Checkmate

      Джулия не переставала проклинать всё живущее на этой планете. Она успела упомянуть Бога и черта в одном предложении, причём с одним и тем же (отрицательным) контекстом. Она пыталась осознать свою ошибку перед матушкой-вселенной, когда все беды навалились ей на голову, как медный таз. Причём не все сразу, а по маленьким кусочкам, кроша на её линии спокойной жизни. Может, чёрный кот не в тот момент перешёл дорогу, проклиная все последующие года. И всё же, с самого начала нужно было слушать свою интуицию и не соглашаться на эту игру с чертовками. И вообще, во всём виноват Питер. Дешёвый предатель. За сколько он её предал?       От постоянных и непрекращающихся тирад с изобилием проклятий избавило неаккуратное вождение. Каждая ямка или крутой поворот ясно ощущались на боках девушки. Синяки тому доказательство. Чувствовалась явная спешка вкупе с нервозностью в руках водителя, а машину всё-таки можно было вести более аккуратно; не картошку же доставляют.       Темнота уже стала другом для глаз Джулии, поэтому мысли потихоньку начали приходить к мотивам её похитителей. Судя по тому, как достаточно быстро, но с точной мягкостью вырвали Наталью из её рук, скорее всего, это и были её люди, о которых она ранее упоминала. Значит, они плохого ничего с женщиной сделать не могут, это немного успокаивает, а вот с Джулией вполне. Она очень даже походила на некого вора, ну или местами на человека-маргинала. Стояла с женщиной на перевес и пыталась утащить её куда-то. Особенно, когда Джулия в образе потёртого бомжа и лицом наркомана из-за недосыпов стояла в ступоре посередине тротуара. Картина маслом вырисовывалась хорошая, живописная.       Вновь машина подскочила на чем-то, теперь в ход пошла голова, а тумаки стали блестящим украшением маленькой головки. В багажнике было достаточно свободно, что даже необычно — комфортно. Бархатистая ткань явно чувствовалась под ладонями девушки. Её мягкость охлаждала воспалённое сознание и спасала от сенсорной перегрузки, что была в шаге от доступа. Джулия значительно выдохнула за весь этот сумасбродный день, и решение немного отдохнуть оказалось очень заманчивым для её организма. Сон быстро пробрался в её сознание и занял место на главном столе центра активности. Глаза против воли их хозяйки начали слипаться, а веки становились всё тяжелее. Голова оказалась слишком грузной, поэтому она опиралась на железную дверцу багажника. Так девушка, подобрав ноги к груди и обхватив их кольцом рук, заснула на очень беспокойной и непонятной ноте.       Поднять веки, налитые свинцом, оказалось трудным занятием. Голова трещала по швам и, кажется, билась в своём отдельном темпе. Зрение после сна было немного размыто, но ясно было видно только вновь червоточную темноту. Телесные ощущения начали приходить в свой определённый порядок. Девушка сидела на жёстком стуле с невысокой спинкой, сзади которого чувствовалось явно ощутимое давление на руках. Немного пошевелив ими, она поняла, что запястья крепко стянуты меж собой чем-то крепким, а о движении ими можно смело забыть, как и о свободе в ногах. Пульс начал значительно повышаться, а крупицы ясности ума и хладнокровия стали покидать тело, как и спокойствие.       Её глаза метались по мрачной и страшной темноте, пытаясь зацепиться хотя бы за малюсенький лучик света. Нужно собраться, не дать своему мозгу вольность рисовать страшные картины, перестать волноваться, но девушке стало сложно сдерживать непрекращающийся поток сильных эмоций. После сна все нервы стали оголёнными проводами, и мысли, что были вчера, ещё можно было игнорировать, но сейчас в них пришла кристальная ясность осознанности её положения. Её начало пугать эта гробовая тишина, где нет ни единого лишнего звука, кроме её. Раньше это бы придало спокойствия, но в такой ситуации всё работало против неё. Пытаясь впустить воздух в ноздри, Джулия поздно осознаёт, что это удаётся с большим трудом. Невидимые путы опутывают в своих железных тисках горло, потихоньку перекрывая доступ к жизни. И вот, мозг ломается под натиском собственной беспомощности и адской паники, превращаясь в непонятную кашу. Вдохнуть не получается. От страха будущей неизвестности конечности начинают неметь, а горло пересыхать хуже, чем вода в Африке.       Истерика приходит также незванно, как и вся эта ситуация, а главное — неожиданно. Оглушительный крик вырывается из её рта, но его заглушает пластиковый кляп. Только глухие стенания вырываются из маленького тельца, когда внутри назревает ураган эмоций, который нарастает с каждой секундой, полностью поглощая всё на своём пути. Девушка медленно, но точно начинает осознавать правду яростного мира. Услышать никто не сможет, как и помочь. Кроме самой себя у неё никого нет. Нет того, на кого можно опереться или сделать паузу. Сердце начинает отбивать чечётку внутри, постоянно встречаясь с барьером в виде рёбер. Кровь потоком захлестнула уши, заглушая любую тишину хаотичным и очень быстрым стуком сердца. Не замечая этого, Джулия продолжает кричать на максимуме своих возможностей, кричать не только снаружи, но и внутри. Этот крик похож на сердечный зов помощи. Животный страх поднимается по конечностям девушки. От нехватки кислорода Джулия ещё больше старается вдохнуть хоть крупицу воздуха. Её небольшое тело стало дёргаться в болезненных конвульсиях, пытаясь вырваться из железных пут, расшатывая стул на месте.       Резкие метания из стороны в сторону приводят к падению стула назад. Уже на полу в пыли девушка продолжает бороться за себя, полностью отключаясь от этого мира. В полной глухоте и непрерывном потоке огромного количества мыслей она ничего не замечает. Тяжёлая железная дверь медленно открылась, показывая женщину с медными волосами в узком проёме. Её эмоции ярко отобразились на лице в виде испуга. Тонкие брови подскочили вверх, а морщинки около них заняли своё место. Не теряя времени, она бросается к Джулии, параллельно пытаясь с ней заговорить.       — Джулия! Боже, посмотри на меня! — девушка полностью игнорирует эту фразу, находясь сейчас где-то в эпицентре своей паники. Она, как зараза, распространяется и прилипает к другим, а темнота заволакивает всё вокруг. Женщина невольно тоже начинает беспокоиться, и адреналин набирает обороты в её крови. — Клинт, быстрее неси что-нибудь, чем можно снять всё это.       Рыжая подхватывает стул и одним рывком ставит его на место. Резкий контраст бывшего положения и хорошо ощутимых изменений прямо сейчас пугает девушку ещё больше. Болезненное дыхание становится таким громким в этом помещении, что начинает походить на яростное рычание дикого зверя. Ванда сначала пытается достучаться до девушки своими громкими словами, но быстро понимает их полную бесполезность. Женщина аккуратными движениями пытается взяться за трясущиеся руки девушки, чтобы хоть как-нибудь обратить её внимание на себя. Страшный холод касается нежной плоти, кусая её кожу. Руки Джулии перестали отдавать тепло, но разность температур остро ощущалась в её напряжённом сознании. Она незамедлительно отдёргивает связанные запястья к груди, сжимая пальцы в мёртвой хватке. Медленно, но верно Ванда стягивает ленту, что была на глазах девушки, и кляп из-за рта. Бешеный, душераздирающий взгляд встречается с глазами женщины. Зрачки расширились до размера радужки, которую почти не видно за ними. Брови застыли поднятыми над глазами, готовясь. В них пробегает сцена всех чувств, что испытывает девушка, и это огромное множество. Она впадает в секундный ступор, но тотчас осознаёт всё.       Болезненные и хриплые стоны продолжают заполнять тишину помещения. Тут фигура мужчины снова появляется в дверном проёме. Он приносит яркий фонарик, что своим светом заливает пол золотым свечением, мягко рассеиваясь по уголкам. Женщина внимательно следит за состоянием Джулии, всё больше волнуясь за него. Наконец, в её руках оказывается заветная вещица — металлический секатор. Казалось, прошла целая вечность. Время здесь остановилось, это точно.       — Дорогая, нам нужно снять это с тебя, — аккуратно объясняет свои действия Ванда, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Джулия, как сурок, застыла в моменте с пустым взглядом, пытаясь вдохнуть воздух, но из-за невидимого препятствия это не получается. Хрипы заполняют всю тишину, накаляя атмосферу в этом и так ужасно сыром и холодном помещении. Ванда замечает это и пытается ещё ближе подобраться к девушке, чтобы начать делать хоть что-нибудь.       Судорожный и острый взгляд за какие-то секунды молниеносно перевоплотился в омут, а тело потихоньку стало расслабляться в своих ненавистных оковах. Болезненные конвульсии замедлили свой темп, а голова перестала держать свой вес. Женщина придвинулась как можно ближе, встав на колени перед стулом, аккуратно взяла её руки и высвободила их из пластиковых стяжек. Подхватив ладонью её головку, нежно удерживая в объятиях рук, она положила её ладошки себе на грудь, где чувствовался точный ритм сердца. Придвинувшись к уху, прошептала:       — Цветочек, давай, дыши со мной. — Она пыталась заставить Джулию наконец дать воздуху войти в лёгкие. И это сработало. Девушка резко и обрывисто запустила кислород в организм. Судорожный выдох последовал сразу же, после чего закашлялась. — Не торопись, детка.       Лёгкий шепот проник в полусонное сознание. Приятный голос с нотками нежности ласкал разум девушки и успокоил все оголённые нервные окончания. Внутреннее «я» безропотно отпустило вожжи управления, полностью вверяясь чарующему успокоению, словно опиуму, исходящему от женщины. Джулия доверилась здесь и сейчас Ванде, как никому другому в своей жизни. Она воткнулась лбом в плечо женщины и продолжала свою долгую дыхательную гимнастику, пока одышка и все переживания не ушли на задний план. Ванда в это время мягко указывала, что нужно делать, видя, как нужно лёгкое напутствие девушке. Она тихо нашептывала на ухо слова нежностей, напоминающие баюкающие колыбельные. Наверное, если бы не аккуратное подталкивание в бок, Джулия уснула от перегруза прямо на руках почти незнакомой женщины.       Минута затишья в сознании этой маленькой головки закончилась, поэтому в него полезли разного рода мысли. Она не может так легко находиться рядом с рыжей особой, особенно когда их люди заперли её здесь одну.       — Цветочек, пойдём наверх. Мы сможем в более тёплой обстановке всё обсудить, вон ты замёрзла уже, — негромко проговорила женщина, пытаясь следить за эмоциями на лице девушки. Та просто решила кивнуть, ещё не до конца уверенная в своём голосе и в себе.       Джулия попыталась подняться на ноги, но резкая судорога схватила голень, и девушка вновь присела на холодный бетон. Переведя дыхание, она повторила действия, а конец оставался тем же, что и в первую попытку. За этим маленьким представлением наблюдала пара зелёных глаз с явным смешком, застывшем в горле.       — Не хотите немного помощи, мадам? — немного кашлянув в руку, с улыбкой на губах проговорила Ванда. Со стороны комка нервов и усталости послышались хриплые кряхтения, что вновь подтверждали твердость характера черноволосой. Только когда мягкое место опять встретилось с землёй, девушка тихо проговорила:       — Кажется, придётся согласиться на это очень заманчивое предложение.       Как только фраза покинула её обладателя, рыжая не стала ждать трамвая и стала потихоньку поднимать Джулию, подхватив за подмышки, совсем как ребёнка. Это действие заставило девушку нахмуриться. Позже всё же пришлось облокотиться на Ванду, ведь пересиженные ноги не давали нормально существовать всем.       Ослепительные лучи солнца встретили своим острым светом брюнетку. Глаза нещадно слепило, но лёгкость на душе заставляла чувствовать себя свободно. Девушка даже не сразу заметила, что остановилась где-то чуть дальше лестницы, завороженно смотря в окошко. От спокойного созидания вида за ним прервало мягкое поглаживание по спине. Мурашки вновь прокатились по телу волной, заставляя мышцы сокращаться. Джулия медленно повернула свою голову в сторону женщины, внимательно всматриваясь в черты лица при дневном свете. Маленькая родинка вписалась в местечке около переносицы. Взгляд верно передвинулся к манящим глазам, что с особой осведомлённостью следили за всем. Такой момент прервал хриплый смех где-то с правого боку.       — Простите, дамы! Не знала, что могу прервать несколько откровенный момент, — рыжая бестия стояла, облокотившись на спинку дивана, с дразнящей улыбкой, как у чёртика. Все взгляды вновь направились на девушку, бьющие вниманием к её персоне ровно в темечко. Джулию смутила вся сумбурность ситуации, и, чтобы скрыть едва видимый румянец на бледных щеках, она мягко оттолкнула Ванду в сторону. Она, наверное, забыла, почему образовалась такая ситуация. Поэтому один шаг привёл к моментальному следствию своей непродуманности.       Но рыжая бестия с зелёными глазами успела подлететь в секунду к девушке и подхватить её тельце, удерживая в надёжных объятиях.       — Аккуратнее, Цветочек, — мягкий шёпот опалил ухо темноволосой, быстро просачиваясь в подкорку головы.       Аккуратными и размеренными шагами все уселись на большом диване в такой же просторной гостиной. Так получилось, что девушка была окружена по обе руки женщинами, причём расстояние между телами было мизерным.       — Итак, объясните мне, что вообще произошло с вами двумя, — решила прервать повисшее молчание в комнате шатенка и корпусом повернулась к середине.       — Оу, дорогая, тут долгая история, если честно, та… — не успела продолжить Наташа, как её прервала другая.       — Правда? Не бойся, времени у меня теперь навалом, выслушать тебя смогу. — Как раскат грома, прогрохотал недовольный голос шатенки в помещении. Невольно Джулии сделалось страшно, ведь она являлась одним из действующих лиц сего события.       — Детка, ничего же страшного не случилось, — попытка успокоить провалилась с громким треском.       — Ничего?! Тебя привозят домой всю бледную, едва дышащую, а под утро узнаю, что с тобой поймали какого-то человека, уж больно похожего на Джулию. Быстро спускаюсь в подвал и вижу её привязанной. И это ничего не случилось, правда? Наталья Алеановна Романова, ещё раз ты такое провернёшь, так ещё и втянешь сюда её, будешь месяц на диване проживать! — в моменте яростного монолога на секунду показалось, будто глаза женщины засветились красным цветом, а ноздри гневно расширялись.       Джулия сидела между этой сладкой парочкой, как селёдка. Казалось, ещё немного, и она вылетит со скоростью метеорита отсюда. Две женщины не уступали друг другу, постоянно препираясь раздражёнными комментариями по этому поводу.       — Всё! Хватит, надоели, — темноволосая не выдержала и подлетела с дивана на ноги. — Ребята, решите это как-нибудь сами, мне уже пора, — развернувшись на пятках, она стремительно зашагала вон из гостиной, но за оба её запястья потянули назад, и её задница уместилась на мягкую обивку мебели.       — Мы ещё не закончили, — обе женщины сказали одновременно и без места на отказ. Вновь внимание переместилось на Джулию.       — Ты как вообще оказалась там в такое время? Я же тебя вроде до дома довозила, — с недовольством произнесла шатенка и положила свою ладонь на бедро девушки, отрезая её путь спасения через бегство.       — Ну так получилось, что мне пришлось там ночевать. Вдруг слышу непонятные звуки — та сцена вновь предстаёт перед глазами как самый страшный кошмар. Рыжая бестия вся в крови сидит около стола и щедро шутит даже в такой ситуации. Руки темноволосой стали трястись, а в горле пересохло. Но она не может перед ними сломаться, уже слишком. — Вижу Наташу всю в крови, тогда я её немного перевязала. Позже мы вышли из бильярдной, и тут ваши ребята нас встретили с хлебом и солью. Точнее, только её, — и голова мотнула в сторону зеленоглазой.       Нежное поглаживание пришлось на левое бедро со стороны шатенки. Странное, но такое успокаивающее действие действительно помогло нервам улечься. Но вдруг голова Джулии резко подлетела вверх, и она посмотрела испуганными глазами на Наташу. И лихорадочно затораторила:       — А ты как здесь оказалась? У тебя было обильное кровотечение, вообще-то, и тебе нуж…       — Цветочек, просто почувствуй, — жилистая рука притянула руку напротив и приложила на место, где должно биться сердце. Ровный ритм встретил телесные ощущения девушки. Еле заметный кивок сделала Джулия и отняла руки от тела рыжей.       — Но это не отменяет, что восемь часов назад ты чуть ли не теряла сознание от потери крови, — Наташа посмотрела с весельем на руки и резко зыркнула глазами в темноволосую.       — А вчера ты меня даже не стеснялась, раздевала моментально. Нет, правда, детка, — она уже обращалась к своей жене. — Ванда, поучись у Цветочка тайным техникам. Я уверена, что она скрытый шаолинский монах.       Щёки Джулии зарделись бордовым оттенком. Кажется, или температура в комнате немного поднялась. Её очень смущал такой явный сексуальный подтекст. Руки подлетели к лицу, чтобы немного скрыть место преступления, но ушлая огненная парочка оказалась быстрее. По обе стороны каждая женщина схватила руку и оттянула подальше.       — Что же ты, малышка, так стесняешься правды? — тихий шёпот проник в сознание темноволосой. Наташа отпрянула от уха и аккуратно поправила выбившуюся в порядок на место.       — Ты очень милая, когда смущаешься, Цветочек, — шатенка решила перехватить инициативу своей жены и уже до конца продвинуть наступательную операцию.       Воспаленные тело и мозг перестали функционировать. Быстро у Джулии включился один из пунктов по спасению: бегство. Она подлетела на ноги и трусцой побежала к противоположной стене, чтобы дать себе отдышаться хоть на секунду, выбраться из удушающего внимания и всех этих намёков. Положив руку на стену, голова тут же упала на неё. А щеки с ещё большей силой загорелись, но уже не от смущения, а от резко поднятого давления. Тихий смешок сорвался с губ шатенки и прокатился по всей комнате. Мурашки вновь поднялись по всему телу волной.       — Кажется, Нат, мы её сломали немного. Отдышись и подходи на завтрак. Или уже это можно считать обедом? — сказав последние слова уже себе, улетела на кухню греметь посудой, а за ней, как хвостик, поплелась Наташа.       Как бы одна половина не хотела дать себе нормально отдохнуть, Джулия поняла, что это тот шанс, когда можно спокойно уйти и больше с ними не пересекаться. Хватит всех этих приключений. Последнее доказательство о пребывании в этом доме осталось тихое хлопанье дверью.