Искры переживаний

Ведь я тут один, будто эскимос на льдине,

Посылаю тебе SOS,

И ты найди меня,

Найди меня

      Будучи средним ребёнком в семье Ландау, Гепард никогда не мог назвать себя худшим братом, но, к сожалению, лучшим он назвать себя тоже не может.              И быть хорошим для старшей сестры — Сервал — почему-то зачастую давалось легко, и их небольшая разница в возрасте не создавала преград для общения, хоть у них и было разное поле интересов: Сервал больше интересовалась музыкой и модой, а Гепард стойко нëс службу, проводя на работе большую часть жизни.              Но вот с младшей сестрой у них двоих почему-то были сложности. И состояли они не в том, что им не удавалось начать разговор, нет. Просто Гепард чувствовал себя намного старше и ответственнее Рыси, которая родилась, когда Гепарду было почти десять лет, а Сервал на тот момент и вовсе исполнилось тринадцать. И хоть обычно в этом возрасте дети ревнуют младших братьев и сестёр из-за того, что родители уделяют всё внимание новорождённым, но не им, у Гепарда такого чувства не возникало. Наоборот, он брал невинную маленькую Рысь на руки, разглядывал большими голубыми глазами и клялся всему миру защищать её везде и всегда.              Наверное, поэтому хочет защитить и сейчас, пусть Рысь и много раз доказывала, что во время своих походов может справиться самостоятельно. Она запросто собирает палатки даже в метели, обладает навыками разведения костра, когда дров катастрофически не хватает, и умеет ориентироваться по звëздам! С таким набором самых базовых знаний — не пропадёшь, и она твердит об этом то Гепарду, то Сервал, то им двоим, но сомнения всё равно сковывают сердце изморозью, покрывают тонким льдом, который отказывается растапливаться даже вблизи с огнëм.              — Н-м-х, мгм, — Рысь прожëвывает кусочек любезно найденного в шкафу овсяного печенья и запивает его чаем с клубнично-банановым вкусом. Обычно у Гепарда не сыщешь и засохшего пряника, так как он никогда не был сладкоежкой, но сегодня он угощает её и необычным чаем, и цветным мармеладом в форме плюшевых мишек, и хрустящими вафлями с шоколадной прослойкой, и, вот, печеньем, которое даже жуëтся без проблем. Такой набор запасов вовсе не свойственен Гепарду, вечно пропадающему на службе, но Рысь решает не задавать вопросов. Может, брат просто подготовился перед её приходом в гости. — Во-от, а потом я принесла длинную толстую ветку и, превозмогая стужу, помогла Пеле выбраться из огромнейшего сугроба!       Не каждый раз случается что-то опасное, но этот поход Рысь запомнит навсегда. Действовать пришлось быстро, чтобы ни она, ни Пела не замёрзли, и сейчас, вкусно кушая и немного дрожа, она делится с братом тем, что произошло с ней на прошлых выходных.              — Ты молодец, что быстро сообразила, — Гепард нервно отхлëбывает чай, не понимая, как такой противный вкус может нравиться Сампо, и стучит пальцами по столу. — Только в следующий раз будьте аккуратнее, всё-таки опасности поджидают на каждом шагу и... — он не успевает договорить из-за того, что Рысь, закатив глаза, перебивает его речь «наставника».              — И я не всегда смогу быстро найти решение, — она слышала это сотни раз, поэтому может и сама рассказать всё, что ей обычно говорят. Ей стоит быть аккуратнее, она должна соблюдать правила безопасности, нельзя отходить далеко от Белобога, и ещё сотни всяких глупых предупреждений, которые она сама знает и без Гепарда с Сервал с вечно заедающей пластинкой на языке, из-за чего они по очереди бубнят ей на ухо одни и те же нравоучения. — Мы же договорились, что я отчитываюсь вам после каждого похода, а вы с Сервал меньше за меня переживаете! Там же ничего опасного почти не случается! — Рысь нервно хрустит вафлей, набивая себе щëки, чтобы не сказать чего-нибудь обидного.              Отчасти она понимает и Гепарда, и Сервал, и даже родителей, хоть и съехала от них год назад, но подростковая самостоятельность бунтует в ней каждый раз, когда они вновь начинают гнуть свои просьбы соблюдать бдительность и обходить стороной проблемы. Она же не полезет специально в самую опасную и глубокую яму! Не пойдёт специально искать эти самые опасности! И не будет назло не соблюдать их нравоучения, делая всё наоборот, ну! А мысль о том, что в её походных способностях до сих пор сомневаются, режет без ножа. Она же хороший специалист, пусть ей и всего шестнадцать.              — Хорошо… — стушевавшись из-за реакции Рыси, Гепард опускает взгляд вниз и потерянно сглатывает слюну. Он заламывает пальцы, слыша, как Рысь жуёт, и поджимает губы, пытаясь подобрать правильные слова. — Прости… — в горле пересыхает, поэтому даже противный на вкус и запах чай из пакетика-пирамидки подходит, чтобы избавиться от вставшего поперëк горла неприятного ощущения. — Я знаю, да, что не должен читать нравоучений, поэтому правда, извини…              В душе гложет сдавливающее чувство вины, и глаза оторвать от непонятного пятна на серой штанине тяжело, поэтому Гепард пыхтит носом, сокрушаясь мысленно на самого себя за то, что вновь посмел расстроить младшую сестру своими глупыми словами. Но… Он же хочет как лучше, но почему-то получается как всегда плохо и безрассудно. Может, быть старшим братом — и не для него вовсе, ведь он так и не научился за всё это время не обижать самого младшего члена своей семьи. И как тогда он сможет её защитить, если даже не делать больно не в состоянии?              — Да ладно тебе, — Рысь тоже вздыхает, пытаясь принять, что Гепарда, похоже, уже не исправить. И пусть они приходили к гласному соглашению, пусть не раз обсуждали эту тему, ни его, ни Сервал, кажется, не изменить, поэтому с этим остаётся только свыкнуться. — Ты тоже меня извини… — они пересекаются с Гепардом взглядами, и уголки его опущенных губ заставляют её грустить, поэтому она решает быстро перевести тему. — Лучше расскажи, как у тебя на работе? Что нового? Я к тебе так давно не заскакивала, что успела соскучиться. Ты всё в работе, всё в работе. Сампо Коски ещё не поймали?              Эмоции на лице Гепарда меняются с немыслимой скоростью.              И после первого вопроса — он легонько улыбается, на втором — губы растягиваются сильнее, затем на секунду он ловит лëгкое сожаление о том, что им с сестрой порой бывает трудно выкрасть время, когда они оба свободны, чтобы поговорить по душам, никуда не торопясь, а под конец он и вовсе давится чаем, потому что решается отпить слишком не вовремя.              И вопрос про Сампо Коски застаëт его врасплох.              — Преступлений в последнее время стало не так много… — Гепард решает пойти издалека и не краснеть при родной младшей сестре, которая уставилась на него большими голубыми глазами, подперев подбородок кулаками. Внимая каждому слову, Рысь и вправду слушает, желая узнать, как дела у Гепарда. — Даже немного свободного времени появилось, что хорошо, наверно, да…              И он может пораньше появляться дома, чтобы проводить вечера не с самыми опасными преступниками Белобога, а с родным любимым человеком…              Сампо Коски.              Сампо Коски, который, лавируя между двумя гранями, между преступностью и честностью, между добром и злом, сумел пробиться прямиком в сердце командира Среброгривых Стражей — Гепарда Ландау. Ворвался самым наглым, бесчестным путём, украв и сердце, и душу, и залюбив настолько сильно, что Гепард, несмотря на возникшие проблемы из-за разницы в их статусах, может назвать себя самым счастливым человеком на свете. И последние полгода, даже чуть больше, ему нравится просыпаться в одной постели с Сампо, обладающим яркой улыбкой, тëплыми руками и мурчащим голосом.              Только вот как объяснить сестре, что преступник, чьи портреты развешаны по всему городу, теперь его парень… И у них настолько всё серьёзно, что Сампо даже переехал к Гепарду, пусть они порой и ночуют порознь из-за рабочих дел. И врать Гепард не умеет, и сказать правду даже родной сестре не может. Но если узнают о том, что Гепард Ландау связал жизнь с Сампо Коски, его, в лучшем случае, попрут с работы. В худшем же посадят за содействие человеку, место для которого он сам год назад уготовил за решёткой. И долго бубнил, попивая самый обычный чëрный чай без сахара, насколько же чëртов Коски ему опротивел и как же он надоел всё время увиливать, когда они устраивали посиделки с Рысью.              Только вот бежать от мыслей, что Сампо раздражает его настолько сильно лишь потому, что нравится, становилось всё сложнее, а после того, как они переспали как раз под Новый год — и вовсе стало незачем… И упоминать о Сампо при сëстрах — Гепард прекратил, а они, понятное дело почему, расспрашивать о «самом главном преступнике» по словам Гепарда, не прекратили.              Поэтому приходится включать функцию подвешенного языка, которой обычно пользуется Сампо, и выкручиваться, так как в последнее время недоговаривает он и вправду многого… С сожалением сообщает Сервал, что он проспал, хотя просто не хотел вылазить из постели из-за сладко спящего Сампо и засмотрелся. Вторит родителям, что находить невесту для него вовсе не нужно и что он справится и без их помощи, когда работы станет поменьше, а сам в это время пишет Сампо сообщения, предупреждая, что задержится на семейном ужине. Глупо пытается убедить Рысь, что все эти сладости он купил специально для неё, спрятав перед этим вещи, принадлежащие Сампо, в их закрытую спальню, куда нельзя никому заходить.              — О, свободное время это хорошо, — Рысь довольно улыбается, — преступников стало меньше? Вы смогли засадить всех? И Коски?              Гепард отодвигает чашку с чаем подальше, чтобы не повторять прежних ошибок и не давиться. Он растягивает губы в кривой, дрожащей улыбке, убирая пряди волос назад, и неуверенно прочищает горло:              — Ну… Посадить всех невозможно, но Сампо… Коски в последнее время почти не совершает никаких преступлений, — только спит с капитаном стражей, — поэтому не является сейчас главной целью, — потому что слишком дорог сердцу Гепарда.              — А вдруг он придумывает какой-нибудь грандиозный план? Или замышляет что-то страшное? У вас нет никаких предположений? — Рысь загорается подростковым интересом и даже не жуёт ничего. Тяга к детективным фильмам не прошла мимо, поэтому не разузнать все подробности из первых уст, особенно когда есть такой шанс, не в духе Рыси.              Только вот чем больше появляется конкретных вопросов, тем сложнее становится Гепарду из них выкручиваться. Ещё и чьи-то сообщения не вовремя заставляют лежащий на столе телефон вибрировать, привлекая к себе внимание, но Гепард не поведётся, нет… Ведь если пишет Сампо, то выражение лица Гепарда быстро сломает весь миф о его холостяцкой жизни… Рысь просто так не проведëшь. От Сервал-то скрываться почти не удаётся, и им с Сампо, если честно, кажется, что она, скорее всего, уже их раскусила, но просто добродушно молчит и ждёт, а Рысь молчать из-за подростковых лепетаний не сможет… И будет страшно, если она кому-нибудь проговорится.              — Нет… Кхм, не думаю, что он промышляет подобным… Наши стражи работают хорошо, и, я думаю, нам не о чем волноваться… Сампо Коски не принесёт жителям Белобога проблем, за это я готов ручаться…              Гепарду, сидящему на кухонном диванчике, выбранном вместе с Сампо, хочется верить, что каждое его слово — правда. Он глубоко вздыхает носом, потому что проворачивать преступные схемы, включающие в себя воровство, Сампо не перестал. Но сейчас хотя бы проводит если не все, то многие из них, ставя Гепарда в известность и предупреждая об очередной сделке, на след которой может напасть капитан Гепард Ландау… А выпустит из своих рук Сампо уже котëнок Геппи, когда его губы будут опасно гореть от полученных во время погони поцелуев.              — О! Надеюсь, что ты прав! И что никакие Сампо Коски больше не будут тебя донимать! — она приподнимает чашку, чтобы протянуть её Гепарду и чокнуться вместе с ним за этот хороший торжественный тост…              Как раз во время того, когда ключи в замке входной двери начнут громко греметь и привлекут к себе внимание настолько, что чашки зависнут в воздухе, так и не издав характерный фарфоровый «дзынь». Обеспокоенный Гепард переводит взгляд на Рысь, нахмурившую брови, от чего бледнеет и краснеет одновременно.              — Котёнок! Я дома! — раздаëтся громом среди ясного неба, и Гепард проваливается под землю, когда, конечно же, не только он слышит хлопок двери и мужской голос.              Рысь — молчит, Рысь — продолжает вопросительно смотреть, Рысь — растягивает губы в удивлении, когда за спиной брата появляется Сампо Коски.              Сам. Собственной персоной, как будто услышал, что разговор зашёл про него, и не смог пропустить такого знаменательного события и пройти мимо квартиры, принадлежащей Гепарду… Только вот откуда-то нашёл ключи, почему-то называет старшего брата Рыси «котëнком» и светится так, будто не стоит рядом с человеком, который должен тут же отправить его тюрьму.              Сжавшись пополам, Гепард закрывает лицо ладонями и сильно сутулится, боясь раскрыть рот. Он чувствует на себе прожигающий взгляд сестры и жалеет, что не может слиться с синей обивкой дивана воедино, чтобы взять и исчезнуть, а не объяснять младшей сестре, что он — гей… Ему и самому-то было весьма затруднительно принять любовь к мужчинам, ведь вечные наставления родителей о продолжении рода давали свои плоды, а тут надо объяснить, что он связался не просто с парнем, а с самим Сампо Коски…              С Сампо, который и сам не понимает, как реагировать. Будь перед ним Сервал — он бы нашёл способ выкрутиться. Или не делал бы этого вовсе: ну дала бы она ему подзатыльник за то, что опорочил её младшего брата, ну почитала бы нотаций, но приняла бы и поняла выбор брата, потому что уже взрослая и знает, насколько неправильно лезть в чужую жизнь. А что делать с Рысью? Ей просто так не объяснишь, она же ещё вроде как ребёнок? И вообще можно ли ей, девочке, воспитанной консервативными родителями, объяснить, что существует любовь не только между мужчиной и женщиной?              Вдруг она решит, что их отношения — неправильны, и расскажет всё родителям, и Гепарду из-за этого придётся очень и очень плохо. За этим последуют не лучшие события, переживания, бессонные ночи и сомнения в том, что Сампо Коски — самый опасный преступник — действительно достоин того, чтобы находиться рядом с честным Гепардом Ландау. О, нет, нет, нет, Сампо слишком сильно любит Гепарда и не допустит расставания, поэтому срочно должен взять всё в свои руки и спасти Гепарда из неловкой ситуации.              — А ты что не сказал, что у нас гости? Точнее одна замечательная гостья, — Сампо уверенно улыбается, скрывая нервозность, и облокачивается на плечи Гепарда, чтобы мягенько показать, что они сейчас — вместе и смогут выкрутиться из неловкой ситуации.              Пусть он сам никогда не встречался лицом к лицу с родственниками своих партнёров… Да и партнëров у него до Гепарда-то, считай, не было. Одни лишь перебивки на ночь, не значащие вообще ничего. Однако взгляд Рыси разглаживается, она уверенно вздирает остренький носик и легонько краснеет, прямо как Гепард, потому что тоже смущается.              — Привет? — негромко произносит она, немного стесняясь, и нервно облизывает губы. Сампо быстро читает человеческие эмоции, тем более, что её мало отличаются от свойственной Ландау мимики, и быстро схватывает общее настроение.              Надо как можно скорее расположить Рысь к себе.              — Привет! Очень приятно с тобой познакомиться, извини, что получилось вот так нежданно, но Гепард рассказывал о тебе много хорошего, и мне не терпелось увидеться с тобой вживую, — небыстро лепечет он, давая Гепарду время справиться с накатившими смущающими эмоциями. — Хорошо, что я вернулся как раз аккурат к твоему приходу в гости, можем вместе попить чай, да?              — Да… Мне тоже приятно… И неожиданно… — она мечется глазами от одного к другому, и Сампо раньше, когда смотрел на её фотографии в галерее Гепарда, думал, что Рысь намного меньше. А она, оказывается, уже достаточно взрослая, пусть и крошечного роста. — Кхм… Гепард?.. — вопросительно смотрит на него Рысь, ожидая внятного пояснения ситуации.              И только сейчас Гепард, представив миллион ситуаций развития событий, убирает руки от лица, чтобы взглянуть на Рысь. Успокаивают лишь нежные прикосновения Сампо к плечам и его присутствие рядом. Может, получится выкрутиться и не ляпнуть ничего лишнего?              — Кхм… Сампо, познакомься, это моя младшая сестра Рысь, — решает начать с лёгкого Гепард. — Рысь… Познакомься, это… Сампо Коски… М-мой п-парень? — его голос надламывается, губы пересыхают, и он чувствует себя отвратно по обоим фронтам: и как старший брат, и как партнёр Сампо.              Главное, чтобы никто из них не подумал, что кого-то он любит меньше… Или стесняется… Или боится, что они не сойдутся, хотя именно этого он и опасается, несмотря на то, что они предпочли утаить их отношения и перед сëстрами, и перед родителями. После кропотливого обсуждения они решили скрыть ориентацию Гепарда, ведь в их мире легче притворяться доброжелательным семьянином, периодически задумывающимся о жене и детях, чем признаться, что ты влюблëн в мужчину. Даже не в преступника, а в просто мужчину, который никак не соответствует родительским ожиданиям.              И идти против семьи оказалось куда сложнее, чем он предполагал изначально, но как поступать, если Сампо тоже стал семьёй?              — Ну-у, — Сампо старается улыбаться, — раз мы познакомились, можем и чаю попить. Тебе подлить, Рысь? — он подрывается с места, достаёт припрятанную подальше кружку с котëнком из верхнего ящика и обращает свой взгляд на Рысь, положительно кивающей головой.              Напряжение стоит такое, что даже всегда самоуверенному Сампо — некомфортно, но он пытается разрядить обстановку и делает вид, что ничего страшного не произошло. Спокойненько что-то напевая себе под нос, он наливает в чашку кипяток, чтобы заварить наивкуснеший чай, и любезно подливает Рыси воды, прикусывая губу и мельком разглядывая тушующегося Гепарда.              Его бы спрятать сейчас в пледик и, уложив голову к себе на колени, мягко массировать кожу головы и шептать множество комплиментов про то, какой Геппи красивый, хороший, добрый, нежный, самый-самый, светлый, чуткий, любвеобильный и заботливый. И ещё миллион самых разных эпитетов, которые Сампо готов произносить, не останавливаясь. Ведь это то, что Гепард заслуживает.              Знать, что он любим, как тяжело бы ни было.              — Держи, — протянув Рыси кружку обратно, Сампо присаживается на стул прямо напротив неё, чтобы не смущать Гепарда на диване, пусть и поцеловать его хочется до невыносимых щекотаний по всему телу. А сейчас... Они будто снова на виду у жителей всего Белобога и надо притворяться, что до этого они не нежились утром в одной большой мягкой кровати. — Гепард упоминал, что ты, как и я, любительница сладостей. Мармелад недавно достал, очень вкусный, попробовала?              Рысь, легонько улыбаясь, намеревается ответить, но резкая трель телефона Гепарда рушит все её планы. И вот на звонок Гепард не ответить уже не может: во-первых, звонит точно не Сампо, а во-вторых, когда его беспокоят с работы, есть вероятность, что случилось что-то серьёзное, где без его помощи вряд ли справятся. А может, дело вообще касается безопасности всех жителей Белобога, тогда медлить ничуть нельзя, ведь Гепарду важно сохранить спокойствие не только граждан, но и самых родных.              — Извините, — беспокойно бросает он и, взяв телефон, выходит из-за стола в коридор, оставляя Сампо и Рысь наедине.              Они смотрят друг на друга, неловко улыбаются и моргают.              — Так и знала… — Рысь уверенно откидывается на спинку дивана и складывает руки на груди, пиля взглядом Сампо, который пытается и подслушать беспокойный разговор Гепарда, и не ударить в грязь лицом перед Рысью. — Так и знала, что Гепард не мог накупить все эти сладости сам!              — Он не ел сладости, даже будучи ребёнком? — решает подхватить Сампо, хотя прекрасно знает ответ на этот вопрос. Но у них появилась первая нить разговора, не граничащая с неловкостью, поэтому за неё нужно ухватиться и не отпускать. Может, они сумеют подружиться?              — Вообще никогда, — Рысь поджимает губы, — конечно, может, совсем ребёнком и ел конфеты, не знаю, но в подростковом точно перестал, это я помню. Мне почти всегда доставались те конфеты, которые он не ел, если их Сервал не своровывала втихушку.              Сампо тихонько хихикает в унисон вместе с Рысью и спокойно выдыхает, ведь, кажется, он нашёл подход и к этому члену семьи Ландау.              Гепард возвращается на кухню такой же помятый и сгорбленный, он пытается подобрать слова и шмыгает носом, переводя взгляд с одного на другого:              — Меня срочно вызвали на работу, — мнëтся он, ощущая вину перед каждым из них. — Извините… Прости, Рысь, что всё так резко оборвалось, и что мне надо ехать, я хотел посидеть ещё, прости, мне очень стыдно…              — Оу, — видно, что Рысь вмиг улавливает грусть Гепарда, и у них синхронно, одновременно опускаются уголки губ, что приводит Сампо в смятение.              — А ты надолго? — к неожиданным звонкам Сампо уже привык, ведь порой Гепарда дёргают даже ночью, что уж говорить о вечере среды, когда ему удалось вырваться оттуда пораньше. Но и Сампо может пропадать в делах и сделках сутками, невыносимо скучая по дому и по своему котëнку Геппи.              — Не знаю… — он теребит краешек чëрной водолазки. — На минут тридцать. Может, сорок, как пойдёт, но там вроде ничего серьёзного, однако без меня не справятся, ты же знаешь…              — Если что, это точно не моя вина, — Сампо поднимает руки в сдающемся жесте, — поэтому тебе и вправду стоит поторопиться, но… — раз Гепард предполагает, что его не будет всего полчаса, может, стоит попробовать провернуть за это время ещё одну авантюру и подружиться с младшей Ландау? — Рыси же не обязательно уходить? Если ты хочешь остаться и дождаться брата, то я не против. Составлю тебе компанию, пообщаемся, а как Гепард вернётся, могу оставить вас наедине. Вдруг захотите помурлыкать на Ландаувском?..              Гепард хмурится, воспринимая идею Сампо в штыки. Нет, будет лучше, если сейчас Рысь уйдёт, а он до их следующей встречи придумает какое-нибудь глупое оправдание. Скажет, что чай оказался галлюциногенным, или что он находился у Сампо Коски в плену и ему угрожали, или замнëт всё разбившим сердце расставанием и притворством… О, Эоны, как же тяжело от того, насколько внезапно свалились на него проблемы, ведь он не сможет врать, глядя в чистые, наполненные доверием глаза. И тем более не сможет клеветать любимого человека. Он же как никак капитан, поэтому стоит отвечать за свой выбор со всей стойкостью и уверенностью, а не давать на попятную.              — Сампо, — тихонько шипит Гепард, — это же, наверно, неудобно… Оставлять вас тут одних.              — Я согласна, — перебивает их не дëрнувшаяся с места Рысь. — В смысле, согласна остаться и подождать тебя, раз Сампо предлагает.              — Точно? — Гепард глядит то на одного, то на другого, перекидывая в голове мысли, что кружатся туда-сюда и не могут остановиться на одном месте и выдохнуть.              — Точно, — не поняв, кому Гепард задал вопрос, отвечают они в унисон, от чего оба тихонько хихикают, а Сампо даже шутливо подмигивает Рыси, которая воодушевлённо ставит локти на стол и улыбается в тридцать два зуба.              Чтобы завоевать Гепарда — Сампо потребовалось ограбить несколько банков, украсть пару реликвий из-под носа у стражей, пробежать с десяток километров от капитана, пофлиртовать с ним почти у каждого дома, завалить подарками, любовью и заботой, а также показать, что ради Гепарда Сампо готов меняться в лучшую сторону.              Похоже, чтобы расположить к себе Рысь — Сампо потребуется немного меньше, ведь сладкоежкой он уже родился, Гепарда старается всеми возможными и невозможными силами не обижать, а общаться с девушками и разговаривать про всякие женские штучки его научила нужда в переодевании и маскировке, которая зачастую остаётся необходимой и по нынешний день.              — Пойдём, я тебя провожу, — умело пользуясь ситуацией, пока Рысь не передумала, Сампо указывает Гепарду на коридор, куда не открывается вид с кухни, чтобы пошушукаться наедине.              — Ты уверен, что это правильное решение? — скользя кончиками пальцев по сливовой футболке Сампо в районе живота, Гепард всё время бросает взгляд за чужое плечо, боясь, что за ними подсмотрят.              Ведь коммуницировать с Сампо на чужих глазах не как гончий пёс и хитрый заяц, а как два влюблённых лебедя — Гепард не привык. И ком неуверенности продолжает терзать глотку, сдавливая и лишая доступа к кислороду.              — Нельзя оставлять её одну с информацией про нас… — подхватив подбородок Гепарда, свесившего голову, пальцами, Сампо смотрит ему в глаза и шепчет, вкладывая в слова всю имеющуюся сейчас уверенность. — Сампо Коски со всем разберëтся…              — Только не шокируй её слишком сильно… — выдыхает Гепард и ластится к тëплой ладони Сампо щекой, будто пытаясь найти силы прожить сегодняшний день.              И не загнаться ещё сильнее из-за всех упавших на голову тяжёлым грузом мыслей.              Он прикрывает глаза, когда Сампо проводит большим пальцем, оглаживая смущённую кожу, и старается поверить в то, что две половинки «семьи» сложатся воедино и не разрушат всю составляющую, на которой продолжает держаться Гепард. И если проблемы с жуткими мыслями возникли уже сейчас, хотя Рысь, вроде бы, не проявила никаких явных пренебрежений к Сампо, то похоже, что Гепард никогда и не расскажет требовательным родителям правды. Не сможет самостоятельно решиться на шаг признания, будучи обеспокоенный тем, что от него откажутся, отвернутся, бросят. А если у отца случится инфаркт от мысли, что у него никогда не будет внуков? А вдруг мама не переживёт мысли, что вырастила мальчика-гея?              Гепарду хочется быть сильным, но пойти на такое — он, кажется, никогда не будет готов.              — Я умею находить общий язык со всеми, — шепчет Сампо и легонько чьмокает Гепарда в губы. Его, правда, хочется зацеловать всего-всего, но как бы Сампо ни любил смущать Гепарда, сейчас этого делать точно не стоит. Непозволительно причинять дискомфорт родному человеку, когда он находится в явном смятении. — Беги, не беспокойся… Доверься мне и в этот раз, коть.              — Я тебе доверяю настолько сильно, насколько вообще умею, Сампо, — тихонько шепчет Гепард, пока сердце бухает в груди, и он напоследок вновь касается чужих нежных губ. Ведь необходимость в них сейчас сильнее, кажется, всего на свете, и есть вероятность, что без чужих прикосновений Гепард точно сойдёт с ума.              — Я не подведу тебя, — уверенно произносит Сампо…              Скрывать, что изначально он флиртовал с Гепардом, извлекая для себя выгоду — Сампо не будет, но сейчас, когда дверь хлопает и он остаётся наедине с Рысью, с сестрой любимого человека, он знает: всё перевернулось с ног на голову. И с Гепардом он не просто любезничает, обменивая красивые слова на свободу. Он и вправду влюблён. По-настоящему, искренне, до глубины своей чертовски грязной души. Это не какой-то план, не подстава, не розыгрыш. Он. Любит. Гепарда Ландау. И жизнь готов отдать за то, чтобы он продолжал глупо смущаться и хихикать с его кривых комплиментов и фразочек. Чтобы он продолжал любить Сампо так же, как и он его, хоть и порой сложно хранить частицы их отношений и не просыпать песчинки в безмерную пропасть страхов и сомнений.              Продолжая стоять в коридоре, Сампо делает выдох, пытаясь осознать, что Рысь — просто младшая сестра, вот и всё, и её не стоит бояться. Но… Рысь ведь не просто младшая сестра, а младшая сестра Гепарда, а это всё делает серьёзнее, потому что Сампо знает, насколько дороги для Гепарда сëстры.              И насколько дорог для Сампо сам Гепард.              Никто не знал, что глупый флирт приведёт к тому, что Сампо влюбится по-настоящему и будет готов на всё ради одного-единственного человека, который был готов запереть его за железными прутьями раз двадцать, не меньше, а теперь навсегда заточил в своём сердце. И Сампо оттуда сбегать не хочется. Дарить Гепарду цветы, шептать, какой он прелестный котёнок, проводить семейные вечера вместе — хочется, а облапошивать «глупого» капитана больше нет.              Гепарда правда тоже хочется, но сейчас не об этом.              Ведь Сампо решительно возвращается на кухню и присаживается на тот же излюбленный стул напротив Рыси. Что сказать? Вернуть разговор к сладостям? Или найти новую ниточку для общения? Спросить, чем она занимается и всё такое? Про всякие подростковые развлечения? Про её навыки похода? Гепард же говорил, что Рысь без ума от походов, может, спросить про них?..              — Вы вправду встречаетесь?              Ха.              Рысь не выдерживает первой и не ходит вокруг да около, моргая невинными глазками, в которых разгорается то ли детский интерес, то ли детское недоверие. А может, и всё вместе — Сампо пока не понял. Решает, что скрываться уже глупо, особенно после того, как Гепард сам представил его как своего парня. И, будь он в другой ситуации, менее напряжëнной, Сампо бы даже вытер невидимые слëзы краешком рукава, потому что никогда бы не смог подумать, что когда-то будет удостоен статуса «парня Гепарда Ландау».              Его второй половинки, партнёра, родного человека.              — Встречаемся, — не притрагивается к чаю Сампо, не зная, в какое русло уйдёт их допрос, но отвечает он спокойно, без лишнего увиливания, шуток и эмоций. Улыбается только, пытаясь расположить к себе и рассматривая все схожие черты детей Ландау.              У них ведь троих и волосы одинакового цвета, и глаза, и даже некая манера поведения, пусть Сервал и раза в три эмоциональнее Гепарда, да и Рысь, похоже, от старшей сестры далеко не ушла, пусть и смущается ещё, сама не зная, что можно говорить без пяти минут преступнику, который неожиданно предстал перед ней как парень её брата, а что нельзя.              — И ты его, ну… — она смущается, но взгляда не отводит, будто сама пытается вычитать по реакции Сампо всю правду. — Л-любишь его?              Сампо на секунду ухмыляется, но сердце делает настолько грациозный кульбит под его грудной клеткой, что он превращается в расплывшегося довольного сине-фиолетового котëнка, который может лишь утвердительно мурчать. Любить для него всегда казалось задачей сложной, практически невозможной, ведь и предательств было много, и образ жизни не подобает тому, чтобы вести семейную жизнь, но с Гепардом… С Гепардом Сампо чувствует себя живее, раскованнее, счастливее.              И даже его свободолюбивость трескается по швам рядом с ним, потому что юлить и прятаться со временем хотелось всё меньше, а причинить боли не хотелось вообще никогда. И пусть они по разные стороны баррикад, пусть в начале было сложно найти грань между всеми важными элементами их жизней, но, кажется, раз они даже решили съехаться — это получилось. Ведь никакие драгоценности не соизмеримы с искренней улыбкой Гепарда, его нежным смехом и умением любить. Кажется, подарив Гепарду себя, Сампо стал самым богатым человеком во всём мире.              Считается ли это ответом на вопрос Рыси?              Считается ли то, что после раздирающей рëбра ломки, недоговариваний, попыток скрыть всей подноготной души, когда он своим действиями в первый месяц их странных отношений слишком часто делал Гепарду больно, а потом, переборов неуверенность, лично вложил Гепарду в руки ошейник, любовью? Протянул поводок, не захотев видеть на чужом лице, на лице человека, в которого влюблëн, грусть. Не смог преодолеть чужие слëзы, ведь свои наворачивались на глазах от вида разбитого Гепарда, поэтому отдался… И ни разу об этом не пожалел, так как с того дня внутренних тараканов не убавилось, но хотя бы они стали не так одиноки, и он доверил их другому человеку, спасая и спасаясь.              Это оно, то самое чувство, про которое спрашивает Рысь?              Оно разливается по всему телу Сампо, когда он любуется спящим Гепардом, ведёт по его позвонкам кончиком носа и аккуратно, боясь разбудить, целует в затылок? Старается, рискуя безопасностью, попасться на глаза полиции, чтобы передать погнавшемуся за ним Гепарду забытый дома на столе контейнер с едой. Обдумывает на триста шагов вперёд, как его действия могут повлиять на жизнь Гепарда, даже если вопрос стоит острым ребром.              Это оно?              — Люблю. — Сампо бы мог рассказать, что готов пожертвовать ради Гепарда собой, что поддерживает даже когда больно и страшно, что печëтся о нём намного больше, чем о себе, но поверит ли подросток в столь пафосную речь? Весьма сомнительно, поэтому он просто ещё раз уверенно вторит, — я люблю Гепарда. Люблю твоего брата по-настоящему, Рысь.              Честно. Без лишних слов. Напрямую.              Хоть и рассказать всему миру о том, насколько сильно он влюблён в Гепарда, никогда не хотелось настолько сильно, как сейчас. Но можно ведь начать с одного человека, девочки, выглядящей впечатлëнной ответом.              — И это не твой хитрый план?.. В сериалах часто бывает так, что злодеи влюбляют в себя героев, а потом предают их, — её беспокойство за брата вызывают у Сампо лишь уважение, поэтому он готов ответить на любой её вопрос, не отпираясь. — Ты не предашь Гепарда?              — Не предам.              Иначе — не простит самого себя, перекроет себе доступ к кислороду, встанет на площади перед участком Стражей на колени и не сдвинется с места, чтобы его смогли поймать и заковать в железные прутья. Навсегда. Ведь он будет этого заслуживать, если хоть ещё одна слезинка скатится с нежной щеки Гепарда из-за него, глупого эгоистичного Сампо Коски, влюбившего в себя капитана Среброгривых, потому что сам пропал в голубизне благородных глаз, мягких руках и заботе, которой Гепард готов одаривать его каждый день.              — Хорошо, — Рысь перестаёт столь внимательно щуриться и кивает. — Я тебе верю, — она пожимает плечами.              — Веришь? — вот так вот просто? Без дополнительных вопросов? Без подсмотренных детективных расследований в сериалах про лжецов и обманщиков? Кто-то ещё кроме Гепарда Ландау в этом мире верит самому Сампо Коски?       Сампо Коски и сам себе порой не верит, но в каждое его слово, касающееся Гепарда, вкладывает лишь правду и ничего кроме правды.              — Верю. Гепард в последнее время стал выглядеть счастливее, поэтому я уже думала, что у него кто-то появился… — её веснушчатый нос дëргается, и она на секунду припоминает последние месяца три, может, чуть больше, когда Гепард, несмотря на свою усталость, и вправду светился, а не выглядел так, будто его на работе пытают раскалëнными углями.              — Но никак не ожидала увидеть меня в его квартире, да? — Сампо и без того знает ответ на свой вопрос.              — Да! — отвечает Рысь слишком эмоционально и тут же тушуется. — Н-но… Это ведь совсем не плохо, если вы одинаково любите друг друга и всё такое… И не важно, кто делает Гепарда счастливым, если он счастлив по-настоящему. Вот.              Не ожидавший настолько светлых, искренних слов Сампо на секунду теряет дар речи. Вот, оказывается, как ощущается принятие со стороны новоиспечённой родственницы. И без вдолбленной родителями Ландау гомофобией? Без посылов о продолжении рода и детях? Без слов о том, что брат-гей — больше не имеет права носить их фамилию? Вот так правильно и просто Сампо примут, потому что желают Гепарду счастья? Без притворств и сомнений, ведь даже со стороны видно, насколько сильно Гепард влюблëн? И без разницы в кого?              — А ты взрослее, чем я думал, — с чувством уважения, гордясь за малышку Рысь, произносит Сампо.              — А то! Мне ведь уже целых шестнадцать! Я и в походы сама хожу, и даже палатку умею собирать, и костёр разводить! — воодушевлëнно делится драгоценным Рысь с Сампо и отламывает дольку наивкуснейшего шоколада со взрывной карамелью, которая забавно лопается на языке.              — О! — Сампо перехватывает её настрой. — Гепард рассказывал мне про твои приключения, но мне бы хотелось послушать про них из первых уст. Поделишься чем-нибудь? — проявляет он интерес даже не из банального способа перевести тему, а потому что вправду интересно послушать, потому что Рысь, кажется, сочетает в себе и детский азарт, и взрослое мнение по поводу многих серьёзных вещей. Да и укрепить возникшее доверие важно.              — Тебе что-то рассказывал Гепард? И ты, ну, слушал? — Рысь изумлëнно поднимает брови кверху. Гепард-то про Сампо ничего ей не рассказывал, а Сампо про неё, получается, да?              — Конечно, он часто говорит про вас с Сервал, и всегда только самое хорошее, — и сделанные на прогулках фотографии показывает, рассказывая, как они сходили в парк аттракционов или на простую прогулку. И делится успехами своих сестёр, испытывая за их достижения гордость, как за Сервал, так и за Рысь. Одинаково. И порой забавные истории из детства рассказывает, а один раз даже показывал старый фотоальбом с печатными снимками, где они были детьми, не знающими, как сложится взрослая жизнь. — Вы слишком дороги для Гепарда, поэтому он, доверяя мне, делится со мной сокровенным. Вами.              — И никогда на нас не жалуется? — у Рыси и у самой скребутся семейные струны где-то на душе, когда оказывается, что Гепард настолько трепетно относится к ней и Сервал.              — Всякое бывает, — Сампо пожимает плечами, мол, сама знаешь, что Гепард может и обеспокоенно побубнить, пряча за недовольством истинные эмоции. — Но это лишь из-за больших переживаний и любви.              На кухне повисает тишина, хотя Сампо видит, насколько Рысь переполняет нежными чувствами, и довольно делает пару шагов навстречу её доверию, где бы хотел окончательно закрепиться к возвращению Гепарда, чтобы он не чувствовал себя подавленным из-за резкого раскрытия их небольшого секрета.              И очень большой любви.              Он и так за последние дни вымотался, возвращался домой только к полуночи, где тут же ложился спать, утыкаясь носом в тëплое плечо Сампо, который мягко поглаживал его по спине. А сейчас, как только выкрал свободную минутку, то тут же написал Рыси, чтобы провести с ней время, но и то обломали… Поэтому больше никаких разочарований и проблем! И сегодня, когда Рысь уйдёт, Сампо проведёт с Гепардом целый их вечер. Один на двоих. Без лишних переживаний и с запретом на мысли о работе.              Ведь увидеть, как Гепард перегорит, будет так же непозволительно больно.              И вообще, взять бы Гепарда в охапку тëплых огромных объятий и увезти в отпуск отдыхать. Пусть они даже не покинут номер отеля, но, по крайней мере, там их никто не найдёт. Не постучится в дверь с срочным вызовом на место происшествия, не ворвётся с криками о помощи. И Гепард подомнëтся под спокойно сопящего Сампо и отключит голову, ни о чём больше не волнуясь, ведь за хорошую сумму денег им и покушать принесут, и сделают вид, что Гепард снимал номер один, оставив их секрет в тайне.              — А Сервал не знает, ну, что вы с Гепардом, таво… Встречаетесь? — задумчиво интересуется Рысь, наклоняя голову вбок.              И с каждым вопросом про их с Гепардом отношения Сампо становится всё счастливее и счастливее, ведь вместе с вопросительной интонацией приходит и осознание того, что они с Гепардом прям встречаются. Как самые обычные люди, пусть и с излишками в виде особенностей из-за их соперничающих между собой сторон. Но их история показывает, что и эти преграды можно стереть, если неожиданно влюбиться. А если влюбиться ещё и взаимно, то все преграды по плечу.              Сампо верит, что ему повезло, и он неожиданно поймал благословение небес: обычно такие парни как Гепард не влюбляются в оборванцев с улицы, которые нарушают закон, даже если эти оборванцы весьма красивы и обольстительны (а ещё порой чересчур самоуверенны). Но Гепард «случайно» отпускал Сампо ещё до их первого поцелуя, притворялся, что не может догнать даже тогда, когда они ещё толком не обговаривали взаимную симпатию, сам переходил на сторону из-за того, что Сампо влиял на него косвенными плавными комплиментами и лëгкими притираниями во время задержаний.              — Никто, кроме тебя, не знает, — Сампо переходит на шëпот, потому что секреты обычно обсуждают только так: тихим, размеренным голосом, будто кто-то может подслушать. — Поэтому и тебе не стоит никому рассказывать, — он пододвигает стул вплотную к столу, чтобы, избавившись от шутливости, заглянуть ей в глаза. — Ты ведь уже взрослая? И умеешь хранить взрослые секреты, так?              Сглотнув, серьëзная Рысь быстро-быстро уверенно кивает головой, от чего Сампо, отпраздновав мысленно победу, спокойно откидывается на спинку стула и возвращает улыбку. Возможно, не лучшая тактика, и можно было добиться той же реакции без затаëнной манипуляции, но ради Гепарда — Сампо уверен — будь на месте Рыси кто-нибудь другой, он бы переломал кости и вырвал язык, дабы никто не разболтал их секрет. Не позволит испортить карьеру Гепарда и уничтожить его отношения с семьёй, пусть и понимает, что скрываться, возможно, придётся всю жизнь, и когда-нибудь они наверняка оступятся.              По-глупому случайно, как сегодня, ведь Сампо даже не подумал, что Гепард не отвечает на сообщения, потому что к ним в гости зашла Рысь.              Но теперь, получается, они с Гепардом могут приглашать её к себе, даже когда Сампо дома? И проводить время втроём за каким-нибудь вкусным ужином, если она не будет против такой компании?              — Я никому не расскажу! Честно-честно! Даже Сервал! — она на миг чувствует себя самой особенной, пусть посвятили её во всё абсолютно случайно, но… Даже старшая сестра не знает, с кем встречается её брат, а она — да. И теперь у них есть общие серьёзные тайны, и она вправду взрослая?              — Хочешь, можем поклясться на мизинчиках, м? — Сампо протягивает Рыси палец, чтобы она, не боясь и не стесняясь, протянула к нему свой и они закрепили их устный договор.              Они оба довольно пялятся друг на друга, а затем синхронно отпивают сладкий чай, немного сорпая.              — А ты теперь мне дядя Сампо? Или как? — спрашивает Рысь настолько неожиданно, что Сампо аж давится чаем под её тихое хихикание.              — Что? — он обескуражен. — Нет! — возмущён. — Я ещё молод! — и даже закашливается. — Я старше тебя всего на одиннадцать лет! — убирая нахлынувшую влагу из уголков глаз, улыбается Сампо, ведь смех Рыси набирает обороты из-за его шуточного возмущения. — Ладно, возможно, я и тяну на дядю, но тебе можно звать меня просто Сампо.              — Хорошо, просто-дядя-Сампо, — довольно щурится Рысь от того, как Сампо тцыкает языком и закатывает глаза, но улыбаться не перестаёт. Она уже с ним шутит! Это ли не хороший знак?!              Всё-таки Сампо мастерски подбирает ключики к сиблингам Ландау. И, может, как только Гепард сам будет готов пойти на такой шаг, всё-таки однажды стоит раскрыть карты и Сервал. Во второй раз представать перед сестрой, пусть и старшей, должно быть намного легче. Учитывая и то, что Сампо пересекался с Сервал в её же мастерской, где она, пусть и недовольно, но помогала ему с возникшими проблемами в обмен на необходимые ей детали, которые не могла достать сама. Её, наверно, можно назвать самой безумной из семейства Ландау, ведь так против родителей не способен пойти даже Гепард, задыхающийся в чувстве вины перед теми, кто его воспитал.              Пусть они и консервативные гомофобные родители, но всё же родные мама и папа, да?              — Эй! Я вообще-то ещё молод и свеж! — Сампо нарочно потягивается, громко хрустя костями. — Ладно, ладно… Твоя правда, — он даёт Рыси одержать победу в их этом маленьком споре. — Расскажи лучше всë-таки старому дяде Сампо про походы. Может, тебе помощь какая в них нужна?              Он не откажет. Честно, поможет за просто так, выделит время, даже если будет чертовски занят чем-то невероятно важным. Сорвётся с места, если Рысь настрочит ему пару строчек и попросит принести обычный позабытый дома коробок спичек. Ему будет не трудно. А если захочет чего-то более ценного, необычного, любую брошку, любое ожерелье, стоящее баснословные деньги, то Сампо тоже не откажет. Одной сделкой больше, другой меньше — ему не принципиально, потому что он сделает всё, чтобы не только Гепард оставался счастлив, но и те люди, которые ему дороги.              Он добровольно подписался на помощь семье Ландау, пусть не все её члены в курсе даже его существования.              — Ну-у, — она задумывается, что бы такого рассказать, потому что каждый поход обычно запоминается чем-то особенным: порой смешным, порой неизведанным, а порой даже опасным. Что произведёт большее впечатление? — Могу рассказать про северное сияние или про способы выживания… Или… О! Как я спасла Пелу хочешь послушать?              — А давай, — соглашается Сампо, проявляя настоящий интерес к истории.              — В общем, у меня есть подружка, которая тоже любит походы! Пела! И совсем недавно, на прошлых выходных буквально, когда мы забрались на гору, она случайно провалилась в снег, в неглубокий тоннель, причём так погрязла очень сильно, а там ещё и монстры в лесу ходят неподалёку! Ну, ты должен знать, — она тараторит, потому что её до сих пор одолевают эмоции, напавшие тогда, в моменте из-за того, что было очень страшно, но ей нельзя было поддаваться панике.              — Но ты сумела придумать решение, ведь так? — Сампо видит в Рыси ярко зажжëнный огонëк, и она не может спокойно сидеть на диване из-за оживлённого рассказа — её душа пока чиста и беззаботна, поэтому она выдаёт всё как на духу, не скрывая деталей.              Он и сам знает, да, каково это блуждать за пределами Белобога, где встречаются монстры, с которыми без «волшебных» бомбочек не справиться. Он, может, ещё и скроется, а такую тростинку как Рысь переломят в два счëта, но не повод ли для гордости то, что она справляется даже в стрессовых ситуациях? Суровые сугробы действительно опасны, сам он в них не попадал, но слыхивал кучу историй про то, что под толщей снега ломались кости, люди задыхались или вовсе терялись из-за схода лавин. А Рысь? Малышка Рысь справляется со всеми трудностями?              — Да, я, конечно, немного испугалась, но! Действовать пришлось быстро, никого рядом не было, а в снегу долго находиться нельзя — замёрзнешь, — её вновь промурашивает из-за воспоминаний о холодном ветре, от которого не спасла даже тëплая куртка и шапка. — А ещё и верёвка как назло оказалась в рюкзаке Пелы. И сначала мне пришлось бежать рубить ветку, затем поддевать ею лямку, а потом только кидать ей верёвку и спасать. Но, слава Эонам, всё обошлось, и с Пелой всё хорошо! — выдыхает она, нежно улыбаясь, ведь сердце тогда стучало так сильно, что ещё чуть-чуть, и её бы задавила паника.              Но нет! Они с Пелой смогли выбраться с той треклятой вершины и быстро вернулись в Белобог, не успев окоченеть. Дрожь не сходила долго, но горячий чай и одежда помогли справиться с трудностями. Теперь она-то уж знает, что верёвки обязательно должны быть в обоих рюкзаках! Всегда важно защищать лицо и уши с носом от снега и сохранять кислород! А главное — быстро соображать и не бояться, ведь на счету каждая секунда.              — Вот это ты молодчинка, Рысь. Тобой можно гордиться: не каждый смог бы помочь Пеле, а благодаря тебе она жива и здорова, — подмечает Сампо, закидывая в рот пару жевательных мармеладок в форме смешных мишек.              — Да, только… — она тяжело, грустно вздыхает, опуская взгляд вниз и теряет весь запал словно по щелчку. — Только Гепард почему-то не понимает всего этого и… А мне иногда хочется, чтобы он похвалил меня без всяких нравоучений… — Гепард же не отреагировал как Сампо, когда минут двадцать назад она рассказала ему ту же самую историю. Сказал, что она быстро сообразила, а дальше перешёл на наставления. Он, что, не гордится ею?              Сидящая с повешенным носом сестра твоего парня на вашей общей кухне — не совсем то, чего добивался Сампо, но в какой-то момент всё повернуло не туда. В словах Гепарда всегда сквозит забота о сёстрах: когда они не отвечают на звонки, он может начать волноваться и не находить себе места, а за походы сестры и вправду переживает по-настоящему. Нервничает, поэтому никогда, будучи дома, не ставит телефон на беззвучный режим не столько ради звонков с работы, столько ради сестёр. И часто рассказывает про то или иное приключение Рыси с лëгкой паникой в голосе, ведь непонятно, куда она ушла и с кем, а главное, вернётся ли после очередного похода домой?              И Сампо его… Понимает. Переживать за кого-то кроме себя — он не умел, не научили, да и не за кого было. Но за Гепарда он волнуется. Пусть и не показывает этого настолько явно, не демонстрирует каждый раз, когда он уходит на службу, но и во время неё же могут случиться непредвиденные ситуации? И сердце зачастую клокочет слишком сильно аккурат в тот момент, как Гепард отправляется в очередную опасную миссию. Кто знает, что во время неё произойдёт?              Только маска излишней уверенности и долгие прижимания друг к другу спасают от тревожности и медленного разлагания души.              Поэтому, откровенно говоря, Сампо даже вообразить не может, с какой силой ломается внутреннее спокойствие Гепарда, когда он слышит очередную историю Рыси, в которой происходит что-то опасное и ставящее её жизнь под угрозу. Как в такой момент успевать гордиться, если эмоции берут верх?              — Я думаю, что это всё лишь от его любви к тебе… — Рысь снова вздыхает, потому что слышит это не в первый раз, но слова про любовь не делают легче, поэтому Сампо решает обнажить перед ней душу и поделиться и своими чувствами. Так ведь будет справедливо? Хоть справедливость и Сампо Коски — те ещё антонимы, но сейчас же другой случай? — Поверь, мне тоже было непривычно видеть, что обо мне кто-то беспокоится, кто-то переживает за мои планы и где я буду сегодня вечером… Но, оказалось, это не дотошный контроль, а его проявление чувств.              И на принятие этого — тоже потребовалось время, так как Сампо, будучи готовым удивлять и флиртовать, оказался не до конца готовым к тому, что Гепард ответит взаимностью. Да и такой сильной, что влюбит в себя ещё крепче. Что до дрожи в кончиках пальцев, ловко-неловких поцелуев и долгого нежения. Гепард — он, несмотря на суровость на службе и старшинство, хрупок настолько, что его стоит прижимать к душе и не выпускать оттуда. Он — не похож на остальных, он — особенный, он — самый драгоценный. И, после всего, что пережил Сампо, такой заботящийся партнёр, считайте, дороже всех награбленных сокровищ.              Вообще всех сокровищ этого мира.              — А о тебе раньше, что, не переживали? У тебя нет братьев и сестёр? — она спрашивает опасливо, будто чувствует, что немного лезет не в ту сторону, ещё не зная, что можно спрашивать у парня её брата, а что нет. А если этот парень — преступник, то как вообще быть тогда?              Но Сампо Коски не был бы Сампо Коски, если бы не нашёл выхода и из этой ситуации. Конечно, во всю историю он погружать её не намерен. Да и опасно это может быть, однако, ответить на вопросы честно — у него получится, а увести разговор в сторону уж тем более:              — Не-а, я рос один, поэтому вам, откровенно говоря, даже завидую, — без подробностей, но зато сразу по факту, сдирает маску Сампо. Кажется, что с Рысью даже легче обсуждать возникшие у него чувства, потому что она ещё не настолько близка, как Гепард, но зато и не первая незнакомка с улицы. — Гепард пусть где-то и перегибает палку, но заботится, как умеет, и вы всегда можете обратиться к нему за помощью, а он вам не откажет.              Не предаст в трудную минуту, не кинет, когда Рысь или Сервал больше всего будут нуждаться в его помощи. Не променяет ни на кого другого, как зачастую это случалось с Сампо. Подстав в его жизни происходило столько, что и на пальцах не пересчитать, и с самого детства подводили даже близкие на тот момент люди. Довериться Гепарду было сложно, пустить в непокрытую тайнами и шутками жизнь — ещё сложнее. Но пока Сампо уверен, что он не ошибся. А если Гепард и выберет не его сторону, а чужую… Что ж, будет настолько больно, что Сампо не хочет думать об этом сейчас.              Он не уверен, что не обозлится, не уверен, что примет решение Гепарда, так как отношения будут считаться очередным неверным шагом с его стороны. Новым промахом, ведь окажется, что нельзя доверять даже самому честному во всём Белобоге парню… Который обманывает всех, чтобы быть с ним. Покупает свежие, еще горячие булки после работы, чтобы порадовать Сампо. Заботливо поправляет пряди его фиолетовых волос и даже гладит рубашки, если у Сампо должна состояться важная сделка, хотя, казалось бы, есть ли разница в какой одежде совершать преступления? Он спрашивает, как у Сампо дела, запоминает даже вскользь упомянутые детали про него и его прошлое, а ещё они вместе строят совместное будущее. Такое, где они оба вдвоём. Вместе. Даже если весь Белобог узнает про их секрет.              Даже если Гепарда попрут со службы и им придётся скрываться.              На этот случай — у него есть сбережения, есть связи, есть люди, которые ему должны, потому что Гепард никогда и ни за что не должен чувствовать себя так, что потерял всё из-за одного глупого, случайно влюбившегося в него балбеса.              Неугомонного Сампо Коски.              — Зато у тебя теперь есть он… — кто бы подумал, что ей станет жалко Сампо? Что она не станет завидовать человеку, выросшему без сиблингов. — И я! И, я думаю, что есть Сервал, пусть она ещё и не знает, что она у вас есть, но всё равно…              — Ты принимаешь меня в семью? — сияет Сампо, удивлённо вскидывая брови вверх. Правда?.. Вот так вот?.. Он — тоже часть Ландау?..              В месте, которое раньше Сампо называл «домом», так долго не было света, что во всей темноте он даже и не думал хоть когда-то столкнуться с ним. Врать стало легче простого, «хочешь жить — умей вертеться» всегда вторил разум, и он старался выжить там, где любой бы умер. И неожиданно осознавать, что мрак больше не душит. Не сковывает грязными ручищами и не забирает к себе в объятия, пусть и казалось, что в них комфортно. Он оставался один и считал, что не заслуживает большего.              А Гепард открыл ему глаза.              Показал, что можно чувствовать что-то кроме облегчения после удачно проведённой сделки и выжитого дня. Смотря в его наполненные любовью глаза, Сампо видит яркий солнечный свет, недоступный в Подземье, но как-то пробивающийся сквозь пасмурные тучи здесь, в Надземье, вместе с Гепардом, озаряющий самые страшные углы. И подаривший ему нечто большее, чем просто умение любить.              Он подарил в ответ — себя, а вместе с тем и приписал его как свой плюс один.              Плюс один к своей семье, пусть Сампо и не имеет с ними ничего общего. Никакого знатного рода, никакой чести и тем более никаких соблюдений правил и принятых в обществе норм. И пусть до фамилии Ландау ему далеко, да и звучит это невозможно, но как будто сейчас он готов навеки повязать себя с единственным родным для себя человеком, у которого, оказывается, самые чудесные, как и он сам, сëстры.              — Да, если ты не против… Ты же ведь теперь с Гепардом! — он теперь, да, уже давно вообще-то, но осознание накатывает вновь, и Сампо не верит, что убегал от преследующего его счастья так долго. Тогда, правда, и ситуация не позволяла по-другому, хах, но он хотя бы перестал забиваться в углу от своих же чувств. — И, если захотите, я могу даже показать вам северное сияние — за городом вас всё равно же не заметят…              — Хочу, — кто ж мог подумать, что его растрогает обычный разговор, но вот он здесь — неверяще улыбающийся, сидит перед Рысью, младшей сестрой Гепарда, которая до этого видела его лишь на новостных страницах с отличительными приметами, помогающими опознать вора. — Хочу, — уже уверенно повторяет он, стараясь не разломиться на кусочки, не потрескаться от светлых чувств, потому что Рысь весело кивает, задумываясь, когда же обещают следующее сияние.              И Сампо представляет, как они все втроём задерут головы, чтобы увидеть, как небо красиво озаряется зелëно-розовыми оттенками. Сампо прижмëтся поближе к Гепарду, а может, и вовсе позволит себе быстро, практически незаметно чьмокнуть в щëку, потому что это будет их ещё одно общее воспоминание, только теперь они разделят его не вдвоём. А вместе с сестрёнкой Гепарда — первой, кто узнал о том, что они вместе. О том, что они влюблены. И снег будет похрустывать под ногами, Гепард точно — Сампо уверен — будет кутать их с Рысью в принесённые вместе с собой пледы и переспрашивать каждые пять минут: не холодно ли им?              А как Сампо может быть холодно, если он отдал сердце самому тëплому (и горячему, хе-хе) человеку в этом мире?              Если Гепард Ландау смог разморозить чувства Сампо, то, думаете, он не справится с каким-то жутким морозом?              Сампо в этом очень сомневается, потому что Гепард греет похлеще костров, согревает даже в самые холодные ночи, его губы всегда пылки, а руки нежны. Как бы трудно ни было, в какой бы беспросветной ситуации не оказался Сампо, у него всегда есть решение: стоит лишь закрыть глаза и представить личное блондинистое солнышко с милой улыбкой, предназначенной только для Сампо, и весь мир вновь обретёт равновесие, а внутри появятся силы бороться за жизнь.              — Тогда договорились! Я напишу Гепарду, а там вы сами решите, когда сможете! — ни Сервал, ни Гепард не ходили с ней в походы, но показать своё мастерство на деле хочется! Возможно, удостоверившись в них, Гепард не будет волноваться так сильно?              — Хорошо, — Сампо счастливо кивает и перехватывает ручку чашки, чтобы чокнуться с Рысью, но неожиданно слышит скрежет замочной скважины, хотя прошло не больше двадцати минут. Неужели Гепард вернулся так скоро? — Знаешь, — успевает прошептать он, всё-таки дзынькая чашечками, — будь у меня такая сестра, как ты, я бы был самым гордым братом. Но ты — сестра Гепарда, и, поверь, он гордится тобой так сильно, как может, пусть и не идеально.              — Я верю, — дверь открывается, и в проёме появляется напуганный запыхавшийся Гепард, что сразу же напрягает и Сампо, и Рысь.              Он метает взглядом от одной к другому, будто пытаясь понять, что за время его отъезда успело произойти и поменяться. Только вот — они всё так же сидят за столом, попивая чай, Рысь осталась на том же самом месте, а сладостей, вроде бы, поубавилось. Только чëлка Гепарда растрепалась, а в груди быстро бьётся сердце, хотя никто из них не выглядит разочарованным. Наоборот, даже вроде улыбаются?              — Всё… Хорошо?.. — обеспокоенно хрипит Гепард, надеясь услышать лишь положительный ответ. Иначе — сойдёт с ума и начнёт винить себя за то, что посмел оставить Рысь с Сампо… Или Сампо с Рысью — он ещё не решил.              — Да, — Сампо поднимается со стула, с прищуром разглядывая не похожего на себя Гепарда. — Ты как-то быстро, нет? Уже разобрались?              — Я… Меня развернули на полпути… Сказали, что справятся сами… А вы?.. Всё точно хорошо?.. — голос зашедшего на кухню Гепарда дрожит, что сразу же улавливает Сампо, поэтому подходит ближе и аккуратно переплетает пальцы рук, пусть Рысь и смотрит, и внятливо посмотреть в глаза, одними лишь действиями показывая, что бояться точно нечего.              — Да! — в разговор врывается Рысь. — Мы с Сампо успели подружиться! — она хочет сказать что-то ещё, но её перебивает звонок собственного телефон. — Ой! Это Пела звонит! Подождите, я отвечу! — она выходит из-за стола и направляется в коридор, беспокоясь, что чужой шëпот будет слышен на другом конце провода.              Гепард продолжает неверяще хлопать глазами: как они с Сампо могли подружиться? О чëм вообще они говорили, что и Сампо, и Рысь сейчас такие счастливые? Разве не нужно было переживать и мчаться домой так быстро, как только позволяют человеческие способности? В теле бухает, но Сампо переплетает их пальцы и подносит костяшки Гепарда к собственным губам, чтобы оставить на них аккуратный, заботливый поцелуй.              — Что здесь произошло? — решает уточнить Гепард, не веря, что всё это — не сон. Да даже в снах не бывает всё так хорошо! Там всегда снятся кошмары… Там Сампо смеётся диким грозным голосом и отшвыривает Гепарда от себя. Там Сервал толкает его в пучину сомнений. Там Рысь уходит от него, даже не повернувшись и не взглянув на разбитого Гепарда, оставшегося без семьи и Родины.              Но это ведь — не сон?              — Рысь приняла нас, — единственное, что успевает произнести Сампо, но от трёх слов уже всё сворачивает в груди, и мысли внутри путаются: Гепард не был готов к такому развитию событий, потому что, чтобы не расстраиваться слишком сильно — рассчитывал на самый худший вариант.              С побитыми стаканами и хлопнутой дверью, так как он всех подвёл... А в итоге получил дружбу Сампо и Рыси? Дружбу? Они же не притворяются? Хотя Сампо бы не стал шутить в такой щекотливой теме, зная, насколько она волнует Гепарда. Но почему случилось взаимопонимание, почему Рысь не вопит о том, что Сампо — худший вариант на свете? Почему не говорит, что он — разочаровал её и наверняка разочарует родителей? Разве всё должно быть так?              — Кхм, — Рысь заканчивает разговор и возвращается на кухню, — меня тут Пела позвала встретиться… Ничего, что наш вечер придётся всё-таки закончить? — она немного смущённо складывает руки за спину и смотрит невинным взглядом, ожидая, что ей, конечно же, разрешат убежать к подружке. — А потом встретимся с тобой! С вами! Когда вы будете свободны!              — К-конечно, — Гепард сглатывает, — конечно, ты можешь идти, — ему с Сампо нужно обсудить слишком многое, да и как он может запрещать сестре что-то делать?              Сампо лишь сильнее сжимает костяшки Гепарда и довольно подмигивает обрадовавшейся Рыси.              — Хех! Тогда пойдёмте, проводите меня! — она юрко снимает с вешалки курточку (и как Сампо не заметил чужих вещей в квартире) и натягивает смешнявую шапочку с помпоном, когда они выходят в коридор и стоят рядышком, будто неловкие подростки. Рысь накидывает на плечи небольшой рюкзак с самым необходимым и, нацепив ботиночки, счастливо окидывает взглядом всё ещё не верящего в происходящего Гепарда и довольно глядящего на неё Сампо.              — Эм… Ну… — стоит ли ему вновь упомянуть про их с Сампо тайну? Стоит ли попросить никому не рассказывать? Или это сделал Сампо? О чём они говорили? Не уходит ли Рысь, потому что чувствует неловкость? Звонок Пелы же был настоящим? — Рысь, мы…              — Ой, да иди уже сюда, — перебивает его Рысь и, привставая на носочки, вешается на шею, обнимая так крепко, как только может. Гепард ошарашенно, вовсе не ожидая объятий, смотрит на ухмыляющегося Сампо, любующегося ими и с намёком приподнимающего бровь, чтобы Гепард не стоял столбом, а тоже обнял сестру! Уложил огромные ладони на её спину и прижал к себе, ощущая пронизывающее изнутри тепло. — Я очень за вас счастлива… — тихонько шепчет она ему на ухо. — Я счастлива, что ты — мой брат, — она мажет по его щеке губами. — Люблю тебя.              — Ох, — Гепард теряется, потому что не помнит, чтобы в последнее время слышал таких слов. Рысь никогда и не говорила, кажется, что любит его… А уж тем более Гепард не думал, что ей вообще нужен такой брат, как он: переживающий, беспокоящийся и несносный. Кто вообще будет рад, что старший брат вдруг контролирует младшую сестру? Да ещё если брат — гей, то от таких же обычно отказываются, разве нет? Не говорят им, что их любят… Не смотрят с воодушевлением и благодарностью, но… Сампо активно жестикулирует руками, когда повисает слишком долгая пауза, а ответ Гепарда так и не звучит. — Я тоже люблю тебя, малышка.              Сампо показывает большие пальцы, поднятые кверху, и умиляется тому, что Гепард, прикрыв глаза и немного наклонившись, обнимает Рысь лишь сильнее. Кажется, в последний раз они так обнимались невесть когда. Может, она ещё тогда ходила в школу? Может, в класс четвёртый? А говорили ли ему, что его любят, вот так искренне и не стесняясь чужого присутствия?              У Гепарда вот-вот намокнут глаза, но Рысь, хихикнув, отпускает его шею и отходит на шаг назад, теперь обращая свой взор на Сампо.              — Не обижай его, просто-дядя-Сампо, — она протягивает небольшую ладошку, чтобы уверенно пожать руку Сампо и игриво ухмыльнуться, потому что Сампо вновь якобы недовольно цокает, но посмеивается тоже.              Гепард не верит.              — И не посмею, — левую руку Сампо прикладывает к сердцу, чтобы поклясться, и бросает взгляд на Гепарда — единственного человека, которому он не способен сделать больно даже под угрозой смертной казни.              Только не ему.              — Хорошо! Всё, ладно, — она ступает к двери, — я побежала, а то Пела ждёт! Пока-пока! Жду вас на северное сияние! — весело машет Рысь и улыбчиво убегает, закрывая за собой дверь и оставляя Сампо с Гепардом наедине.              Впервые после всего произошедшего, когда они могут не говорить шëпотом и не скрываться, потому что их никто не услышит. Теперь у Сампо нет сомнений в том, что Рысь не расскажет первому встречному про отношения своего брата и вора, и поэтому можно спокойно выдохнуть и наконец зацеловать Гепарда, ведь такая возможность была лишь с утра, когда они оба убегали по своим делам, а он вообще-то успел соскучиться!              — Что только что было? — Гепарда отшатывает на шаг назад, потому что слова Рыси вновь и вновь стучат по вискам и он не верит в происходящее.              — М-м, — Сампо ловко переплетает их пальцы обеих рук и прижимает поддающегося Гепарда к стене, желая выразить все свои чувства, — мы, котёнок, каминг-аутнулись твоей младшей сестре, и она вместо того, чтобы возненавидеть нас, подружилась со мной и пригласила нас двоих с ней в поход, потому что хочет показать северное сияние, — шепчет Сампо Гепарду в губы, укладывая ладони на щëки и нежно целует, выдавливая из Гепарда полуглухой вздох.              Любви сейчас в Сампо столько, что его просто разрывает на части, ведь во время разговора с Рысью он ещё раз осознал, как же ему с Гепардом повезло. И он, хотя бы в стенах этой квартиры, хотя бы между домов, где никто не видит, хотя бы посреди леса в палатке Рыси, может целовать Гепарда и быть счаст-ли-вым. Гепард неуверенно отвечает на поцелуи, будто тает в руках довольного Сампо, но даже так не получается вытравить всех мыслей... Поэтому когда Сампо аккуратно пропихивает язык ему в рот, внутри надламывается что-то настолько хрупкое и интимное, что пережитое превращается в удушающий кокон, когда становится невозможно копить всё то, что хранилось внутри долгое время...       И обоймы срываются.              Из-за чего по нежной щеке Гепарда неожиданно для него самого катится первая горячая слеза, и он негромко всхлипывает, разрывая с Сампо поцелуй, потому что влага застилает глаза и щиплет кожу.              — Геппи? — удивлëнно отстраняется Сампо, но тут же видит чужие намокшие, успевшие покраснеть глаза, и пугается, не понимая, что сделал не так. Поцеловал слишком больно? Или? Или?.. — Хэй, Геппи, коть, ты чего? — по самым красивым щекам продолжают течь слëзы, и Гепард хватается пальцами за футболку Сампо, чтобы он не смел отходить и утыкается ему лбом в плечо. — Ну тш-ш, родной, всё ведь хорошо? — ткань сыреет, но с каждым всхлипом Сампо делается всë больнее за Гепарда. — Ты просто устал, да, котёнок мой? Поплачь, всё хорошо, я с тобой…              Их с Сампо приняли, при-ня-ли, но он не может поверить в это настолько сильно, что не выдерживает сдавливающих его эмоции, ведь думает про то, что их раскроют почти каждый чëртов день. И порой, идя в одиночку по улице, нервно оглядывается по сторонам, ведь кажется, что каждый житель знает об их с Сампо отношениях. Но, получается, в этом нет ничего плохого?.. Тем более, когда Сампо тихонько шепчет что-то успокаивающее и продолжает заботиться об их любви...       Мир постепенно сужается до одной точки — до Сампо, мягко наглаживающего его по спине, и с каждой новой слезой Гепард чувствует, как постепенно голова становится на место, а все переживания смягчаются и не давят на виски огромным железным прессом. Мужчины не плачут — твердила мама, но мужчины и не любят мужчин, поэтому Гепард Ландау, оказывается, не меньший преступник, чем Сампо Коски…              Только вот сестра приняла их, приняла Гепарда, Сампо, то, что они вместе. Слова матери на неё тоже не подействовали? Она тоже, как и Сервал, пойдёт против их нравоучений? Она тоже верит, что любить можно кого угодно, вне зависимости, кем является человек, если в ответ он любит тебя настолько же сильно? И переживать было не о чем?..              Слëзы больше не текут, только высыхают солёными дорожками на коже, но Гепарду кажется, что если Сампо отпустит его хоть на миллисекунду, то он разрыдается вновь, поэтому пусть продолжает что-то шептать — без разницы что — и мягко гладить и целовать в макушку. Он держится за Сампо, держится за его любовь и чувства, прямо сейчас стоя на трясущихся ногах и не падая только благодаря ему. Глаза до сих пор закрыты, но Гепард старается поглубже вдыхать, чтобы родной аромат Сампо заполнял носовые пазухи и тоже успокаивал. Вдох, выдох, и так несколько раз, прижимаясь ещё ближе и чувствуя, как сердце Сампо тоже обеспокоенно стучит.              На него навалилось слишком много, будто это именно он упал в попавшийся под ноги тоннель и не смог бы выбраться, если бы не Сампо и не его смекалка в дополнение к обольстительной улыбке.              Как же Гепард любит.              И хотя бы эта мысль больше не пугает.              Он плачет в руках Сампо не первый раз и не в последний, ведь ломает даже сильных. Даже тех, кто со стороны выглядит как уверенная и способная среагировать на любые трудности стена. А потом их раздавливает из-за мелочи, хоть и кажется, что всё хорошо. Что они светят ярче солнца. И ледяная скала рассыпается на миллион колючих снежинок, слепить вновь которые может только самый родной человек, чьи руки уже привыкли к режущим кожу ледышкам.              Сампо Коски склеивает Гепарда воедино, доказывая, что он может жить, как захочет, и не следовать родительским гомофобным наставлениями. Правила — нарушимы. Они — любят друг друга.              — Сам-по, — Гепард шмыгает носом, подавая хриплые признаки того, что он пришёл в себя.              — Да, моё солнышко? — он поднимает голову Гепарда, чтобы убрать большими пальцами остатки влаги. — Всё хорошо? Расскажи мне, что случилось, котёнок?              — Могло бы случиться что угодно, — Гепард облизывает губы и вновь шмыгает, — но благодаря тебе… Всё хорошо.              Теперь он хватается за Сампо и пальцами, и губами, целуя первым, потому что дышать без прикосновений этого человека уже, кажется, никогда не сможет. Он потирается об его нос своим, наслаждаясь тем, как Сампо быстро подстраивается под задаваемый темп: продолжает гладить, но не кусает, мягко целует, но не толкается, давая Гепарду необходимую любовь и нежность. И больше ничего не имеет смысла. Пора наконец дать отпор всем вдолбленным с детства мыслям, потому что любовь к мужчине, к Сампо Коски, не делает его разочарованием, посмешищем или чудовищем. Нет.              Без любви, без Сампо — Гепард бы бегал от самого себя ещё очень и очень долго и никогда бы не нашёл выхода из тёмного лабиринта самоуничтожающих мыслей, из того водоворота сомнений, в который его зашвырнули с самого детства, а как выбираться — не сказали. Или просто забыли это сделать. Или вовсе не захотели.              — Всё хорошо, да, да, котëнок, ты просто устал от всего? — Сампо продолжает чередовать слова с поцелуями, стараясь не задеть хрупкие клеточки души, чтобы не порушить их ещё сильнее. Сейчас Гепард в его руках настолько хрупок, что хочется лишь любить. С него спали все внутренние доспехи, маски сильного и независимого капитана, поэтому Сампо, готовый почëсывать у Гепарда за ушком, мягенько мурлыкает и заботится так, как может. — Хочешь, я принесу тебе водички, м? Или наберу ванную? Что хочешь, Геппи, ради тебя всё, что угодно.              — Не хочу… — Гепард отрицательно мотает головой, потому что умрёт прямо сейчас, если Сампо отойдёт от него хоть на секунду. — Мне ничего из этого не нужно…              — А что нужно, солнышко? — Сампо разобьётся в кровь, но сделает. Подарит Гепарду целый мир, принесёт к его ногам всевозможные сокровища, привнесёт в жизнь Гепарда волшебство. Поцелует очень и очень нежно.              — Это же очень просто, Сампо, — Гепард даёт секунду, чтобы Сампо догадался сам, но тот, похоже, волнуется так сильно, что даже не различает расслабленной интонации Гепарда. — Мне нужен ты, — тихонько шепчет он, но щëки всё равно немного краснеют.              Не понимающему Сампо требуется несколько секунд, прежде чем до него дойдёт смысл просьбы. Успокоившийся Гепард больше не выглядит так, будто сейчас словит ещё одну паническую атаку или что-то похожее на неё, поэтому Сампо спокойно выдыхает и легонько шутит:              — О, ужас, это что Гепард Ландау, разводящий Сампо Коски на секс? — пытается расслабить Гепарда Сампо свойственными ему шутками и прощупать почву того, правильно ли он всё понял. Ну и розовые щёчки Гепарда — до сих пор самое красивое из всего, что он видел в этом мире.              Нет, весь Гепард, такой открытый и доступный ему, когда он сжимается от ласки и входящего в него члена Сампо — красив. Целиком и полностью. Душой и телом.              — Это чтобы скинуть физическое напряжение! — пытается придумать разумное объяснение Гепард, но притворяться в том, что Сампо для него ничего не значит и что он для него — лишь преступник, когда они остаются наедине, уже давно не надо, поэтому Гепард, поймав довольную улыбку Сампо, прислоняется к нему ближе и шепчет на ухо, обжигая, — и потому что я в тебе нуждаюсь. Очень и очень сильно, Сампо.              — Весь мир для тебя, коть, — Сампо целует за ухом и целует, целует, целует Гепарда, так как любит этого человека невозможно сильно, и готов одаривать всеми чувствами, что вскипают из-за взаимодействия с ним, из-за любви.              Из-за поцелуев в спальне за закрытой дверью, куда Сампо ведёт за собой Гепарда, не желая прижимать его к стене, ведь аккуратно уложенный на кровать Гепард — ещё целовательнее и нежнее. Здесь никто не нарушит их покой, не посмеет подсмотреть в окно третьего этажа и разрушить их интимную обстановку. Здесь, за дверьми шкафа, прячется их одежда; под кроватью лежит их мандариновая смазка — другую Гепард не признаёт; а в сердцах живёт любовь, которая, как бы они ни прятали даже от самих себя, всё равно вырывается наружу. И выражение лица сдерживать при одном упоминании чужого имени становится всё сложнее и сложнее, и сердце ускоряется в темпе, когда на периферии зрения появляется кто-то из них, потому что чувства не скроешь. Не убьёшь и не вытравишь.              Но они и не собираются.              — Как хочешь, коть? — Сампо, восседающий на бëдрах Гепарда, покрывает его лицо поцелуями, пропускает пряди светлых волос сквозь пальцы и вопросительно глядит, ожидая от Гепарда ответа. Ему сейчас не принципиально — он выполнит любую просьбу Гепарда, выслушает все пожелания и сделает так, как Гепарду будет комфортно. Всегда так делает, вообще-то. — М, скажи, малыш, я исполню…              — Сделай приятно руками… — выдыхает Гепард, сжимаясь от поцелуев в линию челюсти и в откинутую шею. Он зажимает глаза, поэтому Сампо целует и подëргивающиеся, кажется, ещё влажные ресницы, ни на секунду не отпуская Гепарда. — И касайся так много, как только можешь… И говори, Сампо, говори, пожалуйста…              — Всё ради тебя, коськинс, — мурлычет Сампо и поддевает его чëрную водолазку, скрывающую мускулистое тело. Гепард — не перечит, льнëт под прикосновения, потому что от каждого действия его ведёт так сильно, что он хочет слиться с Сампо воедино.              — Хах, коськинс от фамилии «Коски»? — улыбается Гепард, когда начинает плавиться от поцелуев Сампо по всему телу. И пусть смущения от его действий почти не осталось, и он больше не закрывает тело руками под внимательным взглядом Сампо, но любовь окрепла и лишь сильнее переплела их души лианами.              — А что, Гепард Коски, м? Звучит? Разве нет? — игриво спрашивает Сампо, вновь целуя и оставляя следы отпечатков пальцев на чужих рëбрах.              — Звучит, — мечтательно произносит Гепард, пусть и знает, что никогда не сможет сменить фамилию. — А Сампо Ландау звучит? — в такой же игривой ноте спрашивает он, так как не имеет значения: смогут ли они взять фамилии друг друга на самом деле, сыграть пышную свадьбу со всеми приглашëнными родственниками или, как обычные пары, завести детей.              Это всё не имеет значения, потому что Гепард осознаёт.              Неважно, будет ли целый мир настроен против него, если рядом с ним будет поддерживающий его во всём Сампо.              — Звучит, — и, кажется, от сомнений не остаётся и следа, ведь Сампо, да, тот самый Сампо, за которым он гонялся каждый день, больше от него никуда не денется. Сам прирос к Гепарду цепным псом. Сам не хочет с этой цепи слазить, потому что она — легче самой сладкой свободы. — А знаешь, что ещё звучит красиво? — хитро шепчет Сампо на ухо Гепарда.              — Что? — по телу Гепарда блуждают руки Сампо, то надавливая на плечи, то аккуратно царапая розовые соски.              — Твои стоны, — языком по ярëмной вене ведёт Сампо, тут же заставляя кожу Гепарда по всему телу, не только на лице, краснеть. Быть громким во время секса он начал только недавно, и то благодаря комплиментам Сампо и его просьбам не стесняться и не бояться. Он же смелый капитан Среброгривых Стражей, не так ли?              Сампо выцеловывает его плечи, нежно целует в ключицы и лижет по редким, раскиданным по коже родинкам. Он ловко расстëгивает штаны Гепарда, уже давно наловчившись расправляться с его застëжками, и снимает с себя футболку. Это ведь то, чего хотел Гепард? Нежности и любви, на которые способен лишь Сампо.              — Я люблю тебя, родной, — даже если семья против, даже если не принимает весь мир, даже если тяжело.              — А я тебя, Геппи, — даже если душу рвало, даже если ломало от осознания, что он больше не кот, гуляющий сам по себе, даже если было тяжело.              Потому что сейчас Сампо благодарен за то, что Гепард разрешил быть рядом с собой, вместе с ним: когда Гепард спит — Сампо думает, когда Гепард уходит на работу — Сампо думает, Гепард включает воду в душе — Сампо думает.              Думает о том, как же ему чертовски повезло прикасаться к этому человеку. Наблюдать за тем, как во время просмотра детективного фильма он и сам пытается распутывать загадки (и зачастую влюбляется в злодея). Видеть то, как он внимательно вычитывает состав сладких хлопьев Сампо перед тем, как насыпать их в тарелку и залить молоком, чтобы, налив ещё и фруктового чая, вкусненько покормить. Любоваться его извивающимися изгибами, недоступными под железными доспехами и тихими всхлипами, когда Сампо накрывает его соски губами.              — Ты такой красивый, родной, — Сампо нежится щекой о рëбра Гепарда, мягко ведёт кончиком языка и щекочет спадающей прядкой волос. Он ловко, будто с поддающимся только на его действия замком, справляется с их штанами и тянется за смазкой, не прекращая касаться Гепарда, как он и просил. И шепчет, шепчет первое, что приходит в голову, стараясь отпустить себя и сделать Гепарду хорошо. — Мой тающий под пальцами котёнок, да?              — Д-да, Сам-по, д-да, — между достанными из снятого белья членами создаётся необходимое трение, и требуется пару движений нежной запачканной смазкой рукой Сампо, чтобы они окрепли окончательно. — П-пожалуйста, — хныкающе требует он, позволяя себе быть по-настоящему слабым и нуждающимся в другом человеке. Мужчине. Парне. В Сампо Коски.              — Геппи… — нависая сверху, Сампо располагается прямо над самым ухом Гепарда, чтобы ни одно слово, ни один шепоток не ускользнул от теряющего голову котёнка, так безнадёжно подкидывающего бёдра кверху и царапающего чужую спину. — Я так горжусь тобой, коськинс… То, какой ты открытый и светлый… Я так люблю это в тебе, малыш… Я так люблю тебя…              — Сам-по, я-я, — по щекам Гепарда вновь стекают слëзы, но их уже не хочется прятать в плече Сампо. Они — абсолютно другие, созданные не болью и изнеможением, поэтому Сампо нежно собирает их губами, продолжая надрачивать и делать приятно одними лишь руками и голосом.              Своим присутствием рядом.              Всегда.              — Тш-ш, малыш, я знаю, я сделаю нам приятно, — он с любовью ласкает головку Гепарда и целует с баснословно сильным надрывом, потому что тоже нуждается. Потому Гепард негромко постанывает, но даже это уже давным-давно заставило предать все свои принципы, но не предать Гепарда. — Ты самый лучший парень, человек, брат, не забывай про это, лучик ты мой, помни… Я ради тебя хоть на край света, Геппи, ты мне веришь? — он успевает ласкать шею губами, не оставляя на ней засосы, пусть порой и хочется пометить, оставить синющие пятна, чтобы все знали, что у Гепарда есть любимый человек.              Но ради душевного равновесия Гепарда Сампо, конечно же, так не поступит. Не проколется на столь глупом проявлении любви, потому что и без этого акта присвоения — Сампо знает — Гепард принадлежит ему. А он — Гепарду. Добровольно и навсегда.              Сампо — больше не слишком дикий для Гепарда.              Гепард — больше не слишком ручной для Сампо.              — Верю, м-м, — Гепард мычит громче, когда Сампо поддевает ногтëм уздечку и быстро-быстро двигает рукой. Больше нет сил ни говорить, ни слушать, потому что всё сдавливает, и он, как и всегда в общем, может лишь хвататься за Сампо, нуждаясь в самом сладком. Пусть он сделает всё, что захочет, Гепард не захочет и не будет сопротивляться, нет. Особенно будучи уверенным, что Сампо не причинит ему той рушащей сознание и тело боли.              — Горжусь, Геппи, горжусь… Горжусь, горжусь, горжусь тобой… Ты никогда не будешь моим разочарованием, любимый… Я никогда в тебе не разочаруюсь, малыш, слышишь? — лепечет Сампо, не останавливаясь, чтобы весь накопившийся негатив вышел из Гепарда вместе со слезами, ведь каждое слово — правда. Он готов поклясться всем, чем только можно, потому что Гепардом Ландау и вправду можно и нужно гордиться. Никто… Никто не заслуживает большей любви, чем он.              Его слабый Гепард Ландау, принимающий такого слабого до него Сампо Коски.              Гепард ощущает себя самым крошечным в этом тëмном, прогнившем мире, где зла порой больше, чем добра, когда лежит на двуспальной кровати и отдаётся Сампо — вообще-то когда-то возглавляющему это зло человеку, который почему-то оказался добрее даже самого оплота света и смог заласкать-залечить все полученные за долгую жизнь ранения. В их сердцах рождается что-то большее, чем любовь, что-то, покрытое доверием и спокойствием, и губы соединяются в долгий, плавный поцелуй, когда они кончают, кажется, практически одновременно, а по щеке Сампо тоже катится единственная за вечер слеза. Но она не пугает, нет.              Лишь в очередной раз доказывает, что он тоже умеет чувствовать. Он — не клоун и никогда им не был, но вскрыл эту часть души лишь с любящим его Гепардом. Кто бы мог подумать?              — Коть, коть, коть, — не может перестать окликать его Сампо, сбивчиво дыша из-за ощущений и не переставая чьмокать чужие губы. Сперма перестаёт пачкать руку, и Сампо, не стесняясь, но смущая, слизывает пару капель с пальцев, хихикая из-за закатанных глаз Гепарда. Кажется, им обоим стало легче, и накопленные эмоции сублимировались и превратились в успокоение и спокойствие.              Сампо изнеженно улыбается и укладывается на кровать, утыкаясь носом в плечо Гепарда и превращая его в маленькую ложку, дабы никакие мысли больше его не схватили и не съели. Нет, нельзя. Сампо, конечно, не из Среброгривых Стражей, но защитить своего капитана — сможет. Справится и уничтожит все зарождающиеся в его голове мысли и не позволит добраться до сердца. Нельзя! Он, уже полгода как тайком пробравшись в дом Гепарда, чтобы устроить ему новогоднюю сказку, случайно остался здесь навсегда. Именно так и случился их первый поцелуй, первый раз, первое доверие, которое длится до сих пор. И даже не думает заканчиваться.              Подхватив подбородок Гепарда, Сампо, прижимающийся к его спине, поворачивает его голову и вновь одаривает поцелуями. Мягкими и расслабленными, больше никуда не спешащими и спокойными. Гепард отвечает так же размеренно, его глаза до сих пор закрыты, а пряди мокрых волос прилипли ко лбу, но они никак не мешают. В голове вертится лишь Сампо, его слова, его комплименты, а остальное… Остальное подождёт.              Кроме одного.              По его телу водят кончиками пальцев, целомудренно целуют в лоб и проводят губами по щеке, пытаясь заглянуть в глаза. Сампо ожидает, что Гепард произнесёт что-то первым, прошепчет хоть что-то, но на его лице читается лëгкое смятение, он слегка нервно облизывает губы и до сих пор после нежного оргазма тяжело дышит.              — Ты о чём-то думаешь, — видит насквозь Сампо, — а такого быть не должно… Что-то до сих пор не так, малыш? — мягко интересуется Сампо, чувствуя скрежет и пробегающий по телу лëгкий холодок. Он что, сделал что-то не так? Перегнул палку? Сломал Гепарда?              — Нет, всё хорошо, просто… — Гепард поджимает губы, крутя в голове внезапно возникшую мысль, немного (хотя нет, много) пугающую, но сейчас выглядящую правильной. По-другому, похоже, больше невозможно. — Я знаю, знаю, что глупо говорить об этом сейчас, после секса… — шепчет он, но Сампо мягко обхватывает его лицо и смотрит проникновенно-обеспокоенно.              — Говори, — невесть что надумав, нежно требует Сампо, пока сердце в его груди делает кульбиты. Что же всё-таки он сделал не так?              — Кажется… — Гепард сглатывает, не зная, не передумает ли потом, когда с него спадёт пережитое облегчение, потому что сейчас, возможно, решение ещё слишком необдуманно и резко, но… Может, давно стоило, а теперь, вроде бы, и не так боязно. — Кажется, я хочу рассказать про нас Сервал… Можно?              Сампо облегченно выдыхает и с его лица исчезает успевшее возникнуть на нём волнение, так как изнеженный Гепард загрустил после секса не потому, что Сампо сделал ему больно или неприятно. А потому, что в его сознании сложился новый шаг на пути к принятию себя. На пути к рассказу одной половинки семьи про другую. Ведь не только Рысь в праве знать про Сампо, пусть и получилось это абсолютно случайно, но и Сервал. И тогда, может, и жить станет намного легче?              — Конечно можно, коськинс… — приобнимая Гепарда, мурчит Сампо ему в губы. — Всё, что захочешь.