Цветы распускаются сами.

      Герда Росси не сразу осознала масштаб той катастрофы, что с ней случилась одним солнечным апрельским днём. Какое-то время она продолжала жить по инерции, как обычно, будто и не было на свете каких-то там Хоффманов с их взглядами, острыми скулами, светлыми прядями.       Была среда, и Герда Росси торопилась на завтрак. Надо было ещё успеть заскочить в библиотеку перед парой по зельям. Сегодня они объединены с бусолейцами.       А вот, кстати, и они… Во всей своей безупречной красе.       Бусолейский принц со своими вассалами.       Белоснежная кожа, светлые волосы, точёные черты лица. Кажется, дотронься пальцем — порежешься. Ртутный блеск серых глаз манит, как лесное озеро.       Несправедливо быть таким красивым, когда ты такой злой.       Вышагивает беззаботно среди своей свиты, выглядит безукоризненно, как всегда.       Чёрный ему идёт.       И, как всегда, сбоку, на левой руке, висит Китти Холмс.       Тоже красотка, как с обложки модного журнала. Не то что я. Волосы вечно взлохмаченные, как гнездо сороки. Утро в курятнике.       Меркуцио плавным шагом проходит мимо прижавшейся к стене Герды, даже её не заметив. А та прикрывает глаза, ведь дикий аромат можжевельника, леса и кожи снова захватил её, как магический аркан, утаскивая в какие-то непроходимые чащи, откуда Росси наверняка никогда не выберется, ведь она не сильна в топографии…       Герда открывает глаза и смотрит вслед Хоффману, провожает взглядом до стола, за которым сидят буссолейцы. Он небрежно бросает сумку на скамью, садится рядом с Феллини и говорит что-то забавное, потому что итальянец ухмыляется.       Герда хмурится, кровь приливает к её щекам.       Гром и молния, хватит на него пялиться, уже Дон заметил.       Дональд Типот, идущий впереди Герды, оглядывается на отставшую подругу, щурится, видя куда устремлëн её взгляд, и рефлекторно ерошит рыжие волосы, будто это поможет ему лучше думать. Росси сначала не слышит его вопроса — она слишком ошарашена тем, что сейчас происходит в её собственной голове.       — Что? Нет, Дональд, всё в порядке, хорёк ничего мне не сделал.       Кажется, эти слова Герда произносит слишком резко. Дон и Ларри переглядываются. Девушка отлично знает этот взгляд. Он из разряда «у-нашей-Герды-кажется-критические-дни», и это жутко бесит. С тех пор, как мальчики узнали на уроках анатомии подробности репродуктивной функции, все девчачьи взбрыки и дурное настроение Герды списывают на ПМС. Иногда Росси хочется, чтобы правительство ввело раздельное обучение для мальчиков и девочек. Хотя им уже исполнилось шестнадцать лет, её друзья ведут себя в стиле «детский сад, ясельная группа».       — Ларри, вот скажи, на кой тебе волшебная палочка, если ты ей даже элементарные вещи не можешь сделать? Репаро!       Покетт улыбается из-под тёмной челки, поправляет очки.       Пожалуйста, Ларри. На здоровье, Ларри.       Герда, починив очки Покетту, проходит к своим сокурсникам-экодельëнцам и усаживается около Ларри и Дона, рассеянно здоровается с другими студентами.       — Герда, ты чего сегодня такая задумчивая?       Дональд, с любопытством оглядываясь по сторонам, не забывает накладывать на свою тарелку сосиски, омлет и куски пирога.       — Я просто задумалась.       Да, Дон, так бывает, когда твой мозг функционирует. Тебе бы тоже не помешало.       Куда в тебя помещается столько еды? Мерлинова борода! Невыносимое зрелище…       Он чавкает, как свинка в ведре помоев. Да, правильно, Дональд, и тарелку оближи…       Дональд Типот хрюкает, поперхнувшись огромным куском пирога, который запихивал в рот, и тянется за сосиской.       Конечно, пирог — это ещё не всё. Надо же сбалансированно питаться.       Герда смотрит на своих друзей и понимает, что ей завтракать совсем не хочется. Она отворачивается от этого кошмарного зрелища и переводит взгляд на стол напротив. Там завтрак идёт своим чередом, чинно и аристократично, как в лучших домах.       Хоффман сидит за своим столом, как король. Какие манеры… Ничего не скажешь, в нём есть шик…       Какой всё-таки потрясающий у него взгляд…       Что? Он смотрит?       Сколько же я на него пялюсь?       Хоффман одаривает её хулиганской улыбкой и слегка подмигивает. У Герды, словно солнце, вспыхивает в груди: весь мир вдруг расцвечивается всеми цветами радуги, и даже отвратительно чавкающий Дональд кажется ужасно милыми.       Герда вдруг чувствует зверский аппетит.       Что сегодня на завтрак?       Отлично! Полезная овсянка, свежие яйца…       — Приятного аппетита, мальчики!