Глава 16
30 июля 2024 г., 15:20
“Экспеллиармус!”
Палочка Гарри была вырвана у него из руки прямо перед тем, как он смог нацелить ее на Хвоста. Он резко обернулся и увидел, как Волдеморт поймал ее своей маленькой ручкой. Кровь Гарри закипела, и он бросился к Волдеморту.
“Верни мне мою палочку!” Гарри зарычал.
“Нет, пока ты не скажешь мне, почему ты вдруг так расстроился”, - сказал Волдеморт с терпеливым видом, который только еще больше разозлил Гарри.
“Ты еще спрашиваешь?” Гарри дико махнул рукой за спину, где Петтигрю съежился рядом с Барти. “Ты приводишь его сюда в годовщину смерти моих родителей и удивлен моей реакцией? Правда, Том?”
“Да, действительно”, - невозмутимо ответил Волдеморт, хотя выглядел искренне смущенным. “Гарри, я убил твоих родителей, и я не вижу, чтобы ты так злился из-за того, что я здесь”.
“ПОТОМУ ЧТО ТЫ НЕ БЫЛ ИХ ДРУГОМ!” Гарри проревел прямо в лицо Волдеморту. “ТЫ НЕ ПРЕДАВАЛ ИХ!”
“Ах, да”. Волдеморт сглотнул и понимающе кивнул. “Должен признаться, мне и в голову не приходило, что это может тебя так сильно обеспокоить, но, если подумать, конечно, беспокоит”. Он одарил Гарри легкой, неуверенной улыбкой. “Мои извинения, дорогой”.
Гнев Гарри утих настолько, что он принял извинения Волан-де-Морта с мягким “Хорошо”. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы еще больше успокоиться, вспоминая некоторые упражнения, которым научился из книг по самопомощи при посттравматическом стрессовом синдроме и тревожности. Вдохни через нос, задержи дыхание на секунду и снова выдыхай через рот столько, сколько сможешь. Тем временем осознай воспоминания, которые вторгаются в твой разум. Для Гарри это были несколько беспорядочных воспоминаний о его первой жизни, о том, как он впервые увидел своих родителей в зеркале Еиналеж, о том, как он узнал правду о Сириусе и Петтигрю в Визжащей хижине, о том, как Петтигрю был убит после того, как он слишком долго колебался, помогать Гарри или нет, и о том, как Гермиона, Рон и Джинни приговорили его к смерти.
Гарри нужно было признать это, рационализировать, чтобы убедиться, что эти воспоминания не смогут травмировать его дальше. Его родителей и крестного предал человек, стоявший совсем недалеко. Самого Гарри предали люди, которых он любил, люди, которым он доверял, люди, за которых он бы умер. За кого он действительно умер.
И Гарри каждый день ходил в школу с некоторыми из этих людей, не срываясь и не захлебываясь в собственном гневе.
Да, его предали, как и его родителей и крестного. И он был здесь, чтобы помочь их убийце вернуть себе полноценное тело. Если бы он мог простить Волан-де-Морта настолько, чтобы заключить союз с этим человеком, он мог бы, по крайней мере, терпеть присутствие Петтигрю.
Он никогда бы не простил Петтигрю, точно так же, как он никогда бы не простил Рона, Гермиону или Джинни.
Он простил Волдеморта, потому что тот был совершенно безрассуден, совершенно безумен, когда пришел за Поттерами. Теперь он был другим.
У Петтигрю или бывших друзей Гарри не было таких оправданий.
Волдеморт спокойно и без комментариев ждал, пока Гарри приходил в себя.
“Ты можешь просто отослать его?” - Наконец смог спросить Гарри, решив, что чем меньше он будет видеть Хвоста, тем лучше.
“Чтобы Барти отрезал себе руку?” Волдеморт был потрясен.
Когда Гарри на секунду замешкался, Барти оскорбленно воскликнул: “Эй!”
“Да, хорошо, я не хочу, чтобы Барти приходилось это делать”, - наконец уступил Гарри. Волан-де-Морт вернул ему палочку, которую Гарри сразу же спрятал в нарукавную кобуру, чтобы "случайно" не проклясть Петтигрю.
“Очень хорошо”, - сказал Волдеморт, откидываясь на спинку стула с усталым вздохом. “Хвост, держись подальше от Гарри”. Петтигрю еще немного съежился и переместился так, чтобы огромный котел оставался между ним и Гарри. “Теперь, когда мы все здесь, давай начнем. Барти, начинай ритуал”.
“Гарри, сюда”, - Барти указал на место рядом с котлом, и когда Гарри встал там, ему вручили нож. “Я знаю, что ты уже дал нашему Господу несколько пузырьков крови, но свежая кровь подействует лучше”.
“Хорошо”, - согласился Гарри. По крайней мере, от него не ожидали, что он отрубит конечность, так что это было пустяком.
“Милорд, вы готовы?” - Спросил Барти, и когда Волан-де-Морт кивнул, Барти быстрым заклинанием снял с него одежду детского размера, левитировал его к котлу и сразу же бросил в него. Гарри сглотнул. Он вспомнил, что в своей прошлой жизни надеялся, что уродливое детское создание утонет, и теперь он беспокоился, что Волан-де-Морт действительно может утонуть, если пробудет под водой гораздо дольше, чем кто-либо сможет задержать дыхание. Но ритуал сработал раньше, поэтому Гарри сказал себе, что он сработает снова, и он удержался от того, чтобы броситься к котлу, чтобы проверить, все ли в порядке с Волан-де-Мортом.
Барти взмахнул палочкой над могилой отца Волан-де-Морта. “Кость отца, отданная без согласия”. Бедренная кость поднялась из земли и направилась к котлу, куда упала с тихим всплеском.
“Плоть верного слуги, пожертвованная добровольно ”, - сказал Барти, многозначительно взглянув на Петтигрю, который выхватил большой нож и с резким криком снова отрезал себе руку. Барти не удостоил его второго взгляда и повернулся к Гарри.
“Кровь врага, ставшего союзником, добровольно принесенная в жертву”.
Гарри порезал себе ладонь, не обращая внимания на жгучую боль, и держал кровоточащую руку над котлом, пока Барти не велел ему отойти. Зелье в котле кипело все сильнее и сильнее, пока не перелилось через стенки и не поглотило котел целиком.
Закусив губу, Гарри, затаив дыхание, наблюдал, как из бурлящей жидкости формируется гуманоидная фигура. С каждой секундой она становилась все более осязаемой, видны были кости, мышцы и сухожилия, пока все они не покрылись бледной кожей. Рассеянно Гарри подумал, больно ли быть переделанным подобным образом. Он надеялся ради Волан-де-Морта, что это не так. По крайней мере, это вскоре закончилось.
И Барти, и Гарри бросились к неподвижной обнаженной фигуре, лежащей лицом вниз на траве. Петтигрю сидел, прислонившись к надгробию, и хныкал, баюкая свою культю, но Гарри проигнорировал его. Когда Гарри коснулся обнаженного плеча Волдеморта, его шрам отреагировал легким зудом, возможно, покалыванием. Несколько недель назад Гарри спросил Волан-де-Морта, почему его шрам в последнее время никогда не болит, в то время как раньше из-за него у Гарри мгновенно начиналась адская мигрень. Волан-де-Морт решил, что это потому, что он больше не испытывал кровожадных чувств по отношению к Гарри. Пока Гарри помогал Волан-де-Морту сесть, Барти призвал черную мантию и наложил ее заклинанием на обнаженное тело.
“Том?” Прошептал Гарри, оглядывая Волдеморта так внимательно, как только мог. “Ты в порядке?”
“Да”, - прошептал Волан-де-Морт и посмотрел на согнувшегося над ним Гарри широко раскрытыми карими глазами. “Немного дезориентирован, но, по крайней мере, цел”.
Гарри уставился на человека перед собой. На его человеческое лицо, острый нос, короткие черные волосы, тёплый взгляд карих глаз. Волан-де-Морт выглядел, как в двадцать с небольшим, до того, как раскол его души сказался на его внешности. Гарри на мгновение встретился взглядом с Барти и улыбнулся ему. Барти, казалось, испытал огромное облегчение от того, что все прошло хорошо, и опустился на колени по другую сторону от Волдеморта.
“Ты выглядишь великолепно”, - сказал Гарри, потому что не знал, что еще сказать. “Намного менее привлекающая внимание внешность, чем в нашей прошлой жизни”.
“Спасибо, мой дорогой. На этот раз мы использовали несколько других ингредиентов”, - сказал Волдеморт с мягким смешком, принимая руку Гарри, чтобы помочь ему подняться на ноги. “Ты молодец, Барти”.
Барти низко поклонился, а затем встал, чтобы помочь Гарри поставить Волдеморта на ноги. Гарри был всего лишь маленьким ребенком, а Волдеморт все еще был очень высоким, даже как обычный человек.
“Хвост, иди сюда”, - рявкнул Волдеморт, как только Барти протянул ему палочку. Петтигрю наполовину полз, наполовину спотыкался, пока не сел на траву перед ними. Волан-де-Морт сотворил для него серебряную руку так же, как и в первый раз. И пока Петтигрю бормотал слова благодарности, Волан-де-Морт направил свою палочку в лицо Петтигрю. “Обливиэйт. Хвост, возвращайся к своей миссии в министерстве”.
“Да, милорд”, - сказал Петтигрю, явно находясь в оцепенении, и аппарировал прочь.
Гарри посмотрел на Волан-де-Морта, приподняв одну бровь. Волан-де-Морт никого не предал забвению, когда в первый раз получил обратно свое тело.
“Я не собирался позволять моему шпиону в министерстве хранить его воспоминания о том, как ты помогал воскресить меня, Гарри”, - с улыбкой объяснил Волдеморт. Он выпрямился, насколько мог, и посмотрел на Гарри сверху вниз с надменным, но веселым выражением лица. “Теперь позволь мне представиться, родственная душа. Я Томас Кайден Гонт. Мой покойный отец, сам того не ведая, оплодотворил мою мать, и она скрывала от него мое существование, чтобы защитить меня и уберечь от его злых когтей.”
“Ха!” Гарри сказал с широкой ухмылкой. “Ты будешь своим собственным сыном. Я надеялся на это. Это дает тебе больше возможностей ”.
“Действительно”. Волдеморт кивнул Барти, который наблюдал за ними с ухмылкой. “Мы с Барти тщательно обсудили все варианты моей новой личности и пришли к такому же выводу. Таким образом, я могу начать все с чистого листа, сохранив при этом часть моей собственной личности. Нескольким избранным последователям будет рассказана правда после того, как они дадут мне нерушимую клятву никогда не раскрывать мою истинную личность”.
“Так как мне тебя называть?” - Спросил Гарри, в груди у него потеплело, а щеки пылали от счастья видеть своего лучшего друга, свою вторую половинку, выглядящей человеком, здоровой и цельной.
“Я собираюсь сказать людям называть меня по второму имени, Кайден, но для немногих избранных я буду Томом или Томасом”. Волдеморт бросил на Гарри понимающий взгляд. “Я знал, что ты не будешь называть меня так, мой дорогой. Что касается лорда Волан-де-Морта... это имя, как и этот человек, теперь действительно мертвы”.
“Ты больше не тот человек”, - сказал Гарри, понимая, что человек, которого он узнал за последние несколько месяцев, не был Темным Лордом, который пытался убить его много лет.
“Точно, теперь я кто-то другой. Построен на руинах неудавшейся жизни Волан-де-Морта, конечно, но в конечном итоге стал совершенно новым человеком”. Волан-де-Морт ненадолго опустил взгляд и чуть сильнее оперся на костлявое плечо Гарри. “Ты переделываешь свою жизнь, и теперь у меня есть шанс сделать то же самое”.
“Я рад”, - сказал Гарри, имея в виду это от всего сердца. Черт возьми, даже от кончиков пальцев ног. Волдеморт...нет, Том и он были связаны на стольких уровнях, и будучи в здравом уме, было невозможно не желать ему добра. У них была общая душа, когда-то они были связаны пророчеством, теперь его кровь текла по венам Тома.
“Я бы не отказался от чашки чая”, - сказал Том, и Барти немедленно позвал Винки, чтобы сказать ей, чтобы чай и несколько легких закусок ждали их дома. Гарри поддерживал Тома, пока они шли к дому, в то время как Барти быстро убирал кладбище несколькими заклинаниями, пока не осталось ни малейших следов их деятельности.
Оказавшись внутри, они сели за кофейный столик в приемной, которая была значительно менее пыльной и выглядела гораздо приятнее с тех пор, как Гарри видел ее в последний раз. Красные шторы были новыми, деревянные полы и панели на стенах были вычищены и отполированы, а люстра поблескивала в мерцающем свете.
“Я решил привести это место в порядок и назвать его домом, по крайней мере, на какое-то время”, - объяснял Том, пока Барти разливал им чай.
“Выглядит великолепно”, - сказал Гарри, отказываясь от предложенных Барти бутербродов. Он все еще был сыт после праздника в честь Хэллоуина.
“Это мой дом, и у него будет большой потенциал, когда его отреставрируют”. Том отпил чаю и удовлетворенно вздохнул. “Ничто не было вкусным, пока я занимал тело этого гомункула”, - объяснил он, когда Гарри вопросительно посмотрел на него. Том сразу же съел маленький сэндвич с копченым лососем целиком и с явным удовольствием закрыл глаза, пока жевал.
Гарри уставился. Он ничего не мог с собой поделать. От вида Тома, такого человечного и живого, захватывало дух. И когда он понял, что пялится, Гарри внезапно почувствовал себя неловко и вместо этого посмотрел на Барти. “А как насчет тебя? Тебя тоже ждет новая личность?”
“Конечно. Теперь, когда наш Господин восстановился, я навещу волшебника в Ливане, который специализируется на постоянном преображении человека. Я собираюсь стать своим троюродным братом, Бартоломеем Краучем. Таким образом, я смогу унаследовать имущество моей семьи и золото”. Барти широко улыбнулся. “Все думают, что я мертв, поэтому они не будут слишком сомневаться в моей новой личности. Этому волшебнику не придется слишком сильно менять мое лицо”.
“Это здорово”, - сказал Гарри, радуясь за своего друга. “У тебя тоже будет второй шанс”.
“Да, я полагаю”, - удивленно сказал Барти. “Я даже не думал об этом в таком ключе раньше”.
Гарри оглянулся на Тома, который к тому времени доел полную тарелку маленьких сэндвичей и уже пил вторую чашку чая. Гарри взял свою чашку и сделал укрепляющий глоток. “А как насчет твоих последователей? Кому из них ты расскажешь? И можем ли мы, пожалуйста, оставить Беллатрису в Азкабане?”
Том фыркнул от смеха. “Беллатриса, к ней просто нужно привыкнуть, я полагаю. К сожалению, Азкабан сделал ее и других моих последователей, которые все еще живут там, совершенно невменяемыми. В моей прошлой жизни это меня вполне устраивало, но теперь, когда я собираюсь использовать законные способы изменить наше общество, от них будет мало толку. ” Том на мгновение нахмурился, опустив взгляд на чашку чая в своих руках. “Я действительно чувствую определенную долю вины за то, что оставил их там”.
“Раньше ты был сумасшедшим”, - сказал Гарри, немного наклоняясь вперед, чтобы посмотреть Тому в глаза. “Они делали все эти вещи, не теряя рассудка. Не в обиду тебе, Барти, но то, что случилось с родителями Невилла, было за гранью жестокости, и они заслуживают того, чтобы сгнить за это в тюрьме.”
“Ничего страшного”, - сказал Барти, ободряюще улыбаясь Гарри. “Я был там. Я знаю, насколько это было жестоко на самом деле. Я никогда не причинял им вреда, поскольку был там только наблюдателем, но я также не остановил Беллатрису, Родольфуса или Рабастана. Я был молод, глуп и затаил обиду на жестокого отца, и мне было все равно, кто пострадает, лишь бы я мог наброситься на него”.
“Мы все совершали ошибки в нашем прошлом”, - тихо сказал Том. “Некоторые из нас совершали больше, чем другие. В любом случае, я планирую сначала обратиться к Люциусу Малфою и Теодорусу Нотту, посвятить их в мою личность и мои планы и завернуть их в такое количество клятв, что они едва смогут дышать”.
“На данный момент Люциус Малфой все еще верен тебе”, - сказал Гарри, вспоминая Люциуса Малфоя таким, каким он встретил его на втором курсе Хогвартса в своей прошлой жизни, а не ту оболочку человека, в которую он превратился после года в Азкабане и пока выполнял роль мальчика для битья при Волдеморте.
“Я действительно верю, что Люциус был по-настоящему верен только себе и своим ближайшим родственникам”, - ответил Том, в то время как Барти промурлыкал в знак согласия. “Но Люциус амбициозный человек, и он будет счастлив подыграть мне, поскольку мои планы пойдут на пользу ему и его социальному положению”.
“А как насчет денег?” Прямо спросил Гарри. Он знал, что, вероятно, невежливо так говорить о деньгах, но он также не хотел, чтобы Том испытывал финансовые трудности. “У тебя достаточно денег, Том? А ты, Барти?”
“Я наследую хранилище моего отца”, - быстро заверил его Барти. “Краучи никогда не были богатой семьей, как Малфои или Блэки, но и бедными мы не были. Мой отец был бережливым человеком с хорошей зарплатой в министерстве, поэтому с годами он только пополнял хранилище”.
Ухмылка Тома была довольно самодовольной. “И я обычно брал десятину у своих последователей. Они платили мне за привилегию преклонять колени и целовать мою мантию. И Министерство так и не нашло моих тайников, так что у меня достаточно золота, чтобы вложить деньги или открыть своего рода бизнес. Пожав плечами, Том потянулся за второй тарелкой сэндвичей. Несколько мгновений все молчали. Гарри допил чай, Том расправился с бутербродами, а Барти позвал Винки, чтобы попросить сладостей.
“Разве у тебя скоро не первый матч по квиддичу?” Спросил Барти, в то время как Том закатил глаза от смены темы.
“Да, в эту субботу”, - сказал Гарри, посмеиваясь над выходками Тома. “В прошлый раз я выиграл, поймав Снитч ртом. Позже старик использовал этот Снитч, чтобы спрятать для меня камень воскрешения. Ты устроил ловушку для Дамблдора, Том? В ”Лачуге Гонта"?"
“Да. Точная копия кольца лежит в засаде, проклятая”. Тому, казалось, не терпелось увидеть, как захлопнется его ловушка. Честно говоря, Гарри так же сильно хотел, чтобы Дамблдор ушел.
“Я все еще буду в Ливане в эту субботу”, - сказал Барти, явно разочарованный. “Но я приду посмотреть, как ты играешь на твоем следующем матче. Тогда я смогу появиться на публике”.
“Конечно, это было бы здорово”. Гарри с нетерпением ждал возможности снова увидеть Барти. Возможно, они даже смогут встретиться в Хогсмиде, как только Гарри разрешат туда ходить на третьем курсе.
“Мы также должны обсудить твои планы на Рождество”, - ни с того ни с сего сказал Том.
“Что?” Гарри недоуменно уставился на Тома. Он планировал остаться в Хогвартсе, в основном потому, что он всегда оставался в Хогвартсе, или, по крайней мере, так было в его предыдущей жизни. Честно говоря, до этого момента он даже не думал, что сможет уехать на каникулы.
“Нам нужно обновить твой щит легилименции примерно в то же время”, - сказал Том, наливая себе еще одну чашку чая. "Должно быть, он действительно скучал по нему последние десять лет", - размышлял Гарри. “И мы могли бы использовать это время, чтобы обсудить некоторые планы по обучению традициям и ритуалам”.
“Однако я не могу просто оставаться здесь”, - поспешил указать Гарри. “Если я скажу, что пойду домой, а потом никогда не появлюсь у Дурслей, миссис Фигг заметит и расскажет Дамблдору”.
“Так что делай то, что ты делал этим летом. Поспи там, проведи час или два днем, а остальное время можешь провести здесь”, - сказал Том, небрежно пожав плечами.
“Да, это сработало бы”, - кивнув, согласился Гарри. “Я также планирую нанять адвоката для Сириуса примерно в то же время, так что, возможно, мне понадобится совет по этому поводу”.
Барти скорчил страдальческую гримасу. “Блэк не поправится, проведя так долго среди дементоров, Гарри”.
“Я знаю. Я это уже видел, помнишь?” Гарри вздохнул, чувствуя противоречие, как обычно, когда думал о Сириусе. “Я все еще хочу вытащить его оттуда”.
“Я понимаю”, - заверил его Барти. “Он был неплохим парнем, когда я был в Азкабане. Мы разговаривали почти каждый день, пытаясь сохранить рассудок ”.
“Я рад, что ему было с кем поговорить, по крайней мере, какое-то время”, - прошептал Гарри, внезапно почувствовав смертельную усталость. “Который час?”
Барти взглянул на часы. “Двенадцать тридцать. Первокурсникам наверняка пора спать”.
Гарри хотел отчитать его, но не смог, потому что его одолела зевота.
“Пойдем, я провожу тебя до двери”. Том встал, медленно и немного скованно, но с решимостью, сияющей в потемневших глазах. Гарри понимал, что после десяти лет без тела Том был бы рад найти этому телу хорошее применение. Гарри последовал за ним, быстро попрощавшись с Барти, и как только они дошли до входа, Том открыл перед ним входную дверь.
“Спасибо тебе, мой дорогой”, - мягко сказал Том и взял левую руку Гарри в свою, большую. Он повернул ее ладонью вверх и вытащил палочку свободной рукой. Он медленно провел кончиком своей тисовой палочки по ладони Гарри, залечивая порез, который Гарри нанес себе сам. После того, как рана затянулась, Том применил мягкое очищающее заклинание, чтобы убрать засохшую кровь.
“Спасибо”, - прошептал Гарри, в горле внезапно пересохло. Он одарил Тома последней улыбкой, которая тут же была возвращена, высвободил его руку, а затем вышел в запущенный сад и позвал Кричера, который доставил его прямо туда, где подобрал ранее, сразу за подвалом Сладкого Королевства в туннеле, который вел прямо в Хогвартс.
Гарри едва осознавал долгую обратную дорогу в замок. По какой-то причине его рука в том месте, где Том коснулся ее, была теплой, а шрам приятно покалывало, просто нежное, дразнящее напоминание о том, что его родственная душа где-то там, цельная, красивая и человечная.
Прямо перед тем, как проскользнуть внутрь замка, Гарри накинул мантию-невидимку, но не стал утруждать себя картой. Было поздно, большинство людей были в постелях, и Гарри доверил своему плащу защитить его от любого учителя или старосты, с которыми он мог столкнуться. Теперь, когда день закончился и ритуал прошел без сучка и задоринки, он действительно предвкушал хороший ночной сон. Все напряжение и стрессовая ситуация, которые накапливались в течение нескольких месяцев, предшествовавших дню, когда Том наконец получил свое тело обратно, теперь прошли, и Гарри был готов проспать целый день или больше.
Очень жаль, что Снейп помешал Гарри наконец-то добраться до постели. Гарри спрятал свою мантию-невидимку прямо перед тем, как войти в гостиную, и это тоже было хорошо, потому что в одном из кресел перед камином сидел Снейп, небрежно читая "Ежедневный пророк", который, вероятно, кто-то оставил валяться.
“Поттер”, - сказал Снейп, не отрывая взгляда от газеты в своих руках. “Комендантский час для первокурсников - в девять часов, как, я уверен, ты знаешь”.
“Да, сэр. Извините, сэр”. Гарри неловко стоял между Снейпом и дверью в спальни.
“Не мог бы ты объяснить, где был?” Глаза Снейпа все еще были прикованы к бумаге.
“Отдавал дань уважения моим родителям, сэр. Сегодня Самайн и годовщина их смерти. Мне показалось уместным провести немного времени в уединении этим вечером ”. Гарри старался говорить ровным голосом, говоря себе, что у Снейпа нет доказательств, что он сделал что-то не так, скажем, помог воскресить Темного Лорда.
“В самом деле?” Снейп наконец поднял глаза и посмотрел прямо на Гарри. “Благородное начинание. Однако пир закончился около половины девятого. Сейчас почти час. Много времени проводишь в затворничестве, не так ли?”
“Я провел некоторое время в медитации”, - спокойно ответил Гарри. “Я забыл о времени, сэр”.
Снейп поднялся с кожаного кресла, как пантера, собирающаяся выследить какое-нибудь невинное животное. Он подошел к Гарри и навис над ним. “Директор хотел знать, беспокоил ли тебя сегодня вечером твой шрам”.
“Мой шрам?” Гарри посмотрел на Снейпа широко раскрытыми глазами. “Меня это никогда не беспокоило, за исключением того, что люди продолжают пялиться на него, сэр”.
Снейп свирепо посмотрел на него, скрестив руки на груди. “Я не верю ни единому твоему слову, Поттер. И я узнаю правду. И пока я этого не сделаю, я буду очень внимательно следить за тобой. Отработка со мной, завтра вечером в семь, за то, что ты отсутствовал после комендантского часа”. С этими словами Снейп развернулся на каблуках и оставил Гарри стоять в гостиной.
Черт возьми. Последнее, что Гарри было нужно, это чтобы Снейп активно начал следить за ним.
