Цветы распускаются сами.

      — Советую, брось помыслы о ней.       — Так посоветуй, как мне бросить думать.       Уильям Шекспир. «Ромео и Джульетта».       После разговора с директором и профессором Вестом, совершенно неудовлетворённый результатом, лорд Хоффман старший помчался в бусолейские подвалы. Разбудив по дороге половину портретов, вызвав возмущение завхоза Шакира, который считал, что после отбоя только ему дозволено шуметь в коридорах Борварда, и спугнув вездесущего призрака Капитошку, лорд Рейнальдо доскакал до подвала бусолейцев галопом, как заправский рысак, грохоча своей тростью. Этой же тростью он начал барабанить по двери гостиной Бусолей, не обращая внимания на робкую попытку портрета Печального Рыцаря с просьбой о пароле.       — Открывайте, горгоны вас забери, я прекрасно знаю, что вы не спите!!!       Аристократический голос лорда Хоффмана старшего гремел на весь Борвард, словно усиленный громкоговорителем. Испуганные студенты высунулись из-за двери. Это были Лоренцо Феллини и Джерри Крич.       — Ага, вас то мне и надо! — хищно клацнул челюстью Хоффман старший.       Крич втянул голову в плечи и поспешно опять скрылся за спасительной дверью. Феллини не успел сделать то же самое, потому что лорд своей барственной рукой, а не при помощи невербального заклинания, схватил итальянца за шиворот и вытащил наружу, как котенка. Лоренцо только издал жалобный писк, напоминающий мяуканье.       — Р-рассказывай давай, чем тут занимался твой др-ружок?.. — прорычал лорд Рейнальдо, уткнув парню в нос серебряный набалдашник своей тяжёлой трости.       Феллини сразу понял, что юлить бесполезно. Заикаясь, путая итальянские и английские слова, Лоренцо рассказал всю историю с посланиями-стихами и поведал свои опасения насчёт музыкальной магии.       Как на духу. Короче, «сдал друга на раз», как потом выразился подслушивающий за дверью Крич.       — Так я и знал! — ревел Рейнальдо, как раненный медведь.       Когда допрос был окончен, возле дверей появился его сын собственной блистательной персоной, идущий с гитарой через плечо со стороны Чёрного озера.       После оскароносного появления Рози Веласкес возле его персоны, Герда Росси окончательно перестала смотреть в сторону Мрако Меркуцио, ходила бледная, как тень, и не хотела с ним разговаривать. Всё это так вымотало не привыкшего к трудностям с девушками юного Хоффмана, что он, забросив друзей, все вечера проводил возле Чёрного озера в обнимку с гитарой, предаваясь тоске и мечтая о недоступной теперь для него Герде с её кудряшками, веснушками и горячими губами. Всё, что ему оставалось, это читать и перечитывать её стихи, так что к концу недели Меркуцио выучил их все наизусть, а к некоторым подобрал мелодию, и теперь это были песни, его и Герды. И это немного утешало разбитое сердце юного лорда.       — Ага, вот и ты! — надрывно сказал лорд Рейнальдо.       — Привет, па, — устало сказал Меркуцио, идя к двери. Он совершенно не ожидал, что отец вцепится в его руку, как обезумевший осьминог в борт корабля.       Рейнальдо аппарировал с сыном прямо от двери, проделав это с такой нехарактерной для этого действия вспышкой, что подсматривающему в дверную щель Лоренцо показалось, что Хоффмана шарахнула и спалила на месте молния.       — И знаете, я бы не удивился, если бы это и правда случилось, — рассказывал потом побелевший от страха итальянец.

***

      — Ты болван, сын! — рявкнул лорд Рейнальдо, повернувшись к Меркуцио.       Тот с яростью молча смотрел на отца, сверкая серыми глазами.       — Будь так любезен, убери из глаз это выражение, — Рейнальдо поморщился. — Девка одурачила тебя, охмурила, как последнего щенка.       Лицо Мрако побелело, и он сделал шаг к отцу.       — Не смей так говорить о ней, — прорычал он.       — Да? А то что? Смотрите-ка, у морщерогого кизляка рога прорезались… Ладно, к делу. Ещё раз повторю: ты попал под действие музыкальной магии.       Видя, что сын молча слушает, Рейнальдо одобрительно кивнул и продолжил.       — Итак, есть две основных золотых секвенции. Это мажорная — тёплая, солнечная, и минорная. В миноре всё звучит темновато и меланхолично. Мажор — теплый и солнечный.       Меркуцио поднял бровь.       — У нас с тобой сейчас что? Воспитательная беседа или урок сольфеджио?       — Не дерзи отцу! — стукнул ладонью по столу Хоффман старший и, сморщившись от боли, потряс ею, и подул на покрасневшую длань.       — Мы с тобой приходим к следующему. В волшебном мире золотые секвенции приобретают особый смысл. Это часть музыкальной магии, которая может неожиданно проявится в двух случаях: когда в определенное время вместе сходятся две противоположности. Золотая мажорная секвенция и золотая минорная секвенция.       Если бы его папочка пришёл с этой потрясающей теорией хотя бы месяц назад, — Меркуцио с удовольствием бы его выслушал. Но сейчас ему было плевать на все эти истории про музыкальную магию. Герда Росси любила его, а он не сумел этого понять. И оценить. И удержать.       Всё это делало Мрако Меркуцио несчастным, и он просто молча смотрел на отца, соловьем разливавшегося возле него.       — Да, мой сын, — минор во плоти. Король драмы. Если ты — воплощение минора, то стихи тебе написала твоя противоположность — мажор. Герда Росси — воплощение мажора. Она твоя мажорная золотая секвенция. Ты её минорная противоположность. Вы сложились, как две половинки одного целого, притянулись, как разные полюса магнита. То, что ты принимал за пламенную любовь, — Рейнальдо почти выплюнул это слово, — было просто выплеском музыкальной магии!.. Она очень стихийная, и порой очень опасная. Сын, поверь мне, ты ещё дёшево отделался. Всё, что ты испытываешь сейчас, — это просто ответочка на те её стихи!       Меркуцио поник белокурой головой, уткнувшись лицом в сжатые кулаки.       Крыть было нечем, ведь когда-то он сам так думал и бросил эти дурацкие идеи ей в лицо.       Лорд Хоффман старший смягчился, видя отчаяние сына.       — Ну-ну, возможно, она, эта Росси, и правда не нарочно… Возможно, что она тоже просто жертва стихийного выброса магии. Поверь, тогда её не будут задерживать в тюрьме надолго, отпустят совсем скоро.       Меркуцио взметнулся, как пружина.       — Тюрьме?! — проревел он, схватив отца за воротник мантии, — повтори, ЧТО ты сейчас сказал?!       Герда, его Герда в страшной тюрьме!!!       От осознания того, что произошло, Мрако Меркуцио чуть сознание не потерял. В глазах его потемнело.       — Ну, а что ты хочешь? — пожал плечами его отец. — Наведение чар на наследника древнего рода, это, знаешь ли, чревато…       Мрако молча выхватил палочку из рук отца и мгновенно аппарировал. Рейнальдо и глазом не успел моргнуть. Портрет бабушки Грем одобрительно кивнул.       — Мой внук, весь в Гремов! — с гордостью отметила она. — Какой пыл, какой темперамент! Не то что вы, Хоффманы, холодная змеиная кровь…       Дедушка Абракас Хоффман с портрета напротив завизжал и стал ругаться по-французски. На шум явилась леди Асфоделия, мама Меркуцио.       — Что происходит? — осведомилась она у мужа, который от злости выглядел точь-в-точь, как закипающий самовар.       Лорд булькнул что-то. Леди Асфоделия кивнула, словно получила внятный ответ.       — Полагаю, твоя воспитательная беседа провалилась, — холодно заметила она. — В таком случае, я продолжу подготовку званого обеда в честь знакомства с невестой нашего сына, мисс Гердой Росси.       После этих слов леди Асфоделия неспешно развернулась и также плавно удалилась из комнаты.