Strangers

      Мэй казалось, что она может свернуть горы. Но продлилось это совсем недолго. После концерта группа отпраздновала алкоголем, а уснув Мэй увидела кошмар. Она снова оказалась в лапах Габриэля. Он наказывал ее за все те вещи, что она сделала после того, как сбежала от него. И это правда ждало ее как только он ее узнает. Ее лицо ведь теперь всюду.       Проснувшись утром, Мэй сразу же побежала к зеркалу. Она напилась больше, чем обычно, а парни были рядом, тоже уснули и не пошли по домам, оставшись у Итана. К счастью, ее новое лицо было на месте. Лишь немного смазалось, но узнать ее все еще было проблематично. Выдохнув, девушка вернулась в просторную гостиную, чтобы убедиться, что все еще спят, а только после этого ушла в свою комнату и приняла душ.       Закончив рисовать новое лицо заново, Мэй вернулась в гостиную. Лиам уже не спал. Он лежал на полу и пил что-то из стакана. Мэй, подавив в себе панику и страх, которые никуда не делись после сна, усмехнулась. — Совсем плохо, да? — спросила она. — Мгм. — жалобно промычал Лиам в ответ.       Мэй рассмеялась и села на диван, где уже спали Томас и Гарри. Мартин лежал рядом, а вот Уильяма и Итана не было. Итан еще был, когда Мэй проснулась, а вот Уильям, кажется, ушел еще ночью. Мэй собиралась разбудить спящих друзей и продолжить вечеринку, чтобы отключиться от тревожных мыслей, как вчера на концерте, но в комнату вошел Итан. И выглядел он как огурчик, будто не встал около получаса назад после пьянки. — Все подъем! — закричал он так, что спящие вздрогнули. — Собираемся, идем по домам и приводим себя в порядок. Завтра продолжаем работу. Нет времени прохлаждаться. 271       Нехотя парни все же разошлись. Мэй же, проводив Томаса и Лиама, устроилась за столом, чтобы позавтракать. К ней тут же присоединился Итан. Выглядел он невероятно довольным. Улыбка так и сияла на его лице, а глаза сверкали. Мэй не смогла сдержать улыбку, глядя на это. — Как я и обещал, я уже присматриваю тебе апартаменты в центре. — заговорил он, делая себе кофе. — Как только я найду подходящие варианты, мы вместе поедем смотреть. Так что будь готова к переезду.       Настроение Мэй, казалось, должно было взлететь вверх, но оно, наоборот, упало. После концерта, она была уверена, Габриэль найдет ее. Ей оставалось наслаждаться свободой не больше месяца. И не будет у нее своих апартаментов и автомобиля. Все, что ее ждет, это наказание за свои ошибки, проделанные за эти годы. Радовало лишь то, что за этот месяц девушка сможет побывать на сцене хоть еще пару раз. — Что-то не так? — спросил Итан, увидев, что Мэй слегка погрустнела. — Нет-нет, все в порядке. — ответила она. — Не стоит так торопиться искать что-то. Отложите до окончания тура. — Почему? — Не хочу так быстро прощаться. — Мы ведь не прощаемся. Все равно будем видеться так часто, что не сможем выносить друг друга. — И все же. Не стоит торопиться. — Как скажешь.       Аппетит совсем пропал. Мэй сидела с хмурым лицом и перебирала ложкой уже давно размокшие в молоке хлопья. Итан понял, что что-то не так, но не стал спрашивать. Личная жизнь участников группы его никак не касалась. И как бы ему не было интересно, что происходит, он предпочитал не вмешиваться до тех пор, пока это как-то не касалось работы. Мэй на концерте выложилась по полной, так что Итан решил пока не лезть, ведь на работу ее личные переживания не влияли. И хотя он очень привязался к Мэй и она ему стала как дочь или сестренка, он не думал, что хорошая идея навязывать себя и свою заботу уже взрослой девушке. — Вы правда готовы все для меня сделать? — вдруг спросила Мэй таким голосом, что Итан забеспокоился еще сильнее. — Ты буквально спасла мне жизнь, воплотила мою мечту в жизнь. — ответил он. — Я обязан тебе всем. Мои мальчики, конечно, стали началом, им я тоже должен. Но ты сделала из них не просто группу, а нечто большее. Раньше Мартин и остальные не ладили. Теперь они почти не ругаются, ты не даешь. Гарри тоже раньше был слегка отстранен, считал себя лишним. Теперь это не так. Ты их всех связала. Даже Уильям стал больше привязан к группе. Ты этого не заметила бы, тебе он все еще может казаться грубым и отстраненным, но он очень изменился за то время, что ты с нами. Я знаю его всю его жизнь, так что могу сказать об этом уверенно. Ты спасение для меня и моих парней. И я очень хотел бы, чтобы ты не уходила, а стала частью нашей семьи. И я все готов сделать для этого. — А что если я кое-о-чем соврала? — О чем? — О чем-то очень важном.       В начале длинной речи Итана Мэй была готова признаться во всем и попросить о помощи. Но когда он заговорил о семье, ее пыл поутих. Парни и правда были настоящей семьей. И Мэй не должна была ее рушить, втягивать их в свои проблемы. У них было будущее, а у нее нет. И если так, она не должна была рушить и их будущее из своего эгоизма. — Я расскажу. — сказала в итоге Мэй, тяжело вздохнув. — Но не сейчас. — Хорошо. — спокойно проговорил Итан. — Я подожду. — Спасибо.       Когда Итан ушел по своим делам, Мэй не смогла сидеть на месте. Она тоже ушла из дома и пошла вверх по улице. Она думала о том, чтобы сбежать прямо сейчас, даже не взяв вещи. Вот только это эгоистичное желание было сильнее. Музыка была ее наркотиком. И теперь, когда она получила такую огромную дозу, как она могла отказаться от нее? Это было просто невозможно. Да и было столько «а что если».       Что, если Габриэль уже давно ее не ищет. Что, если он нашел себе новую звезду, забыв о старой. Что, если Габриэль не узнает в Мэй свою Валери. Что, если Габриэлю плевать на нее, и она теперь сможет жить спокойно. Если она сбежит сейчас, она никогда об этом не узнает.       В итоге Мэй вернулась в дом Итана. Она не смогла снова сбежать. Это было слишком сложно. Куда сложнее, чем в прошлый раз.       Ближе к вечеру вся группа собралась в студии для работы. Итан хотел перезаписать еще пару треков из репертуара группы только теперь с участием Мэй. Текст уже был переделан, а потому оставалось только записать его. Мэй, пусть и была подавлена мыслями о новом побеге и еще одной смене личности, постаралась вести себя так же, как и обычно, чтобы не давать Итану повод подозревать ее в чем-то. Она снова стала улыбаться и шутить. А парни это только поддержали.       К записи все было готово. Вот только одного участника группы не хватало. Уильям, как обычно, опаздывал. Пока его не было, парни развлекались как могли. А спустя час им надоело ждать. Итан сказал Мэй записать песню без него. Мэй против не была. Она быстро разобралась с этим, даже без каких-либо правок со стороны Мартина. Она ведь была куда опытнее него, да и полностью на своей волне. Лиам и Гарри даже стали шептаться, что между Мэй и Мартином что-то происходит. Они ведь все время ругались по поводу и без. Даже перед концертом было то же самое. Итану эти шепотки не понравились. Как бы он не любил группу, как бы хорошо не относился к Мартину и его профессионализму, он не считал его подходящей парой для его Мэй-Мэй. Он был слишком черствым. А Мэй наоборот активной и веселой. Они бы просто не сошлись характерами. Мартин придушил бы Мэй.       Чтобы убедиться, что Лиам и Гарри просто, как обычно, несут бред ради веселья, Итан решил присмотреться к паре, но за пару часов работы так ничего и не заметил, а потому успокоился. А вот Мэй с каждым часом начинала тревожиться все больше и больше. Она думала об Уильяме. Он хоть и был раздолбаем, опаздывал через раз, но он все же не был и совсем безответственным. Он мог опоздать максимум на час, но не на три. С ним наверняка что-то случилось, думала Мэй. И ее удивляло то, что об этом больше никто не подумал. Неужели в этой семье на одного ее члена всем было настолько плевать.       Закончив с записью своей части, Мэй решила все же поговорить с Итаном. Она не могла справиться с этим беспокойством. Мало ей было своих проблем и переживаний, так теперь еще и это. Нужно было разобраться как можно скорее и выбросить это из головы. 1310 — Вы звонили ему? — спросила Мэй у Итана, подойдя к его столу и взяв оттуда уже начатую бутылку воды. — В холодильнике, кажется, была еще вода. — вместо ответа на заданный вопрос заметил Итан. — От него и вчера не было вестей. — продолжила Мэй, проигнорировав это и отпив воду из чужой бутылки. — Вы совсем не волнуетесь? — Он часто так пропадает. — махнул рукой Итан. — Однажды он ушел в запой на целую неделю. Это нормально. Депрессия прошла, но эти заскоки еще нет. Но ты не переживай, он регулярно посещает психолога. Я сам слежу за этим.       Мэй слышала о печальной истории Уильяма, но она не думала, что все настолько серьезно. Она думала, что он давно справился с этим, что он такой раздолбай лишь потому, что сам по себе такой всю жизнь. А оказалось, что он лечился от депрессии и до сих пор не до конца избавился от нее. — То есть вам плевать, что с ним все это происходит? — возмутилась Мэй. — Конечно нет. — Итан устало вздохнул. — Я много лет пытаюсь ему помочь. Даже заключил с ним эту дурацкую сделку. Я ведь не ради своего развлечения или ради совей мечты. Просто я хочу, чтобы он снова стал жить как и раньше. Оказалось, ему нужно куда больше времени, чем я думал. Я не хочу давить на него, поэтому я почти не ругаю его, если он опаздывает или делает все без особого желания. — Ясно. Я все сделала. Я могу уйти пораньше? — Конечно.       Даже не попрощавшись, Мэй вышла из студии и направилась к дому Уильяма. Она знала, где тот живет, так как уже много раз Итан заезжал за Уильямом, пока и Мэй была в машине. Идти было не близко. Мэй понадобилось полтора часа, чтобы добраться до нужной улицы. К счастью, девушка была натренирована. Она часто ходила пешком на огромные расстояния, так что этот пусть был самым коротким из тех, что он проходила. Мэй даже ничуть не устала и совсем не заметила, что прошла столько миль.       Уже совсем стемнело. Мэй даже не была уверена, что найдет Уильяма дома. Не просто так же он не пришел на запись, чтобы отлежаться дома. Тем не менее она не могла оставить все как есть. Ей нужно было разобраться с этим, чтобы в голове осталось чуть меньше тревожных мыслей.       Подходя к нужному дому, Мэй заметила на газоне у дома сидящего парня. Тот, опустив голову, рвал короткую аккуратно стриженную траву. Он не обратил внимания на Мэй, решив, что это просто прохожий, а потому даже не поднял голову. Мэй, подойдя ближе, поняла, что Уильям не просто так опустил голову. Ей показалось, он плачет. Тихо, беззвучно. Но спина его судорожно ходила вверх-вниз, а по щеке, которую было почти не видно, скатывалась слеза. Она была почти незаметной, никто бы и не увидел. Но Мэй теперь знала, что с Уильямом все не так просто.       Он не просто так пропадал днями. Не просто так наплевательски относился к работе и группе. Не просто так носил с собой алкоголь даже на концерт. Он был не просто идиотом, которого деньгами заставили стать участником неперспективной группы. Он был несчастным человеком.       Мэй не смогла сдержать своего порыва обнять парня. Она села рядом с ним на траву и, пока он не успел среагировать, обняла его, прижав к груди его голову. Уильям сначала растерялся и даже немного испугался, но быстро понял, кто это. Духи Мэй уже въелись в его слизистую носа. Они с Мэй се время были рядом на записи, сидели в машине, гуляли и даже переспали. Как он мог не запомнить запах ее духов. Поняв, что это она, Уильям расслабился и вцепился в ее толстовку руками. До этого он всеми силами старался успокоиться и взять себя в руки. Но теперь почему-то решил больше не сдерживаться. Он беззвучно зарыдал прямо на плече Мэй. Его плечи стали трястись с новой силой, а слезы стали течь ручьем.       Сердце Мэй стало разрываться от боли за Уильяма. Она стала гладить его по голове и шептать на ухо что-то. А в голову ее ворвался шквал мыслей. Она поняла, что теперь точно вляпалась по уши. Теперь сбежать будет еще сложнее. Теперь, когда она знает точно, что чувствует к Уильяму что-то. Она не сможет взять и бросить этого парня. Даже если он к ней ничего не чувствует, даже если он и правда больше не умеет любить. Она не сможет взять и уйти, не убедившись в том, что у него все будет хорошо. — Поговори со мной. — взмолилась девушка. — Сегодня… — начал Уильям, но не смог говорить дальше, так как задыхался рыданиями. — Все хорошо… — пробормотала Мэй, пытаясь успокоить его. — Сегодня годовщина. — чуть успокоившись, договорил парень. — Годовщина их смерти. Моих родных. Всей моей семьи. Но всем плевать. Никто даже не помнит. Все уехали веселиться на пляж. Итан тоже просто работает. Никто даже не вспомнил. Никто не пошел на кладбище. Только я один. Почему все так быстро забыли?       Мэй отстранилась и взяла лицо Уильяма в свои ладони. Она заглянула в его полные слез глаза. Она не знала, что сказать, как его успокоить. А поэтому она просто стала гладить его лицо и стирать слезы с его щек. — Никто не помнит, всем плевать. — потерянно повторил тот. — Тебе не плевать. — проговорила Мэй неуверенно. Она никогда не умела поддерживать людей. — И ты помнишь. Разве это не самое важное? А в следующем году мы заставим всех вспомнить, хорошо? А если нет, я пойду с тобой, ладно?       Уильям поднял глаза на Мэй и перестал плакать. Он вдруг осознал все, что происходит. Он рыдает на плече девушки и говорит ей о том, о чем не стоит. Ему вдруг стало так стыдно, что слезы мигом высохли. Он опустил голову и отпустил руки. Мэй же свои руки не опустила. Она подняла голову парня и заставила его посмотреть на нее. — Все хорошо. Выскажись, если есть что сказать. Станет легче. — Уже стало. — И хорошо.       Только теперь девушка отпустила Уильяма. Ей тоже стало немного неловко. Их ведь даже друзьями было сложно назвать. А теперь в один миг все так круто перевернулось. Она приняла свои чувства, но он ведь, может, ничего к ней и не чувствовал. И поэтому вся эта ситуация была до крайности нелепой. Мэй прибежала к Уильяму как собачка, поняв, что с ним что-то не так, а он потом сразу забудет об этом добром жесте. Но, впрочем, Мэй не привыкать. С Габриэлем все было точно так же. Она была его собачкой. А он? Он точно убьет ее теперь, когда она перестала считать себя его собачкой и решила впустить в свою жизнь кого-то еще. — Так и будешь сидеть здесь всю ночь? — спросила Мэй, откинув пока мысли о Габриэле. — Холодно. — Не хочу заходить в дом. — отмахнулся Уильям, который так и не справился со стыдом и неловкостью. — Тогда идем сядем в машину.       На широкой подъезной дорожке стоял автомобиль. Уильям глянул на него и встал на ноги, подав руку и Мэй, чтобы та тоже не сидела на холодной земле. — Побыть с тобой? — спросила Мэй. — Я никуда не тороплюсь.       Уильям слегка замялся с ответом. Он не хотел и дальше показывать свою ужасную сторону кому бы то ни было. Но еще он не хотел и дальше быть один. Поэтому он еле заметно кивнул, решив, если Мэй этого не заметит — неплохо. А если заметит, еще лучше.       Мэй, конечно, заметила. Она залезла в машину и удобно устроилась. Уильям залез следом и, откинувшись на спинку, пристально посмотрел на Мэй. Он, наконец, пришел в себя, так что смог здраво мыслить. — Как ты оказалась тут? — спросил он. — Мимо проходила. — усмехнулась Мэй, не желая признаваться в том, что Уильям ей не безразличен. — Пф. — фыркнул тот и отвернулся к окну. — На самом деле я очень хотела сбежать. — заговорила Мэй уже серьезнее. — Теперь, когда мое лицо всюду, он найдет меня. Не думаю, что у меня есть шанс остаться с группой. Как бы я не хотела. — Почему не сбежала? — Уильям повернулся обратно к девушке. — Подумала… может до тех пор, пока он не спустит с меня шкуру, я смогу еще хоть пару раз насладиться тем, что так люблю. А еще…       Мэй почти было призналась Уильяму в том, что она влюблена, но перед глазами всплыла картинка из бара, когда Уильям исчез с какой-то красоткой. Слова застряли в горле. — Еще? — спросил Уильям, чтобы поддержать разговор. — Это не так важно. Думаю, насладиться сценой еще хоть разок стоит моей жизни. — Ты так и не сказала ничего Итану. — Какой в этом толк? Габриэль куда влиятельнее. Итану с ним не справиться. Да и не думаю, что он всерьез стал бы бороться за меня. Поговорим о чем-то другом? — Мгм.       Уильям уснул на плече Мэй. Та не стала будить его, чтобы уйти. Ей совсем этого не хотелось. Она покрепче обняла его, понимая, что утром все снова встанет на свои места, и тоже уснула. Так они и провели ночь в машине. Девушка, которая должна была принадлежать лишь одному мужчине, но вдруг ни с того ни с сего решила отдаться другому. И парень, который пережил такую боль, что поклялся себе больше никогда не подпускать кого-то к себе слишком близко, но в итоге облажался.