Wildflowers

      Несколько часов казались вечностью. Оставаться в четырех стенах один на один со своими мыслями и пустым ожиданием было сравнимо с пыткой. Эндрю сделал все возможное, чтобы хоть чем-то себя занять: сходил по магазинам, приготовил ужин, убрался в квартире. Он даже был готов написать Аарону и предложить встретиться, лишь бы не сидеть в одиночестве, но вовремя себя остановил. Как минимум, Аарон бы посчитал неожиданное приглашение подозрительным, как максимум, начал бы задавать слишком много вопросов и сделал бы только хуже.              Только когда за окном стемнело, Эндрю понял, как сильно он вымотался за весь день. Лежа на диване и рассматривая редкие всполохи света на потолке, Эндрю лениво гладил урчащих рядом кошек и отгонял от себя непрошенные сомнения.              Нил придет. Он просто не мог не прийти после всего, что наговорил.              Измученный организм в конце концов сдался, и Эндрю, сам того не замечая, провалился в тревожный сон.              По ощущениям прошло не больше пары минут, на деле же — около часа, когда громкий звук вырвал из дремы. Эндрю резко сел, распугав кошек, и пытался понять, что его разбудило. Осознание пришло быстро — кто-то стучал в дверь.              Пока Эндрю шел до прихожей, стук прекратился, но начал вибрировать телефон. Он не стал проверять сообщения, а просто распахнул входную дверь, сразу же морщась от яркого света в подъезде.              Первое, что увидел Эндрю проморгавшись, — это удивленное и немного уставшее лицо Нила. Он стоял чуть сбоку и держал в руках включенный телефон.              — Я уже начал думать, что неправильно все понял и тебя нет дома. — Он улыбнулся и спрятал телефон в карман.              — Проходи, — прохрипел Эндрю, пропуская Нила внутрь.              — Я тебя разбудил?              Протирая глаза, Эндрю отрицательно покачал головой, пока Нил снимал с себя верхнюю одежду.              — Голоден? — Эндрю включил свет на кухне и подошел к холодильнику.              Глупо было задавать этот вопрос, учитывая, что Нил, скорей всего, пришел сюда сразу после работы.              Последовав за Эндрю, Нил сел за стол и, помедлив, ответил:              — Немного.              Эндрю достал приготовленное сегодня мясо по-французски и положил его разогреваться в микроволновку.              — Чай, кофе? — Он взял турку и начал засыпать в нее кофе.              — Нет, спасибо.              Поставив турку на плиту, Эндрю отдал уже горячую еду Нилу, за что в ответ получил благодарность.              Неуютное молчание разбавляли стук приборов о посуду и негромкое жужжание работающего газа. Когда кофе был готов, Эндрю устроился на подоконнике, поставив кружку рядом с собой, и приоткрыл окно, чтобы закурить. Шум улицы и морозный воздух быстро наполнили комнату.              Докуривая первую сигарету, Эндрю наблюдал, как Нил, закончив есть, встал из-за стола, помыл за собой посуду и подошел к окну.              — Не знал, что ты еще и хорошо готовишь.              Эндрю лениво отпил из кружки и достал новую сигарету.              — Сегодня вообще день неожиданных открытий.              Он подвинулся, освобождая место на подоконнике для Нила. Тот сразу же уселся на противоположном конце, оставляя между ними приличное расстояние.              При каждом выдохе серый дым вырывался из легких и мгновенно растворялся в ночных порывах ветра. Эндрю повел плечами, скидывая пробегающую по коже дрожь из-за слишком легкой одежды. Нил, опустив голову, молча перебирал подол свитера.              — И все-таки ты пришел. — Эндрю бросил это в пустоту, словно пытаясь поверить в сказанное.              Нил горько усмехнулся.              — Ты думал, что я от тебя откажусь.              Эндрю покачал головой и стряхнул пепел.              — Я был уверен в этом.              Оторвавшись от своего занятия, Нил прислонился спиной к окну. Его взгляд бесцельно блуждал по маленькому пространству кухни.              — Почему?              Он развернулся и медленно протянул руку к Эндрю, забирая сигарету из его пальцев и поднося ее к своим губам.              — Твоя реакция говорила о многом.              Страх сложно с чем-либо перепутать. Особенно когда видишь его слишком часто.              Нил затянулся, прикрывая глаза, пока Эндрю наблюдал за отблесками фар проезжающих внизу машин.              — Не каждый день человек, который мне нравится, признается, что он может умереть.              Эндрю слабо усмехнулся и посмотрел на Нила. На его щеке вместо пластыря были еле заметный синяк и постепенно заживающая царапина. Сам по себе Нил выглядел бледным и вымотанным, будто бы последнее время он тоже плохо спал.              — Было бы лучше, если бы я ничего не рассказал?              Выдохнув остатки дыма, Нил лишь отрицательно помотал головой.              — Ты сделал все правильно. — Он потушил сигарету в уже забитой пепельнице. — Но это все равно не повлияло бы на мое решение.              — Говоришь так, будто бы предвидел нечто подобное.              — К такому нельзя быть готовым.              Эндрю склонил голову на бок, ожидая разъяснений.              — Но?              Нил отвел глаза в сторону и тяжело сглотнул. Он пытался собраться с мыслями, нервно потирая запястья. Эндрю его не торопил.              — Я думал о том, чтобы уехать из Пальметто, — тихо сказал Нил. — Еще до всего произошедшего в клубе. Когда я стал понимать, что привязываюсь и к этому месту, и к ребятам, — он сделал небольшую паузу, бросив быстрый взгляд на Эндрю, — и к тебе. Мама говорила, что привязанность самое ужасное, что может с нами случиться, но я впервые не захотел прислушиваться к ее словам.              — Ее больше нет. — Эндрю придвинулся ближе и закрыл окно, замечая, что Нил начал замерзать. — Тем более, ты сказал, что теперь тебе не от кого бежать.              — Так и есть. — Нил кивнул. — Моего отца посадили вскоре после того, как я попал в программу. Спустя пару месяцев его убили в тюрьме. А в течение двух лет выловили всех его людей. И вроде бы моя жизнь должна была наладиться, но… — Уголки его губ нервно дернулись. — Вместо того, чтобы убегать от серийных убийц, я начал избегать самого себя.              Нил подтянул одну ногу к груди и обхватил ее руками, пряча лицо. Он сжался, как будто пытаясь стать меньше и незаметнее. Словно он боялся того, о чем говорил.              — С самого детства меня учили убивать. — Из-за позы голос Нила был приглушен, но Эндрю отлично его слышал. — Отец пытался вылепить из меня свою идеальную копию. Ты знал, что мы чертовски похожи? — За вопросом последовал истеричный смешок, а Нил съежился еще сильнее. — Я очень боялся стать как он. Я делал все возможное, чтобы не быть на него похожим. Менял внешность, не брал в руки ножи, даже мысленно старался не произносить свое настоящее имя, которое мне дали в его честь. Но это не помогало.              Нил наконец выпрямился, и Эндрю увидел в его глазах столько невыносимой боли и страха, которые копились внутри годами и только сейчас помалу стали выходить наружу.              — Меня всегда окружала смерть. Все, к чему я притрагивался, рушилось. Я даже не представляю, сколько невинных людей, что помогали нам в бегах, погибло. А потом и мама. Ее ведь ранили из-за моей медлительности, а я даже не сразу это заметил. Я, черт возьми, убил человека. — Прервав свой быстрый и сбивчивый поток мыслей, Нил сделал судорожный вздох, кладя руку себе на шею.              Каждое новое слово вызывало у Эндрю неконтролируемый прилив злости на всех, кто причинял Нилу боль, кто лишил его детства и нормальной жизни. Он старался держать себя в руках, потому что знал — теперь никто из тех тварей не сможет ничего сделать.              — Отец говорил, что мне не скрыться от моей судьбы, что у меня в крови заложено приносить людям страдания. — Нил смотрел в пол, произнося последнюю фразу шепотом. — И я начинал ему верить.              Эндрю хотелось прижать Нила к себе, скрыться с ним, спрятаться там, где их никто не найдет, и защищать его от всего и от всех.              — Он мертв, Нил. В отличие от тебя. — Спокойный тон Эндрю подействовал на Нила успокаивающе, из-за чего он отвлекся и начал дышать глубже.              — Мне потребовалось очень много времени, чтобы осознать это. Еще больше времени, чтобы я смог без страха смотреть в зеркала. — Рука с шеи взметнулась вверх и взъерошила волосы. — Его смерть стала толчком. Я начал пытаться что-то изменить.              — Именно поэтому ты оказался здесь?              Эндрю вновь вернулся к ночному городу за окном. Нил повторил его движение.              — Отчасти да. Мне пришлось долго договариваться, чтобы получить разрешение на переезд. Я хотел попробовать начать все с самого начала. — Он улыбнулся уже намного живее. — И, надо сказать, у меня неплохо получалось.              — А потом случился Хэллоуин. — Догадался Эндрю.              Нил дал ответ не сразу.              — После него я окончательно понял, что больше не буду убегать. Когда ты ответил мне «да», я впервые подумал, что все может быть хорошо. Ты дал мне причину остаться и поверить, что я действительно могу что-то изменить.              — Но своим признанием, я все испортил? — Эндрю было неприятно это говорить, но его особенность никак не вписывалась в идеальную картину мира Нила.              — Не говори так. — Он тяжело выдохнул. — Когда ты рассказал про свои метки, я и правда был напуган. Потому что я снова чуть не навредил кому-то. Но я не собирался тебя бросать. — Нил встретился взглядом с Эндрю и намного серьезнее продолжил: — Я пытался понять, как мне не испортить все окончательно, потому что я действительно хочу остаться с тобой.              Всего на мгновение Эндрю показалось, что все это галлюцинация. Что никакого Нила здесь нет, что это просто очень долгий сон, который вот-вот кончится. Но мираж не пропадал. Ни через секунду, ни через две, ни через пять. Нил двинулся, спуская ногу и едва не задевая пепельницу. Они были так близко, что Эндрю чувствовал чужое тепло.              Он все-таки был реален.              — Я не верю в совпадения. — Нил говорил неспешно, подбирая каждое слово. — Но ты нечто невероятное, что не укладывается в моей голове. Я до сих пор не верю, что ты не отказался от меня после всего, что я сказал. Даже когда я буквально признался в убийстве.              Нил ждал хоть какой-нибудь реакции, пока Эндрю наблюдал за ним, наклонив голову.              Мурашки поползли по коже.              Скрипучий голос и едкий запах перегара. Противные липкие ладони и обжигающие следы на коже. Страх, безысходность и желание жить. Вскрик, удар, хруст и тишина. Тошнотворный металлический запах и блаженное чувство свободы.              И кто еще должен от кого отказываться?              — Сложно испугаться того, что прочувствовал на собственной шкуре, — ответил Эндрю, пытаясь сбросить остатки воспоминаний.              Нил смотрел с непониманием и замешательством, не сразу понимая суть сказанного. Эндрю не торопился ему разъяснять. Когда осознание все-таки пришло, Нил выпрямился и удивленно поднял брови.              — Боже мой. — Он нервно рассмеялся, потирая лицо ладонью. — Только ты можешь так спокойно заявлять о таком. — На его обвинение Эндрю лишь пожал плечами. — Ладно, это многое объясняет.              Неожиданная тишина оказалась слишком непривычной и сковывающей. Растеряв все признаки веселья и снова потускнев, Нил вернулся к их прерванному разговору.              — Знаешь, я так устал. Выносить все это в одиночку, бежать и вечно прятаться. — Он обнял себя руками, словно пытаясь не развалиться на части. — Ты первый человек, с которым я могу быть собой. Я не могу потерять тебя, но мне так страшно. — Нил запнулся, долго не решаясь задать вопрос. — Позволишь ли ты мне остаться рядом?              Теперь все стало на свои места. Реакция Нила, его слова и действия сложились в единое целое, и Эндрю смог собрать пазл, который так долго не давал ему покоя.              Он слез с подоконника и встал перед Нилом, смотря снизу-вверх и упираясь руками по обе стороны от его бедер. Нил был похож на зашуганного зверька, что был согласен принять любую уготованную ему учесть.              — Как его звали? — Эндрю наклонился ближе, замечая каждое изменение на лице Нила.              — Кого? — Неожиданный вопрос выбил его из колеи.              — Мальчика, который боялся собственной тени и приносил только несчастье.              Нил поджал губы, сильнее сжимая пальцы на своих плечах.              — Натаниэль.              — Похорони Натаниэля там же, где и его отца. Вместе со всеми страхами и предрассудками.              — А что тогда делать Нилу? — Он сказал это голосом, полным надежды, и Эндрю больше не мог заставлять его ждать.              — Ты знаешь ответ. — Нил покачал головой. — Я хочу, чтобы он остался.              — Даже если мы не соулмейты?              Больно.              Думать об этом, знать, что все уже решено и от тебя ровным счетом ничего не зависит. Единственное, что ты можешь, — ждать и надеяться.              — По крайней мере, сейчас у нас есть время.              — Но рано или поздно оно закончится. — Нилу тоже было больно, и Эндрю это видел. Но ведь они сами на это согласились, верно?              — Мне будет достаточно знать, что я поцеловал человека, которого действительно хотел.              Хотя бы раз у него будет право выбора. Пусть даже ценой собственной жизни.              — Я не прощу себя за твою смерть. — Нил опустил руки, хватаясь ими за край подоконника, всего в паре миллиметров от ладоней Эндрю.              — Тогда нам придется верить в то, что судьба не такая сука, какой кажется.              Шмыгнув носом, Нил прикусил губу.              — Шанс ведь есть, да?              Эндрю хотел в это верить. Особенно видя, как на лице Нила появилась слабая улыбка, а копившееся напряжение постепенно сходило на нет.              — Должно же нам хоть иногда везти?              Хотя бы один чертов раз.              — Ты лучший человек, которого я когда-либо встречал. — Нил наклонился вперед, едва не сталкиваясь с Эндрю лбами.              — У тебя еще все впереди.              Нил недовольно цокнул.              — В тебе умер романтик, Эндрю.              Вместо ответа он протянул руку, мягко дотрагиваясь до щеки Нила, слегка поглаживая больное место. Что-то теплое отозвалось в груди, когда Нил потянулся за прикосновением, прикрывая глаза.              Слова признания слетели с языка быстрее, чем Эндрю успел себя остановить.              — Я тебе доверяю, Нил.              Он сильнее улыбнулся, приоткрывая один глаз.              — Из твоих уст это звучит даже больше, чем признание в любви.              Эндрю чуть сильнее надавил на синяк, на что Нил шикнул.              — Теперь я начинаю сомневаться в своих словах.              Нил долго смотрел на него, думая о чем-то своем, а после вымучено рассмеялся, утыкаясь Эндрю в плечо. Рука со щеки, переместилась в волосы, осторожно перебирая растрепанные пряди.              — Какой же пиздец. — Нил продолжал хихикать, медленно убивая стоящую ранее тяжелую атмосферу. — Почему мы просто не можем быть нормальными?              Эндрю задавался этим вопросом слишком часто, но так и не нашел на него ответ.              — Иначе мы бы друг друга не встретили.              Дефектные нужны таким же дефектным.              — Наверное, ты прав.              Только сейчас Эндрю смог выдохнуть и наконец-то расслабиться. Он чувствовал себя невероятно уставшим, но это все терялось, становясь неважным. Все, что сейчас имело значение, — это Нил, сидящий напротив и больше не собирающийся никуда уходить.              Эндрю хотел бы привыкнуть к такой реальности.              — Можно вопрос? — Нил выпрямился, из-за чего Эндрю пришлось убрать руку.              — С каких пор тебе нужно мое разрешение?              Сделав вид, что задумался, Нил все же ответил.              — С того момента, как мы начали нашу игру?              Он склонил голову, а Эндрю пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза.              — Давай уже.              Нил облизал пересохшие губы. Он несколько раз пытался начать, открывая и закрывая рот, но видимо не мог подобрать правильных слов. Эндрю догадывался, о чем он хотел спросить.              — Ты когда-нибудь целовал человека, думая, что он твой соулмейт?              Челюсть напряглась, а ладони сжались в кулаки. Эндрю продолжал неотрывно смотреть на Нила, зная, что его выражение лица оставалось пустым.              — Нет. — Голос прозвучал слишком холодно.              — Значит ли это что… — Нил не стал договаривать, то ли зная, что его поймут и так, то ли не желая произносить свои догадки вслух.              — Приемные семьи — ужасное место. — Губы Эндрю растянулись в злой усмешке. — Тебя выбрасывают оттуда быстрее, чем кто-либо заметит новые отметины на твоем теле.              — Или просто не захочет замечать. — Потемневшим взглядом, Нил прожигал то место на груди Эндрю, где под одеждой были скрыты цветы.              — Именно.              Чувствуя зуд под нарукавными повязками, Эндрю снова и снова задавался вопросом, как такое можно было не видеть.              — Поэтому ты не любишь прикосновения. — Это не было вопросом. Нил просто подтвердил то, что и так было очевидно. — Но что насчет меня?              Эндрю до мелочей помнил израненные ладони, что каждый раз касались его с такой осторожностью, будто боясь сломать. То к чему хотелось тянуться, а не оттолкнуть.              — Если бы я был против, я бы уже свернул тебе руку.              Нил снова улыбнулся, и в его глазах появилась капля азарта.              — А если я сделаю так?              Он мягко обхватил запястье Эндрю и потянул его на себя, тщательно наблюдая за последующей реакцией.              — И зачем? — Не понимая, что Нил собрался делать, Эндрю просто ждал, не сопротивляясь.              — Хочу дать тебе еще немного правды.              Свободной рукой Нил немного задрал свой свитер, обнажая голую кожу. Помня, как он отреагировал на подобное в прошлый раз, Эндрю попытался вырваться и ему удалось.              — Все нормально. — Нил был спокоен, никакой паники или чего-либо, что заставило бы Эндрю ему не поверить. — Ты можешь дотронуться.              — Тебе не обязательно делать это сейчас.              — Я знаю, но я хочу, чтобы ты увидел.              Нил снова потянулся к руке Эндрю, но на этот раз он не стал сопротивляться.              Кожа Нила была горячей, что особенно хорошо контрастировало с прохладой в комнате. Эндрю на пробу двинул пальцами, касаясь неровных краев рубцов. Нельзя было назвать точное число, но их безоговорочно было много. Шрамы покрывали весь живот и грудь, переплетались, смешивались в одно, а после снова расходились. Минимум два от пулевых ранений, длинный и протяженный на левом боку, рядом неоднородный и бугристый, похожий на ожог, бессчетное количество глубоких и рваных и целая бесконечность мелких, едва ощутимых. Тело Нила напоминало поле боя, и Эндрю не нужно было его видеть, чтобы понять это.              Все время он неотрывно смотрел на Нила, пытаясь уловить хоть какое-то изменение в нем. Дискомфорт, страх или отвращение, но ничего не происходило. Он все также придерживал чужое запястье, давая возможность отстраниться в любой момент.              Узнав достаточно, Эндрю убрал свою руку из-под свитера, оставляя ее на бедре Нила.              Тот ждал от него ответа.              — Скажи что-нибудь. — Нил поправил свитер, кладя свою ладонь поверх ладони Эндрю.              — Если ты хотел меня этим отпугнуть, то у тебя не получилось.              — Тебе не противно?              Эндрю вопросительно поднял бровь.              — А должно?              — Многим достаточно моих шрамов на лице, чтобы избегать меня. — Нил неуверенно повел плечами. В нем все еще оставались какие-то сомнения.              — Хороший способ отсеивать людей.              — Может быть. — Он опустил взгляд вниз, вновь поправляя складки на одежде. — Но это не делает их менее ужасными.              — Это просто шрамы. — Эндрю переплел их пальцы, в попытке отвлечь Нила от его мыслей. Он как никто другой понимал, какого это, каждый день видеть отметки, несущие в себе давно пережитые кошмары. — Они — напоминание о том, что ты намного сильнее тех, кто их оставил.              Грустно улыбнувшись, Нил посмотрел на нарукавные повязки Эндрю.              — Тебе помогают такие мысли?              Он был достаточно умен, чтобы понять, что именно было спрятано под ними.              — Не сравнивай нас. — Эндрю игнорировал покалывающие предплечья.              — Почему?              — Потому что я научился жить со своими метками, в отличие от тебя.              Он не говорил, как много времени это заняло. Не говорил про сотни слоев одежды, которые раньше приходилось носить, лишь бы не показывать оголенные участки кожи. Не говорил про бесчисленные раны и кровавые полосы, что так и не смогли перекрыть собой ненавистные цветы.              Не говорил, потому что это осталось в прошлом.              — Но в чем разница, если мы оба их скрываем? — Нил с подозрением прищурил глаза.              — В собственном восприятии.              Эндрю смирился и жил дальше. Хоть и не всегда удачно. Кое-кто же упорно пытался сопротивляться.              — Что ты имеешь в виду?              Когда Нил не задумываясь потянулся к скрытым ромашкам, Эндрю не смог сдержать смешка.              — Именно это. — Нил замер в непонимании. — Прекращай.              — Я не... — Он не успел ничего сказать, потому что Эндрю осторожным движением убрал его руку от шеи.              — Ты боишься ее.              Слова, заставшие Нила врасплох.              — Это просто привычка. — Попытка оправдаться была слишком жалкой, даже для него.              Эндрю сильнее сжал дернувшуюся руку.              — Ты делаешь так каждый раз, когда нервничаешь. — Ничего не ответив, Нил побеждено отвел глаза. — Тебе больше не от кого прятаться.              Он долго молчал, видимо, обдумывая все, что сегодня услышал. Эндрю казалось, что он чувствовал, как его слова расшевелили что-то внутри Нила. По крайней мере, он больше не выглядел таким разбитым, каким был пару минут назад. Отпустив обе его руки, Эндрю взял Нила за подбородок, разворачивая к себе.              — Даже ничего не скажешь?              Нил устало сморщился.              — Я пытаюсь с этим бороться, но это так сложно.              Эндрю пожал печами.              — Все с чего-то начинали.              Его пальцы переместились ниже, останавливаясь там, где под одеждой были спрятаны ромашки. Улыбнувшись, Нил слабо пнул Эндрю ногой.              — Ты в курсе, что ты ни черта не помогаешь.              Проигнорировав такой выпад в свою сторону, Эндрю оттянул воротник свитера, обнажая бледную кожу.              — И почему же?              Нил откинул голову назад, позволяя рассмотреть все еще лучше.              — Ты оставил слишком много следов.              Много — это слабо сказано. Шея Нила была усыпана фиолетово-желтыми синяками, которые едва ли начали сходить. Эндрю не стал отрицать, что ему нравилось, как это выглядело.              — Ты против?              Заминка Нила стала неожиданностью. На его скулах проступил еле заметный румянец, а сам он прочистил горло прежде, чем ответил:              — Просто это вызовет слишком много вопросов, если кто-то увидит.              Он не сказал «нет». Эндрю не мог не представить себе, как Нил, собираясь утром на работу, рассматривал себя в зеркале, прежде чем решил, что надеть.              — Они и так догадываются. — Убрав руку, Эндрю снова вернул ее на подоконник.              Нил пробурчал обвиняющим тоном:              — После нашей небольшой ссоры Мэтт вынес мне мозг.              Эндрю не испытывал ни капли стыда за то, что оставил его разбираться с этим самостоятельно. Сам бы он в любом случае не стал бы ни с кем объясняться.              — Надеюсь, ты сказал ему отвалить.              — Я так и сделал. — Страдальческий вид Нила говорил, что это не помогло. — Но он все равно рано или поздно завалит меня вопросами.              Так и будет. Более того, уже завтра все лисы наверняка узнают о произошедшем и точно не оставят это без внимания. Эндрю оставалось гадать, как скоро слухи дойдут до Ники, который единственный осмелится доставать уже его.              Но должно ли Эндрю это волновать? Нет.              — Мне все равно на их мнение.              На его слова Нил слабо улыбнулся.              — Мне тоже.              Разлившаяся по комнате тишина стала для Эндрю успокоением. Он был полностью вымотан, но усталость терялась в чувстве чего-то правильного, поселившегося в груди. Нил больше не походил на ходячий клубок нервов, и это радовало. Он продолжал глупо улыбаться, взъерошивая и без того растрепанные волосы.              Маленькие кирпичики начинали складываться в нечто похожее на самое сокровенное желание.              Эндрю хотел верить, что эта башенка не разрушится.              Сзади тихо мяукнули, а после ноги коснулось пушистое тельце. Посмотрев вниз, Эндрю наткнулся на двух кошек, требующих к себе внимания.              — Голодные? — В ответ раздалось два жалобных мяукания. — Ну конечно.              Пока Эндрю отходил, чтобы насыпать кошкам корм, Нил спрыгнул с подоконника и стал потягиваться.              — Думаю, мне уже пора, — сказал он, зевая.              Эндрю бросил взгляд на часы. Время близилось к полночи.              — Уже поздно. — Погладив каждую из кошек, он выпрямился. — Ты можешь остаться.              Нил отрицательно покачал головой.              — Нет, это будет лишним.              — Тогда я тебя подвезу.              Пусть идти всего ничего, но на улице все еще было холодно.              — Не надо. — Нил двинулся в прихожую. — Я хочу проветриться.              Эндрю последовал за ним.              — Как знаешь.              Нил обувался и натягивал куртку, пока Эндрю подпирал собой косяк. Закончив, Нил замер, не торопясь уходить.              Эндрю выжидающе посмотрел на него.              — Что-то еще?              Вместо ответа Нил подошел ближе. Он поднял ладони, останавливая их в паре сантиметров от лица Эндрю.              — Могу я?..              И снова обезоруживающий вопрос и горящие теплотой голубые глаза напротив. Сегодня Эндрю был слишком слаб, чтобы отказать им.              — Да.              Нил сразу же расплылся в довольной улыбке. Он взял в свои руки лицо Эндрю и приблизился, нежно касаясь губами его щеки. Поцелуй не продлился долго, и всего через мгновение Нил отстранился.              — До завтра, Эндрю. — Прошептал он, а после, быстро, будто нашкодивший ребенок, сбегающий с места преступления, вышел из квартиры.              Эндрю еще какое-то время смотрел на закрытую дверь, потирая горящую щеку. Дурацкое чувство, расползающееся по венам, никак не хотело успокаиваться. Наверное, Эндрю мог бы назвать его чем-то похожим на счастье.              Взгляд невольно зацепился за толстовку, лежащую на тумбочке возле двери. Эндрю вздохнул и утащил ее обратно в спальню.              И все-таки Нил забыл забрать свои вещи.