Afterlight

Яркий свет ламп равномерно заполнял просторное помещение лаборатории. Холодный блеск стерильных поверхностей и тонкий запах дезинфицирующих средств создавали атмосферу, в которой каждый звук, каждый жест казался слишком громким. Стены, покрытые панелями из серебристого материала, отражали свет, делая пространство одновременно бесконечным и замкнутым. Воздух был чистым, словно пустым. Тереза была органична в этом пространстве. Она привыкла к этой обстановке — к тишине, к технике, к методичной, почти механической рутине своей работы. Двигалась чётко и уверенно, дышала беззвучно и иногда, словно снайпер перед выстрелом, задерживала выдох, склоняясь над микроскопом. В тяжёлом свете потолочных ламп её лицо казалось значительно старше. Глубокие тёмные впадины под глазами и морщинки у губ делали образ строже, серьёзнее. Коннор безмолвно наблюдал за ней, словно сам выполнял работу. Следил за тем, как меняется выражение женского лица, как хмурятся брови, как в задумчивости Тереза кусает щёки изнутри. Выверял каждый её жест, будто стараясь сохранить контроль над расследованием, которое ему и вести-то не положено. Всё здесь шло своим чередом. Густая тишина казалась осязаемой, словно уши заткнули ватой, и только равномерный писк аппаратуры нарушал её. Оба посетителя этой выверенной отчуждённости были немы, и каждый сосредоточен на своём. Глубокий вдох вдруг нарушил безмолвие пространства. Тереза откинулась на спинку своего стула, прикрыла глаза, снова глубоко вздохнула и вдруг широко потянулась. Сцепила пальцы над головой, тянула тонкие руки вверх, стремясь к высокому потолку, плавными движениями разминала сначала шею, а после — спину, давая уставшим мышцам найти своё место, вернуться к жизни, проснуться. Этот ритуал был медленным, тягучим, как сироп, сопровождался чёткими щелчками позвонков и лёгким ровным дыханием с протяжным гудящим «м-м-м-м». Было в этом какое-то видимое блаженство — спасение для измученного разума и тела. — Вы устали, мэм, — констатировал Коннор ровным спокойным голосом, он не прекращал наблюдать за ней, и этот плавный акт тоже не остался без внимания. Тереза в ответ только глухо усмехнулась, стянула перчатки и бросила их в сторону мусорного ведра, что стояло совсем недалеко от андроида. Клубок полупрозрачного белого латекса глухо ударился о край контейнера и шлёпнулся на кафельную плитку, так и не достигнув цели. Этот маленький ситкомный провал показался Терезе забавным, и она, с шумом уронив локти на стол, признательно закивала. — Даже на мысли сил нет, — откровенно произнесла женщина и перенесла вес на локти, всей верхней частью тела теперь упираясь в большой стальной стол, — а ты как? Не надоело тебе за мной следить? Коннор медленно поднял перчатки с пола и завершил начатое, почти бесшумно опустив их в мусорное ведро. Он сделал несколько плавных шагов навстречу и замер недалеко от собеседницы, сохраняя комфортное расстояние. — Не надоело. — Он чуть склонил голову, глядя прямо на женщину. — Это было весьма познавательно: эмоции невероятно много могут рассказать о мыслях. Тереза слегка нахмурилась, пытаясь понять, о чём он говорит, а после опустила лицо вниз, где из отражения в глади металлического стола на неё смотрела откровенно озадаченная физиономия, будто отвечая на её внутренний вопрос. Что ж, в покер с Коннором не поиграешь. — Так ты, можно сказать, провёл исследование вместе со мной? — она вернула свой взгляд собеседнику. — Звучит утомительно. — Я лишён усталости, — произнёс андроид очевидную для него мысль. — У меня нет потребности в отдыхе или сне. Женщина глубоко кивнула в понятливом жесте, постучала короткостриженными ногтями по поверхности своей опоры. Почти из вредности задумала держать лицо спокойным, чтобы обдурить аналитика напротив. — Сначала хотела сказать, что завидую, — призналась она, — а потом поняла, что ты лишён удовольствия усталости. Это было что-то новенькое. Коннор склонил голову теперь в другую сторону, обрабатывая новое заявление. Удовольствие усталости — что бы это значило? — Ты не представляешь, сколько блаженства в том, чтобы освободить тело и голову в конце долгого дня, — продолжила Тереза, видя замешательство на идеальном неживом лице, — позволить себе горячую ванну, оттереться там до скрипа, уложить тело в холодную постель и растянуться так широко, как только возможно. Тереза коротко задумалась, прежде чем говорить дальше. — Видеть сны, когда банальные, а когда — совершенно фантастические. — Она прищурилась, вспоминая что-то ещё из своих маленьких радостей. — Проснуться посреди ночи и увидеть, что до будильника ещё несколько часов. Знал бы ты только, как сладко спится от этой мысли. Женщина негромко усмехнулась. — А потом отыскать удовольствие в пробуждении — выпить сладкий чай в тишине, собраться с мыслями. Ну, знаешь, мелочи жизни и тонна радости из ничего. Коннор слушал внимательно, записывая где-то в своей искусственной подкорке, искал смысл. Это всё было чуждо и незнакомо, но из человеческих уст звучало по-настоящему значимо и весьма полезно для его расследования. — Пожалуй, — произнёс андроид, — я действительно лишён удовольствий в вашем понимании… Этот разговор казался им обоим любопытным. — …но и у меня есть свои «радости». Брови Терезы от неожиданности слегка приподнялись вверх. — О как? — Скажем, найденные улики вызывают во мне своего рода удовлетворение. Это считается? Женщина задорно пожала плечами, а андроид продолжил думать. — Или прийти к ответу после тщательного анализа — подтверждение моей эффективности я оцениваю крайне положительно. Тереза усмехнулась, наблюдая за тем, как её собеседник копается в своей оперативной памяти в поисках его собственных удовольствий. Его ровная спокойная интонация контрастировала с самим смыслом заявлений. — Или, например, успешно провести переговоры на основе собранных улик. Это правда было забавно, что Коннор решил сыграть в «баш на баш» именно в этой теме, и Тереза рассмеялась тихо и совсем честно, вытянувшись на прямых руках. — Или даже то, что мне удалось вас рассмешить, мэм, — признак того, что я результативно обучаюсь успешному взаимодействию с людьми. Разве это не отлично? — Просто изумительно, Коннор, — продолжая негромко смеяться, Тереза покачала головой. — Чистое наслаждение. Она ещё недолго похихикала, а потом утихла, глядя на собеседника. Коротким взглядом указала на материалы на своём столе. — Ты ведь давно знаешь, что там? Коннор утвердительно кивнул: — Я провёл анализ, когда забирал улики у криминалистов. Ну, конечно, он провёл анализ. Терри глубоко вдохнула, задумчиво покачалась взад-вперёд на вытянутых руках. Веселость внутри неё медленно угасла, освободив законное место усталости. — Странно это, правда? — голос её тоже стал тише. — Я в этом часами копошусь, разбираю детально, перебираю чужие внутренности и анализирую каждый сгусток крови, в то время как ты можешь просто взглянуть, растереть в пальцах, провести любой анализ за какое время? Секунд пятнадцать? Зачем теперь я — живой эксперт? Коннор задержал паузу, чтобы подумать. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, без следа эмоций, но глаза сфокусировались на Терезе, словно улавливая её тон. — Некоторые профессии и специалисты в них незаменимы, мэм, — спокойно произнёс он, так, словно это было очевидно. Женщина только хмыкнула, опустив усталый взгляд, но Коннор вдруг продолжил: — Андроид может значительно оптимизировать рутинные процессы, но не учтёт всех нюансов. Для меня Карлоса Ортиса убил яд, а ваш уникальный человеческий опыт скажет, что — болезненное удовольствие. — И в чём разница? — В неочевидной для меня широте подходов. Эмоциональном контексте. Тереза не ответила и просто осталась смотреть на своего собеседника. Всё в нём — от выправки до голоса — воплощение какой-то холодной, почти пугающей идеальности. Глаза карие, тёмные, как пустота, и в них ничего нет. Они просто смотрят, фиксируют, но не выражают ничего. Он анализирует, как сканер — впитывает каждую мелочь, но не показывает никаких эмоций даже в ответ на её смешки. К этому сложно было привыкнуть, когда андроиды только обрели такое широкое применение, к этому сложно привыкнуть и сейчас. Тишина, оставшаяся послевкусием их беседы, вдруг нарушилась — дверь в лабораторию открылась с лёгким скрипом, впуская внутрь высокого худощавого мужчину. Он быстрым шагом преодолел расстояние от двери к столу, уперевшись взглядом в свой гаджет, и так же спешно, почти не глядя, чмокнул Терезу в щёку. — Мы поспорили, — просто заявил он, листая новостную ленту в телефоне, — ты либо дельфин и спишь одним полушарием, либо нюхаешь кокаин. Девушка в ответ шутливо утёрла нос, словно убирая с него лишнее, и издала звук, похожий на дельфиний клокот. Оба они засмеялись. Мужчина быстрым движением сунул гаджет в карман брюк и осмотрелся. Взглянул на Терезу, на стол, полный кипящей работы. Он не сразу обратил внимание на третьего в комнате, но, увидев мужскую фигуру рядом, широким приветствующим жестом протянул руку. — Я Эндрю! — внезапный посетитель по-доброму улыбнулся. Коннор понимал значение этого жеста и протянул руку в ответ. На лице его появилась механическая учтивая улыбка. — Моё имя Коннор, я андроид, присланный из Киберлайф. Андроид. Ну, конечно, вон и диод сияет на виске. Эндрю медленно убрал протянутую руку и сделал несколько шагов назад. Выражение его лица сменилось с приветливого на по меньшей мере неодобрительное, если не сказать настороженное. Неудивительно, учитывая последние события. — Коннор… — Тереза вмешалась, негромко обратилась по имени и быстро кивнула. Андроид понял, зеркально кивнул в ответ и медленно вернулся на своё прежнее место, чтобы не доставлять неудобств. Он замер у одного из многочисленных шкафов и прислушался. Этот момент расследования тоже был важен. — Энди, — молодая врач негромко обратилась к коллеге, — могу помочь чем-то? Мужчина оглядел стол с грудой разных препаратов и предметных стёкол, взглянул на ворох маленьких бумажек с размашистыми заметками. — Тер, вообще я зашёл спросить, нужна ли тебе помощь, — он обвёл рукой рабочий беспорядок. — Это вчерашний жмур? Я думал, ты сдала отчёт. Тереза только пожала плечами: — Появились новые данные. Эндрю понятливо кивнул и взглядом указал на молчаливого андроида за своей спиной. — А этот? — Хэнковский помощник. — Андерсона?! — мужчина в удивлении открыл глаза шире. — Уф… — Ага, чужой среди своих — отрабатывают версии, что могло пойти не так с андроидами. Тереза подхватила свои заметки, обогнула длинный стол, незаметным движением включила компьютер и шустро открыла нужные файлы. — Это же просто бред, Тереза, — Эндрю приглушил голос, будто так андроид в комнате его не услышит. — Машины с катушек послетали, а они назначают в следователи одного из них и приставляют при том к Хэнку Андерсону — пропойце, растерявшему все свои навыки и здравый смысл. Взрывная комбинация. — Эндрю, — протянула Терри и назидательно взглянула на своего посетителя из-под бровей, в дружелюбном голосе зазвенел предупреждающий металл, — не забывайся. Эндрю широкими шагами проследовал за коллегой. — Прости, ты права, — кивнул он. — Я знаю, как много Хэнк для вас значит, но, Терри… сама подумай… Тереза только шумно выдохнула и отвлеклась на секунду от отчётов. Продолжать этот разговор не хотелось — ей и самой было не по себе от последних событий, но прежде чем паниковать, стоило хотя бы понять, что вообще происходит. — Кстати, Энди, — как ни в чём не бывало произнесла девушка, — я так и не получила от тебя ответа по поводу завтрашнего вечера. Ты придёшь? Этот вопрос застал мужчину врасплох. Он неуверенно потёр затылок и состроил извиняющуюся физиономию. — Прости, Терр… — тихо сказал он. — Мама Меган приезжает завтра, останется с нами до Нового года. — Ауч, — весело шикнула Тереза, мимолётно взглянув на друга. — Два месяца с тёщей? — Лучше, чем один на один с младенцем. Девушка согласно закивала, нажала кнопку, пустила несколько страниц текста в печать. — Ты прав, с младенцами договориться сложнее, — Тереза вытащила из принтера стопку бумаги, постучала ими по столу, чтобы листы ровно легли в ладони. — Мне нужно закончить работу. Поболтаем попозже? — Конечно, тебя отыскать несложно, — Эндрю махнул рукой на прощание и двинулся к выходу. Его прямой шаг слегка взял дугу, когда молчаливый андроид оказался рядом. — Чао, Тер. Дверь за мужчиной закрылась, и в комнате снова повисла тишина. Тереза быстрыми движениями прикрепила листы к отчёту, звонко щёлкнув степлером, натянула свежую пару перчаток на тонкие руки, собрала остаток материалов в специальные пакеты и, смерив взглядом рабочий стол, удовлетворённо кивнула. — Мы закончили, Коннор, — спокойно произнесла она. — Уложились бы быстрее, если бы удалось избежать болтовни. Андроид в своей привычной манере прямо взглянул на женщину: — Мы конструктивно пообщались, — сказал он, — и ваш коллега Эндрю дал мне некоторое… общее представление. Девушка молча взглянула на него, ожидая пояснений, и они не заставили себя ждать. — О моей задаче, мэм. — Он медленно вращал головой, наблюдая за тем, как молодая женщина потихоньку собирает свои вещи. — Некоторые считают девиантов живыми, встают на их сторону, забывая, что андроид создан служить, но не вызывать страх. Тереза влезла в тёплую кофту, задумчиво покусала щёки изнутри, подхватила тяжёлое пальто. — Сон разума рождает чудовищ, Коннор, — произнесла она, продолжая задумчиво формулировать ответ. — Не думаю, что Эндрю боится андроидов. Ему просто казалось, что он знает о вас всё, и теперь он в ужасе, потому что это не так. Женщина готова была поклясться, что андроид нахмурил брови: — Но вы же не считаете андроидов живыми? — Не считаю, — прямо ответила Тереза, — но я человек науки, Коннор, и я вижу факты. А факты говорят, что чувства возникли там, где их никто не ждал. Тяжёлое шерстяное пальто легло на усталые плечи. — Но вас это тоже тревожит. — Коннор мог считать это, просто наблюдая за своей спутницей. — Ага, и по той же причине, что и Эндрю. — Она ответила честно. — Я, кстати, и летать боюсь, потому что у меня нет никакого представления, как такая дура в небе держится. Андроид что-то недолго обдумывал, фиксировал в своей голове, в очередной раз убеждаясь, какое широкое поле открывает для человека банальная эмпатия, а потом вдруг снова обратился к Терезе: — Я могу объяснить принцип работы самолётных двигателей. От неожиданности женщина глупо хихикнула: — Нет уж, избавь, — протянула она. — Нам пора идти, Карабас-Барабас ждёт. К этому времени полицейский участок зажил в полную силу. Немного пришедший в себя Андерсон внимательно рассматривал новый отчёт — он его получил чуть раньше Фаулера по старой дружбе. Хмыкал, угукал, листал страницу за страницей. Был погружён в ровные строчки с такой внимательностью, словно это возвращало его в то время, когда он был моложе, успешнее и счастливее. На его столе среди всего рабочего беспорядка соблазнительно стоял большой яркий бутерброд, как с картинки в рекламных брошюрах. Тереза, долго поглядывающая на него, вдруг неожиданно для себя тяжело и шумно вздохнула. Это привлекло внимание Хэнка и Коннора, оба они уставились на источник звука. — Извините, но я, если честно, где-то в трёх минутах от обморока, — призналась она виновато и даже смущенно, — дел невпроворот, совсем не успела поесть. Лейтенант прикрыл отчёт, взял тарелку за край и без единого слова отдал старой знакомой. Для него это был простой, очевидный жест, даже говорить нечего. Он снова вернулся к просмотру материалов, бегал глазами, а потом вдруг так же просто обратился к Терезе, даже не отвлекаясь от текста: — Всухомятку не жуй, кофе на столе. Или Громозеку попроси принести чай. Коннор наблюдал за этим с определённым любопытством. Природа отношений Терезы и Хэнка была ему непонятна. Она заметно старалась быть к нему ближе, а он… был Хэнком… но этот маленький акт заботы был для него чем-то само собой разумеющимся, неоспоримым. Были ли они любовниками, друзьями? Нужно будет спросить — немного личной информации очень помогло бы Коннору понять напарника лучше. — Тереза, слушай, — Хэнк снова прервал молчание, замерев на одном из пунктов отчёта, — а не кажется ли тебе, что всё это как-то… Откуда-то раздался громкий рингтон мобильного, не позволив мужчине договорить. Девушка жестом попросила минутку, спешно дожевала то, что уже успела откусить, и приложила телефон к уху. Лицо её тут же потеряло последний румянец. Она пару раз издала глухое «угу», а когда абонент на том конце повесил трубку, Тереза только устало потерла переносицу. — Райли подрался в школе, — объяснила она, — просят забрать. Она оставила тарелку, накинула на плечо сумку. Тяжёлый след изнурения отразился на молодом лице, но действовать она продолжала так же спешно и собранно. Андерсон цокнул языком. — Терри, ему восемь, — словно пытаясь успокоить, произнёс он, — пацаны так делают в его возрасте. Картер ему кивнула, улыбнувшись лишь уголками губ. — Я знаю, Хэнк, спасибо. Она на мгновение легко приложилась лбом к его плечу, вложив в это и благодарность, и прощание, а после снова засобиралась уходить. — Спасибо за содержательные беседы, мэм, — подал голос Коннор, видя, что его новая знакомая уже почти исчезла в дверном проёме. — Это были приятные беседы, Коннор, — бросила Тереза через плечо, не забыв слабо улыбнуться, — спасибо тебе. Она уже почти покинула общее помещение полицейского участка, но вдруг вернулась, высунув рыжую голову над перегородкой Хэнковского стола. — Мой день рождения завтра. — Резко отчеканила она. — Приходи. А потом так же резко исчезла, вероятно, не давая Андерсону шанса ответить отказом.