завтра так и не наступило

Для начала, погода изменилась. Воздух, пропитанный ягодным соком, накалился на конфорке июньского солнца, покрылся розовым румянцем и теперь медленно остывал, укрываясь колючим одеялом тихого леса. Укладывался на закрытые цветочные бутоны, крылья мятных мотыльков и плечи невысокого худенького мальчишки. На его темно-синей спортивной курточке светились светоотражающие линии – соединяли неизвестные созвездия между запястьями и плечами. Крошечный одуванчик запутался в темных прядках на голове, ладони вымазались в лунном блеске, а травяные пятна крепко втерлись в бледную кожу. Он двигался тепло и мягко. Чертил невидимые схемы на листьях, выдыхал рвано, через раз, оставлял мокрые ожоги на веках.   Плакал. Почему-то вспомнилась бабушка.Тогда все локти и коленки были синие: он учился кататься на коньках на озере. Она гладила его по ладошке и напевала в самую макушку: «Милый, милый мальчик». А потом, подоткнув одеяло под бочок, выключала оранжевый светильник, целовала в лоб и тихо прикрывала дверь, шикая на всех в коридоре. Ребенок уснул. И было так хорошо. Так хорошо, дома, маленькой бабочкой в коконе голубого пухового одеяла. Это была обычная старая скамейка со слегка отошедшей зеленой краской. Она стояла в укромном уголке леса под ветвями старого дуба. Касаясь уголками земли, на ней лежало мягкое белое покрывало, а на спинку облокачивались две декоративные подушки, набитые чем-то фруктовым и шуршащим. Ножки кто-то разрисовал глазастыми стрекозами и божьими коровками. Под скамейкой нашлась целая стопка детских детективов с потрепанными черными корешками, зонтик с торчащей спицей, почему-то только четные выпуски журналов о кораблях, пластинка группы ABBA, завернутая в пищевую пленку, пачка газетных вырезок с фотографиями каких-то растений, увесистая энциклопедия о мифах Древней Греции и пустая упаковка из-под мужского одеколона. Одна из ветвей дуба, будто живая арка, укрывала это странное место. На неё кто-то накинул золотистую сетку. Поймали дерево в ловушку для рыбы – распустили древнее кружево. На свисающих нитях были крепко привязаны засушенные фиалки и маргаритки, а на листья приклеены звезды, вырезанные из обычных конфетных оберток. Возле дерева густо разрослись темно-зеленые папоротники и молодые кустики жасмина. С другой стороны ютились два куста дикой ежевики. Необычный привкус ягод и акварели на языке. Под одним из кустов оказалось настоящее сокровище: грязный стакан с забытой в воде кисточкой и увесистый деревянный сундучок с красными маками на крышке. Внутрь спрятались ракушки и переливающиеся камушки, несколько мятных леденцов, кусочек белой ленточки, набор цветных фломастеров, с десятка два пуговиц разных размеров и оттенков, фигурка лягушки из Киндер Сюрприза, пара пластырей с зеленкой, приторно-сладкая свечка, коробок спичек и маленькая открытка с рисунком моря на обратной стороне и краткой подписью: «не болей!». В этом месте было тихо и прохладно. Пахло чьим-то домом. И кто-то построил тут свой собственный. Взрастил нечто родное в тени и спрятал свои тайны. Мог бы он сделать так же? А покрывало так до безумного привычно мялось под пальцами. И снова, как в детстве, ныли свежие ссадины и слипались непослушные ресницы. Просто теперь кто-то другой наблюдал за его спокойным сном.

***

- Да, где же они? Из старенького телевизора на кухне доносилась привычная мелодия какой-то песни на музыкальном канале. Мама сидела у окна, собирая шарики из пудры с цветастой скатерти. Она смотрелась в небольшое зеркальце на серебристой подставке и то и дело поглядывала в сковородку на что-то сладкое и трескучее. Пахло медом и зеленым чаем. Женщина потянулась за пультом и, путая пару раз кнопки, переключила на канал с астрологическим прогнозом. Сегодня овнам нужно быть внимательнее к своему здоровью. А кто у них овен? Вроде никого так сразу не вспомнишь. А госпожа Ким случаем не овен? Когда она там родилась? - Мам, ты не видела мои деньги? Мне бабушка вчера дала. Я найти никак не могу. - Посмотри на телефоне, - махнула женщина рукой в сторону прихожей растрепанному мальчику в зеленых шортах. Сладость на газу затрещала сильнее под железной крышкой. Мама подбежала к низкой плитке, заругалась то ли на себя, то ли на горячее масло, то ли на госпожу Ким. - Мам, нет на телефоне, - мальчишка забавно прикусил нижнюю губу, остановившись в дверном проеме. Женщина, нахмурившись, отскребла сгоревший сырник, высыпав остальные в пузатую чашку, и легко толкнула бедром почти свалившуюся банку с грушевым вареньем: - Значит, папа забрал уже, - она подняла голову на прогноз о нужном знаке, залила грязную сковородку, вредно зашипевшую на всю кухню, поправила воротник на домашнем халате, - Если ты вообще их там оставлял. Она повернулась к сыну: хлопает глазами и потирает покрасневшую щеку. Все такой же забывчивый и неловкий. И ведь все равно сейчас продолжит искать. Улыбнется, тихонько залезет в шкафчик у зеркала, перевернет все листы на деревянном столике у окна, потрясет подушку на незаправленной кровати, даже пошарит ладонями за ковром на стене. Дождь сегодня пойдет, вот у него волосы и вьются на макушке. А губу совсем искусал. Женщина наспех вытерла влажные руки вафельным полотенцем. Небрежно закинула пудру в косметичку – все равно рассыпается каждый раз - подняла свою сумку с тумбочки. Чуть не опрокинула плетеную тарелку с лимонными леденцами и барбарисками. - На, последние отдаю, - на кошельке смешно звякнула железная заклепка. Мальчишка сжал в пальцах ручку от двери, немного потоптался на месте, схватил протянутую бумажку и, чмокнув маму в щеку, убежал в сторону прихожей. - Так, а ну стой! - А? – удивленные глазки снова появились в коридоре. - Я для кого готовила? – подбоченившись, сказала женщина. Молчит. Она вздохнула, стерла что-то невидимое со щеки, цокнула языком. - Ну, ты поешь сначала, - уговаривала - А потом хоть в дальнее плавание идите с Намджуном. Он посмотрел в сторону входной двери, по привычке пощипал себя за запястье: - Мам, он уже на улице ждет, я потом поем, - он глянул пару раз в зеркало в ванной, брызнул на руку цветочными духами, пригладил непослушные темные прядки. В голове морские волны и наивные фантазии. Казалось, ещё вчера устраивал концерт мягким игрушкам в своей комнате, а потом приходил посреди ночи: тихонько укладывался рядом. Ворочался и вздыхал о чем-то, пока, устав, ни залезал под одеяло с головой, жмурил глазки, обнимал до синяков, напевая колыбельную, потому что там, в комнате, злое дерево снова стучалось в окно. Такой чудной, может, от этого никогда не слушается? Вздохнула: - Иди уже, - она мягко улыбнулась, закрыла банку с медом и поставила кружку в раковину. Он завязал шнурки на своих пыльных кроссовках, зазвенел упавшими на пол ключами. Потом, на цыпочках пробежал обратно в комнату. Опять что-то забыл. Сунул какую-то бумажку в карман, вытащил на стол, заваленный бумагой и гуашью, очередную коробочку с сухими травами. Споткнулся о тумбочку, что-то тихо забормотал и хлопнул дверью. Пак Чимин жил на пятом этаже панельного многоквартирного дома у самого леса. Он встретил все свои дни рождения в стенах небольшой квартиры, обклеенной цветастыми обоями и наполненной запахом сладких свечей, которые бабушка приносила с каждой воскресной службы в их местной церкви. Когда ему было пять, его впервые отвезли к реке, где он барахтался в воде, как котенок, пока папа придерживал его у живота и учил бороться с упрямым течением. В первый школьный день к нему пристал белокурый мальчишка по имени Намджун, который пусть и был на голову выше самого Чимина, но от страха никак не хотел отпускать руку нового друга. Мамы до сих пор вспоминают, как в то первое сентября Намджун от волнения растерял половину букета по пути к низенькому зданию школы, а Хосок стащил цветные мелки с парты учителя, чтобы гордо написать своё имя во всю стену. «Хасок втарой клас». Репутация, пожалуй, не всегда заслуживается годами. В двенадцать Чимин сломал руку, неудачно упав с велосипеда. Протащил тогда себя из последних сил по горячей железной дороге, а потом проплакал в объятьях мамы, уснувшей с ним в зале на собранном диване под тихую мелодию из «Спокойной ночи, малыши». Ну, и оставленный под ивами велосипед у него, конечно, украли. В прошлом году в ближайшем к ним городе открыли новый детский лагерь. Друзья немедленно купили путевки и тащили Чимина за собой. Тэхена даже смогли уговорить, хоть он в итоге и просидел в комнате полсмены. Там были игры и веселье, новые знакомые, смена обстановки. С девочками можно было пообжиматься во время дискотеки, в конце концов. Но каждое лето он заново вбирал в себя маленькие части своего большого мира. Узнавал заново этот крошечный городок. Река, лес, школа, белый памятник у чужих огородов, десять панельных домов, обветшалое здание клуба, две детские площадки и пара продуктовых магазинов. Родное и до боли знакомое место всегда казалось ему чем-то необъятным. Или это просто он ещё маленький? Намджун вот всегда мечтал поскорее уехать в большой и взрослый мир. Без конца говорил о том, какой другой будет тот «новый город» за верхушками темно-зеленых сосен. Во время совместных ночевок делился смелыми планами побега, которые пока так и не превратил в жизнь. - Сам же видишь тут скука смертная: ни кафе, ни музея. И тебе опять на день рождения не подарили телефон! Чё ты ржешь, так можно и с ума сойти в этой глуши, вообще-то! А потом забирался на чужую мягкую постель, ел неспелую землянику горстями, хохотал от историй из молодости бабушки Чимина, и засыпая, рассматривал созвездия в открытом нараспашку темном небе и сам себе не признавался, что все же хотел узнать их имена. Пятнадцатое лето встретило Пак Чимина привычным полуденным зноем, кислым запахом одуванчиков и скрипом качелей у небольшой лесной полянки, где они каждый вечер играют в футбол. Намджун сидел на низкой деревянной скамейке, напевал себе под нос знакомую попсовую мелодию и увлеченно перебирал разноцветные фишки, распихивая их по маленьким целлофановым пакетам. Мальчишка невероятно возмужал за эту весну. Он стал будто ещё выше. И так светлые волосы теперь сильнее золотились под солнцем, а кожа покрывалась неравномерным румянцем и потом после долгих пробежек ранними часами. Намджун пойдет в десятый класс вместе с Хосоком и Тэхеном в следующем году. Он уже готовился стать выпускником, получал свои заслуженные зубрежкой грамоты, выбирал место для переезда. И кстати, все-таки смог очаровать Мисон на пикнике после линейки. Наплел ей всякого, процитировав первую страницу из школьного сборника стихов, а потом полчаса рассказывал, какой он гуру поцелуев. А они хохотали над ним до самой ночи, прячась в старой беседке от первого летнего ливня. В общем, когда-то пугливый мальчишка стал весь из себя такой серьезный и правильный, с выглаженной спортивной формой и строгим распорядком дня. Чимин знал, что всё это специально. Всегда же и на все есть свои причины. Только вряд ли Намджун в них так просто признается. Как-то не вязался этот новый образ с тем шестнадцатилетним подростком с карманами полными фишек из киоска. - Смотри, какую мне Хосок обменял! – мальчик гордо замахал рукой, увидя приближающегося друга. Между пальцами поблескивала большая белая фишка с Сейлор Мун и её котенком на другой стороне. Редкая. - Он жестокий человек: я ему целых три разных с Покемонами теперь торчу. – Чимин поднес фишку близко-близко к своим глазам, проверяя на наличие царапинок или мест, где отходит краска. Он эти фишки не собирал, пусть и хотелось. Для друзей это был настоящий кровавый бизнес. Они всерьез воспринимали их, как какое-то соревнование. Мерились пакетами с ними, как богатые дядьки толстыми кошельками. А сколько раз приходилось успокаивать их ссоры после неравноценных обменов? Намджун выхватил фишку из рук друга и, закинув её последней в пакет, поднялся со своего места: - Деньги нашел? - Нет, - мальчишка успел перебить возмущенный взгляд в свою сторону – но мне мама дала. Пойдем быстрее, а то вдруг ребята из соседнего двора купят. Тетушка Ли опять же только один привезла. - Не боись, не купят, - Намджун закинул руку на плечо друга и вальяжно поплелся с ним по тропинке к почте. – У нас же связи, морячок! Они начали собирать эти выпуски журналов про корабли почти год назад. Величественная модель деревянного парусника стояла у Намджуна у окна на самодельной лакированной подставке. С каждым новым журналом у них прибавлялось по крошечной детали, поэтому собрать каждую из них стало делом принципа. Бабушка Чимина каждые две недели откладывала для него немного денег, чтобы он мог вложиться в общую покупку. Как стыдно, что Чимин их потерял. Он же был уверен, что вчера ночью он положил их на полку у телефона. Хотя всё вчерашнее казалось сном. Не могло быть, чтобы там, в лесу… Мальчишка тряхнул головой. Глупости всё это. Откровенно говоря, этот корабль им так приглянулся только из-за Намджуна, у которого с детства была какая-то нездоровая любовь ко всему морскому. Путешествия и судна, сияющие ракушки и рыбалка по четвергам, одежда и открытки с чисто морской тематикой. Чимину порой казалось, что друг даже в воду добавляет немного соли, чтобы было как нужно, по-морскому. Мальчик когда-то рассказывал, что в молодости его отец служил во флоте, вот он этим и загорелся так. Но Чимину казалось, что море просто давало другу ощущение простора и свободы. И будь их кораблик побольше, они бы сами уплыли на нем в далекое «никуда». Тетушка Ли, милая старушка и по совместительству давняя подруга его бабушки, работала в местном отделении почты вместе с мамой Намджуна. Именно она преподнесла другу первый выпуск в качестве подарка к Новому Году. Когда мальчишки зашли в здание, Намджун сразу тихонько проскользнул в кабинет мамы, оставив друга в жарком коридоре. В воспоминаниях Чимина здесь всегда так и пахло: горячей бумагой и лимонными вафлями. Будучи малышом, он всегда садился вот за этот самый потрепанный столик и рассматривал раскраски за низенькой синей витриной. Папа долго заполнял графы в неизвестных письмах и неизменно покупал сыну грушевый лимонад с трубочкой. Когда в последний раз они приходили сюда вместе? - Чимин-а, иди сюда скорей, - мама Намдужна была невысокой полной женщиной с внимательным и строгим взглядом темных глаз, - Хоби с утра к вам забегал? Мальчик встал прямо под стареньким кондиционером, ловя макушкой струи ужасно необходимого холодного воздуха: - Да, он заезжал около шести. Мама передала ему ваш подарок, - Чимин широко улыбнулся и покивал головой в подтверждение своих слов. - Чего это он в такую рань? Женщина встала из-за стола, поправила узкую черную юбку и потрепала сына по голове. Чимин встретился глазами с усмехающимся другом, который нагло уселся за чужое рабочее место и принялся перебирать бумажки с видом знатока. - Сказал, что хочет наконец-то вытащить Тэхена из дома. - Надеюсь, он останется здоров после этого, - злобно хмыкнул Намджун, тыкая подряд все иконки на компьютере. Они пару раз забирались сюда без спроса, чтобы посмотреть что-нибудь в интернете. Дома ни у кого из них компьютера не имелось, а в школе после прошлогоднего инцидента с одним конкретным запрещенным сайтом на все устройства наставили пароли. А с телефона в сеть, как зайдешь? Однажды, Намджун так нажал на иконку интернета, а потом со страха ещё полдня запрашивал смс о балансе. Эх, компьютер был бы им очень кстати. - Ну, хорошо, я загляну к маме на следующей недельке, сейчас работы много, - женщина мягко улыбнулась Чимину и привычно ущипнула его за щеку. Она немного задернула жалюзи и обернулась на сына: - А ты чего расселся? – из-за экрана показались удивленно-расширенные глаза, - Давайте-ка быстренько берите свой журнал и марш отсюда. Намджун нехотя вылез из-за стола, пока мама не дала ему легкого пинка. Чимина с детства забавляло общение этих двоих. Вроде бы мама Намджуна всегда была очень мягкой и любящей с ними, но оба друга знали, что после всяких передряг, в которые они нет-нет, да влезали, именно она была тем самым «плохим полицейским». - Деньги оставим за витриной! – прокричал друг, спокойно залезая в складское помещение и доставая из дальней коробки новый выпуск журнала с большой деталью последней недостающей им мачты. - Поверить не могу, что мы его наконец-то закончим! – глаза друга загорелись знакомым радостным огоньком. - Ты уверен, что его можно будет спустить на воду? – Чимин заглянул другу за плечо на аккуратную деревянную деталь. - Нууу, - Намджун почесал бровь, состроив неуверенное выражение лица, - вообще, конечно, можно. Надо будет лаком покрыть, а потом попросить какую-нибудь водоотталкивающую краску? Я не знаю, честно говоря, не так оно и важно. Мальчик подмигнул другу, схватил чью-то начатую пачку печенья, смешно шикнув на ошарашенного Чимина, и первым выбежал из узенького здания почты, что находилось недалеко от детского сада. Где-то там, в толпе, Чимин смог разглядеть младшую сестру Хосока, Сохи. Девчонка неслась со всех ног к надувному мячику в виде арбуза и радостно визжала, распихивая остальных малышей локтями. Малышка была ужасно приставучей: постоянно сидела на полянке вместе с ними, как бы Хосок ни старался её спровадить. Старший брат кидал на неё ужасно раздраженные взгляды, пока та выпивала до дна их лимонад, а Чимин сажал её к себе на колени, ласково упрашивая пойти с подружками на качели или в маленький деревянный домик на старой площадке. Девочка всегда обнимала его своими крошечными ладошками, просила поиграть с ней или рассказать одну из тех волшебных легенд, что Чимину рассказывала в детстве бабушка. Эту невозможную хохотушку, на самом деле, все ужасно любили. А Хосок так вообще обожал её больше всего на свете. Скорее всего, больше, чем футбол, или свой спортивный велик, или даже Ким Соён, что обходила его за три версты. Все, кроме Хосока, были единственными детьми в семье. И Чимин часто мечтал о братике или сестричке. Тогда бы у него была родственная душа по умолчанию. Была бы если не своя маленькая копия, так просто кто-то, кому бы он мог рассказать всего себя без остатка и сомнений. Намджун жил в том же панельном доме у леса, что и Чимин, но в другом подъезде. Его папа, господин Ким, работал в городе в администрации. Носил деловые костюмы и часто отлучался в командировки. А когда приезжал, редко выходил в люди и выпивал. Папа Чимина, работавший механиком в собственном гараже, частенько спроваживал нетрезвого друга домой. На своё шестнадцатилетние Хосок притащил фирменные наливки его мамы. Сладкие до одури: с вишней, сливой, яблоком. Оттого, наверное, Чимина повело тогда с третьего глотка, а Тэхен уснул на низкой лесенке у чужого дома. Никогда Чимин так не смеялся, как когда румяного и сонного Тэхена какая-то старушка пыталась столкнуть с прохода уличной метелкой. Намджун с ними не пил. Вообще никогда не выпивал. Говорил, что из-за высокого роста может скакать давление, так что алкоголь просто ни к чему. Честно говоря, он был не намного выше того же Хосока. Но лучше не рисковать, да? Ребята свернули в небольшой сквер у школы. В конце старенькой асфальтированной площадки находились высокие турники, возле которых вечно бегали малыши из ближайших домов. Пару женщин гуляли с колясками, тихонько катая их и переговариваясь о чем-то неважном. Посреди сквера находилось несколько деревянных лавочек, исписанных не самыми приятными комментариями о некоторых школьниках и учителях. Кажется, сколько их за год ни крась, эти надписи, как тату, навсегда остаются на теле. На одной из лавочек, находящихся на самом полуденном пекле, уместилась группа из четырех девочек. Мисон, ещё издалека завидев своего «любимого», радостно замахала ему руками, спихнув загорающую подружку с колен. Двое из названной компании были одноклассницами Чимина. Он старался дружить абсолютно со всеми, то ли потому, что был неразборчивым, то ли просто получалось располагать к себе людей. Правда была где-то посередине. С этого года, однако, общаться с девчонками стало как-то сложно. Теперь каждая прогулка воспринималась, как свидание. Каждый вопрос на уроке встречался наигранной усталостью, а случайно брошенная улыбка – обязательный атрибут флирта, который обсуждался в гуляющих по всему классу записках. Намджун вот встречается с Мисон, Хосок достал всех разговорами о Соён, которая сейчас красила губы каким-то фруктовым блеском. Тэхен? В него вообще влюблена добрая половина школы, а толку от него, как от козла молока. Сам друг всегда рассказывал фантазию, приближенную к нереальной, о том, что жизнь непременно сама стукнет его по голове, когда придет нужный человек. И хоть друзья над ним посмеивались за это, Чимин его искренне понимал. Правда понимал. К чему обманываться, если мечтать ни о ком совсем не получалось? Да и не хотелось. Он уже, конечно, целовался пару раз. Вот, например, с подругой Мисон. Девчонка даже сейчас отводила от него накрашенные голубыми тенями глаза и пихала хихикающую подругу в бок. Симпатичная, добрая, с длинными белыми волосами. Она потом ещё неделю за ним хвостиком ходила в надежде, что Чимин пригласит её на прогулку. А он чувствовал себя паршиво, ведь вот «так» гулять с ней он никогда не собирался. Рассказал тогда всё папе, который по-доброму хохотал над ним, протирая масляные детали от очередного двигателя. Родитель сказал не забивать голову ерундой и скушать конфетку. Чимин, бывало, так себя накручивал, что спать не мог. Вот как в тот раз. В самом-то деле, лучше уж вообще в такие истории не ввязываться. Всё становилось неправдоподобным и неправильным. Как-то так специально, не по-настоящему. От этого делалось некомфортно с самим собой. - А мы загораем! – девочка поднялась со своего места, обнимая Намджуна за талию. – Мама сказала, что к реке ещё рановато идти, а там и правда холодно, поэтому вот. Мисон указала на подружек: двое помахали им, после вернувшись к своим перешептываниям, а Соён так и продолжила подставлять бледное лицо солнцу, будто ребят здесь и не было. - Где остальных потеряли?  - она крутилась в руках Намджуна, улыбаясь и поглядывая на Чимина. - Заходили к маме, может, вечером поиграем в футбол, можете присоединиться, – друг ласково провел рукой по коротким темным кудрям девушки и поцеловал её в щеку, на что подружки радостно загудели. Чимин крутил в руках журнал, не зная, куда себя деть. Чувство такое же, как когда в детстве шел с бабушкой из магазина, а она встречала на пути к дому свою старую знакомую. И час, который мог быть потрачен на игры и поедание мороженого из вафельных стаканчиков, малыш изнывал от скуки, хватаясь то за ручку бабушкиной сумки, то в надежде смотря на очередную старушку, что никак не хотела заканчивать свой рассказ. Только сейчас было как-то особенно неловко. Мальчик так задумался, что совсем не заметил, как Мисон выхватила журнал из его рук и, усмехнувшись, сунула его чуть ли ни в лицо своему парню: - Неужели вы всё ещё его строите? Вам не надоело? Сколько вы уже их купили? Намджун выдавил из себя виноватую улыбку и аккуратно забрал журнал из рук смеющейся девчонки: - Ладно тебе, сама же потом придешь его на воду спускать. Подождите-ка, так ведь разве можно? - А разве можно? – девочка опередила мысленный вопрос Чимина. - Можно, конечно, зачем мы ещё бы его строили. Странная ты такая, - Намджун ещё раз чмокнул довольную девчонку в щеку, - Мы пойдем, я зайду за тобой вечером. Мальчик махнул Чимину вперед на тропинку, уходящую глубоко в лес к их дому. - Ничего не говори. - И не думал, подлиза. Друг цокнул и поравнялся с Чимином, который шел, пиная все встречные шишки. «Лучше в такие истории не ввязываться». - Думаешь, я не знаю, какая она? – Намджун говорил, опустив голову и крепко сжимая мачту в своих руках. Не то, чтобы им всем не нравилась Мисон, просто она была первой сплетницей и заводилой. Постоянно начинала какие-то споры и любила повредничать. Может, в силу возраста ей хотелось так выделиться, или просто не хватало воспитания. Кто его знает? - Но она мне очень нравится, и я, - друг остановился. Чимин прошел ещё пару шагов, внимательно прислушиваясь к тому, что говорит мальчик. - Тэхен ещё обижается? После выпускного Намджун и Тэхен здорово поругались, после чего последний перестал приходить на площадку вместе с Хосоком, отвечать на смс и вообще всячески избегал любых совместных вылазок. А ведь началось лето. Тэхена как никогда не хватало. Будто пусть всё и было на месте, но деревья резко сделались синими. Вот так чувствовалось его отсутствие. Мальчишка всегда был тихим и спокойным, и чаще всего его вообще не было слышно, но он был рядом, и с ним эта тишина казалось правильной. А без него никак. Необходимый цвет на картине их крошечного мира. Чимин прикусил губу. Больно, сегодня точно появится ранка. Дурацкая привычка, когда думает или волнуется. - Извинись ты уже, Джун, - мальчик знал, что другу непросто быть вот в такой молчаливой войне. А ещё он знал, что Тэхен просто так ни с кем и никогда не ссорится. Друзья про предмет спора так ничего и не рассказали, - Сам знаешь, у него была пара непростых месяцев весной. Намджун покачал головой и зачем-то начал отклеивать от обложки журнала ценник. - Это же Тэхен, сам он никогда и ни к кому не подойдет. - Да, знаю я! – резко бросил Намджун. Он зажмурился на короткое мгновение и продолжил идти, поворачивая с Чимином к дому. На самом повороте он снова как-то резко затормозил, вглядываясь куда-то сквозь высокие сосны. - Понимаешь, я сорвался, наговорил глупостей, - мальчик заинтересованно вытянул шею, поглядывая на дома в лесу, так что даже Чимин обернулся. В одном из таких жил Хосок. Друг, конечно, выше, но так ничего тут и не разглядишь. Может, Намджун опять просто белку увидел? Друзья подошли ближе к подъезду. Надо сейчас установить последнюю мачту и натянуть белые паруса. Чимин приоткрыл старую дверь. С лестничной площадки потянуло приятной прохладой и сыростью. Наконец-то можно скрыться от ужасного зноя. Намджун было начал снова: - У нас и с тобой такое бывало, скажешь нет? Но ведь только ему надо было из себя начать строить не пойми кого. И поверь мне, это он был не прав! - Знаешь, я думаю… Мальчика перебил друг, легонько толкнувший его обратить взгляд в сторону леса. - К Чонам родственники что ли приехали? Смотри, какая тачка у их дома. Где-то там, у двухэтажного дома Хосока, действительно стоял припаркованным небольшой темно-зеленый автомобиль с открытым багажником. Возле него стоял незнакомый мужчина и кажется, курил. С такого расстояния нельзя было сказать наверняка. Странно, что Хосок не говорил, наверное, правда, родственники навещают. В их городишке новые лица были нечастыми и обычно всегда кому-то знакомыми. Намджун, как и его мама, ужасно любивший всякие разговоры и происшествия, всё ещё вглядывался в иномарку вдали. Поэтому Мисон ему и нравилась. Два сапога пара. - Ладно, не об этом сейчас, - сдался друг, не разглядев больше ничего интересного, и первым зашел в подъезд, придерживая дверку для Чимина, - всё равно вечером спросим. Так вот, Тэхён с самого начала знал… Звонкий голос друга эхом улетел бродить по лестничным пролетам, а Чимин затылком чувствовал, что ему снова необходимо повернуться туда. К его тихому и светлому лесу. К мужчине, что курил у дома давнего друга. Туда, где из этой машины вышел невысокий мальчишка в темно-синей спортивной курточке.