When we're together (I'm not afraid of my tears)

— Можно ещё десять минут? — Нет. — …А пять? Чуя вздыхает. Боль уже зарождается в его голове. — Мы не знаем, когда Айзава вернётся, поэтому собирайся сейчас. Вскоре после вчерашней встречи Исцеляющая девочка провела для Дазая последний осмотр, — которым тот остался недоволен, — чтобы подтвердить, что физически он в порядке и может вернуться в общежитие. И конечно, она ясно дала понять, что если Дазай не поправился морально, то может остаться. Чуя сдерживал смех, когда она говорила это: будь это нормой, то рыбный идиот никогда бы не вышел отсюда. Даже сейчас, когда Дазай дразнится и дуется, он ведёт себя не совсем «обычно». В любом случае у них нет времени ждать невозможное. Проходит несколько минут, звучит много жалоб, но в конце концов Дазай всё же заканчивает собираться. Хотя одежда, которую им одолжила Исцеляющая девочка, неплоха, Чуя предпочитает снова оказаться в форме Мафии. Она просто более удобна, как в сентиментальном, так и в физическом смысле. Некоторые вещи, которые Чуя видел в Юэй, кажутся невероятно дешёвыми, в том числе и футболка с Героями, которую ему пришлось надеть. Дазай резко вздыхает и садится на край койки. — Глупый Чуя, заставляет меня собираться так рано. Каким-то образом Чуе удаётся удержаться от желания швырнуть что-нибудь в голову Дазая. Этот бинтованный идиот запел бы совсем по-другому, если бы прочувствовал качество футболки с Героями на себе. Дазай лишь несколько раз наматывал свои бинты в присутствии Чуи, и оба раза жаловался на то, что его одежда не удобна, и в ней всё чешется. В итоге Чуя купил ему рубашку с длинным рукавом из самого удобного материала, который только смог найти. Лишь бы этот идиот замолчал. — Эй, Чуя. Как ты думаешь, насколько сильна Причуда Исцеляющей девочки? Чуя недоверчиво смотрит на него. Смена темы была совсем не плавной. — Она сказала, что лечит травмы за счёт энергии, думаю, на чертовски уставшем человеке это работает не так уж и хорошо, но, если нет… Должен же быть какой-то предел тому, что она может исцелить, вопрос в том, что это за предел? Она может вправить сломанную кость, но как насчёт ампутации? Огнестрельное ранение — возможно, но как насчёт зияющей дыры? Если бы она могла оживлять мёртвых, то Чуя наверняка уже слышал о ней или её Причуде. Как в случае с той обладательницей Способности. За такими целителями полезно присматривать. — Просто мне интересно, что она сможет сделать, скажем, — Дазай бросает на Чую острый взгляд, — при внутреннем кровотечении. Внутреннее кровотечение? О чём он… Порча. Это… Хм. Обычно Чуя чертовски истощён после Порчи, так что её Причуда, вероятно, не сработает сразу, но после отдыха может помочь во время восстановления. Было бы здорово не проводить в постели около недели каждый раз после использования Порчи. Правда, возникает вопрос, когда вообще может возникнуть такая ситуация. Чуя совершенно не планирует использовать Порчу в этой миссии, особенно теперь, когда КПБГ проявила интерес к его Способности. Слишком рискованно раскрывать эту часть его личности. Пока Профи проявляют терпение, но кто знает, как они отреагируют, когда увидят, на что он действительно способен. Может, они могли бы похитить Исцеляющую девочку? Она не похожа на бойца, и тут нет никого, кто может её защитить. Хотя эта трость в виде шприца выглядит так, будто может причинить боль… Чуя качает головой, чтобы прояснить мысли. — Почему ты вообще об этом заговорил? Дазай не отвечает, что довольно-таки подозрительно. Что, чёрт возьми, этот парень задумал, и, что ещё важнее, насколько это должно беспокоить Чую? — Дазай? Дазай хмыкает и, в отличие от других случаев, когда он любой ценой избегает объяснений, отвечает: — Я подумал, что Чиби будет интересно узнать об этом. Чуе требуется секунда, чтобы уловить смысл его слов, и после этого все его подозрения исчезают. — Ты мог бы и лучше. Дазай корчит гримасу, — не оскал, но что-то похожее. — А это не моя проблема. Чуя отворачивается и берёт в руки запасную одежду, которую дала им медсестра. — Идиот. Чтобы ты знал, я буду ожидать чего-то большего, чем это. Проходит несколько мгновений, прежде чем Дазай смиряется. — Как скажешь. После этого в комнате воцаряется комфортная тишина. Как он и говорил, Чуя не очень удовлетворён этим «извинением» Дазая. Конечно, то, что Исцеляющая девочка может помочь с последствиями Порчи, полезно, но не очень практично. Как он и предполагал ранее, ему придётся либо использовать Порчу здесь, либо привезти Исцеляющую девочку в Йокогаму. Несмотря на это, Чуя оценил его мысль. Дазай — один из немногих, кому довелось увидеть, в какую развалину его превращает Порча, и, хотя он не сидит у постели Чуи, как какой-то несчастный любовник, Дазай всё же старается быть рядом, пока Чуя выздоравливает. Он знает, как трудно это иногда бывает, поэтому предлагать возможный способ улучшить выздоровление… Вспоминая тот спор, Чуя до сих пор немного злится, но он уверен, что это скоро пройдёт. Стук прерывает уютную тишину, означая конец их пребывания в этой комнате. Должно быть, это Айзава пришёл за ними. Чуя так надеется. Он был бы не против увидеть Ямаду, но сейчас иметь дело с любым другим учителем было бы неприятно. — Войдите. Чуя рад, что настоял на том, чтобы Дазай собрался раньше: теперь он не сможет притвориться спящим и оставить все разговоры на него. Можно было бы предположить, что, если Дазай должен быть в сознании, чтобы вернуться в общежитие, он не сможет притвориться спящим и избежать всех разговоров перед уходом в общежитие. Это было бы неправильно. Дазай, тоже заметив стук, сползает со своего места на койке. Дверь открывается, и в комнату входит Айзава, который на мгновение удивляется, тому, что Дазай не спит. Он окидывает их взглядом, а затем кивает в знак приветствия. — Рад вас видеть. Как вы? Чуя пожимает плечами. — В порядке. Дазай машет рукой, соглашаясь. — Это хорошо. Когда вы оба будете готовы, я отведу вас в общежитие. Класс 1А уже ждёт вас, — Айзава взглянул на Дазая и продолжил, — Если это возможно, прежде чем мы отправимся в общежитие, я бы хотел поговорить с Дазаем. Ах да, тот разговор с извинениями. Чуя, признаться, с нетерпением ждал, когда Дазай снова будет выслушивать всю эту болтовню. На этот раз ему не удастся притвориться спящим, так что придётся действительно отвечать Айзаве. Чувствуя, что Дазай придумает какой-нибудь предлог, чтобы избежать этого разговора, Чуя говорит: — Мы уже готовы, я выйду, чтобы вы могли с ним поговорить. Айзава бросает на него благодарный взгляд, который контрастирует с взглядом Дазая. Чуя сдерживает улыбку. После этого он простит Дазая за ту ссору.

◃───────────▹

Дазай, что неудивительно, не имеет никакого желания находится здесь и разговаривать. Он уже слышал это один раз, даже если делал вид, что спал, ему нет необходимости слушать это во второй раз. Не говоря уже о том, что Чуя, этот раздражающий Слизняк, решил бросить его. К слову, Айзава ведёт себя довольно обычно, что в какой-то степени обнадёживает. Если бы он пришёл сюда, охваченный горем и сожалением, то Дазай не развлекал бы его так долго. Дазай знает как к нему будут относиться следующие несколько дней, он уже предвидел это с Исцеляющей девочкой. Хоть жалость и будет полезна для плана, Дазай просто не хочет со всем этим разбираться. Айзава сидит на одном из стульев у стены, наверняка он сидел на том же месте, когда проводили беседу с Чуей. Через несколько мгновений он спрашивает: ─ Как ты? Дазай изо всех сил подавляет желание закатить глаза. ─ Нормально. ─ Не слишком устал или что-то в таком духе? И именно это застаёт Дазая врасплох, неужели он только что пошутил? Дазай отгоняет эту идею, скорее всего Айзава либо любопытствует, либо обеспокоен. Но все же идея о том, что он намеренно отпустил такую шутейку… Несмотря на своё некое внутреннее веселье, Дазай отвечает мягким тоном: ─ …Нет. Глаза Айзавы на секунду изучают его, прежде чем кивнуть. ─ Это хорошо, ну, на самом деле я хотел сказать вот что. Мне жаль. В какой-то степени Дазай ценит то, как быстро Айзава перешёл к теме, оставив в стороне бесполезную болтовню. — Я уже говорил это Накахаре, но я вёл себя неподобающим образом, — Айзава продолжает, — как Профессиональный герой, как учитель, я должен был следить за твоим здоровьем и делать все необходимое, чтобы вы были в порядке. А в итоге я свалил эту работу на Накахару. Дазай кивает, но мысленно витает в облаках. Он уже слышал этот разговор, какой смысл выслушивать это по новой? Вместо этого Дазай сортирует Причуды класса 1А по тому, насколько они хороши для совершения самоубийства. Причуда Мины была бы эффективна, но это было бы очень больно, Тодороки и Бакуго вот могут предложить быстрый и приятный конец, а Яойорозу действительно мастер на все руки, так что её Причуда явно сработала бы. Дазай размышляет, сможет ли Цую задушить до смерти с помощью своего языка, или использовать его как петлю. В этот момент Дазай возвращается обратно в реальность и слушает речь Айзавы. ─ Даже если Недзу попросит, я не… ─ Не станете спрашивать об информации про Йокогаму, — Дазай перебивает, его терпение для этого разговора уже иссякло. Думать о суициде было классно, но Дазаю уже правда хочется обратно в общежития. Айзава в моменте выглядит ошеломлённым, он явно не ожидал что Дазай предугадает его следующую фразу. Этот удивлённый вид длится всего пару секунд, но в конце концов на лице мужчины появляется осознание. ─ …Так ты не спал, когда я говорил с Накахарой. Дазай кивает, прежде чем вскочить со своего места на краю кровати. — Ага, теперь мы можем идти в общежитие? Меня тошнит от этой комнаты. — Что отчасти правда, хотя он и привык подолгу находиться в одной комнате, постоянные осмотры Исцеляющей девочки были сущим адом. Возвращаться в общежитие, — даже если им придётся иметь дело с тем, что, несомненно, приготовил 1А, гораздо предпочтительнее, чем оставаться здесь. Айзава встаёт и вздыхает. — Хорошо.

◃───────────▹

Тодороки с точностью определяет момент, когда Дазай и Накахара заходят в общежитие, даже несмотря на то, что сидит в стороне от двери. Как только открывается дверь, все разговоры его одноклассников смолкают. Только после этого более активные члены 1А вскакивают с мест, спеша поприветствовать Дазая и Накахару. Тодороки встаёт и поворачивается как раз вовремя, чтобы услышать, как Айзава-сенсей мягко ругает его одноклассников. — Не забывайте о том, что я сказал раньше. И на этом экстраверты заметно притихают. Ранее на уроке Айзава-сенсей сообщил всем, что Дазай и Накахара возвращаются в общежитие. Он также пояснил, что будет, если кто-то проявит бесчувственность или назойливость к случившемуся. Айзава-сенсей кивает и обращается к прибывшим подросткам: — Вам нужно, чтобы я остался? Тогда Тодороки обращает внимание на Дазая и Накахару, стоящих сразу за Айзавой-сенсеем. Накахара, одетый в свой обычный костюм, стоит, засунув руки в карманы. В отличие от других людей, оказавшихся в его ситуации, Накахара не шарахается взглядов. Наоборот, он пристально смотрит в ответ, будто так и норовит что-то сказать. Дазай, изменяя своей привычке облокачиваться на спину Накахары, стоит ровно рядом со своим партнёром. Как и Накахара, он одет в свой обычный костюм. Как и в последний раз, когда Тодороки видел его. Интересно то, что его единственный видимый глаз словно перескакивает с одного человека на другого, быстро сменяя цель. Возможно, он пытается впитать как можно больше информации, понять реакцию людей на его возвращение. В остальном его лицо ничего не выражает. Накахара бросает взгляд в сторону Айзавы-сенсея, а затем пожимает плечами. — Нет, с нами все будет в порядке. Айзава-сенсей кивает. — Если я кому-то понадоблюсь, то я буду в своей комнате. — Он бросает последний предупреждающий взгляд на некоторых экстравертов, после чего проходит через гостиную и направляется к себе. Похоже, несмотря на все планы о том, как взаимодействовать с Дазаем и Накахарой в дальнейшем, никто не придумал, что сказать. Обычно с такими вещами разбираются активисты класса. Однако, похоже, предостережение Айзавы-сенсея заставило их усомниться в себе, и теперь вместо приветствия они лишь неловко обмениваются взглядами. Если судить по слегка забавляющемуся выражению лица Накахары, его, кажется, устраивает барахтанье класса в поисках того, что можно сказать. Проходит ещё несколько мгновений, достаточно, чтобы Тодороки начал размышлять, стоит ли ему нарушать тишину, как вдруг кто-то выходит вперёд. Яойорозу с приветственной улыбкой говорит: — Дазай, Чуя, мы рады, что вы вернулись. Накахара кивает в её сторону. — Ага, привет. — Через секунду он переводит своё внимание на остальных одноклассников, а затем Тодороки видит, как он замечает её. Беспорядочную кучу из одеял и подушек позади класса. Пока принималось решение о том, как лучше всего отметить возвращение Дазая и Накахары, были предложены самые разные идеи. Некоторые из этих идей были более диковинными, чем другие, но, к счастью, определились с выбором они всего за пару часов. Вечер кино. Токоями, предложивший эту идею в первую очередь, говорил о том, что совместный просмотр фильма — один из лучших способов узнать человека и сблизиться с ним. Так узнаёшь не только жанры, которые им нравятся, но и разделяешь опыт, как выразился Токоями, «преодолеваешь ужасы, сотворённые человеком, ради развлечения». Каминари, Мина, Серо и Киришима бегло предложили одеяла, подушки… построить крепость на месте, где пройдёт вечер кино. По-видимому, Дазай научил их нескольким хитростям, как не дать такой конструкции развалиться, и они хотели вернуть ему должок. Иида выглядел не очень довольным этой идеей, но большинство ребят согласились, что это будет лучший способ, чтобы всем комфортно посмотреть фильм в общей зоне. В какой-то момент Иида взглянул на Тодороки, будто ждал, что он поддержит его. Тодороки же просто отвернулся. На самом деле он никогда не строил каких-либо крепостей в детстве… чего не скажешь о других детях его возраста. Частично его воодушевила эта перспектива. В конце концов, «Королевство комфорта», как его прозвали создатели, было построено. Тодороки счёл конструкцию довольно впечатляющей, однако, судя по всему, Накахара не разделял его мнения. Тот прищурился и спросил: — Что это за хрень? При упоминании «Королевства комфорта» его создатели сразу же пришли в себя. Появилась новая тема для разговора, и слова словно полились из их уст. — В общем! Мы подготовили для вас кое-что: Сато испёк закуски, которые, как мы думаем, вам понравятся. Ах да, и я, Мина, Каминари, Кири… — Мы не знали, какие фильмы вам нравятся, поэтому выбрали несколько… — Смотрите, мы использовали техники, которым ты нас научил, поэтому… Голос Чуи прерывает всю болтовню. — По одному, пожалуйста. Что здесь происходит? — он указывает на кучу одеял и подушек за подростками. Несколько ребят переглядываются, чтобы понять, кто ответит, и через мгновение Яойорозу снова начинает говорить первой: — Мы подготовили для вас вечер кино с едой и «Королевством комфорта», в котором вы сможете отдохнуть, — видя все ещё сбитый с толку взгляд Накахары, Яойорозу продолжает, — Мы поняли, что до этого времени были так себе одноклассниками для вас, и все хотим это изменить. Этот киновечер — мелочь, но, мы надеемся, что вам понравится. Тодороки рад, что именно Яойорозу взяла на себя роль спикера. Он не уверен, что другие одноклассники смогли бы выразить это так же, как она. Мидория кивает. — Мы хотим лучше узнать вас, поэтому можем посмотреть любой фильм, который вы захотите. — «Королевство комфорта» — это только начало, — добавляет Мина с восторженной улыбкой. — У нас есть ещё много планов для доказательства, какие мы хорошие одноклассники! Дазай и Накахара обмениваются взглядами, которые, по мнению Тодороки, не предвещают ничего хорошего. И вот, через мгновение, Накахара снова обращает своё внимание на класс. — И зачем вы всё это делаете? На этот раз отвечает Мидория. — Как и сказала Яойорозу, — мы не были очень хорошими одноклассниками для вас. И мы хотим изменить это, начиная с сегодняшнего дня. Рядом с ним Урарака вступает в разговор: — Да! Вы здесь для того, чтобы вернуться к нормальной жизни, поэтому заслуживаете того, чтобы с вами обращались как с любыми другими, — её руки сжимаются в кулаки, что Тодороки замечает гораздо чаще в последние дни. — Да, всё так, а кто из вас сказал, что мы должны «гнить в тюрьме», или как там было? — вступает в диалог Дазай. Тодороки не совсем понимает смысл этих слов, но, судя по неловким взглядам, которые обмениваются некоторые его одноклассники, кто-то, должно быть, сказал это при Дазае или Накахаре. В классе воцаряется неуверенная тишина. Тодороки видит, как его одноклассники отшатываются от пары, не зная, как исправить свою оплошность. Он видит, как Дазай и Накахара обмениваются взглядами, которые, несомненно, означают: «Я так и думал, пошли». Однако Тодороки движется быстрее чем они, он обещал сломать так называемые «стены», и он не намерен отказываться от своих слов. Кроме того, даже если отбросить в сторону личные цели, есть ещё одна очень важная тема, о которой ему нужно поговорить с этой парочкой. ─ Мне нужно поговорить с вами, — Тодороки указывает на кухню, — наедине, если можно. Накахара вздыхает, но, к счастью, кивает. ─ Да, хорошо. Он бросает последний взгляд на импровизированное «Королевство комфорта», прежде чем направится в сторону кухни, Дазай по-прежнему ходит за ним по пятам. Тодороки бросает один единственный, но серьёзный кивок в сторону одноклассников в надежде на то, что они поймут его желание добиться с парой хоть какого-то прогресса, прежде чем зайти на кухню. Он не нервничает, бывали у него и пострашнее ситуации. Зона НК, бой против Мидории, Пятно, да даже встреча с собственным отцом. Дазай и Накахара опасны, это правда, но Тодороки знает, что они не нападут на него. Он верит, что не нападут, по крайней мере они не сделали ничего, чтобы намекнуть на это. Дазай прислоняется к стойке, когда заходит, апатия в глазах всё ещё присутствует. Чуя скрещивает руки на груди, возможно он заинтересован в том, что хочет сказать Тодороки, хотя всё ещё осторожен. Что ж, нет смысла откладывать это и дальше. Вот что сказал бы Тодороки, не будь он таким скудным в плане познаний о том, как на самом деле выразить свои мысли. У него есть смутное представление о том, что сказать, но слова подбираются с трудом. Он чувствует себя немного глупо из-за того, что он попросил Дазая и Накахару поговорить и при этом самому сказать нечего. Накахара, к счастью, сжалился над бедолагой. ─ В тот вечер ты был тем, кто нашёл его, верно? Тодороки кивает. ─ Что ж, спасибо за это, — тон Накахары звучит искренне, — я не могу приглядывать за ним 24/7, поэтому я рад что кто-то смог уберечь его от настоящего самоубийства. Дазай всё больше сутулится на стойке. ─ Говоришь так, будто меня здесь нет. Накахара бросает на него равнодушный взгляд, который заставляет Дазая немного надуться и отвернуться. Накахара поворачивается к Тодороки и продолжает: ─ Как много ты видел? ─ Когда я открыл дверь там мало что можно было разглядеть, — признаётся Тодороки, — как только я осознал, что произошло, я развернулся чтобы позвать тебя. Накахара, похоже, доволен этим, что подталкивает Тодороки на то, чтобы поднять свою тему для разговора. ─ Не так давно я понял, что к вам двоим по-прежнему относятся как к Злодеям. Накахара поднимает бровь. ─ Ну да, и что с того? ─ Учитывая то, что вы здесь для реабилитации, считать вас за Злодеев контрпродуктивно, — поясняет Тодороки, — вот почему я пригласил вас на вечер кино, мы хотим относиться к вам как к любому другому ученику класса 1А. Тодороки вспоминает время, когда он не общался с одноклассниками. Как слышал, как они планировали встречи или шутили, и ему казалось, что он никогда не сможет присоединиться к ним. В то время его гнев на отца затуманил его взгляд, и он почти не обращал внимания на то, что не считал важным для достижения своей конечной цели — стать Героем лучше, чем его отец. Но даже тогда отчуждение от класса оставило на нём неприятный осадок. Осадок, который слишком напоминал ему его детство. Некоторые люди наслаждаются одиночеством, но, как признает Тодороки, это не значит, что класс 1А должен по-прежнему относиться к Накахаре и Дазаю как к Злодеям. Ни Накахара, ни Дазай ничего не говорят, что позволяет Тодороки продолжить. — Я понимаю, что в прошлом ни я, ни мои… наши одноклассники не прилагали особых усилий, чтобы наладить контакт, но мы искренне хотим изменить это, — Тодороки сдерживает желание взглянуть на дверь, где его ждут ребята, — Я понимаю, что ни один из вас пока не доверяет нам, но мы намерены изменить это, сколько бы времени ни потребовалось. Накахара обменивается взглядом с Дазаем, от чего тот морщит нос. — Почему вы все вдруг захотели подружиться? Тодороки не знал, что кто-то ещё говорил подобное, но все равно кивнул. — Когда-то я сам по собственному желанию изолировал себя от класса, но с тех пор, как я подружился с Мидорией и другими, всё стало намного лучше. Мы, как класс, хотим помочь вам таким же образом. Они не выглядят особо убеждённым, но это не страшно. Тодороки просто должен показать им преимущества наличия друзей, которые заботятся о тебе. Кто знает, может быть, во время этого Тодороки сможет чему-то научиться у них. Кажется, что Накахара и Дазай несколько минут ведут беседу без слов, которую Тодороки не имеет надежды расшифровать. В конце концов, Накахара смотрит на Тодороки вопросительным, почти испытующим взглядом: — Дазай до сих пор не извинился за то, что дразнил тебя, и не извинился перед Бакуго, Шинсо или всеми, кого он намеренно разозлил. Тодороки тщательно обдумывает свои слова, прежде чем ответить. Накахара и Дазай, скорее всего, разгадают любую ложь, которую он попытается придумать, да и он всё равно не очень хорош в этом, поэтому лучший выход — быть честным. Имея это в виду, Тодороки отвечает: — Чтобы изменения произошли, мы должны быть мягче и прощать. Я уверен, что извинения оценили бы по достоинству, но пока мы хотим сосредоточиться на укреплении доверия. Накахара на несколько мгновений удерживает его взгляд, взгляд твёрд, по нему понятно, что парень что-то анализирует. Через мгновение он вздыхает. — Наверное, вы можете попробовать. Но мы не будем участвовать в вечере кино. Ни за что. Дазай ухмыляется, но Тодороки решает это проигнорировать. Вместо этого он кивает: — Тогда в следующий раз. — Посмотрим, — Чуя бросает на него последний взгляд, прежде чем схватить Дазая за руку и выйти из кухни. Тодороки уходит вскоре после этого, а его одноклассники выглядят немного разочарованными из-за того, что Дазай и Накахара не присоединятся к киновечеру. Они немного ободряются, когда Тодороки сообщает, что Накахара сказал, что они могут попробовать построить доверительные отношения. Это подталкивает Мидорию к размышлению о различных способах, как это сделать.

◃───────────▹

— Чуя не захотел смотреть фильм, потому что обязательно расплачется. — Завались.

◃───────────▹

Кохару просыпается в момент, когда входная дверь открывается. Небольшой сенсор возле её кровати настойчиво гудит. Кто-то (Акума) может называть её параноиком, но она знает, что однажды такая мелочь пригодится. Невозможно предсказать, когда кто-то решит напасть. Хотя, судя по эхом раздающимся звукам спотыкания, кто бы ни был этот незваный гость, он, должно быть, не очень хорошо обучен. От этого шума она проснулась бы и без сенсора. Кохару выскальзывает из кровати, смело подхватывая электрошокер по пути к выходу из спальни. Эта особенная модель создана для того, чтобы вырубать даже самых стойких мутантов. Кто бы там ни был, она падёт до того, как успеет подумать об ответной атаке. Дверь, с хорошо смазанными маслом петлями, не скрипит, когда она открывает её. Ступни её ног легки, как пёрышки, пока Кохару пробирается по коридору, пол не издаёт ни единого звука. У прохода из кухни в гостиную нет двери, вместо неё есть угловая арка, ведущая внутрь. Кохару стоит на углу и ждёт, слушает запинающиеся шаги и шорох случайно задетых вещей. Как тот, кто осмелился ворваться в дом, бормочет под нос проклятия при каждой неудачной попытке ориентироваться в пространстве. Одно из ругательств привлекает её внимание, в особенности то, как его произнесли. Резко, но со странной интонацией, будто кто бы там ни был никогда не слышал чужой речи. Кохару не опускает электрошокер, но делает вдох и выходит из-за угла, быстрым движением включая свет, чтобы разоблачить незваного гостя. Там, в центре её гостиной, стоит Акаги Харуэ. Её волосы почему-то растрепанны ещё больше, а лицо искажено гримасой, которая просто кричит о напряжении. На полу за ней простирается след из мелких лепестков цветов, и от этого Кохару действительно хочется ударить её электрошокером. — Нахрена ты сюда притащилась? Кохару и не пытается подобрать слова, — она не хочет, чтобы у Харуэ сложилось ложное ощущение, что ей здесь рады. У неё есть причина, по которой она не рассказывает коллегам, где живёт. Харуэ мгновенно поворачивает голову в её сторону. — Кохару! — она бросается вперёд, но спотыкается о собственные ноги и падает на пол. — Тише! — рявкает Кохару. Сейчас середина ночи. Она полагала, что Харуэ хватит манер, по крайней мере, на уважение спящих людей. Очевидно, предположение было неверным. Харуэ, кажется, не обращает внимания на предупреждение, вместо этого она, взяв себя в руки, поднимается и кидается к Кохару. Кохару отступает на шаг назад. Похоже, не замечая этого, Харуэ, со всей серьёзностью смотрит на неё. — Кохару, нам нужно… нам нужно уходить. Сейчас же. — Что за бред ты несёшь? — нос Кохару морщится. — Миссия… тот мальчишка, он постра… Нет-нет, та крыса… они собираются… Голос Харуэ срывается каждый раз, когда поток мыслей обрывается, цветы распускаются и умирают на её руках в ритм судорожного дыхания. — Что бы за проблема у тебя ни была, — мне всё равно. Проваливай. — Кохару не интересуют разборки с каким-то кризисом, который Харуэ переживает прямо сейчас. Кохару хватает Харуэ за руку и тащит к входной двери, которая так и осталась открытой. Она игнорирует всю чушь, вылетающую изо рта Харуэ, пока её внимание не привлекает фраза: — Да послушай ты! Они навредят тебе! Она останавливается. Раздражение всё ещё бурлит под её кожей. Кохару поворачивается к Харуэ, которая, кажется, немного пришла в себя. — Объясни. Сейчас же. Харуэ кивает чересчур отчаянно. — Миссия, она… провалилась. Что? Кохару уверена, что её часть задания прошла хорошо, и никак не может быть провалена. — Эта… эта крыса, мм, Недзу! Недзу пожаловался. Сказал, что с твоим мальчишкой не всё в порядке или как-то так, — взгляд Харуэ становится жёстче, по сравнению с тем безумным выражением лица, что было до этого. — Они переселят нас. Теперь это приковывает к себе внимание Кохару. При переселении до увольнения остаётся лишь шаг, — это то, чего Кохару не может допустить. Ей нужна зарплата, которую она получает на этой должности. — Почему ты так уверена в этом? Голова Кохару забита планами, идеями, как выпутаться из этой ситуации ещё до того, как это случится. Если Харуэ говорит правду, то если сделать что-то прямо сейчас, она может спастись. — Я была в Фукуоке. Слышала, как начальники говорят об этом. Они собираются поселить нас в глуши и держать под замком. Запереть нас, чтобы мы не создавали проблем, — говоря это, Харуэ оглядывается по сторонам, будто боится, что начальство выскочит в любую секунду. У Харуэ проблемы, это очевидно. Но вопрос в том, стала бы она придумывать подобное. Стала бы она вламываться в дом Кохару, основываясь на предположении? Возможно, если Кохару воспользуется своей Причудой, она сможет выяснить, настоящий ли страх испытывает Харуэ из-за переселения. Это подтвердило бы её заявление, или же показало, что она боится раскрытия лжи. Кохару вздыхает, желая, чтобы ничего из этого не случилось, прежде чем воспользоваться Причудой… — Кохару-нии? Кохару чувствует, как напрягается. Проклятие, всё становится только хуже. Харуэ быстро поворачивает голову в сторону Акумы, и на её лице снова проявляется паника. Кохару крепче сжимает её руку. — Кто… — начинает Харуэ, но её тут же прерывает Кохару. — Неважно, — огрызается она, — игнорируй его. Говорить такое безнадёжно, ведь за всё то время, что Кохару знает Харуэ, та никогда не оставляла что-то просто так. Особенно, когда речь заходит о Кохару и её жизни за пределами Комиссии. Когда всплывает даже малейшая информация на эту тему, Харуэ всегда цепляется за неё, как дикий зверь. То, что у Кохару есть младший брат, которого она так долго скрывала, должно быть, для Харуэ как золотая жила. Ну, он был бы ей, будь она в нужном настроении. Харуэ переводит взгляд с Кохару на Акуму и обратно, словно пытаясь увидеть сходство. Оно должно быть довольно очевидно, учитывая, что у Акумы такие же светлые волосы и такая же форма лица, как у Кохару. Основные различия заключаются в росте, весе, поле и, конечно же, в глазах Акумы, скрытых под причёской-грибом. Кохару изо всех сил тянет Харуэ за руку. — Сосредоточься. Ты ещё не всё рассказала мне. Это, кажется, выводит Харуэ из недолгого транса. Хотя, судя по всему, она снова пребывает в слишком отрешённом состоянии, чтобы говорить связно. — Твой брат… они же… ему будет больно так же, как, нет-нет. Это ты та, кто… Терпение Кохару на исходе, что опасно, учитывая, что терпения у неё и в хорошие дни мало. Повернувшись к Акуме, она говорит: — Возвращайся в свою комнату. Я разберусь. На секунду Акума, кажется, сомневается, на следующую Кохару опасается, что он начнёт возражать, как он обычно делает. Но, к счастью, он кивает и уходит без дальнейшей суеты. Теперь вернёмся к реальной проблеме. Харуэ всё ещё несёт какую-то чушь. Что-то о дереве? Или кошке? В любом случае, у Кохару нет на это времени. Шлепок. После удара по лицу Харуэ замирает, её тело и рот застывают в неподвижном положении. — Рассказывай, пока я не вышвырнула тебя на улицу, — Кохару поднимает Харуэ на один уровень с собой, одаривая самым серьёзным взглядом, на который способна. Пару мгновений Харуэ ничего не говорит, возможно, до сих пор пребывает в шоке от пощёчины. Затем, после прерывистого вздоха, она произносит: — Этот тип, Недзу, пожаловался. Нас снимают с миссии и переселяют в филиал в глуши. Я слышала… слышала… Яно! Яно Кога и Цуда Норио говорили об этом. Это… не очень-то убеждает Кохару. Харуэ, со своими раздражающими выходками и глупыми идеями, никогда не называла так начальников. Она никогда не втягивает других в свои проблемы, боясь того, что произойдёт, если они узнают об этом. Не говоря уже о том, что Яно Кога и Цуда Норио известны точно не тем, что лезут не в своё дело, когда это касается работы. Кохару сопротивляется желанию выругаться. Похоже, в бреднях Харуэ всё-таки есть доля правды. Мысленно она начинает перебирать возможные способы выпутаться из этого. Кохару могла бы обратиться в КПБГ и отстаивать свою точку зрения, но, если это приведёт к неприятным последствиям, вырваться из их лап будет гораздо сложнее. Она могла бы просто смириться с этим, но переселение влечёт за собой снижение зарплаты, а это не то, с чем она может смириться, учитывая, насколько дорого стоят средства для подавления Причуды Акумы. Не говоря уже о том, что собрать вещи и переехать в другое место, скрывая Акуму от КПБГ, практически невозможно. Что ж, тогда остаётся только одно. Кохару начинает составлять список необходимых вещей, которые ей нужно взять с собой: средства для подавления Причуд, свидетельства о рождении, паспорта, фотоальбомы, игровые приставки Акумы и так далее. Если Кохару будет действовать достаточно быстро, то, возможно, ей удастся ускользнуть от внимания Комиссии, и, если это сработает, она сможет найти новую работу в другом месте, сохраняя при этом безопасность Акумы. К сожалению, у Харуэ есть похожая идея. — Я… я знаю кое-кого, мы можем спрятаться у него! Может, там немного тесновато, но… Кохару перебивает её. — С чего ты взяла, что из всех возможных людей, я пойду именно с тобой? — Потому что! Держась вместе наши шансы на успех будут выше, — мы можем прикрывать спины друг друга и… и… — Харуэ бросает взгляд в коридор, туда, где стоял Акума. — Тебе понадобится кто-то для его защиты, так ведь? Я могу защищать его! Кохару не доверила бы Харуэ даже карандаша, не говоря уже о её любимом младшем брате. Акума ведёт себя очень хорошо, но он довольно слаб. Он не сможет защититься, если Харуэ решит навредить ему. … С другой стороны, если Кохару будет искать работу, то тоже не сможет защитить его. КПБГ не остановит их поиски просто так. Оставлять Акуму одного будет риском, на который Кохару не готова пойти. Больше нет никого, кто мог бы присмотреть за ним: ни друзей семьи, ни других братьев и сестёр, ни, конечно, родителей, которые, взглянув на него, отказались от идеи растить его. Единственный, кто есть у Акумы, — это Кохару. До этого ни один человек, пройдя через кошмары Акумы, не оставался с ним. Харуэ — это риск. Но разве она опаснее, чем оставить Акуму одного? — Иди домой, — Харуэ пытается вмешаться и переубедить её, но Кохару продолжает говорить. — Иди домой и возьми, что тебе нужно. Вернись в течение часа. К счастью, Харуэ не теряет времени и бежит собирать свои вещи. Возможно, это ошибка. Но, как оказалось, Кохару вряд ли может сделать что-то ещё. Много лет назад она обещала защищать Акуму, обещала оберегать его, независимо от того, насколько испортится его Причуда. Когда все остальные смотрели на него и видели только отражение своей собственной неуверенности и страхов, Кохару смотрела сквозь это на маленького мальчика, которому нужен был кто-то рядом с ним. Она видела своего младшего брата. Чтобы дать Акуме ту жизнь, которую он заслуживает, Кохару нужны деньги на средства для подавления Причуды и безопасный дом. Если побег из Комиссии обеспечит все это, то так тому и быть.