Unchained

— Я ненавижу себя. — За что? — Я не знаю. Чжао Се стирает влагу с покрасневших щёк и свешивает ноги с подоконника, на котором просидел несколько часов. Внезапная истерика накрыла его незаметно и утащила за собой, словно шальная волна зазевавшегося пловца. Только вот Чжао Се всегда плавал крайне паршиво. — Просто ненавижу. — Ох, чудила… Е Байи притягивает парня к себе и осторожно обнимает, нежно целуя в висок. Тот тихо всхлипывает и вцепляется пальцами в футболку мужчины, пряча лицо на широком плече. — Ну чего ты опять сырость разводишь? Лучше расскажи, что случилось. — Ничего… — А если подумать? Чжао Се судорожно пожимает плечами и крепче обнимает инженера, поджимая губы. Он не хотел снова расстраивать его, особенно тем, что опять наступил на те же грабли. Но видимо придётся. — Он звонил… Е Байи тяжело вздыхает и мягко проводит пальцами по волосам парня, чувствуя, как сильно дрожит чужая левая рука. — Снова? И как долго ты будешь избегать обращаться в полицию? Ты же сам… — Я знаю! Но это бессмысленно, и я… Не могу, прости. — Не извиняйся, я знаю, но слушать его было не обязательно. Жмёшь на красную кнопочку — и вуаля! — до тебя не добраться. И я тебе уже говорил, что нельзя… — Постоянно пропускать через себя каждое его слово. Я знаю. Чжао Се тихо вздыхает. Кажется, сколько бы времени ни прошло, он так и будет беспрекословно слушаться приёмного отца, принимая его речи за чистую монету. Чжао Цзин никогда не заботился о нём по-настоящему — только ради выгоды. В пору бы смириться с этим, но Чжао Се не может. Но честно старается. В первую очередь, ради Е Байи, которому каждый раз приходится его успокаивать. — Прости, что не был рядом, когда он позвонил. — Ты не мог, так за что извиняешься? — Не знаю, что ещё сказать, вот и говорю первое, что в голову приходит. Ты как вообще на подоконник залез? — Голова не кружилась днём. Е Байи мягко улыбается, целует парня в лоб, а после привычным движением легко подхватывает его его на руки — то ли гонщик похудел ещё сильнее, то ли это он сам подкачал мышцы. — Пойдём, полежишь немного. Я тебе шоколад купил, врач сказал, что тебе полезно. — В моём случае, всё полезно, что в рот полезло без чьей-то помощи. Чжао Се виснет на мужчине, не отрывая головы от его плеча. По началу он честно пытался ходить самостоятельно, но потом всё же сдался и позволил Е Байи периодически таскать себя на руках. Да, как маленького. Да, как беспомощную барышню. Зато тело за это бесконечно благодарно, и на душе каждый раз становится теплее. Е Байи усаживает гонщика на кровать и скрывается в коридоре — нужно ещё разобрать сумки с продуктами и приготовить ужин. Наверняка то количество домашних дел, которые ему приходится выполнять сейчас изо дня в день, напоминает ему о том времени, когда его сыну было лет семь. И вероятно именно поэтому приготовить ужин, постирать бельё и развесить его на верёвке, вымыть полы и прочее не вызывает у мужчины особых проблем. Точно так же, как и помочь Чжао Се поесть, сходить в душ и переодеться, а на следующий к восьми утра умчаться на работу, и так по кругу. Благо гонщик в последнее время чувствовал себя гораздо лучше и даже пару раз приготовил им обоим яичницу на завтрак. Е Байи посчитал это достаточно милым. — Байи!.. — Чего? Мужчина заглядывает в комнату и мягко усмехается при виде парня, что сидит на кровати, неестественно скрючившись, с футболкой на голове. — Я застрял. — Вот же чудила. Е Байи вызволяет парня из «футболочного» плена и помогает ему надеть домашний свитшот с «Тачками» — было достаточно забавно узнать, что именно этот мультфильм нравится ему больше всех прочих. — Живой? Чжао Се согласно мычит и заворачивается в одеяло, от чего-то болезненно морщась. Е Байи тихо вздыхает и осторожно проводит пальцами по чужим растрёпанным волосам. — Принести воды? — Пожалуйста. Он чертовски устал от перепадов собственного настроения, от слабости во всём теле, от головокружений, от боли, скребущейся внутри черепной коробки. От беспомощности и от самого себя. Порой Чжао Се хочется сдаться и уехать куда-нибудь в деревню, закрыться там в тёмном сарае вместе с козами и овцами и никогда не выходить. Но он держится. Ради Е Байи, который однажды, услышав эти слова от парня, сказал, что не поедет с ним, потому что боится баранов. От плана с сараем, к сожалению, пришлось отказаться. Сейчас они живут в Модене в небольшой квартире на третьем этаже вблизи центра города. После переезда Е Байи обнаружил, что за время его отсутствия хозяева соседской квартиры сменились — теперь там поселилась бодрая для своих лет старушка, у которой, судя по рассказам, уже пятеро внуков, большая загородная усадьба и своя плантация винограда. Впрочем, пересекаются они с ней редко — женщина проводит больше времени за городом. Чжао Се до сих пор не может понять, чем они понравились миссис Карузо, но каждый праздник они стабильно получают бутылку хорошего вина и изюм. Е Байи сказал, что это просто итальянское гостеприимство. Чжао Се решил поверить ему на слово. — Что сегодня на ужин? — А что хочешь? Я планировал приготовить лазанью. — Меня устраивает. Гонщик довольно улыбается и утыкается носом в подушку, прикрывая глаза. Е Байи нежно целует его в висок и скрывается в коридоре. Пожалуй, подобный расклад не так уж и плох. Однако оставаться овощем до конца жизни всё равно не хочется.