Скажи мне хоть что-нибудь
30 августа 2024 г., 11:15
***
«Я обезумев бросаюсь за каждым прохожим, чьи волосы цвета ржи
А тонкие запястья, лишь слегка на твои похожи»
Пьяное тело заваливается в квартиру, что-то сразу рушится и падает на пол. Арсений просыпается от шума в коридоре тихо матерясь под нос. — Мам? Вроде бы такое родное слово, но в то же время такое... Далекое. — Ты пож... пожрать приготовил? Чувствуется чьё-то чужое присутствие, и ощущения не подводят. За мамой вваливаются какие-то амбалы, от которых так же прёт алкашнёй и сигаретами. Арсения передёргивает больше от мерзости за это несчастное сборище мудил. — В холодильнике ж ничего нет... — тихо совсем, стараясь даже не поглядывать на обувь этих обдолбанных алкашей. Мерзко. Мать долго пронзительно смотрит своими тёмными и злобными глазами, куда-то наклоняясь за сумкой. — На, тут на прод... продукты хватит, давай пиздуй и потом суп приготовь. Шуруй, че смотришь? Еле разбирая пьяную речь, Арсений берет деньги и одевается, пока странные гости, рассматривая мальчика, проходят дальше в квартиру. Какие же они... мутные до жути. Глоток холодного воздуха сейчас так же необходим, как музыка в наушниках. Смотря на темное небо, Арсений погружается глубоко в свои мысли, пока не спотыкается об поребрик и летит на землю. — Ай! — тихо, с шипением. — Тупые камни... Как-то сильно запнулся, щиколотка будто горит внутри, отдавая острой болью. Мальчик пытается встать, но тут же падает, ощутив прошибающую боль до икр. Аккуратно встав, мальчишка старался привыкнуть к дискомфорту, ожидая, что боль скоро уйдёт, но этого не происходило. На улице темно - поздний час, а Арсений даже не смог преодолеть хотя бы половину пути от дома до круглосуточного магазина, а ведь время поджимает. И становится почему-то обидно, а на глазах наворачиваются слезы. Этого ему еще не хватало. Парень делает шаг и поджимает губы от резкой боли, но вроде как, идти можно. С горем пополам он доходит до проклятого магазина, сильно хромая.***
— Блять, Димас, я не понимаю куда мне тут ехать, я в каких-то дебрях. — Антон заворачивает на своем тахо в какую-то подворотню и тормозит, раздраженно выдыхая. — У меня ещё этот ебучий навигатор накрылся, мне че теперь? — Да ебан бобан, Антох, успокойся, ну. Опиши хотя бы место где ты находишься. — Пиздец, подворотня. — Антох, ты ебанутый!? — Дима кажется не выдерживает и громко ставит на стол кружку. — Да всё, ну, — мужчина вздыхает и оглядывается по сторонам. — Тут пятиэтажки, желтые, м, вон голубая стоит. А, ну еще магаз рядом тут. Взгляд Антона падает прям на открывающиеся двери магазина, из которого выходит слишком знакомая фигура с большими пакетами, еле как их таща, да еще кажется хромает. Мужчина очень удивляется, когда разглядывает своего ученика, проходящего под фонарным столбом. — Я кажись понял где ты, короче, видишь за магазом такое зда... — Дим, дим, я тебе сейчас перезвоню. — и сбрасывает, быстро открывая дверь машины, вытягиваясь во весь рост. Поз наверняка потом будет недовольным и повыебывается, хотя сам пригласил выпить. А как говориться, любишь выпить — люби и повозиться с другом, который никак не может запомнить твоё новое место жительства. Арсений замирает, опуская и потирая руки от режущихся ручек тяжелых пакетов. Сам он вообще без понятия, как донесёт до дома эти пакеты с хромающей ногой, а ведь ему ещё и готовить еду. Завтра в школу, да и как-то не очень хочется вставать в самый последний момент и бежать на урок. Голова кружится и Арсений трет виски руками, слыша какие-то отдаленные приближающие шаги, будто находясь под толщей воды. — Арсений? Что ты тут делаешь в такое позднее время? Знакомый голос. Ёп твою налево. Сильно вздрогнув и чуть не заверещав, Арсений медленно поворачивается назад, моля всех богов, что ему просто почудилось и это какие-нибудь галлюцинации, но смотрит испуганными глазами прямо на Антона Андреевича. Что он тут забыл-то!? — Э-э... э, здравствуйте, Антон Андреевич, — что вообще нужно говорить в таких ситуациях? Мужчина смеряет мальчишку пытливым взглядом, слегка прищуриваясь. Смотрит на свои часы и видит, как они показывают уже час ночи, удивляется. — Попов, а теперь мне очень интересно, как ты мне сейчас объяснишься, что ты делаешь в магазине в такое позднее время, я даже про комендантский час говорить не буду. Час ночи, Арсений. — голос приобретает строгие нотки, потому что... потому что ну а какого собственно хуя! Кто отпустил его ночью в магазин? — Антон Андреевич, — совсем блеет и мальчик сразу прокашливается, — просто очень нужно было сходить и купить продукты. — Дома родители есть? — сердито совсем - не злиться не получается, кто знает, что могло бы случиться, ведь в такое время вылезают всякие ночные пидорасы, по типу наркоманов, алкоголиков и просто отбитых людей. Тем более в таком странном районе. Тут Арсений совсем уж растерялся, а мозг отказывался работать, он попал и Антон Андреевич сейчас расскажет директору, начнутся проверки, его заберут... Стоп, стоп, опять. Надо расслабиться. — У-уехали на дачу. — М-м, а что же это тебя так приспичило пойти ночью за покупочками? — конечно же мужчина не верит не единому слову мальчика, знает уже когда тот врёт, а когда говорит правду, но игру всё равно продолжает. Интересно, что придумает этот маленький лис. — Просто захотелось, — опуская глазки на носки кроссовок. — Ты сейчас серьезно? — и подходит ближе. — П-просто продукты закончились, а завтра у меня не будет времени купить их после школы, — мальчик всё ещё пилит взглядом кроссовки, боясь посмотреть наверх. Тут что-то точно не так: не может человек в здравом уме пойти в такое время в магазин, придумывая отговорку, что на следующий день просто будет занят, это же тупость. Конечно же Антон не будет его допрашивать сейчас, но следить за поведением мальчика будет чаще. Что-то это ему не нравится. — Арсень, давай так, пообещай хотя бы мне, что ты больше никогда не выйдешь ночью на улицу, хорошо? Ты же умный мальчик, знаешь, что на улице в такое время одному опасно, да? — дождавшись кивка и поднятой темной макушки, мужчина продолжает, смотря в большие голубые глаза, — Ну вот, хорошо. Твой дом далеко? Я помогу тебе пакеты твои донести. — Ой, не надо, но спасибо за помощь, простите, пожалуйста, ещё раз. — Арсений немного опешил от такого резкого предложения, но это будет уже как-то слишком. Надо поторопиться домой, иначе ему же и прилетит, а этого мальчик не хочет. Арсений отворачивается от учителя, но от неправильного поворота, нога подгибается от боли, а из рта рвется шипением. Мужчина подбегает сразу к мальчишке и придерживает за плечи, слегка тормаша. — Что с ногой твоей, горе луковое? Щеки краснеют от стыда, а мальчишка пытается отвернуться от пронзительного взгляда темно-зелёных глаз. — Всё хорошо! — чуть ли не выкрикивает, но стушевавшись, продолжает тише. — Просто запнулся не удачно. — Эй, ты чего? Ну тише, тише. — только после этих слов, Арсений замечает, что кажется в глазах слишком мокро и мутно, он серьезно расплакался перед учителем? Здорово, пиздец. Но от слов его всё скручивается внутри и разливается теплом, преподаватель переживает за него. Или ему это просто показалось? — Ходить совсем больно? Дай-ка ногу свою. — и садиться на корточки. Конечно же Арсению очень стыдно за всё. За то, что заставил мужчину волноваться, за то, что он тратит своё время на мальчика, а сейчас пытается посмотреть ногу и помочь. Как реагировать на помощь со стороны кого-то, когда вроде как справляешься сам? Зачем это все? Антон Андреевич мог не размениваясь любезностями позвонить его маме, а та бы не ответила, ведь наверняка уже бухает со своими дружками и от этого осознания так противно. Противно от всего, противно от этого мира, где такое происходит, зачем оно всё, может к чёрту? Мальчик совсем не понимает, почему люди такие никчемные существа, которые готовы на всё, лишь бы получить этот зловещий алкоголь или наркотики. Но совсем невинный мальчишка не знает всех темных сторон такой жизни, да и не хочет знать, что происходит и что делают плохие люди за пределами "доброго" мира. А если бы мама ответила по пьяне своим прокуренным голосом, учитель точно бы что-то заподозрил, сказал директору, отправил проверку, его бы... Стоп. — Арсений? — Д-да? — резко дернулся, ведь слишком глубоко ушел в свои мысли. — Всё хорошо? — Кхм, да, все хорошо, простите. Сидя на корточках, мужчина вдумчиво смотрит снизу вверх на мальчика, тяжело вздыхает и обхватывает щиколотку рукой, слегка поднимая его ногу. Арсений теряет равновесие и чуть не падает назад. Учитель притягивает мальчишку за заднюю сторону бедра, а тот краснеет и хватается за плечо одной рукой и отводит взгляд голубых глаз куда-то в сторону деревьев, вглядываясь в темноту, лишь бы не смотреть на мужчину. Хочется домой, побыстрее всё приготовить, уткнуться в подушку и долго-долго тихо реветь. Проснуться завтра утром с опухшими чувствительными глазами, а потом пойти в школу. Возможно, ему повезет, что мама уже спит, а эти мужики ушли или тоже хотя бы спят. Не хочется контактировать с ними, хочется исчезнуть. И как его вообще угораздило встретить преподавателя в такое позднее время? Он заставил нервничать учителя, тратить на него свое время, помогать. Зачем ему это всё? Арсению страшно и хочется убежать. Ему не нужна ни от кого помощь, он сам со всем справиться. Только теперь будет ещё стыднее смотреть в глаза преподу, ещё стыднее сидеть на уроках, чувствуя на себе взгляд зеленых глаз. Но почему-то это внимание приятно колет в сердце, вызывая странные окрыленные ощущения в животе. Мальчишка категорически не хочет думать об этом, не желает признаваться хотя бы себе в том, что хочет побыть слабым, не хочет признавать, что в глубине души ему правда нужна помощь. Большая теплая ладонь обхватывает щиколотку и слегка тянет на себя, снимая кроссовок. Видит проявляющийся кровоподтек, слабо надавливая и прощупывая косточку. — Ай-яй-яй! Больно! — шипит. — Так, тихо, подожди тут. — Антон резко встает, слегка придерживая Арсения, пока он не поймает равновесие. — Стоишь? Жди. Доходит быстрым шагом до машины, садится за руль и заводит её, подгоняя тахо ближе к магазину. Выходит, оставляя дверь машины открытой и подходит к ничему не подозревающему мальчишке, обхватывая одной рукой под коленями, а другой вокруг талии и легко поднимает, снова сильно удивляясь легкости парня. Мальчик распахивает глаза и не успевает даже пискнуть, как его уже аккуратно сажают в машину. Щеки почему-то опять предательски краснеют, а взгляд из под длинных по-девечьи ресниц опускается куда-то вниз, на свои руки. — Антон Андреевич... — Не надо. Пакеты я сейчас заберу и довезу до дома. Завтра ты ни в какую школу не идешь, послезавтра тоже, а дальше посмотрим. — твёрдо и уверенно, даже не смотря на реакцию, мужчина пристегивает замеревшего парня и закрывает дверь. Арсений напуган. До чертиков. Прислушиваясь к приглушенным шагам, Арсений думает. Мама будет орать. Она не будет его жалеть, он все равно пойдет завтра в школу, что бы там не случилось с его ногой. Парень взвешивает все за и против, рассказав про ногу, она начнет принижать, говорить какой Арсений никчемный, что это он во всем виноват. Что он мальчик, он может и потерпеть, что нет там ничего серьезного и он просто прибедняется. Арсений не знает что делать. Вздрагивает, когда мужчина садится за руль и выплывает из своих мыслей, который все больше и больше поглощают его. То что случилось, это ничего страшного. Это он тут притворяется, а на самом деле просто самовнушил себе, что ему больно. Машина трогается, а Арсений нервно подглядывает на венистые большие руки, увешанные печатками и кольцами и зачем-то делает пометку, что Антон не женат. Зачем ему эта информация? Мужчина кажется замечает это и хмыкает, на что Арсений дергается и отворачивается, алея красными пятнами, чуть ли не по всему телу. Как же стыдно. — Вот туда завернуть. — негромко совсем, показывая тонким бледным пальцем в сторону облезлой пятиэтажки, рядом с которой собрались какие-то пьяницы. Прямо рядом с его подъездом. Там же нет его мамы? Нет же!? — Антон Андреевич! — парень резко выкрикивает, пугаясь своей же резкости. — А можете пожалуйста остановиться прямо сейчас? — Но мы же ещё не доехали до твоего подъезда, метров сто тут... — мужчина как-то странно начинает смотреть на мальчишку, не понимая реакции, но всё равно притормаживает. Впереди плохо и тускло освещенный подъезд, а на лавочке он разглядывает тех самых мужчин, которые пришли с его мамой и конечно же саму женщину. А это очень плохо. Если она увидит Антона Андреевича вместе с ним, который помогает донести пакеты, она обязательно начнет расспрашивать сына что вообще происходит, а учитель увидет пустые банки пива, поймет, что это мама Арсения, пазл сложится и потом начнётся. Арсению этого не хочется. — Антон Андреевич, я дальше сам, спасибо большое за то что подвезли. — проговаривает скороговоркой, начинает сильно и заметно волноваться и тянется к ручке двери, но его тут же останавливают, блокируя машину. — Антон Андреевич? — Арсений, успокойся. — и этот тон еще, от которого хочется провалится сквозь землю и спрятаться под одеялом. — Я не понимаю вообще, что происходит. В чём проблема меня послушать, а не убегать из машины, когда до твоего дома осталось совсем чуть-чуть. — низко и медленно проговаривает, хмуря брови и внимательно смотрит на сжавшегося мальчишку. — У тебя болит нога, куда ты сейчас пытаешься убежать, м? А Арсений даже слов связать не может. Мужчина застал в расплох, убирая всевозможные варианты на ложь. Арсений не знает что делать. — М-мне надо... Повисает слишком долгое и напряженное молчание. — Что тебе надо, Арсений? Я ничего не понимаю. — Мне очень надо выйти тут, п-пожалуйста. Видно как белеют костяшки на руках, которые крепко вцепились в руль от злости на мальчишку и недопонимания. Даже не злости на него, он не имеет права злиться на это маленькое чудо, но вся эта ситуация заставляет мужчину думать, что этот мальчик что-то скрывает и что именно, он понять не в силе. Арсений в этот момент смотрит на пьяниц и выдыхает, когда видит, как эта компания шатаясь встаёт и уходит, громко о чем-то разговаривая. Мужчина замечает реакцию мальчишки и приподнимает одну бровь. — Ты их знаешь? Арсений дергается уже который раз и он начинает напоминать Антону маленького дикого звереныша. — Нет, не знаю, — отворачивается в сторону окна, смотря на запотевшие стекла. — правда. Просто... м-м, они меня насторожили. Мужчина выдыхает и роняет голову на руль, умиляясь с реакции парнишки. Глупенький, неужели он думал, что Антон не сможет сопроводить его до квартиры, раз он их боится? Сказать же об этом можно было. Но смысл тогда выходить раньше? Так и так ему бы пришлось проходить мимо них, странно... Что-то не так и Антон пока совсем не понимает логики парня, но и додумывать что-то времени нет, ведь он и так опаздывает к Диме. Казалось бы, зачем ему нужно было остановиться и идти помогать почти незнакомому парню, с которым мужчина видится только в школе, он мог просто проехать мимо, это же не его дело? В конце концов, кто не выходил поздно ночью? Но в груди болезненно билось сердце при виде именно этого парнишки, что-то постоянно заставляло смотреть на мальчика, да и не заставляло, Антону нравилось. Почему-то постоянно хотелось поговорить с ним, узнать о его жизни, страхах, фобиях, интересах. Что-то тянуло именно к этому солнечно улыбающемуся чуду на его уроках, когда тот отвечал правильно, а мужчина награждал его тёплым взглядом. И чувства при виде парня будто расцветают, ощущая, что они знакомы уже очень давно. Такие незнакомые и одновременно родные и близкие. Угрюмое состояние сразу улетучивается, когда мужчина вспоминает мальчишку и боится своих реакций. Боится думать о нем, боится представлять другую реальность, где у них бы был другой статус в обществе, где они бы были друзьями, Антон бы смог признаться. Себе не может. Не может не перестать думать об ученике, не может признаться себе, что он чувствует к нему. Это же всё нездоровая хуйня, от нее нужно лечится, бежать к психологу, уехать из города, закрыться в четырех стенах. Зарыть куда-нибудь глубоко в свою душу все чувства к ученику, не вспоминать, не знать, забыть. Признаваться себе не хочется. — Арсень, всё в порядке. — машина двигается и медленно паркуется на ближайшем свободном месте. Мужчина быстро выходит и подходит к другой стороне, открывая дверь. — Так-с, приготовь сейчас свои ключи, а я пока твои пакеты донесу до подъезда. Пока Антон Андреевич нёс пакеты, Арсений аккуратно облокотился об машину, пытаясь медленно спуститься. Но как только он ставит здоровую ногу на землю, к нему уже подходит учитель и тянется к мальчишке, подхватывая на руки, на что мальчик снова безбожно краснеет и прячет свою мордочку в плече мужчины. — Я... я же мог сам, Антон Андреевич. — Ну-ну, видел как ты сам ходишь, всё хорошо Арсень, мне во-первых не трудно, а во-вторых твою ногу поберечь надо, — от заботливого и доброго тона Арсений готов разрыдаться прям на месте. Ну почему он такой!? — Ключи у тебя в руках? — дождавшись кивка, Антон продолжил. — Открывай дверь, я тебя занесу и ты подождешь около своей квартиры, пока я перенесу продукты. Сделав так, как сказал учитель, Арсений уже пригревается к теплым рукам, чуть не урча и хватается покрепче за плечи преподавателя. — Этаж? — Самый последний, пятый. Антон Андреевич, я тяжелый, а вам четыре этажа еще подниматься, может я дойду, просто аккуратно? — тихо произносит мальчик, пугаясь, что он усложняет всё мужчине, поджимая губы. — Арсений, я сейчас буду ругаться, я тебе что сказал? Мальчик отводит голубые глаза в сторону, их лица слишком близко. Увидев замешательство в лице парнишки, Антон отстраняет взгляд и продолжает подниматься по лестнице. — Твою ногу тревожить нельзя, даже не пытайся перечить, хочешь сделать ещё хуже? Арсений мотает головой, думая, что он итак всегда делает только хуже. Своим существованием, своими никому не нужными заиканиями, своими разговорами, своими советами. Он всегда делает только хуже. — Вот, поэтому я хочу тебя видеть здоровым, я же переживаю. Что? Переживает? Арсений глубоко задумывается. Осторожно поставив мальчишку рядом с дверью квартиры, Антон наставляет стоять на месте и открыть дверь, что и делает Арсений, а потом тот быстренько убегает вниз и поднимается уже с продуктами, занося в коридор. Бутылок из под алкоголя нет, они на кухне. Парень судорожно выдыхает, что в квартире был выключен везде свет и в потёмках ничего не видно. А запах алкоголя и перегара мужчина, кажется, почувствовать не успел. — С-спасибо, Антон Андреевич, что помогли, я наверное до сих пор добирался бы до дома, спасибо ещё раз, — мальчик мнётся на пороге, смотря куда-то на пол и напоминает нашкодившего котенка, вызывая умиление. Ну боже ты мой. — Арсюш, ты главное помни, что пообещал мне не выходить так поздно и лечись обязательно. Я передам учителям, что ты повредил ногу, всё будет хорошо. Напишу тебе завтра как твоё состояние и попроси маму отвезти тебя к врачу. И глаза такие у него, темные, болотные, переживающие, придавливающие к полу, от чего становится слишком тепло в груди, а руки покрываются легкими мурашками. И этот момент Арсений хочет запомнить, как он ни о чем не думал. Хороший момент. Дверь закрывается, оставляя мальчика в неком забвение, внутри что-то полыхает и колет, приятно отзываясь какими-то разрядами, как волны, по всему телу. И он не понимает, что это всё значит, и не хочет заполнять свою и так грузную голову другими мыслями. Хочет остаться в этом моменте, просто стоять, ощущая обманчивую пустоту в голове. Но это пока. Допрыгивая кое-как с пакетами до кухни, мальчик быстро достаёт всё нужное и ставит греться воду на старую газовую плиту времён СССР. Надо бы поторопиться и почистить картошку, морковку и другое, как можно быстрее. Арсений не знает, когда вернётся мама, вернётся ли она одна или с теми мужиками. А она может вернуться и с новыми, притащив и сегодняшних. Кто её знает. Но всё же, хочется надеяться, что он всё успеет до её прихода и ляжет спокойно спать. А может и не спокойно. Деревянная старая форточка тихо скрипит от прохладного ветерка с улицы, а белая ажурная тюль плавно развивается, щекоча чуть засохшие цветы на пыльном подоконнике. Кухню освещает тёплым жёлтым светом почти сгоревшая одинокая лампочка, на которой каким-то образом поджарилась муха и теперь портит её маленьким незаметным чёрным пятнышком. Но Арсений знает, что это. Он сам проверял. Под ногами скрипит линолеум, создавая какую-то свою симфонию. Треск комфорки и бурление воды дополняет атмосферу, заставляя погрузится в мысли все глубже и глубже. Настенные часы показывают пол второго ночи, присоединяясь своим тиканьем к другим звукам. Тихо. Мальчик сидит на скрипучей табуретке, положив ногу на ногу, голова уперлась в руку, лежащую на столе, а глаза слипаются, хотят уже закрыться, как он слышит визг чайника и убегающий суп, который грозно шипя, попадает на огонь. Это заставляет подняться и тихой поступью, пошаркивая тапочками, подойти к плите и всё выключить. Суп готов, а матери всё ещё нет, а значит, Арсений может налить себе зелёный успокаивающий чай. Ночь тихая. Давно выпитый горячий чай, стоит на облезлой тумбочке. Где-то вдалеке каркает ворона, редко проезжают во дворе машины, гавкают собаки и отдаленно кричат какие-то пьяницы. А может и не какие-то, но какая разница, если сейчас они там, а Арсений в тёплой кровати, которая стоит у батареи, а выше окно. Какая разница, если Арсений сейчас в тихой квартире, в своей маленькой комнате. Какая разница, если сейчас уютно, когда дома нет никого. Это уютно, когда за окном тёмная ночь, тихо, спокойно и... И тепло. Очень тепло.***
Антон выходит из подъезда своего ученика с очень смешанными чувствами. Ему жаль этого парнишку, хочется заботиться, смотреть на него улыбающими глазами и гордиться. Но что это всё? Что это всё значит? Антон, кажется, совсем ничего не понимает и не знает, что ему делать дальше. Потому что это предпологаемое чувство вертится на языке, но даже в мыслях это страшно произнести и подумать об этом. Страшно и не хочется. Вытряскивая из головы всё, о чем он сейчас думает, Антон садиться в машину и отыскивает свой телефон в тёмном рюкзаке. Яркий свет сильно раздражает глаза, привыкшие к темноте, жмурясь, мужчина находит контакт друга и набирает ему, не медля. — Димас, я всё расскажу, как приеду, обещаю. У меня заработал нормально навигатор, поэтому можешь мне просто скинуть свою геолокацию. — Блять, вот Антох... — Без вопросов, Дим, я же сказал, расскажу, как приеду. — Сука ну как ты заебал. Слыша шумный вдох и вой, Антон усмехается и бросает трубку, видя, как через минутку на дисплее высвечивается сообщение от димы. Всё-таки даже с геолокацией, мужчине было сложно найти друга, но поплутав по дворам у него получилось откопать этот подъезд, в каких-то трущобах. Но сам дом Димки выглядил очень чистым и ухоженным, в отличие от других. Ну это было странно. Друг открывает дверь и встречает с крепкими объятиями, слегка покачиваясь. Становится понятно, что Дима не выдержал и выпил пару стаканчиков пива, Антон его скоро нагонит. Завтра среда и у Антона всё равно выходной, его ученики и несколько других классов отдыхают от математики. — Ну что, кого ты там встретил, что сбросил своего лучшего и любимого, и единственного друга? — Поз, не льсти себе, вдруг у меня есть друг лучше тебя? — Ага, верю, — закатывает глаза и цыкает, но замечая совсем не добрый взгляд друга, тушуется, — Да я же в шутку, ну ёбан. Антон усмехается. — Да успокойся ты, лучший ты, лучший. Правда Димас, не плакай только. Сколько раз Дима уже закатил глаза? — Встретил ученика своего, из магазина выходил. Ну и... — А чё он так поздно на улице делал? — За продуктами пошёл. — вздыхает, вспоминая, как мальчик выпригивал из магазина на одной ноге, сильно морщась. — Сказал, что ему очень нужно было сейчас, потому что завтра он бы не успел приготовить. Но это ещё не всё, он запнулся, когда шел в магазин и что-то себе сделал с ногой. Поэтому я не могу проехать мимо и не помочь ему. Дима задумчиво кивает, показывая, что ждёт продолжения и Антон всё считывает и рассказывает дальше. — Я его отвез на машине до его дома, а потом на руках донёс до квартиры и пакеты тоже. Ну и настоял, чтоб сидел дома и лечился, а этот упёртый козлик хотел ещё в школу завтра пойти. — рука с кольцами тянется к банке пива, открывая её, слыша шипение. Глоток холодной жидкости слегка откидывает назад все думы из головы. Хочется закурить. — Я могу сигаретку покурить? — Конечно, только окно надо открыть. Пальцы быстро достают из кармана джинс пачку парламента и берёт тонкую сигарету, поджигая зажигалкой. Дым просачивается в лёгкие, обжигая горло. Становится пусто и легко. — Интересный у тебя ученик, знаешь... — Дима как-то рассеянно ковыряет пальцем крышку банки пива и резко вздыхает, не собираясь продолжать, замолкает. Антон смотрит в открытое окно и гипнотизирует какую-то пятиэтажку. Спокойно что ли как-то. И тихо.
Примечания:
Ваши отзывы мне важны.
