Цветы распускаются сами.

      Прости мне эту боль,       Что рвёт на части сердце.       Мой принц.       Вы — мой Король.       Да я вот       Не принцесса…       Ни статью, ни лицом,       Ни правом по рожденью.       Не суждено кольцом       Спасти моё паденье.       Прости,       Ни слов сдержать,       Ни чувств       Я не сумела.       Принцессой       Мне не стать.       Но вот любить -       Посмела.       Это было последнее шестое письмо. Вот уже недели три, как стихи перестали приходить. И почему-то Хоффмана это расстроило. Он уже немного привык к этим искренним и нежным посланиям.       Меркуцио смотрит на неровные строки, и сквозь них вырисовывается какой-то до боли знакомый образ.       Отчаянные, полные надежды и нежности слова забираются куда-то глубоко-глубоко в сердце и в душу, вытаскивают наружу пречистый свет.       Хоффман почти слышит мягкий голос, когда читает снова и снова эти сумасшедшие стихи. Торопливо бегущие буквы, словно девушка боится не успеть запечатлеть на листе то, что выплёскивается из её сердца.       Хоффман размышляет.       Его мозг работает на полных оборотах, как перегревшийся котёл с любовным зельем. Почему девушка больше не пишет? Разлюбила? А ещё больше интересно, почему его это так волнует? Что за фигня происходит последнее время? Что это такое было на уроке Веста? Что за представление устроила Росси? Меркуцио в раздражении взъерошил чёлку. Столько вопросов без ответа.       Пикси мне в штаны!       После того, как он приходил к ней в лазарет и, кажется, вполне чëтко всё объяснил.       Должна ведь заучка выбросить из головы свои глупые мысли о нём.       Он же прямым текстом всё сказал… Прямее только, если бы он написал это огненными буквами в небе.       А она уставилась на него, будто кролик на удава. Глаз не могла отвести…       Хотя, справедливости ради, он сам непонятно зачем, первый воззрился на девчонку, словно она восьмое чудо света.       Феллини потом весь урок тихо хихикал рядом, на все лады комментируя это.       «Меркуцио, твой отец готов к тому, что скоро в Мэноре будут развешены плакаты о свободе и правах эльфов?»       «Каково это — когда девчонка так доминирует, как Росси? Наверно, кайфово, а?»       «Что, захотелось экзотики, Меркуцио? А не боишься, что Китти начнёт палить из всех пушек, когда узнает про вас с заучкой?»       Очень остроумно, Лоренцо. Завались. Не узнает, если ты не проболтаешься…       Но потом, когда заучка облизала свой рот, пройдясь розовым язычком по румяным губам… Ещё немного, и ему пришлось бы выкинуть белый флаг.       Хоффман ужаснулся, вспомнив свою реакцию. Он завороженно повторил за ней, облизал (Гром и молния!) свои губы и был в шаге от того, чтобы не притянуть девчонку к себе, не проделать это уже с её губами.       Орущие мандрагоры!       И это вишенка на торте его настроения, в котором дурманом стелятся стихи таинственной незнакомки, вихрятся каштановые кудри, и пляшут веснушки на девчачьих щеках… Его мысли превратились в морские узлы, более запутанные, чем клубок нитей судьбы после нападения котёнка.       Меркуцио нахмурился.       Из-за непоняток с Росси ему не хотелось сталкиваться лишний раз с экодельëнцами, но, как на грех, в этот день у бусолейцев и экодельëнцев были снова сдвоенные пары. Студенты с комфортом расположились на мягких пуфах в мансарде, где обычно проходили уроки прорицания.       Конечно, там было долбаное Золотое трио — так называли в Борварде неразлучных друзей, Ларри Покетта, Герду Росси и Дона Типота.       Как рыжий затесался в это золотое великолепие, Хоффман уразуметь не мог до сих пор. — Эти Типоты и без мыла в задницу влезут, хитрые, как морские черти, — так однажды мудро заметил Лоренцо Феллини, демонстрируя свой талант к сомнительным, но метким сравнениям.       И Меркуцио согласился. Если дружба между Покеттом и Росси была вполне себе понятна, каждый из этих двоих обладал своей неповторимой харизмой, то придурочный Дон не вписывался совсем.       Выползень подсундучный. Кажется, этому рыжему нравится заучка. Он порой глаз с неё не сводит, совсем как сам Хоффман сегодня на зельях. Эта мысль, внезапно пришедшая в голову, озадачила юного лорда. Лоренцо, словно прочитав мысли друга, насмешливо проговорил, глядя на идущих вслед за Гердой Дональда и Ларри: - А вот и твои главные соперники за сердце заучки, Мрако. Может быть, тебе вызвать рыжего Типота на турнир? Хоффман метнул на итальянца уничижающий взгляд. Вот только тебя ещё не хватало, Феллини! От злости Меркуцио неожиданно сам для себя небрежно обронил:       — Покетт, признайся, ты дружишь с этим имбецилом из жалости. Благотворительный проект «Приюти рыжего»?       После слов Хоффмана все бусолейцы замерли в ожидании шоу. Лоренцо с изумлением посмотрел на друга. - Да ты чего завёлся? Я же просто так сказал... Но блондин уже не обращал внимания на Феллини. Его больше занимала реакция рыжего.       Дональд Типот немедленно весь покраснел и стал почти одного цвета со своей огненной шевелюрой. Он подскочил и вне себя от злости направился к Хоффману.       — Ща задницу порву на щупальца осьминога! Мрако удовлетворëнно хмыкнул.       — Не надо, Дон, Хоффману просто нравится тебя дразнить.       Росси, как всегда, попыталась замять конфликт.       — А, наша миротворица Росси, защитница прав эльфов и тупорылых нищебродов… — лениво протянул Меркуцио, втайне радуясь тому, что в ссору вступила эта остроумная девчонка. Надо же, как сердито сверкает своими большими глазами. И это после их недопоцелуя на зельях. Парень облизывается, не сводя с девушки пристального взгляда. Щёки заучки восхитительно краснеют.       — Прикрой лучше свой трюм, Хоффман, — буркает Герда. — Пора бы уже повзрослеть, и прекратить меряться якорями…       — Вечер перестаёт быть томным, а, Покетт, — вставил свои пять кнатов Джеральд Крич.       — Заткнись, Хоффман, — сказал Ларри. Меркуцио с сожалением перевёл взгляд с Герды на очкарика. На него смотреть было не так интересно, как на Росси.       — А как же я? — состроил обиженную мордашку Джеральд Крич. — Ты меня игнорируешь, Потти…       Бусолейцы засмеялись, и некоторые экодельëнцы тоже.       Джерри, довольный произведённым эффектом, посмотрел на Меркуцио. Тот молчал, сверля взглядом Ларри. Тот, в свою очередь, злобно смотрел на Хоффмана. Герда изо всех сил держала за рукав взбешëнного Дона.       — Хоффман, ты сам-то что из себя представляешь без своего богатого папаши?!       Меркуцио насмешливо изогнул бровь.       — Да брось, Типот, ты же всю жизнь будишь палубу драить, пока я — бренчать золотишком!       Теперь смеялись все без исключения.       — Мальчики, довольно, вам что, пять лет? — почти вскрикнула Герда, которая уже из сил выбилась, сдерживая красного, как варёный рак, Дона Типота.       — Пусти, Герда! Он будет болтаться, как клещи на ветру! — орал Дональд.       — Росси, не надоело тебе? Давно уже пора тебе обзавестись поводком и намордником для своего питомца. Кстати, Типот, а когда тебе последний раз делали прививки? — насмешливо протянул Хоффман.       — Какие ещё прививки?! — выкрикнул рыжий.       Герда зажмурилась, предвидя ответ.       — От бешенства, какие же ещё! — под громкий смех ответил Меркуцио, поставив победную точку в своём стендапе.       Покетт и Типот рванули к Хоффману одновременно, но Герда выскочила вперёд и взмахнула палочкой.       Бемс!       Оба её друга, не добежав до Хоффмана, отскочили от невидимой стены, потирая свои головы. На их лбах краснотой наливались большие шишки. - Эй! Ты на чьей стороне? - возмутился рыжий, почëсывая лоб. - Только драки нам не хватало, - ответила Герда, садясь на место.       — Йо-хо-хо! Браво, Росси, двести очков Экодельëну! — прокомментировал Хоффман.       Герда покраснела, бросив на Меркуцио быстрый взгляд из-под тёмных ресниц.       Хоффман усмехнулся.       И услышал озадаченный негромкий голос Лоренцо Феллини.       — Мне показалось, или только что она спасла твою шкуру, приятель? Пошлёшь ей букет в знак благодарности? Или коробку конфет «Извини, что я придурок»?       Меркуцио отмахнулся от гениальности итальянца, не желая ещё как-то комментировать этот девчачий героизм.