Unchained

Чжао Се всегда был достаточно терпелив. Он умеет ждать, молчать, игнорировать и мастерски пользуется методом «просто дыши, этим уёбкам тебя не пронять». Умеет вовремя заткнуться и проглотить свою гордость. Знает, как вести себя в «высшем свете» и, фигурально выражаясь, «подсасывать» всяким шишкам. Умеет вовремя улыбнуться, подмигнуть и прочие мерзости. Он ненавидит это, но знает, умеет, практикует. Однако всё вышеперечисленное меркнет по сравнению с тем, как легко забываются все его знания и умения во время гонки. С ним не может справиться ни один психолог, ни один тренер и тем более ни один механик. В общении Чжао Се всегда вежлив и учтив, иногда даже слишком. На первый взгляд — порядочный молодой человек. Красивый. Перспективный. Но в тихом омуте черти водятся пострашнее всех прочих. Откровенно говоря, Чжао Се — та ещё сука. Только вскрывается это, лишь когда он оказывается за рулём, когда скорость за двести километров в час, из-под днища летят искры, а тормоза дымятся на резких поворотах. — Что за херня с подвеской?! — Се, успокойся, мы работаем над этим. — Чёрт возьми, не заметно! На очередном повороте болид проносится по гравию, чудом не зарывшись колёсами в грунт. Чжао Се вновь выруливает на трассу, но теряет драгоценное время и пропускает вперёд две другие машины. Он уже двенадцатый. Это провал. — Эта машина когда-нибудь начнёт ездить нормально, мать твою?! — Се, мы делаем всё, что в наших силах. — Всё, что в ваших силах?! Сначала вы просите меня ехать в очковой зоне, а теперь это?!.. — Се, мы работаем над этим. Просто попытайся вернуть позиции, пожалуйста. Насколько это возможно на данный момент. Гонщик отключает радио и громко матерится, вжимая педаль в пол. Он идеально вписывается в следующий поворот и оказывается в зоне крыла обогнавшего его чуть ранее болида команды «Haas». — Не гони, береги машину... Каждый грёбаный раз одно и то же. Чжао Се резко идёт на обгон на ближайшей паре поворотов и уверенно обходит впередиидущий болид. Он одиннадцатый. Гонщик едва успевает подъехать к выходу из поворота, как машину резко дёргает и сносит в сторону. Парень изо всех сил вцепляется пальцами в руль, пытаясь выровнять болид, но спустя секунду влетает носом в отбойник. — Твою мать!.. Чжао Се гневно ударяет руками по рулю и пытается сдать назад, но безуспешно — переднее антикрыло накрепко застряло в отбойнике. Он глушит мотор. — Се, ты в норме? Гонщик шумно выдыхает, стараясь успокоиться, и спустя полминуты и ещё нескольких вопросов из боксов всё же отвечает: — Я всё. Сраный отбойник… — Принято. Ты в порядке? — Да. Он снимает руль и наконец вылезает из машины. Вторая гонка подряд летит в топку. Парень зло пинает ногой гравий и оглядывается. За машиной тянется шлейф обломков, а буквально в паре метров от трассы стоит болид Haas. Со сломанным передним антикрылом и спущенным колесом. — Мразь… Чжао Се на мгновение отворачивается и, пару раз глубоко вздохнув, направляется к машине другого гонщика, чтобы чисто из уважения поинтересоваться, всё ли у него в порядке. Где-то на фоне уже мелькают жёлтые флаги. Что ж, день обещает быть особенно длинным. Мучительно длинным. — Я же сказал, машина… — Се-эр, ты хоть раз пробовал не винить во всём команду? — Но… — Ты разбил машину — не они. Просто признай свою вину. Чжао Се сидит на асфальте около запасного выхода гаража и по уже давно сложившейся традиции выслушивает мнение приёмного отца о сложившейся гонке. В его глазах он виноват. Опять. — Да, ифу, я понял. — Извинись перед всеми. И перед этим… Как его… — Магнуссен. — Да, и перед ним тоже. Его команда понесла значительные убытки, ты и сам знаешь. Твоя машина повредила ему шасси, ремонт дорого обойдётся. Чжао Се согласно мычит и после ещё парочки советов сбрасывает вызов. Хочется напиться. Но он обязан встретиться с командой. И извиниться. Он виноват. Опять. — …я возмещу ущерб. Прошу простить мне мои плохие навыки, я буду работать над этим, чтобы принести команде больше баллов. Чжао Се учтиво кланяется на все девяносто градусов и поджимает губы. Становится противно от самого себя. Как и всегда. — Больше нуля? Было бы неплохо. В этот момент вся команда уже готова к словесной дуэли. Как всегда, по расписанию, каждую субботу и воскресенье. Его «любимый» гоночный инженер — Е Байи. Ох, вот ему гонщик хотел бы врезать больше всего. В каждой бочке затычка, местный «король сарказма». Именно его голос Чжао Се слышит на трассе. Однако в отличие от рабочих радио-переговоров, строго контролируемых дирекцией гонки, в боксах Е Байи не умеет держать язык за зубами от слова совсем — ни дня не проходило без его язвительных замечаний в сторону гонщика и его вождения. «Ездишь в стиле помирающей чайки». «Хорошей машине гонщик мешает». «Продолжишь в том же духе, и на трассу за тобой будет выезжать не эвакуатор, а мусоровоз». «Тебя не учили на повороте руль в нужную сторону поворачивать?» «Опять играешь в пин-понг с отбойниками, чудила?» Что ж, плюс один в коллекцию его дедовских шутеек, счастье-то какое. Чжао Се вовремя прикусывает язык и отмалчивается. В этот раз становится обидней обычного. В аварии действительно нет его вины. Чужой болид на выходе из поворота зацепил его заднее колесо. Машину занесло, избежать столкновения на такой скорости и при такой траектории было невозможно. Судьи гонки расценили аварию как гоночный инцидент. Но вину с Чжао Се никто не снял. В команде Scuderia Alfa Tauri он находится первый сезон, прошло всего семь гонок, а он лишь раз приехал десятым. Он знает, что его терпеть не может добрая половина команды. Сам директор его недолюбливает. Болельщики считают, что он просто тупой новичок, который ни на что не способен. Ещё его периодически поливают грязью за маты во время гонок, за откровенно хреновое отношение к команде, за то, что он «папенькин сыночек», что всё проплачено и прочее-прочее. Чжао Се тошнит от этого. Он устал. Поэтому вместо привычной перепалки с Е Байи он уходит. Молча.