Цветы распускаются сами.

      Однажды Меркуцио задумчиво брёл по берегу озера и вдруг наткнулся на спящую в траве Герду Росси. Рядом лежала раскрытая книга.       Меркуцио тихо хмыкнул.       Бедная заучка.       Длинные каштановые кудри разметались по зелёной траве, ладони уютно прижаты под щёку, на золотистой коже лица рассыпаны искры веснушек. Коричневые ресницы слегка вздрагивают во сне.       Хоффман задумчиво рассматривает представший неожиданно перед ним пейзаж. Неизменные футболка и драные джинсы.       Интересно, она носит такую одежду, чтобы у рыжего Типота не было комплекса неполноценности? Или это новая мода — «я только что сражалась с Гремучей ивой»?       Тонкие ключицы беззащитно прорисовываются сквозь ткань… и ещё кое-что…       Хм. Чудесный вид.       — Меркуцио…       Что? Меркуцио? Она же его не видит…       Парень, как можно тише, опустился рядом с девушкой. Уткнулся носом в траву, стараясь не дышать, наблюдал за ней.       Она что, сказала во сне его имя?       Мрако склоняется над ней и вдыхает запах её волос. Так пах дикий розмарин в садах его поместья. Отец негодовал при виде невзрачных цветов, вновь и вновь вырастающих посреди ухоженных лужаек, несмотря на все старания домовиков избавиться от дички. А мама смеялась и собирала букетики из маленьких соцветий. Они так восхитительно пахли.       Такой же аромат плывёт от волос Росси. Она пахнет диким розмарином и солнцем.       Дурман окутывает его, дурман проникает в его кровь, дурман струится по его венам.       Её запах, такой манящий…       Шипы и розы…       — Меркуцио…       Он склоняется…       Такие манящие тёплые губы, лёгкое дыхание. Такие пушистые ресницы щекочут его щёку.       Он своей щекой касается нежной кожи, его губы почти неуловимо скользят совсем близко от её рта. Эта близость просто запредельно кружит голову и уносит куда-то в вышину, прямо к солнцу.       Скажи, что это такое, Росси? Почему так больно, невыносимо больно и жарко в груди?      Копьё архангела пронзило мою душу, и уж не будет душе этой ни покоя, ни меры никогда.       Меркуцио провёл рукой по лицу, отгоняя дурман. Он смотрел на девушку, безмятежно спавшую на тёплой лужайке.       Хоффман неслышно встаёт и поспешно уходит.       Только не оглядывайся.       Тысяча громов!       Святые моллюски, как же тянет назад…