла к их налаженному образу жизни: совместные тренировки, совместный обед и ужин, медитации, слежка. Всё шло своим чередом и Тигрица не спешила торопить события. Реакцию мастера на «обстоятельства» она находила забавной и даже милой. Шифу впервые сталкивается с такой ситуацией и полностью растерян. Мастера пугает большая разница в возрасте, поэтому он нарочно сторонится и избегает контакта с Тигрицей. Она была в этом уверена и решила не давить, а дать наставнику время всё обдумать. А пока он думает, она, глядишь, подрастёт и таких проблем уже не будет. План казался идеальным, пока не случилось то, что буквально выбило Тигрицу из колеи.       — Тигрица, хочу тебя кое с кем познакомить — это мастер Ван Ченг, преподаватель из коллегии мастеров Пекина. Какое-то время тебе придётся поучиться без меня, так что я доверяю тебя мастеру Ван Ченгу на всю следующую неделю.       Шифу пришел к ней с новостью поутру в зал тренировок, а рядом с мастером стоял какой-то напыщенный зверь и в знак приветствия лишь украдкой кивнул головой. Шифу не соврал, когда сказал, что новоиспечённый наставник прибыл из далёких краёв: форма на нём была Тигрице не знакома, а животных его вида в округе не водится.       — Вы планируете поездку?       — Нет, я буду во дворце и…       — Тогда зачем?! — не постеснявшись гостя, практически в отчаянии перебила Тигрица.       — Ты должна обладать гибкостью и уметь находить общий язык с другими наставниками. На твоём пути повстречаются множество опытных мастеров и тебе нужно уметь извлекать ценный опыт от каждого понемногу. Весь мир не зациклен только на мне. И я не всегда буду твоим единственным учителем.       — Мастер, я не понимаю! Я провинилась? Я наказана?!       — Тигрица! Это не обсуждается! Неделя пролетит незаметно, а если у тебя возникнут затруднения, ты всегда сможешь найти меня. Не понимаю, к чему истерика?!       Конечно, не понимает. Ничего он не понимает и никакого понимания между ними не было с самого начала! Тигрицу переполняла злость и обида. Мало того, что мастер отдалился и прекратил с ней все развлекательные мероприятия, так теперь и во время обучения лишает её совместного времяпрепровождения. Тигрица чувствовала себя преданной. И укротить это чувство оказалось ещё сложнее, чем свою первую влюбленность.       Вместе с жгучей обидой Тигрица лицом к лицу столкнулась со своим старым врагом — гнев вернулся к ней с новой силой. Да с такой разрушительной, с которой «монстр из Бао Гу» никогда и рядом не стоял. В одночасье все тяжелые тренировки с мастером Шифу на укрощение внутреннего «зверя» улетели псу под хвост. Она возненавидела своего нового наставника, она злилась на Шифу за его толстокожесть и на весь бренный мир за несправедливость.       Занятия с новым учителем продлились недолго: от отведённой недели прошло два дня, как непоколебимый Ван Ченг пулей вылетел из тренировочного зала и отыскал мастера Шифу.       — Не знаю, что это за дурацкая шутка, Шифу, но вы обещали мне уроки с прилежной ученицей, где же она? Есть некоторые вопросы, ведь в зале меня встретил какой-то дикарь!       — Мастер Ван Ченг, дети бывает дурачатся, не вижу в этом ничего сверхъестественного.       — Дурачатся? Она пыталась меня покусать, Шифу! Посмотрите на кого я похож, — Ван Ченг махал руками и оборванные лохмотья его некогда накрахмаленного богатого кимоно смешно болтались в разные стороны как на дворовом бродяге. — Как это по-вашему называется? Это вы в Нефритовом дворце называете кунг-фу? — Ван Ченг протянул руку, на ней красовались следы от кошачьих клыков.       — Это…       — Не важно! Я возвращаюсь в коллегию, оговоренную оплату оставьте себе. О, Небеса, надеюсь она у вас привита!       Ван Ченг удалился хлопнув дверью.       Тигрица думала, что справилась с препятствием и была очень собой довольна. Чувство стыда за своё поведение взыграло ненадолго, как только вместо надоедливого чужеродного наставника в поле зрение попался мастер Шифу, желание буйствовать отпало так же резко, как и настигло. Но радоваться приходилось не долго. После инцидента с Ван Ченгом ситуация между Тигрицей и мастером Шифу не улучшилась, а совсем наоборот. Тигрица получила строгий выговор и все выходные провела сверхурочно тренируя самоконтроль, а на следующую неделю Шифу пригласил для неё нового наставника. Но и в этот раз их занятия отнюдь не увенчались успехом. На второй день мастер Пантера из Гранатового храма покинул дворец, осыпая Шифу занимательными фактами о его ученице:       — Вы пригрели монстра, мастер Шифу, я умываю руки! Это был не спарринг, это было чистой воды покушение!!!       — Дети бывает дурачатся…       — Ну уж нет. Не знаю, что у вас за тяга взращивать убийц, Шифу, но я в этом не участвую!       Тигрица выдворяла всех приглашённых репетиторов одного за другим. Третий продержался добрых четыре дня, с ним пришлось повозиться дольше всех. Гад попался настырный и обладал терпением лучше, чем у всех остальных. Но в конце концов надломился как сухой прутик и сбежал из дворца даже не попрощавшись и без напутственных проклятий в сторону Шифу. Четвёртый горе-мастер оказался самым нетерпеливым, его хватило всего на день. Тигрица невероятно гордилась своим успехом и была готова проделывать эти трюки с каждым, кто посмеет встать перед ней и мастером Шифу. В его присутствии же девочка вела себя как ангел во плоти, чем обескураживала мастера окончательно, ведь как бы он не старался разглядеть «монстра», тот не показывался наружу.       — Нытики несчастные, как можно называться мастером, если не можешь совладать с одним ребёнком. Накатаю же отчёт в Совет, чтоб каждого лишили лицензии на обучении! Позорище.       Шифу сидел за своим рабочим столом и нервно стучал кисточкой по поверхности. Мастер раздражённо нахмурил густые брови и поник в какой-то свиток под носом. Что он там разглядывал было неясно, но Тигрица опасалась, что учитель обдумывает очередную гениальную идею, которая ей очень не понравится.       — Мастер Шифу?       — Объясни мне, Тигрица, что было не так с мастерами, которые с тобой занимались? — Шифу определённо был раздражен, но сдержан.       — Они не вы.       — Повторяю ещё раз, мир не вращается вокруг меня. Если ты хочешь стать профессионалом своего дела тебе нужно уметь коммуницировать с коллегами и уважительно относиться к старшим по званию! Кусаться — это не пример уважительного поведения! Мы же с тобой это проходили ещё в самом начале твоего обучения здесь, что пошло не так?       — Простите, мастер Шифу…       Шифу откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, массируя пальцами пульсирующие виски.       — Наш разговор не окончен. Через час у меня важная встреча, прошу тебя, оставайся в комнате и постарайся не наделать глупостей.       Тигрице ничего не оставалось кроме немого согласия. Девочка опустила голову и понуро побрела в свою спальню.       Тигрица лежала на своей кровати и сверлила потолок глазами. Минуты тянулись вечностью в раздумьях о сложившейся ситуации. Она чувствовала, как мастер отдалился от неё за считаные дни, такое положение дел крайне не устраивало Тигрицу, но что предпринять для обратного эффекта девочка понятия не имела, но знала точно — она не потерпит новых наставников, сколько бы Шифу их не прислал. Ей надоело обходиться краткими пересечениями с мастером в общем помещении и сухими выражениями о делах. Они почти перестали ходить вместе в горы, перестали играть в шашки и Тигрицу из-за этого заживо съедало чувство тоски. Минуты тянулись вечностью. Тигрица пыталась отвлечь свои мысли на что угодно: начала упражняться с нун-чаками, но сосредоточиться не получалось, из-за чего настырные палки то и дело стукали то в лоб, то по локтям. Тигрица села за стол и взяла карандаш. Может абстрактное чирканье по бумаге отвлечет её от навязчивого желания забить на все указания и поступать по-своему? И снова мимо. Из-под пера Тигрицы ленивая линия вырисовывала очертания силуэта с большими ушами и пушистым хвостом. Тигрица вспылила. Она научилась быть хозяйкой своих эмоций, но почему этот навык испаряется ровно тогда, когда нужен больше всего?! Девочка смяла рисунок и бросила в мусорное ведро. Она отследила траекторию полёта комка бумаги и почему-то её взгляд задержался на мусорной урне. Помимо скомканного рисунка ведро было переполнено черновиками, которые Тигрица не сочла удачными ещё там, у Персикового дерева, когда сочиняла для мастера признательное письмо, а потом спрятала мусор в комнате и благополучно о нём забыла. Как оказалось, не зря. Решение само собой озарило её разум беспокойный, как первый лучик солнца пасмурный день.

***

      Шифу остановился. Чао сидел напротив и покорно ждал продолжения повествования, которое не сулило ничего хорошего. Зная своего друга, ящер уже построил собственные предположения на финал данной истории. И он был воистину паршивым.       Шифу запрокинул чайник, пытаясь выдавить из него чай, но в чашку из носика не выкатилась хотя бы одна жалкая капля. Мастер цыкнул в усы и поставил бедный чайник на стол, что тот едва ли не раскололся напополам. Малая панда гортанно выдохнул и откинулась на спинку стула, собираясь с мыслями.       — Хватит с тебя, — не совершая резких движений, Чао забрал пустую посудину и отставил на дальний угол стола, — не томи уже, давай, я ко всему готов.       — Я бы поспорил.       — Ну?       — Помнишь госпожу Хай Лань?       — Представитель компании, где вы закупаетесь…? — Чао покрутил пальцем в воздухе, пытаясь активизировать память.       — Запчасти для механизмов.       — Я не понимаю к чему ты клонишь.

***

      Изящная газель порхала по просторам тренировочного зала, цокая копытцами по деревянному полу и, что-то бормоча себе под нос, разглядывала механизмы.       — Удивляюсь каждый раз, как в первый, мастер Шифу. Только Нефритовый дворец может угробить тринадцать «пятируких» за месяц. Они же выполнены из алмазного сплава — прочнейшего во всей стране.       — Зато вы можете спать спокойно по ночам, госпожа. Многие годы мы удерживаем за собой звание самых первоклассных воинов Поднебесной. И опускать планку не собираемся.       Хай Лань метнула на Шифу кокетливый взгляд и мило посмеялась.       — Очень интересно было бы увидеть вас в деле, даже представить себе не могу такую силу, которая не оставляет механизмам ни шанса не превратиться в металлолом.       — По правде говоря, некоторая часть металлолома — дело лап моей ученицы. Она ещё очень юна, но делает большие успехи.        — Сколько ей?       — Тринадцать.       — Невероятно! — воскликнула женщина, стоя перед грудой растерзанных частей тренажеров, — я всегда знала — мастера кунг-фу сверх существа.       — Вы преувеличиваете, госпожа, мы такие же обычные звери, как и вы.       Хай Лань не прекращала мило улыбаться, хотелось продолжить любезничать с мастером, но работа не ждёт.       — Я поняла ситуацию, — женщина контрольный раз прошлась глазами по всей тренировочной зоне, — в этот раз под замену пойдут восемь целых манекенов, для девятнадцати изготовим новые детали. На этом пока всё, я передам информацию руководству. Разместимся где-нибудь в тени, чтобы уточнить нюансы?       — Разумеется, пройдёмте со мной.       Тигрица бежала сломя голову из казарм в поисках мастера Шифу. В ручках она сжимала конверт с сокровенным письмом для учителя. Пришлось потратить немного времени на то, чтобы дописать конец и она наспех нацарапала всё, что успела. Девочка очень переживала перед вручением, но чувствовала, что пора. Сейчас или никогда. Она обходила помещения дворца по очереди и очень надеялась, что успеет застать мастера до его важных дел. Запыхавшись, Тигрица остановилась перевести дух у входа в зал тренировок, а когда утихло желание жадно хватать воздух ртом, она с ужасом поняла, что с обратной стороны двери кто-то приближается к выходу. По голосу Тигрица не могла не узнать своего мастера Шифу, но к её удивлению с ним был кто-то ещё, а тон их беседы явно не смахивал на дипломатический. Мастер рассказывал какую-то историю, о чём именно, Тигрица не разобрала, но участник его «очень важной встречи» слушал и похихикивал нежным женским голоском. Тигрица не знала, что думать. Мастер ей врёт? Быть того не может. Тигрица не растерялась и юркнула в ближайшие кусты.       Мастер покинул зал первым. Из укрытия Тигрица могла видеть отчётливо всё, что происходит на крыльце. Шифу придержал массивную дверь и за ним из помещения выпорхнула незнакомая газель. Она была очень красива: облачена в нежно сиреневое ханьфу, а на голове красовалась заколка с огромным бутоном цветка китайской розы. Мадам кратко поклонилась мастеру и дальше они пошли рядышком. Слишком близко… Тигрица отслеживала каждый шаг незнакомки и неконтролируемый оскал рвался наружу. Эта бессовестная коза каким-то образом умудрилась завладеть вниманием Шифу. Её Шифу! Они вели оживленную беседу и мастер не смел перебивать госпожу, внимательно слушая всё, что она говорила. Тигрица почувствовала прилив неконтролируемого гнева. К горлу подкатил глухой рык, она собрала в кучу всё оставшееся самообладание, чтобы сдержать его, но не вышло.       Шифу остановился на месте и устремил большое ухо в сторону звука.       Прятаться в укрытии дальше было бессмысленно. Тигрица вышла сама. От переизбытка напряжения кошка вонзила когти в собственные ладони — так ей удавалось мало-мальски держать себя под контролем, но хвост, который нервно ёрзал в разные стороны, выдавал её состояние, чего не мог не заметить мастер Шифу.       — Что ты тут делаешь? — Мастер был поражён нежданной встречей, он всё же рассчитывал, что Тигрица просто случайно оказалась поблизости, пока занималась своими делами.       Тигрица не отвечала. Она молча смотрела на Шифу и впервые в жизни от вида учителя ей хотелось впасть в бешенство, на этот раз отнюдь не от восхищения.       Хай Лань легонько коснулась плеча Шифу. Когти сильнее впились в ладони, оставляя вмятины. Своим жестом газель хотела показать мастеру, что не о чем беспокоиться и девочка своим присутствием не помешала, а даже наоборот. Госпожа была только рада познакомиться с юным дарованием и сделала шаг навстречу к Тигрице.       — А ты, наверное, Тигрица, — газель начала приседать на полусогнутые, чтобы быть с Тигрицей одного роста, и протянула руку, приветствуя малышку, — мастер о тебе рассказывал, очень приятно с тобой познакомиться. Как ты…       — Замолчи!!! — Тигрица закричала, перебивая любезную госпожу так, что сам Шифу дернулся на месте.       Не сдержалась. Плотину прорвало.       Хай Лань одернула руку и моментально отпрянула. Она не успела подняться в полный рост и запнулась о свою же ногу, когда попятилась назад. Шифу среагировал и подхватил госпожу под локоть. Если бы не угроза нелепого падения представительницы, наверное мастер бы так и провалился под землю от шока на том же месте, где замер, не успев опомниться. Та кошка, что перед ним стояла, была крайне не похожа на его воспитанную Тигрицу, которая бы никогда в жизни не нагрубила незнакомцу, особенно — гостю Нефритового дворца.       — Тигрица, какого чёрта ты творишь? — Шифу в ярости шипел, хотя шкала его злости уже переваливала за отметку «порвать на лоскуты без выяснения обстоятельств».       — Я хочу спросить у вас то же самое, мастер. Вы же говорили, что будете на важной встрече, а сами прогуливаетесь тут с какой-то парнокопытной в цацках!       — Тигрица, не смей выражаться! Где тебе было велено находиться?!       — В своей комнате.       — Так объясни мне, с какого перепугу ты здесь?       Тигрицу разрывала на части желание высказать мастеру в лицо всё, что она думает. Единственным сдерживающим фактором была испуганная женщина, которая отстранилась от пары ругающихся на приличное расстояние и Тигрица не хотела, чтобы Шифу отчитывал её при «сопернице». Но смысла сдерживаться не было, она уже нагрубила гостье, а Шифу уже был вне себя от злости, впрочем, как и сама Тигрица. И терпение лопнуло. Нижняя губа затряслась и всякий намёк на контроль над эмоциями испарился, как небывало. Глаза были на мокром месте, девочка была готова разрыдаться от нахлынувших чувств и глубокого разочарования, но вместо слез наружу вылилась тонна наболевшего:       — Я хотела вас увидеть. Поэтому я здесь. Я здесь ради вас, ради вас я каждое утро поднимаюсь с кровати и беспрекословно иду в зал тренировок, часами медитирую у лунного бассейна, хоть и не понимаю для чего это нужно. Ради вас я тайком ворую свитки из библиотеки и пытаюсь освоить приёмы, которых ещё нет в нашей программе и которые тяжело мне даются. Но я просто… просто хочу радовать вас. Каждый день! — накопившаяся боль просочилась наружу, долго сдерживать её не удалось, слёзы шустро покатились по полосатым щекам, но Тигрица продолжила. — Мне надоело лезть из кожи вон просто ради того, чтобы сделать вам приятно, а вы что?! В ответ на мою любовь вы с каждым днём только показываете мне то, насколько ещё можете быть холоднее. Вы делаете мне больно каждый раз, когда сухо отмахиваетесь от меня и придумываете нелепые отговорки почему мы не сможем пойти в горы на выходные или поиграть в шашки. Мне больно видеть ваше безразличие ко мне, но наблюдать как с другими вы мило ведёте светские беседы и шутите. А со мной вы практически перестали проводить время, даже на занятиях вы стараетесь держаться от меня на расстоянии и думаете, что я этого не замечаю. Как будто я для вас ночной кошмар и контактировать со мной — это стыдно… или страшно! Или я не знаю…       Шифу не дослушал и грубо схватил Тигрицу за шиворот, пока та не наговорила ещё больше странных вещей в присутствие лишних ушей. Мастер потащил девочку за ворота, та же еле успевала перебирать ногами, чтобы поспеть, но не пыталась отцепить хватку мастера с задней стороны своего воротника.       Шифу захлопнул за собой двери и отпустил Тигрицу. Небрежным движением мастер толкнул девочку спиной к воротам и приблизился.       — Значит сейчас ты слушаешь меня очень внимательно и фиксируешь сказанное на всю оставшуюся жизнь. Поняла меня? — Тигрица вжималась в деревянную дверь, неосознанно пытаясь избежать кары, но препятствие не позволяло ей отдалиться от Шифу, который становился ближе с каждой попыткой девочки увильнуть от его гневного взгляда, — в душе не чаю, чего ты там себе напридумывала, но никогда больше не смей так позорить меня при посторонних! Что на тебя нашло?!       Слёзы образовали перед глазами непроглядную пелену, Тигрица зажмурилась. Когти впивались в злосчастный конверт с признанием.       — Отвечай. На. Вопрос. Что за фокусы?       — Вы так ничего и не поняли, мастер. Всё это время я просто хотела стать с вами ближе. Испробовала всевозможные варианты, но ваше сердце холоднее айсберга. Как вы могли обмануть меня? Вы же обещали, что будете заняты на рабочей встрече! Это чистой воды лицемерие, Шифу!       — Кажется, ты забываешься. Ума не приложу с чего ты решила, что моё отношение к тебе должно быть особенным, но всё же уточню: во-первых, я — твой мастер, а ты — моя ученица. Ни больше ни меньше! — удар в самое уязвимое. Не щадя, Шифу резал без ножа по живому, — Во-вторых, мои дела, а уж тем более личная жизнь, никаким образом тебя не касаются. Где я, с кем, что делаю — это те вещи, за которые я не обязан перед тобой отчитываться. Твоё сегодняшнее поведение выходит за все рамки дозволенного!       — Почему вы такой чёрствый, Шифу? Ещё сегодня утром я грезила мечтами вручить вам это, — опустив голову Тигрица с болью на душе смотрела на конверт, на котором уже почти не было сухого места, куда бы не капнули слёзы, — не важно, было страшно глупо вообще на что-то надеяться.       — Это?! — Шифу только в этот момент заметил в руках ученицы смятый от нервов и влажный от слёз конверт. Мастер без лишних прелюдий выхватил записку из лап девочки, — это что ещё значит?!       — Нет, отдайте, пожалуйста!       — Тигрица, что это?! — Шифу тряс листком перед лицом Тигрицы, — Из-за этой детской придури ты устроила этот концерт?! Я тебя не понимаю, что тут может быть такого, из-за чего ты решила, что будет замечательной идеей игнорировать мои указания, закатить истерику перед посторонними и так нас опозорить?!       Дальше слушать эту тираду просто не было сил. Последние Тигрица оставила на моменте, когда Шифу сказал, что она не имеет особого места в его сердце. Но такое наглое надругательство над сокровенными подростковыми чувствами было чем-то из ряда вон выходящим.       Пока Шифу распинался Тигрица точным рывком выхватила конверт из рук учителя и ринулась бежать что есть силы. Хотелось высказаться ещё очень много о чём, но она поняла, что не способна сейчас связать и двух слов. Эмоции полностью завладели самообладанием кошки и она то и дело успевала вытирать слёзы, чтобы они на бегу не заслоняли обзор.

***

      Чао разинул рот и вылупился на Шифу, как будто впервые его видит. Шифу сидел по прежнему спрятав стыдливые глаза в столешницу и трещина на ней уже разрослась в целую борозду, благодаря его стараниям.       — Я не знаю, что тебе сказать, хочется тебя ударить! Как ты мог так поступить?! Знаешь, я всегда на твоей стороне, дружище, но за Тигрицу я еле сдерживаюсь, чтоб не прописать тебе профилактического.       — Дико извиняюсь, а с каких это пор ты так трясешься за мою до… ученицу?! — Шифу был удивлён такой бурной реакцией, хоть и сам был готов порвать себя на ремешки за такой поступок.       — Не смей обижать Тигрицу, ясно? Мы с ней «подружки», вообще-то, она мне фенечку сплела, вот! — Чао вытянул руку перед носом Шифу.       Шифу был шокирован этим обстоятельством. Он упустил момент, когда Тигрица и Чао стали так близки, отчего смотрел на друга очень подозрительно прищурившись.       — Ты в чём-то меня подозреваешь? Серьезно?.. У тебя развивается психоз, Шифу. Завязывай тусоваться со своими тараканами в голове и приступай решать проблему, пока совсем с катушек не слетел. Если бы ты был более внимательным, то заметил бы, что Тигрица мне доверяет и мы часто беседуем, когда я к вам приезжаю. Понимаешь о чём я?       — Девочки взрослеют раньше парней, не соврали… я просто думал, что у меня есть сильно больше времени до её переходного возраста. Или на крайний случай, что она будет умнее сверстников и не погрязнет с головой в этом омуте первой любви, или что там у них!       — Ты пытаешься читать между строк. Я всего лишь хочу сказать, что тебе нужно быть внимательнее к ней и больше учавствовать в её жизни. Из-за своего деланного безразличия ты упускаешь много чего важного, что в последствии сказывается на ваших отношениях и её развитии. Шифу, она подросток! Тебе ли не знать как нежны и неподвластны первые чувства подростков к первому предмету воздыхания? И из всех возможных кандидатов на эту роль она выделила тебя, а ты так бесстыдно растоптал её чувства.       — Я вспылил, не сдержался! Она не оставила мне выбора, Чао, я просто… не знаю, я не умею по-другому, наверное. Какой же я кретин.       — Тут и не поспоришь. Знаешь, иногда всё можно решить обычным разговором на берегу и не дожидаться кульминации.       — Как думаешь, я совершил ошибку? Тигрице нужен заботливый родитель и ответственный взрослый, который мог бы объяснить ей элементарные вещи нормальным языком. Мне нужно было… она бы дождалась кого-то ещё в Бао Гу.       — Ей не нужен другой родитель, Шифу, ей нужен ты. И ты пойдешь и всё исправишь, понятно? Никогда не поздно наладить отношения, но тебе нужно через себя переступить и проявить всю заботу, на которую ты только способен. Без криков. Без ругани.       — Ты знаешь, я не силён в чувственных беседах. Как мне это сделать?       — Обязанность каждого отца в жизни дочери — объяснить ей смысл ролей мужчин в её жизни. Она любит тебя, но как родительскую фигуру, просто не может это правильно интерпретировать. А когда подрастет, в её жизни появится другой мужчина, которому…       — … которому я сверну шею, если он хотя бы мысль допустит к ней приблизиться.       — Шифу, это неизбежно, ты должен быть к этому готов. Определи ваши роли в жизни друг друга, если ты как можно скорее этого не сделаешь, продолжишь дальше мучать девочку. Оно тебе надо? К тому же мне искренне непонятно для чего ты пытаешься строить из себя не пойми кого. Тигрица дорога тебе, к чему эти порывы убедить всех, и себя в том числе, в обратном? Дети нуждаются во внимании — закон природы. Тигрице не хватает внимания, прояви его и всё будет хорошо. Это всё решение твоей проблемы, вот увидишь.       — Не всё. Я оплошал, Чао, и сильно, я знаю. Поэтому ты сейчас сидишь здесь и выслушиваешь эту тягомотину, хотя, если честно, я позвал тебя не для трёпа за чашкой чая. Я чувствую, что с Тигрицей повторяю старую ошибку. И, кажется, мне нужна твоя помощь.       — Слушаю.       — Отыщи Тигрицу и разговори, прошу тебя. От меня она прячется и я не хочу насильно врываться в её личное пространство. Но сама на контакт она не идёт, я уже не знаю, что делать. Вы же ладите, так? Тигрица послушает тебя, если ты убедишь её перестать от меня скрываться.       Чао недолго думал, но Шифу эта пауза показалась бесконечной. Наконец, ящер заговорил, а у Шифу будто камень с души свалился.       — Мне не следует быть третьим колесом, это только ваше личное дело, однако… ладно, я поговорю с ней. Но дальше дело за тобой. И знаешь, по правде говоря твоё сердце не такое каменное, каким ты его представляешь. Если хотя бы не на долго попытаться прекратить во всём искать подвох, отдаться моменту искренности и попытаться быть честным с собой — ты вполне можешь быть чувственным и понимающим. Хоть и пытаешься неосознанно убедить всё живое в обратном.       — Ты говоришь так потому что ты — мой друг.       — Я говорю так потому что знаю тебя как облупленного. И с уверенностью заявляю, что тот Шифу, который так нужен Тигрице — это тот же Шифу, который сейчас сидит напротив с хмурой физиономией и опускает руки при первой же трудности. Но прямо сейчас он прекратит истерить о том, что всё пропало, а возьмёт себя в руки и решит проблему. Ясно?       — Я что, на мотивационном тренинге для продажников?       — Смотри всё не испорти!       — Хватит отчитывать меня как ребёнка.       — Прости, иногда я забываю, что на твоей планете не учат простым человеческим отношениям.       — Это ещё что значит?!       — Дружеский стёб. Расслабься уже, в таком настроении тебе точно не следует идти к Тигрице.       Перед уходом Чао напоследок усмехнулся.       — Знаешь, иногда я удивляюсь, каким таким чудом сложилось, что у тебя вообще когда-то были женщины.

***

      Шифу наворачивал круги в Зале героев у Лунного бассейна. Ему казалось, что никогда прежде мастер не чувствовал себя таким взвинченным, или может это было слишком давно и не представлялось возможности припомнить. Часы, пока Чао выполнял порученную миссию, тянулись вечностью безрадостных воспоминаний об ушедшем прошлом. Шифу припомнил всех, к кому имел неосторожность привязаться и, прости господи, полюбить, хотя и сам Шифу понимал, что в его случае «любить» — это что-то из разряда фантастики. И всё же чего стоит одна только рыжая бестия, что в годы юности буквально перевернула вверх тормашками мир Шифу и, вальяжно махнув перед носом рыжим хвостом, красиво ушла в никуда, оставив после себя руины и расшатанную психику. Да уж, годы нелёгкого служения кунг-фу ощутимо закалили его некогда тонкую душевную организацию. Как верно подметил друг о том, что Шифу уже и забыл, как безжалостны бывают собственные чувства, но ещё безжалостнее бывают те, к кому ты их испытываешь, кому ты доверяешь больше, чем себе, а на выходе становишься счастливым обладателем тотального недоверия ко всему живому и психотравм. Мысль о том, что именно он может стать для неокрепшей Тигрицы той самой разрешительной персоной не давала спокойно жить. Больнее было вспоминать только о том, как бесцеремонно и гадко он собственными руками трепал тот несчастный конверт с письмом, пока девочка смотрела на это со слезами на глазах, а он, ушастый кретин, даже не попытался сразу догадаться, что был в этом конверте явно не рецепт супа с лапшой.       Позади тихо скрипнула дверь. Шифу с замиранием сердца ждал этого звука ровно также, как и боялся.       В зал вошел ящер и подал знак кивком головы.       Ноги сами вели ватное тело малой панды к живописному утёсу поодаль Нефритового дворца, а голова продолжала нагнетать атмосферу и неосознанно показывать картинки самого наихудшего исхода. Что если Тигрица его не простит? А если сделает вид, что простила, но до конца своих дней будет помнить об этом происшествии и он, Шифу, одним лёгким и привычным для него действием нанёс ребёнку травму на всю жизнь? Ну почему обязательно должно случиться что-то катастрофическое для того, чтобы в голову наконец пришло осознание насколько, оказывается, важны близкие?       Шифу не будет Шифу, если не накрутит себя до предела, пока для позитивных мыслей в голове не останется места от слова совсем.       Шифу загонялся всю дорогу и почти упустил момент, когда глаза упёрлись в затылок грустной девочки, сидящей на большом валуне рядом со склоном. Тигрица сидела обнимая колени, Шифу не мог видеть её лица, но что-то подсказывало, что оно уж точно выражает минимум радости. Сердце ушло в пятки. Шифу не помнил, когда последний раз боялся. Банда налётчиков — нет, визит Его Величества — нет. Обиженная им дочь подросток — определённо да и ещё как. Но думать об этом надо было сильно раньше, а то, что уже произошло — последствия очерствевшего сердца и разгребать их всё равно придётся, хочешь ты этого, или нет.       Шифу не стал медлить. У него было много времени подумать и он воспользовался шансом, но ни к чему, кроме самобичевания, это не привело. Так что и сейчас нет смысла оттягивать неизбежное.       — Привет.       Шифу не отводил взгляд от затылка девочки, но Тигрица не повернулась. Она сидела на том же месте полностью неподвижна, как статуя, даже ухом не повела в сторону мастера.       — Я присяду? — Шифу подходил со спины очень медленно, чтобы не спугнуть Тигрицу. Но, кажется, она не собиралась убегать, хотя и не подавала виду, что готова пойти на контакт. Мастер приблизился к ученице и хотел аккуратно дотронуться до её плеча, но замер на месте от вида дочери. Тигрица была подавлена, она старательно прятала глаза от мастера, но он успел вскользь уловить её профиль, отчего сердце заныло так, будто его выжимали словно мокрую тряпку. Только что повеселевшая в разговоре с ящером Тигрица вновь помрачнела и выражение её лица было до ужаса печальным, она отвернулась от Шифу и сильнее уткнулась в сложенные на коленях лапы. В подсознании промелькнула картина их первой встречи. Единственный раз до этого Шифу видел Тигрицу в таком состоянии — тем пасмурным вечером, в холодных стенах мрачной комнаты приюта Бао Гу, когда пришёл к ней впервые и имел неосторожность стать тем единственным, кому она смогла открыться.       Хуже быть уже не могло, Шифу наворотил достаточно для того, чтобы не переживать сейчас о том, что Тигрица не захочет его слушать. Мастер прекратил попытки в бесполезную коммуникацию и молча присел рядом с девочкой. На его удивление она не противилась этому, её лицо по прежнему было намерено спрятано от его глаз, но она хотя бы позволила ему подойти ближе, что уже было несомненной победой.       — Знаешь, я не мастер толкать душевные речи, но, кажется, мне нужно много чего тебе сказать. Давно нужно было, но почему-то до меня доходит только в последний момент. Когда ситуация уже хуже некуда, — Шифу посмотрел на Тигрицу с надеждой, что девочка прервет это раздирающее душу молчание. — Позволишь?       Тигрица повернула ухо в сторону мастера. Ответа не последовало. Секунды тянулись неумолимо долго в ожидании хоть какого-нибудь знака от дочери и Шифу уже начал думать, что затея не имеет шанса на успех. Она не хочет его видеть и слышать. Единственный взрослый, который разглядел в ней хрупкую девочку, а не кровожадного монстра, предал её доверие. От осознания этого факта становилось так горько, что Шифу был готов принять на себя удар любого масштаба, если бы это поспособствовало его прощению хотя бы немного.       В последний момент Тигрица высунула нос из шерстяного укрытия и посмотрела на учителя всё ещё до ужаса грустными глазами.       — Прости меня. Я не должен был кричать на тебя, да и в остальном с моей стороны было страшно глупо отдаляться в такой непростой для тебя момент. Я знаю обо всём, что ты сейчас проживаешь. Знаю, и как ответственный за тебя и… перед тобой мне нужно было тебя поддержать и поговорить обо всём раньше. С самого начала.       — Так вы всё знали? — Тигрица была больше удивлена, чем раздосадована, — какой стыд… — протянула девочка и закрыла лицо ладонями. Тигрица предприняла попытку снова скрыться, на этот раз от смущения, но Шифу успел мягко поймать её руку, убирая от лица и возвращая ученицу на место.       — Моя доля заслуги в том, что думаешь, будто это стыдно. Но на самом деле — это не так. Ты имеешь право на чувства, в особенности на сумбурные и непонятные чувства к тому, кто с самого начала не удосужился расставить границы и сделать так, чтобы ты могла правильно эти самые чувства для себя истолковать.       — Кажется, я окончательно в себе запуталась, мастер.       — Я понимаю. И я здесь, чтобы помочь тебе с этим.       — Вы на меня не сердитесь?       — Не сержусь. Просто, понимаешь, твоё влечение стало потрясением и для меня тоже. Я не знал как реагировать и по своей привычной схеме выбрал путь наименьшего сопротивления, как мне казалось. То, что ты чувствуешь — не до конца… правильно. Попробую объяснить: любовь бывает разношерстной, начиная от привязанности к игрушке детства, до потери головы от первого встречного — всё это имеет место быть, но очень важно уметь расставлять всё на свои места и делить чувства на уместные и временное помутнение рассудка.       — Вы же не хотите сказать, что мои чувства к вам — это помутнение рассудка? — Тигрица очень возмутилась, — как я могу жить дальше с осознанием, что моя собственная голова способна так меня обмануть, а я и не замечу?! Живёшь себе и думаешь, что научилась любить, а на самом деле…       Его дочь впервые задалась вопросом «что такое любовь?». И эти детские рассуждения той, кто только что столкнулась с жестокой реальностью, были так просты и невинны, что Шифу заставило это кратко и очень тихо посмеяться.       — Это любовь, но не та, о которой ты думаешь. По сути своей любовь — это постоянное желание знать, что с твоим близким всё хорошо, он в безопасности, сыт и согрет. Когда ты без лишней секунды раздумий вылезешь из кожи вон, но сделаешь всё, лишь бы оказать любую посильную помощь в трудный момент, если тот, кого ты любишь, в нём оказался. Это когда ты доверяешь кому-то ровно как себе, если не больше, и готов пожертвовать чем угодно ради благополучия «любимого». Это есть настоящая, искренняя и самая ценная любовь. Она может быть как между кровными родственниками, так и между теми, кого по случаю свела судьба, но не решилась разделить. Между нами тоже есть все эти чувства, но ввиду многих факторов… твои трансформировались в иную сторону.       Тигрица раздражительно фыркнула.       — Как любовь может быть разной? Кажется, что я никогда в этом не разберусь.       — Может. Запутаться в себе — это нормально, ты первый раз живешь эту жизнь. Никто не говорил, что будет легко и знаешь, уметь любить не так просто, как кажется на первый взгляд.       — Есть ещё какие-то сложности, о которых я не знаю?       И вновь Шифу позволил себе посмеяться.       — Их море. Любовь вообще коварная штука.       — Фантастика. Может, проще вообще никогда не любить?       Шифу подумал секунду.       — Нет, не проще.       Шифу огляделся по сторонам, выискивая что-то, о чём не знал сам. В округе не было ничего, что могло бы облегчить родительскую обязанность, но и этого было достаточно для того, чтобы ум посетила недвусмысленная аллегория.       — Ты знаешь что-нибудь о том, как ведут себя растения, если будут расти в неблагоприятной среде, скажем… где им не хватает солнечного света?       Шифу ошарашил Тигрицу, что в одночасье та забыла причину, на которую была в обиде. Она знала, что у мастера Шифу изредка проскакивает синдром Угвэя, но рассуждения о ботанике в данную минуту были через чур неожиданны.       Мастер неспеша поднялся с места и зашагал в неизвестном направлении. Поодаль от камня, на котором расположились двое, Шифу сорвал два желтых цветка нарцисса: один на небольшой лужайке у самого обрыва, а второй под стволом гинкго — в тени его величественной кроны.       — Что можешь сказать об этом цветке? — Шифу вернулся на своё место и протянул дочери большой желтый цветок с лужайки у обрыва.       — Он очень красив, — она права. Цветок в руке Шифу имел ярко желтый пышный бутон с сочной оранжевой серединкой. Его стебель был плотным, а у основания раскинулись два крупных листочка. — Это нарцисс — символ благополучия, любви и неувядающей жизни.       — А что символизирует этот нарцисс? — Шифу передал Тигрице второй цветок, который сорвал под деревом. Вид его кардинально отличался от первого и не в лучшую сторону: стебель был неестественно длинный, листьев совсем не было, а будущий бутон остался нераскрытым, размером с одну фалангу пальца.       — Какой-то он… печальный, — Тигрица приняла из рук мастера второй цветок и посмотрела на него с толикой грусти, не зная, что ещё тут можно добавить.       — Благоприятной средой обитания для всех видов растений является место, хорошо освещаемое солнцем. Солнечный свет — важнейший ресурс для развития цветов и деревьев, без него не живёт ни один представитель флоры. Обрати внимание на нарцисс в своей правой руке, он тому пример. Он имеет насыщенный оттенок и достаточно крупные листья правильной формы. Он произрастал в комфортной среде на той лужайке, которая находится под прямыми солнечными лучами большую часть светового дня. Этот нарцисс вырос красивым и правильным, потому что все факторы, влияющие на его развитие, были учтены и он не нуждался в дополнительном уходе. Чего нельзя сказать о цветке в твоей левой руке. — Тигрица перевела фокус на «печальный» нарцисс с длинной ножкой, сломленной пополам у середины. — Этому цветку не повезло вырасти у самого ствола дерева, большая часть его существования проходила в тени близлежащих булыжников и кроны. А знаешь, что происходит с цветами, если они не получают достаточное количество света?       — Они умирают?       — Нет, они продолжают жить, но на протяжении всего этого периода весь свой ресурс будет тратиться на бесконечные поиски недостающего компонента. В какой-то момент цветок начнёт сбрасывать листья, оттенок станет тускнеть, а стебель будет продолжать непропорционально удлиняться, изгибаясь неестественным образом в сторону источника освещения. Всё это — нетипичное «поведение» растений, но когда цветок «понимает», что нужного ресурса в доступности нет, он до последнего будет стараться заполучить его всевозможными способами. Даже если при этом полностью деформируется и потеряет правильный вид, а красивый пышный бутон никогда не раскроется.       — Вы хотите сказать, что я — это тот стрёмный нарцисс?       — Тигрица, он не стрёмный. И я хочу сказать, что ты чувствуешь то, что чувствуешь из-за того, что я не дал тебе то количество ресурса, которое тебе необходимо для комфортного развития. Я говорю о внимании и… — замялся, закончил чуть тише, — родительской любви. Твоя привязанность переросла в маниакальную зависимость, поскольку я не уделял тебе должного внимания в период времени, когда это особенно важно. Любая эмоция должна находить выход, но я для тебя его блокировал, поэтому подсознательно ты начала пытаться заполучить недостающий ресурс всеми способами, пусть даже нетипичными.       — Моя любовь переросла в то, что называют влюбленность?       — Улавливаешь мысль.       — И влюбленность отличается от любви, — больше утвердительно, чем вопрошая протянула Тигрица. — Как распознать, когда ты влюблён, а когда искренне любишь?       — Влюблённость сносит голову и ослепляет разум. Ты закрываешь глаза на недостатки того, в кого посчастливилось влюбиться, надеваешь огромные розовые очки и порой готова идти на безумные жесты ради предмета воздыхания. Но есть загвоздка: всё это — химия, а химия не имеет ничего общего с любовью. Когда этот период заканчивается и ты открываешь глаза, с большей долей вероятности поражаешься тому, как угораздило вляпаться в нечто, откуда выбираться бывает непросто. С глаз слетают розовые очки и ты понимаешь, что с самого начала нужно было несколько раз подумать, прежде чем бросаться в омут с головой. Чувства бывает сложно контролировать и сердцу не прикажешь, прозвучит невероятно, но я понимаю.       Тигрица сидела уставившись в одну точку, обдумывая всё, что услышала. И, пока девочка не сделала для себя ложных выводов, Шифу добавил:       — Отвечаю на твой прошлый вопрос: не любить не проще. Любовь и даже влюбленность — это прекрасные чувства, которые заставляют чувствовать себя живым. Ощущать их здорово. То, что я описал — это путь, которым чаще всего заканчивается безумная влюблённость, но не всегда всё так плачевно. Если посчастливилось влюбиться в нужного зверя и сложный период потери розовых очков пройдет без разочарований, то на выходе получаются крепкие взаимоотношения, а влюбленность превращается в любовь. Однако при любых обстоятельствах ты должна сохранять трезвость мышления и не поддаваться влечению, когда это может навредить тебе самой.       — Но как это делать?       — А голова тебе для чего?       Тигрица не поняла вопроса.       — Думай головой, а не инстинктами. Будет нелегко, но это сбережет тебе кучу нервных клеток и времени. Сердце постоянно будет заглушать голос разума, но доверять ему — не всегда хорошая затея. Чем раньше ты это поймешь, тем проще тебе будет обрести достойного возлюбленного, получится любить друзей по-дружески, а отца по-отцовски. Без каши в голове и неразберихи.       — Мне по прежнему страшно стыдно, но я буду стараться подавить эту… — нужное слово не прорвалось, смущение отняло возможность договорить. — Но знаете, несмотря на все проблемы, которые приходят с влюблённостью, в моменте мне было очень приятно принести вам чай, или лишний раз проявить заботу, — от воспоминаний непроизвольно натянулась улыбка.       — Это нормально, вполне. Мне тоже приятно, когда кто-то мне небезразличный чувствует себя хорошо, — Шифу рассказывал о своих «небезразличных» и Тигрица поражалась тому, сколько синонимов может подобрать мастер, лишь бы избежать прямого определения «любимые». Впрочем, какая разница если Шифу уже косвенно признал себя отцом, хоть и не заметил этого пугающего слова в своей речи. Не заметил, а Тигрица ему на это не укажет, просто будет тихо радоваться и навсегда запомнит. — Я не хочу пугать тебя и лишний раз разочаровывать. Сейчас всё выглядит так, будто испытывать любые чувства к кому-то — проклятье, но лучше всё это чувствовать, чем не чувствовать ничего.       — Неужели вы проходили через это? Ну, любовь, влюбленность. Я думала, что вы всегда были таким… — Тигрица замолчала, поняв, что сказанула лишнего.       — Каким?       — Мастер Шифу, можно задать вам личный вопрос?       — Задавай.       — Вы говорите о том, как много прекрасного в жизнь может нести любовь, но тогда почему сами намеренно не впускаете её в свою?       — Почему ты так решила? Намеренно? Это не так.       — А как? Вы шарахаетесь от тех, кто оказывает вам знаки внимания, боитесь проявлять к близким чрезмерную искренность и пресекаете любые попытки коллег подружиться.       — Для тринадцати лет у тебя слишком философские рассуждения, — Шифу прервал дочь, пока та ему на стыд не притянула ещё больше очевидных фактов.       Шифу не выглядел так, будто Тигрица рассердила его своим вопросом. Он даже улыбнулся одним угольком губ, но Тигрица всё равно подумала, что зря завела эту тему. Она уже приготовилась неловко извиниться, но Шифу продолжил.       — Сколько прекрасного, столько же и разрушительного может нести за собой любовь, если распоряжаться ей неправильно. Все мы учимся на ошибках и не нужно бояться их совершать. Но всё же есть одна ошибка, повторения которой я очень боюсь. Это заставляет осторожничать, иногда излишне. Я не хочу повторить с тобой плачевный опыт прошлых ошибок.       Шифу не ожидал, что Тигрица до конца поймёт всё, о чём или о ком идёт речь, но она поняла более, чем достаточно, отчего впала в немой ступор. Тигрица знала историю о первом ученике Шифу, но мастер не любил говорить об этом. Любые разговоры, касающиеся Тай Лунга, Шифу виртуозно нивелировал и уходил от темы даже в беседах с близкими товарищами. Уж тем более не доводилось говорить о нём с новоиспеченной приёмной дочерью, которая любила отца без остатка, но глубоко на подсознательном боялась, что является для него лишь заменой. Тигрица слушала в оба уха и сидела тише воды, ниже травы, желая уловить каждое слово мастера и не спугнуть его такой редкий порыв откровенности.       Мастер сделал паузу, Тигрица прикусила губу, чтобы не вырвалось…       — Не бойтесь.       — Договорились, — Шифу очень мягко посмеялся. Тигрица ощутила облегчение от того, что Шифу не был подавлен, напротив, мастер выглядел так, будто с его плеч свалился тяжелый груз.       — Из-за этого вы пытались сплавить меня на других учителей?       — Не совсем.       — Вообще-то мне было очень обидно, я не хочу заниматься с другими мастерами. Раз уж мы решили наши вопросы, мы можем договориться ещё и о том, что отныне я буду тренироваться только с вами?       — Во-первых, мы не решили наши вопросы. Мы решим их тогда, когда ты сможешь спокойно относиться к тому, что мир не вращается вокруг меня. Нам с тобой предстоит проделать большую работу, Тигрица, и отправкой тебя на попечение другим мастерам я пытаюсь тебе с этим помочь.       — Но каким образом? Вы можете дать мне больше, чем все они вместе взятые, — Тигрица продолжала упираться. — Ну пожалуйста, мастер Шифу.       — Тигрица, не надо канючить. Пойми, когда ты начала проявлять признаки чрезмерной… преданности, я, буду с тобой до конца откровенным, испугался того, как это повлияло на твою социальную жизнь. Ты должна понять, что время, когда дальше тебе придется идти без меня может настать в любой момент.       — Не говорите так, Шифу!       — Тигрица, будь реалисткой, такая у нас работа. И если это случится, ты должна быть приспособлена. Я принял решение нанять незнакомых тебе мастеров, для того, чтобы ты училась адаптироваться в обществе самостоятельно, без меня. Я должен был подумать об этом и заняться твоей социализацией раньше, моя ошибка, что я этого не сделал. В жизни ты должна полагаться только на себя и свои собственные навыки, нездоровая привязанность к кому-либо будет только тянуть тебя вниз. Если ты не научишься находить общий язык с окружающими и коллегами, увы, ничем хорошим это не обернётся. Прости, но тебе придется продолжить знакомиться с мастерами из других храмов, но это не навсегда. И, так и быть, я сокращу количество вашего общения.       — Ну… спасибо и на этом.       — Твой конверт сейчас с собой?       — Забудьте, о нем, забудьте, прошу! Это было лишним, я не знаю, чем я думала…       — Давай его сюда, — прозвучало не грубо, Шифу не настаивал, но попросил достаточно уверенно.       — Шифу, вы серьезно? Я не могу.       — Если таким образом ты даёшь выход эмоциям, я его приму. Ничего такого. Читать не буду, обещаю. Но если я это сделаю, тебе будет приятно, верно?       Тигрица раскраснелась и колебалась перед выбором.       — И что будет потом?       — Сохраню, если захочешь прочитаю, а захочешь — выкрадешь. Тебе же не привыкать шнырять по моей комнате, так? — Шифу сыграл эту карту и очень хитро посмотрел на Тигрицу.       — Так вы и про это знаете, — Тигрица была уверена в своей скрытности, но не удивилась, что Шифу как обычно оказался на шаг впереди, — простите.       Ещё несколько секунд они сидели молча, Тигрица собиралась с духом, а Шифу просто был рядом. Наконец, она решилась.       — Вот, возьмите.       Мастер до последнего не ожидал, что Тигрица согласится. Он был польщен.       — Прочитать?       — Нет! Не надо!       — Хорошо. Приятно, что ты мне так доверяешь.       Ему было не просто приятно, а всё нутро ликовало, что опасения не подтвердились и Тигрица осталась всё той же его Тигрицей, а ситуация не повлияла на девочку травмирующим образом. Шифу не подал виду, но такое доверие Тигрицы было честью и он прекрасно понимал это.       Тигрица сидела уже не свернувшись калачиком, печально обнимая колени, она свободно болтала ножками с края обрыва и обдумывала ещё одну волнующую вещь. Кошка не была уверена, хочет ли поднимать эту тему, но раз уж сегодня они впервые говорили по душам так откровенно:       — Так… значит… опираясь на всё вышесказанное… — Тигрица засмущалась сильнее, чем хоть раз за весь разговор, — вы не любите ту женщину, которая приходила к нам в тот раз?       — Ты что, шутишь?!       — Нет, просто… возможно я могла подумать, что вы стали проводить меньше времени со мной, потому что стали… больше проводить с ней.       — Ты так и подумала? Серьезно?       — Я же сказала: возможно!       — Как ты можешь предполагать, что я заменю тебя какой-то посторонней особой? — риторический вопрос. До этого дня Шифу не сделал почти ничего, чтобы Тигрица была уверенна в его безусловной любви к ней.       — Тогда вы были с ней очень милы.       — Я всегда был с ней мил, что и позволяло нам на протяжении двух лет совершать заказы по выгодным условиям, чистой воды дипломатия, — по тому, как таращилась на него Тигрица, Шифу понял, что она в край запуталась. — Мне ничего не стоит проявить элементарную вежливость с каким-нибудь фанатиком на важной должности, а ему, в свою очередь, ничего не стоит запихать нашу заявку не в конец списка очереди, а подвинуть немного повыше. Понимаешь?       — Это обман?       — Мы все преследуем свои интересы, потому очень важно научиться коммуницировать с окружающими, чтобы иногда иметь возможность слегка облегчить себе жизнь. Кто этим навыком не владеет, тому придётся вывозить все трудности на собственном горбу в одиночку, ну или ждать свои тренажеры по два месяца. И в первом, и во втором случае — приятного мало.       Тигрица наконец повеселела. Её ушки навострились и уже не прижимались тоскливо к голове. Услышать от Шифу, что она по прежнему остается для него на первом месте — единственное, что ей нужно было для счастья.       — Иногда я бываю такой глупой, простите.       — Ты не глупая, просто ещё очень юна. Взаимоотношения между кем бы то ни было — это тоже бесконечная работа, которая не проходит без ошибок. Посмотри на меня, думаешь у меня получается не ошибаться даже учитывая огромный опыт за плечами? Одну из таких ошибок мы с тобой разбирали прямо сейчас.       Тигрица улыбалась. Шифу легонько пихнул её плечом.       — Но ты же сможешь простить меня за неё?       — Даже не знаю, я подумаю, мастер, — Тигрица пошатнулась и игриво толкнула Шифу в ответ.       Ещё недолго Шифу просто сидел и наслаждался видом на долину. Он был безмерно счастлив, что его с дочерью вопросы разрешились. Впереди их обоих ждёт долгий путь на котором Тигрице предстоит перекроить своё мировоззрение и научиться воспринимать отца как отца, и никак иначе. А он, Шифу, должен будет оставаться чутким и понимающим, насколько бы ему это ни было непривычно. Шифу пока не мог понять, что чувствует по этому поводу: волнение? Да, скорее всего.       Задумчивость спугнула Тигрица, которая легонько ткнула Шифу в бок. Он повернулся и увидел, как девочка тянет к нему мизинчик. Шифу очень повеселил этот жест, но он ответил на него и в знак примирения зацепился своим мизинцем за мизинец Тигрицы.       — Думаю, нам пора вернуться во дворец, пока там Чао без нас не съел все черничные кексы.       — А он может?!       — Может и не такое.       Тигрица посмеялась. Слушать забавные подробности о жизни мастеров было всегда очень весело. Может когда-нибудь Чао расскажет ей что-то смешное о Шифу. Она думала об этом и настроение стремительно улучшалось. От прошлой обиды не осталось следа.       Тигрица и Шифу покинули свой уединённый уголок, который принадлежал теперь только им двоим, и направились в сторону Нефритового дворца. Мастер шёл с чувством лёгкости от того, что с души пал такой груз. Иногда он поглядывал на Тигрицу, вприпрыжку идущую рядом, и думал о том, что раньше никогда не отмечал, как приятно наблюдать её счастливой.       — Наверное нам нужно больше разговаривать о таких вещах, да? — спросила она.       — У нас есть одна общая черта: разговоры по душам — не наш конёк.       — Это точно.       — Шашки?       Тигрица одарила учителя полным восторга взглядом. Нежный цветок наконец получил свой желанный солнечный свет.