When we're together (I'm not afraid of my tears)

— О чём, мать вашу, вы говорите?! Чуя вскакивает на ноги и хлопает ладонями по столу Недзу, почти не чувствуя удара о дерево. Он слишком зол, чтобы обращать на это внимание. Недзу поднимает руки — лапы? — в знак капитуляции. — Ну-ну! Нет причин для насилия! У Чуи дёргается глаз. — А по-моему блять есть! Вам может быть интересно, как именно Чуя оказался в таком затруднительном положении, ведь в последний раз он виделся с Директором, когда тот предлагал ему сделку. Чуя не обязан проводить с ним время, когда Недзу так доволен странными играми разума и шахматами с Дазаем. Но, как часто бывает, Чуя выполняет всю грязную работу за Дазая. Хорошо. От части ему не нравится говорить так, ведь Дазай не то чтобы мешает ему и нудит. Он сидит на больничной койке под присмотром Исцеляющей девочки. В такой ситуации даже Дазай готов заняться нудной работой. Но Чуя понимает, что Дазай (к счастью) идёт на поправку, что это позволяет гневу и раздражению, возникшим после ссоры, вернуться обратно. Не помог и Дазай, притворившийся спящим, когда Айзава в очередной раз пришел навестить его. Из-за своего обещания «исправиться» Айзава вёл себя… странно. Ладно, не то чтобы странно, но как-то иначе. Теперь, когда Чуя говорит что-либо, Айзава смотрит на него так, будто все его внимание сосредоточено на нём. Вместо того чтобы просто кивать или пожимать плечами, когда он задает ему вопрос, Айзава теперь отвечает полными предложениями. Он ведет себя так, будто всё, что говорит Чуя, — самое важное в мире, а это не может не радовать. Однако это внимание оказалось как нельзя кстати: Айзава не стал и спрашивать, когда Чуя попросил о встрече с Недзу. Вместо этого он сделал ещё один шаг вперёд и предложил написать Ямаде, чтобы тот тоже присутствовал на встрече — с условием, что сначала Чуя согласится. Вчера, когда они с Дазаем передавали друг другу кроссворд, они решили, что именно должно произойти. Как бы Чуе это ни не нравилось, было бы глупо не воспользоваться попыткой Дазая. Прямо сейчас и Профи, и дети 1А потрясены, их сострадание на высоте, они и боятся сказать или сделать что-то не то. Ими легче манипулировать. Если Профессионалы сочтут Дазая бомбой замедленного действия, они немного отступят и дадут им двоим свободу действий. Хотя целью миссии не является сбор информации от Юэй, не помешает пошариться в паре папок. Такая свобода действий будет очень кстати, да и получение чуть большего пространства тоже не повредит. Чуя рассеянно теребит нарукавники на запястьях. — Ты в порядке, малыш? Он поднимает взгляд на Айзаву. — Хм? Да. Лицо Айзавы слегка морщится. — Если ты не… Всё, что Айзава собирался сказать, прерывается резким звуком открывающейся двери. Чуя бросает взгляд направо: дверь с той стороны распахнута настежь, а в ней… Недзу и Ямада сидят посреди комнаты. Айзава рядом с ним глубоко вздыхает, что наводит Чую на мысль: двери открываются сами по себе. Обычное явление. Со своего стола Недзу машет рукой. — Входите же! Я уже приготовил чай! Голова Ямады почти дергается в повороте, что он задним числом пытается исправить, отводя взгляд в сторону и возвращаясь к нормальным движениям. — Накахара! Давно не виделись! На самом деле это не так, но Чуя понимает, что он имеет в виду. Из-за допроса и попытки Дазая всё затянулось дольше обычного. Судя по тому, что Чуя знает о Ямаде, у него наверняка уже руки чешутся узнать как его дела. Чуя кивает в его сторону, после чего заходит в кабинет, пока Айзава идёт следом. (От его внимания не ускользает, что дверь автоматически закрывается. Должно быть, это обычное явление) Чуя садится, и не проходит и минуты, как Ямада прочищает горло. — Ну, как ты? Ожидаемо. Чуя пожимает плечами: на самом деле он чувствует себя вполне нормально. Часть его всё ещё беспокоится о Дазае, но это уже сходит на нет. К нему возвращается прежнее чувство раздражения из-за ссоры, но даже не близко к тому, как регулярно раздражает его Дазай. К тому же он немного устал, если честно. — Порядок. Ямада кивает, явно показывая, что не верит ему. Чуя старается не раздражаться по этому поводу: то, что Дазай попытался покончить с собой (в очередной раз), не означает, что Чуя впал в депрессию. Но, как он уже говорил, жалость учителей ещё пригодится, так что пока придётся смириться. — Приятно слышать, — Недзу протягивает ему чашку с чаем. — Вот, выпей! Чуя с кивком принимает чай, который и близко не сравнится с тем, что делает Анэ-сан. Недзу делает глоток чая, затем убирает чашку и говорит: — Итак, Накахара, что привело тебя сюда сегодня? Чуя сопротивляется желанию закатить глаза. — Думаю, очевидно, почему я здесь. — Полагаю, это так! Хотя, — Недзу наклоняет голову, — ты пришёл, чтобы что-то рассказать или чтобы что-то узнать? Есть в нём что-то такое, что Чуе не нравится. Может, его глуповатое и «милое» поведение, хотя сам он невероятно умен. Неважно, позже разберется с тем, что его бесит. — Скорее, и то, и другое. Но сначала я хочу узнать, что вы собираетесь делать дальше, — отвечает Чуя. Ямада вклинивается в разговор: — Что мы будем делать дальше? — Ага, — Чуя смотрит на него. — Например, что вы будете делать с теми сволочами из КПБГ? Он, конечно, не позволит им сбежать, как в прошлый раз, и если для этого ему придётся нарушить некоторые правила (и кости), то так тому и быть. — Что ж, — Чуя возвращает своё внимание к Недзу, — это зависит от того, что вы нам расскажете. — Айзава сказал, что вы не будете заставлять нас, — Чуя не очень-то поверил ему, но если он вот так взял и отказался от своих слов — это уже шокирует. Чуя ожидал большего. Голос Айзавы звучит резко и серьезно, когда он вмешивается: — И мы не будем. Недзу быстро кивает. — Несомненно! У меня имеются различные планы, и все отличия зависят от того, что вы нам расскажете. Если не хотите ничего говорить — ладно, это тоже неплохо! Хорошо, в этом есть смысл. Напоминает, что-то, придуманное Дазаем. После многозначительного взгляда Айзавы, Недзу открывает одну из множества папок на своем столе. — Нашим главным приоритетом будет обеспечение безопасности вас обоих, мальчики. Мы можем сделать это разными способами. Чуя с трудом подавляет желание закатить глаза: где было это беспокойство, когда Дазая подстрелили, а Чуе сломали руку? — Теперь, — продолжает Недзу, — невозможно просто сказать КПБГ оставить вас в покое, поэтому… — Почему бы и нет? — Перебивает Чуя. Конечно, Чуя понимает, что иногда нужно вести себя хорошо, даже если не хочется. Вопреки распространенному мнению, Йокогама не лишена политики и хороших манер, так что, да, он знает, что иногда это необходимо. Хотя в данной ситуации это звучит так глупо. Прежде всего, у Комисси нет причин совать свой нос в их дело, и, что более очевидно — допрос стал катализатором попытки Дазая. Для Чуи это выглядит как обычное: «Да нет, мы не дадим тебе попытаться снова». Недзу одаривает его умиротворяющей улыбкой, которая выводит Чую из себя. — Несмотря на то, что Леди Гора не работала непосредственно на них, Комиссия отвечает за безопасность Профессиональных героев. Получение информации по делу Леди Горы и о потенциальных угрозах является стандартной процедурой. — Чушь собачья, — огрызается Чуя. — Не думаю, что вся эта хрень является «стандартной процедурой». Так почему это имеет значение сейчас? Учитывая негативную реакцию людей на решение Недзу разрешить им остаться в Юэй, Чуя действительно сомневается, что у них такое случается часто. — Может и так, но нам важно следовать этим процедурам и законам. Если мы не будем, то КПБГ вполне может подать в суд, чтобы вас отчислили из Юэй и передали под их опеку, — поясняет Недзу. Это… это нехорошо. Проклятье. Вся эта миссия направлена на то, чтобы поставить ублюдков из Лиги злодеев на место (или спустить ниже), и только благодаря хитроумным планам Дазая они сейчас здесь. В Юэй им хорошо, — лучше, чем любым «гостям», которых когда-либо принимала Портовая мафия. Но кто знает, как к ним будет относиться Комиссия. Конечно, Чуя сомневается, что что-то остановит его или Дазая на этом этапе, но новые ограничения сделают эту миссию чертовски сложной. Особенно если они узнают о Порче… Чуя прогоняет эти мысли. Сейчас не время. Кроме того, только два человека знают о Порче и Арахабаки. Каким бы раздражающим он ни был, Дазай никогда не выдаст эту информацию врагу. Нет, он предпочитает, чтобы те получали её из первых рук. Однако нужно что-то делать. Чуя не уверен, что Дазай вернется к обычному состоянию до следующего допроса. — Недзу, — голос Айзавы возвращает Чую к настоящему, — расскажите свои планы. — Сейчас! — Отвечает Недзу, перебирая несколько листков и переворачивая их так, чтобы Чуя мог прочитать. — Как ты можешь видеть, я составил множество разнообразных планов. Также я разложил их по возрастанию шансов на успех. Чуя наклоняется вперёд, остро ощущая на себе взгляды Айзавы и Ямады, и выбирает бумагу наугад. Он пробегает глазами по листку, и почти сразу же улавливает замысел. План 1.3 Сообщить всю информацию (о попытке Дазая, состоянии до и после допроса, как это повлияло на Дазая и Накахару и т.д.) КПБГ. Аргументировать, что дальнейшее активное участие КПБГ приведет к ухудшению ситуации… Не удосужившись дочитать до конца, Чуя поворачивает голову к Недзу. — Вот это, что значит? Недзу наклоняется вперед, чтобы понять в чём вопрос, прежде чем кивнуть. — Ах да, план 1.3! Говоря начистоту, мы могли бы утверждать, что Комиссия опасна как для твоего, так и для психического здоровья Дазая. Идея в том, что на вы страдаете из-за… — О чём, мать вашу, вы говорите?! Чуя вскакивает на ноги и хлопает ладонями по столу Недзу, почти не чувствуя удара о дерево. Он слишком зол, чтобы обращать на это внимание. Недзу поднимает руки — лапы? — в знак капитуляции. — Ну-ну! Нет причин для насилия! У Чуи дёргается глаз. — А по-моему блять есть! Возможно, Чуя слишком резок. Ему не следовало давать волю гневу здесь. Но он ничего не мог с собой поделать, ситуация и так достаточно тяжелая. — Малыш… — начинает Айзава, но Чуя игнорирует его. — Дазай — это не какой-то там испорченный товар! И этот… этот допрос не испортил его, так что перестаньте вести себя, будто это так! Боковым зрением Чуя замечает, как Ямада неловко встает. — Накахара, я знаю, что вы вдвоём через многое прошли. Это нормально, если у тебя есть триггеры или… — Нет, — разочарованно обрывает его Чуя, — вы не понимаете. Дазай… он всегда в депрессии или в подобном дерьме, всегда ищет новый способ убить себя. Допрос не был спусковым крючком, он лишь положило начало тому, что уже должно было произойти. Ему не нравится раскрывать эту информацию о Дазае. В Портовой мафии опасно распространять слабости. Все уже знают о заинтересованности Дазая в смерти, но им слишком рискованно узнавать о его подавленности. Если бы они знали, что есть действенный способ добраться до Дазая, то был бы лишь вопрос времени, когда его осуществят. Чуя знает, что сейчас он не в Портовой мафии, а также знает, что Профи, скорее всего, уже собрали всё воедино, не сказав об этом Чуе ни слова. И всё же говорить об этом вслух как-то странно и неправильно. Особенно, когда есть риск, что Недзу отвернётся от них и настучит в КПБГ. После резкого вздоха, Айзава начинает говорить. — И до сих пор никто не предложил ему помощь? Чуя вскидывает бровь. — Конечно, нет. С какой стати мафиозная организация заботится о самоубийцах? Хотя… это не так. Босс проявляет много… внимания к Дазаю в этом плане. Что странно, учитывая, что он одновременно может, как подтолкнуть Дазая к самоубийству, так и предложить тайное лечение. В любом случае, суть в том, что никакого долбанного мафиози-психотерапевта не существует. — Неважно. Главное, — Чуя снова переключает внимание на Недзу, — я ни за что на свете не дам вам рассказать обо всём Комиссии. Ты же чёртов гений, придумай другой план. На мгновение воцаряется напряженное молчание: в какой-то момент небольшой тирады Чуи лицо Недзу из слишком драматичного шока превращается в нечитаемое выражение. Наконец Недзу кивает. — Хорошо. Хах. Чуя ожидал большего отпора. — Есть ещё много планов. Как насчёт этого? — Недзу переворачивает новый лист бумаги так, чтобы Чуя мог легко прочитать текст, и указывает лапой на конкретный пункт. План 8.2 Обеспечить устранение агентов Акаги Харуэ и Кусуми Кохару. Любые дальнейшие «допросы» будут тщательно контролироваться и/или проводиться по желанию. Звучит прилично, но зависит от того, как Недзу планирует добиться этого результата. Если есть риск для Дазая, будь то сейчас или в будущем, Чуя позаботится о том, чтобы этого не произошло. …Чёрт, Чуя не может дождаться, когда снова сможет ненавидеть Дазая и его дурацкие планы. Словно прочитав его мысли, Недзу начинает объяснять: — Итак, признаю, что по исполнению этот план похож на план 1.3. Ключевое различие заключается в том, как много мы расскажем КПБГ. Сохраняя расплывчатость информации, нам придётся пойти на несколько компромиссов, таких как допросы под наблюдением. Чуя, осознав, что до сих пор стоит на ногах, садится, обдумывая сказанное. Ему всё ещё не нравится идея рассказывать что-либо Комиссии, — не тогда, когда у них явно есть скрытые мотивы. Однако это хороший план, который он не может игнорировать, даже если ему не нравится. Если допросы будут проходить под наблюдением, это ограничит возможности Комиссии, а значит, снизит риск, что они выкинут что-нибудь тревожное. Если ублюдки из КПБГ не знают всего, то всё должно быть в порядке. — Пойдёт. Недзу хлопает в ладоши. — Отлично! Теперь, для этого плана, мне нужно знать кое-что о том, что произошло на допросах. Достаточно, чтобы я мог убедительно доказать свою правоту, ты согласен? Чуя, всё ещё раздраженный всей этой ситуацией, несколько мгновений молчит. Конечно же, это восприняли как нерешительность. — Если хочешь, мы можем придумать другой план, — предлагает Айзава, — или мы с Ямадой выйдем из кабинета, если ты беспокоишься об этом. Чуя надулся. — Кто беспокоится? — Откинувшись в кресле, Чуя начинает говорить: — Мой допрос был довольно простым. Эта, кажется, Акаги вела себя так, будто хотела переманить меня или что-то в этом роде. Ничего нового. — В самом деле? — спрашивает Ямада. — Я обладаю мощной Способностью, очевидно, что люди будут боротья за неё, — пожимает плечами Чуя, прежде чем продолжить: — В любом случае, насколько я знаю, допрос Дазая был примерно таким же. Айзава делает глубокий вдох и хмурит брови. — Они пытались переманить и его? — Не совсем. — По мнению Чуи, это довольно глупо. Люди убили бы за возможность иметь на своей стороне Демона-Вундеркинда, и, в общем-то, так уже делали. — Она говорила о том, что я превосхожу его и прочее дерьмо. Что Дазай слишком бесполезен и нет смысла переманивать его. Айзава и Ямада застывают рядом с ним. Недзу никак не реагирует. Чуя продолжает: — Как я уже сказал, обычно такое его не задевает, но время было неудачное. — Понятно, спасибо, что рассказал нам об этом, — Недзу кивает. — Если повезёт, КПБГ разрешит проводить допросы по желанию. — По желанию, да? — Чуя коротко смеётся, когда ему в голову приходит идея. — Вы должны сказать, что мы будем ходить на допросы, только если у Дазая нет суицидального настроения. В этих случаях о допросах даже не думайте. Чуя не упускает взглядов Айзавы и Ямады. К ним придётся привыкнуть. Дома никто не обращал внимания на суицидальные наклонности Дазая, а теперь только обеспокоенные взгляды и серьёзные разговоры. Дазаю это очень не понравится. В отличие от взглядов Айзавы и Ямады, Недзу ухмыляется. — Отличная идея! Уверен, я разоберусь с этим. Может, ты хочешь обсудить что-то еще? Сейчас Чуя просто хочет уйти отсюда. Иметь дело с Недзу так же утомительно, как и с Дазаем. — Нет.

◃───────────▹

Дазай вздыхает, когда портативка проигрывает небольшую мелодию у него в руках. Ещё один раунд и ещё одна победа. Чуя все еще на той встрече, из-за чего Дазай остается с самим собой и девайсами — поистине опасная ситуация. MIGHTylame гг ещё раунд? Может, это и к лучшему, не то чтобы у него были какие-то развлечения, кроме как пялиться на потолок. FlyingFish да без б yellowMushroom И меня возьмите!!! Мы слишком хороши в этом MIGHTylame да эти нубы даже играть не умеют Дазай позволяет своим мыслям дрейфовать, стоит игре начаться. Чтобы преуспеть в этой игре сильной мозговой активности не нужно. Если честно, он вообще не хочет возвращаться в общежитие. Судя по тому, как вёл себя Айзава, Дазай уже может представить какие жалостливые лица они будут кидать в его сторону. Неужели класс 1А теперь будет обращаться с ним, как с хрупкой вазой? Господи, он надеется, что нет. Дазай не хочет, чтобы его жалели, не по такому поводу. Ну да, он с суицидальными наклонностями, и что тут? Сколько себя помнит, Дазай всегда таким был. На сегодняшний день это уже его неотъемлемая часть. Это как иметь Способность или аллергию, просто ещё один факт о нём. Само собой, Профессионалы так не думают. Ну что ж, по крайней мере он может воспользоваться их жалостью ради доброго дела. Мелодия снова играет на консоли. MIGHTylame бляя это слишком легко yellowMushroom Никому нас не победить (*｀ω´) Посмотрим сколько раундов мы сможем сыграть пока нам не скажут, что мы хакеры? MIGHTylame ставлю на 3 раунда. Эти идиоты не понимают, что есть люди лучше них FlyingFish Сделай так, чтоб стало всего два MIGHTylame ни слова больше

◃───────────▹

— Скажите Исцеляющей девочке, если вам что-нибудь понадобится. Накахара кивает, хотя Айзава подозревает, что он не скажет. За все время пребывания в лазарете Дазай и Накахара ни разу ни о чём не просили, — Айзава не может не думать об этом, пока идёт обратно по коридору. До попытки Дазая его беспокоили такие вещи, как код на шее Накахары или редкие фразочки Дазая, но он всегда мыслил логически и откладывал их в сторону. Теперь же ему кажется, что его беспокоит каждое их действие. Конечно, не помогает и знание о произошедшем на допросах, и, что ещё более важно, как к Дазаю относились в Йокогаме. Не то чтобы его удивило, что «Дазай всегда в депрессии или в подобном дерьме, всегда ищет новый способ убить себя», как сказал Накахара, это скорее… расстраивает. То, что Накахара вёл себя так, будто состояние Дазая это что-то нормальное, обычное, а не что-то, из-за чего он должен регулярно обращаться за помощью… Это не устраивает Айзаву. Он резко отреагировал на намёк, что Дазай «испорчен», и это, естественно, наводит Айзаву на мысль, что такое говорят не первый раз. Он также быстро отказался от мысли, что сказанное агентом Кусуми задело Дазая. И то, что сказала Чуе агент Акаги. Может, Айзава и правильно понял, но то, как Накахара это сформулировал… «Я обладаю мощной Способностью, очевидно, что люди будут бороться за неё». Сражаться из-за Способности, а не из-за ребёнка, который с ней пришел. Как часто такое случалось, что Накахару это совершенно не трогает? Или он не знает, что оценивать человека по тому, что он может сделать и предложить, — это ненормально и неправильно? Айзава выравнивает дыхание. Ему сейчас нельзя волноваться. Теперь, когда он заметил это, кажется, что игнорировать все эти тревожные звоночки невозможно. Он обещал Накахаре исправиться, и не зря. Что бы ни случилось, что бы ни узнал Айзава, он обязательно будет рядом с этими двумя. Он будет тем, кому они смогут доверять, тем, кто покажет им, что они заслуживают хорошего обращения. Может быть, он даже мог бы провести несколько уроков по морали и этике. Что-нибудь о психическом здоровье, хотя, наверное, лучше немного подождать. Проведение урока о том, как нужно относиться к другим людям, может помочь мальчикам осознать, как плохо они поступили с другими, но, опять же, Айзава подозревает, что они просто проигнорируют этот урок. Может, сработает фильм? Хизаши наверняка знает несколько хороших фильмов на соответствующие темы. Если Дазай. Верно. Айзава как-то забыл о своих прежних опасениях о том, как часто Дазай спит. Он собирался поднять этот вопрос с Исцеляющей девочкой, но из-за разговора с Недзу и продолжающегося обучения 1А у него пока не было времени. Возможно, Дазай притворяется спящим, — осознаёт Айзава, поворачиваясь и направляясь обратно в лазарет, — Это похоже на него. Но лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Если он спит из-за каких-то последствий, то нужно как можно скорее сообщить об этом Исцеляющей девочке. Прогулка до лазарета недолгая, и Айзава размышляет о возможных причинах, почему Дазай так много спит. Подумать не мешает. В конце концов он приходит в лазарет. Помещение состоит из двух комнат, первая из которых служит кабинетом Исцеляющей девочки и отделением для мелких травм. Другая комната, где находятся Дазай и Накахара, предназначена для более длительного пребывания. Во время Спортивного фестиваля всё помещение переполнено спящими подростками, а в другие дни в ней почти никого нет. Айзава заходит в первую комнату, его беспокойство уже вертится на кончике языка, когда он понимает, что Исцеляющей девочки нигде не видно. Досадно, но ничего нового в этом нет. Исцеляющая девочка, возможно, доставляет какие-то бланки, собирает что-то или даже посещает геройскую практику, чтобы привести в порядок учеников. Айзава как-то спросил, почему она делает личные визиты, а не просто вызывает роботов-медиков, чтобы те приводили к ней учеников, на что медсестра улыбнулась и ответила: «Ну, если их поцелуют на глазах у всего класса, они дважды подумают, прежде чем пораниться». Айзава сомневается, что даже сотня «чмоков» остановит его класс от хаоса и боли. Айзава вздыхает: придётся зайти завтра. Хотя он и мог послать Исцеляющей девочке электронное письмо, он предпочёл бы сохранить эту информацию как можно более конфиденциальной. На всякий случай. Он стоит уже на полпути к выходу, когда из второй комнаты доносится голос: — Лучше? Он такой же плохой, как ты с Мори! Нога Айзавы на секунду замирает, уши закладывает от любопытства и… И он как можно быстрее убирается из этой комнаты. Оказавшись в коридоре, Айзава продолжает идти дальше, словно и не возвращался в лазарет. Айзава — достаточно взрослый человек, чтобы признать: да, идея подслушать, чтобы получить информацию о Дазае и Накахаре, многое бы облегчила. Но это не значит, что именно так он и должен поступить. Это вторжение в их личную жизнь и прямое нарушение обещания ждать, пока они сами заговорят — если захотят. Кто такой этот Мори, пока останется загадкой, даже если Айзава очень хочет узнать, какую роль он сыграл в жизни Дазая и Накахары.

◃───────────▹

Харуэ не собиралась подслушивать. Просто трудно не остановиться и не прислушаться, когда слышишь, как кто-то говорит о тебе, и Харуэ считает, что не сделать это ненормально. — Если хотите знать, надо было раньше прийти на конференц-связь, — хрипит низкий серьёзный голос. Харуэ полагает, что он принадлежит одному из боссов Фукуока, с которым ей еще предстоит познакомиться, — возможно, с тем, у кого на руках пляшут узоры. Такой голос подошел бы к его внешности… Как там его звали… Яно, может быть? Кто-то другой, помоложе, если верить Харуэ, вздыхает. — У меня были дела, вы же знаете. Просто введите в курс дела. Яно хмыкает. — Что ж, как я уже говорил, агенты Кусуми и Акаги были отправлены в Юэй, чтобы поговорить с теми парнями из Йокогамы. — И как всё прошло? — Судя по их отчетам, всё прошло хорошо, но конференц-связь… Харуэ пытается вести себя как можно спокойнее: миссия прошла успешно. Кохару никогда не сделает ничего несовершенного, поэтому её часть миссии должна была пройти безупречно. Хотя Харуэ более склонна к ошибкам, она точно знает, что ничего серьезного на этих допросах не было. Младший снова говорит: — Хватит загадывать, если они… — его голос обрывается грубым кашлем, болезненном и сухом. Услышав это, Харуэ чувствует, что, возможно, сможет опознать обладателя голоса. Цуда Норио, человек, чья Причуда ранит его вместе с врагами. Шарканье одежды заглушает голос Яно, хотя и не до конца. — За углом есть автомат с водой, если понадобится. Харуэ оглядывается по сторонам: автомат с водой стоит рядом с ней. Если эти двое придут сюда и увидят её, кто знает, какое наказание она получит. Не задумываясь, Харуэ открывает ближайшую дверь и заходит внутрь. Это что-то вроде кладовки, и она уже ненавидит её. Звук шагов затихает за дверью, вода наливается в чашку, кто-то пьет, а потом вздыхает. — Вы что-то говорили? На мгновение воцаряется тишина, которой Харуэ страшится в этой ситуации, до тех пор пока Яно не говорит: — Да, так вот, из-за жалобы крысы из Юэй, они собираются переселить Акаги и Кусуми. Харуэ чувствует, как участилось её дыхание, но старается не шуметь. В её сфере деятельности «переезд» означает не просто перемещение столов. Нет, переезд означает понижение в должности. Назначение в какой-нибудь мелкий филиал в глуши, где задания будут постепенно сокращать, пока не перестанут вовсе. Только один человек вернулся после переезда, и то потому, что его Причуда была слишком ценной, чтобы потерять её. Возможно, у Кохару есть шанс вернуться после переезда, но Харуэ? Она не тешит себя иллюзиями, чтобы поверить в это. — Правда? Что именно сказала крыса? Харуэ кривит лицо, вспомнив, что сейчас не время для этого. (Рыжая шерсть, кошачьи уши и хвост, она любит быть на высоте и в тесных местах…) — Тот, с повязкой, был «глубоко затронут» или что там. Из-за этого крыса подняла шум, — небрежно отвечает Яно. Тот, с повязкой… Харуэ помнит Дазая. Кохару отвечала за допрос с ним, она сказала, что миссия прошла хорошо. Харуэ знает, что всё прошло хорошо, потому что Кохару никогда не делает ничего плохого, так что же, чёрт возьми, имел в виду Яно? Согласно информации, которую им обоим предоставили, и той, которую Кохару проанализировала сама, ни один из этих мальчиков не должен был быть «глубоко затронут». Во всяком случае, не на этом уровне. — Он что, совсем маленький? — ехидно комментирует Цуда. — Я знал, что нет причин суетиться из-за этих двоих. (Мои родители так заботятся обо мне… Поэтому я рада, что мы играем вместе! Это единственный раз, когда они выпустили меня из поля зрения) Яно хихикает, и Харуэ старается сосредоточиться, чтобы отвлечься от ненужных воспоминаний. — Как по мне, вы просто ревнуете. Та миссия, на которую вы отправились… Цуда резко прерывает его. — Я же просил вас не поднимать эту тему. И вообще, с чего бы мне ревновать к кому-то? (Ты скоро получишь свою Причуду! Только не ревнуй, если она не будет такой крутой, как моя!) Харуэ впивается ногтями в руку — это помогает ей вернуть мысли в нужное русло. Всё, что ей нужно, — это сосредоточиться на разговоре снаружи, не обращать внимания на то, как шкаф с вещами похож на то дерево, как темнота возвращает её в ту комнату, где она провела годы. — Конечно, с чего бы это? — отвечает Яно. — В любом случае, филиал Мусутафу скоро перевезет их. (О, вон там! Похоже, это хорошее место, чтобы спрятаться! Если постараемся, то точно пролезем…) — Неужели у них нет шансов продолжить миссию? Может получится, если мы заставим их извиниться, Герои всегда ведутся на такие уловки. — Цуда… или, может, Яно… она не может… (Прости меня! Я… я не хотела! Я не знала, что они могут причинить ей боль! П-пожалуйста…) Голова Харуэ начинает кружиться, она изо всех сил старается избавиться от воспоминаний. — Нет, ты можешь.. сказать.. идти.. Если мы будем давить.. крыса нас.. не пустит.. Харуэ напрягает слух: почему она не может расслышать все слова? Почему так трудно сосредоточиться?! — Это правда.. позор.. агенты.. довольно ценные активы. — Где.. они окажутся?.. Харуэ хватается за голову, отчаянно пытаясь сосредоточиться на разговоре. Ей нужно сосредоточиться. Она должна знать, что с ней будет теперь, когда она снова всё испортила. Какое наказание, что они будут делать… — Нам нужно спрятать их где-нибудь, возможно, в небольшом филиале КПБГ, по крайней мере, пока у крысы не пропадёт интерес. Харуэ чувствует страх, она не хочет, чтобы её снова заперли. Она не хочет… ей нравится снаружи и… и… и Кохару! Что они… — Просто запереть их где-нибудь, да? Ну, я слышал (Твои извинения ничего не значат для нас! Этого маленького дьявольского ребёнка нужно запереть!) у Кусуми талант к бумажной работе. Слова смешиваются, реальность и воспоминания размываются, и Харуэ не может их разделить. — В таком случае ей следует привыкать не выходить наружу (Что?! Ты всерьёз думаешь, что мы скоро выпустим тебя? Не смеши меня!), маленькие филиалы всегда завалены лишней бумажной волокитой. — Ха! И теперь вы скажете, что это моя вина, (Заткнись, соплячка! Это твоя вина… Всё твоя вина…) так? — Да. (Это моя вина. Моя вина. Моя вина. Я заслужила это. Моя вина.)