завтра так и не наступило

- У тебя тут опять навалено всё, как в чулане, реально. Непривычно громко сквозь мягкий туман сна ярким солнцем знакомого голоса. Какого черта? Просыпался же сегодня от кошмара, неужели опять? Стало как-то резко холодно под задравшейся пижамной рубашкой, и что-то красное засияло под закрытыми веками. К мягким кудрям возле самого уха прижался холодный пластик будильника. Тэхен приоткрыл один глаз, спустя минуту – второй. Потерянно спрятался за краями горячей после сна подушки. Привычная мелодия ужасно раздражала слух, шторка была небрежно отодвинута так, что из гардины вылетело пару крючков – где-то в дверном проеме смуглая фигура Хосока, неприлично громкая и радостная для стрелок, остановившихся на цифре семь. Идиотское лето. Дурацкий будильник. Ненавистная картинка холодного озера посреди ночи. Идиотский, дурацкий, ненавистный Чон Хосок. Тэхен выкрутил батарейку из настольных часов, как делал почти каждое утро, прогуливая школу, потянул на себя скинутое на пол одеяло, поежился от мурашек, пробежавших по обнаженной спине. Как же холодно, и как же хочется спать! - Нет, Тэхен-а нам будет только в помощь, - голос гулял по комнате, бесил и будил, - Ничего, Господин Ким, научим. Ему будет полезно! Надо же, он ещё смеется! Этим будильником ему бы по голове со всей дури, но сейчас после сна даже руки в кулаки не сжать. - Вставай, ты проснулся. Хосок прошел к кровати друга, попутно поднимая разбросанные по всей огромной комнате вещи. Сколько себя помнил, у Тэхена всегда был такой бардак. На полу стабильно валялись какие-то футболки, на столе всегда находилось несколько грязных кружек из-под кофе, а вот про содержимое тумбочки Хосоку знать даже не хотелось. Как Госпожа Ким его терпит, в самом деле? Его бы уже выгнали из дома за такое, а потом пустили бы, наверное, только с ведущим рекламы маминого любимого порошка для стирки, не меньше. Он бы хотел сняться в чем-то подобном: необязательно как главный герой, ему бы подошла роль и второго, и третьего, да любого плана, не так оно и важно. Ведь тогда бы их показали по телеку, и можно было бы попасть всей семьёй в местную газету, или даже в районную? На всю страну в новой и чистой рубашке, которых у Тэхена в красивом деревянном шкафу не меньше десяти штук. Имеет и не ценит. И ещё наверняка опять уснул, спрятавшись с головой под маковым полем цветастого пододеяльника. - Не, ты не наглей! А то я тебе, правда, сейчас помогу проснуться! – Хосок снова сдернул теплую ткань с тела зажмурившегося мальчика и, усевшись у того в коленях, легонько ущипнул за бок. Тэхен, наконец, открыл глаза, слегка поморщился от чужого веса и солнца на ресницах, и показал другу средний палец. - Умоляю, свали, - он сложил руки, как в молитве, и зло посмотрел на ухмыляющегося мальчишку, - С божьей помощью проснусь. - Ну, что ты, для тебя я просто Хосок, - друг спрыгнул с чужой кровати, быстрым движением подхватил со стола синий рюкзак, в котором находились тканевые перчатки, бутылка воды и коробка сахарного печенья. Не отглаженная желтая футболка заставляла кожу друга переливаться гречишным медом, в уже выгоревших под весенним солнцем волосах прятались карамельные пряди, громкий голос мальчика мог бы вырабатывать электроэнергию. Но главное – Хосок был слишком ярким для его комнаты, дома, семи часов июньским утром. «Слишком хорошим другом для тебя». Мыслью, не покидающей сознание долгие месяцы. Вот он кидает недовольно захныкавшему Тэхену какую-то темную кофту с длинным рукавом, поднятую снова прямо с пола. Вот начинает напевать себе под нос глупую песню, подслушанную на прошлой дискотеке. Вот хихикает, высовываясь из окна первого этажа, чтобы выкинуть огрызок от яблока, оставленного Тэхеном вчера прямо на столе. И почему он здесь? Неужели, он, правда, его такого стоит? Мама опять за ужином пожалуется, что Хосок пришел слишком рано, и «Тэхен, предупреждай, когда у тебя гости, а лучше, гуляйте, пока на улице погода такая хорошая». Конечно, она ведь «совсем не против» и заботиться только о его удобстве. Интересно, она сама-то в это верит? - Короче, чтоб через десять минут стоял в коридоре умытый и одетый. Я пока отвезу велик в гараж, - мальчик остановился в дверях, - Тэхен, я серьезно, вставай, а то потом будем в самое пекло там! Мальчик сел на кровати, взлохматил и без того спутанные темные пряди, растер до красноты слипающиеся веки. Он послушно натянул на себя подкинутую другом толстовку и, нашарив носки под столом, нехотя поплелся в ванную. Он и Хосок были семьей не по крови. Тэхен родился в ужасную пургу чуть ли не в машине скорой помощи в самый канун Нового Года. А через три дня родился Хосок уже действительно по дороге в роддом, потому что дикая оттепель не позволила старенькому такси пробраться сквозь озера на разбитых дорогах. По странному стечению обстоятельств и семья Ким, и семья Чон ожидали появления на свет девочек. Даже имена придумали одинаковые. Мама Хосока позже рассказывала, что она дарила матери Тэхена розовые распашонки и одеяльца с милыми кроликами. Кто же знал, что они в итоге не понадобятся? Тэхен всегда рос слабым и спокойным мальчиком. Бабушка однажды потащила его к врачу, потому что ну, не могло быть так, чтобы четырехлетний малыш не плакал, разбив в кровь коленки на детской площадке. Но тогда она не знала, что коленки он разбил, гнавшись за хохочущим мальчуганом в зеленой панамке, который сначала высыпал на него целое ведерко песка, а потом всю дорогу до дома обнимался и обещал подарить ему свою машинку. С тех пор, кажется, Тэхен не помнит ни дня без Хосока. Они учились вместе. Болели вместе. Впервые напились и хохотали до спазмов в животе вместе. Получали от отца Хосока за проколы друга тоже вместе. Хосок, потому что дурак, а Тэхен, потому что не уследил. Семья Чон активно занималась сельским хозяйством: разводила скот, держала свою небольшую пасеку, производила домашние продукты. Хосок выступал для родителей кем-то вроде курьера. Мальчишка каждое утро перед школой, и в снег и в зной, как говорится, мчался на своём велосипеде по всему их поселку, чтобы привезти людям свежее молоко или ароматную выпечку. За это над ним, конечно посмеивались. В классе некоторые язвительно хохотали и закатывали глаза, когда Хосок влетал внутрь весь взмыленный и румяный, открыто говоря, что задержался, пока завозил какой-то старушке яйца. Тэхен в такие моменты весь сжимался в непонятном смущении. И неизменно с восхищением смотрел на друга, который пропускал любые усмешки мимо ушей и, садясь рядом с ним за парту, дарил самую искреннюю из своих улыбок. Особые придурки обзывали его «деревенщиной» или глупым фермерским сынишкой. Мерзко было знать, что отец Тэхена бывал в их числе. Но дружбе мальчиков никогда не препятствовал. Наверное, стал бы, будь ему до сына хоть какое-то дело. Почему Хосок был таким? От природной наивности, беспечности? Тэхену было ужасно стыдно, что иногда он был одним из тех, кто судил Хосока, исходя из идиотских общественных предубеждений. Его друг просто был добрым. Он все делал искренне и без задней мысли. И его простота была не признаком глупости, а признаком того, что его любили. И продолжают любить. Человеку не нужно ничего прятать, когда ни к чему постыдному его не приучили. Они все могли смеяться за спиной мальчика, который буквально светил добрым солнцем каждому, с кем говорил. Но они никогда не знали, как тепло и безопасно в двухэтажном деревянном доме Чонов на самой последней лесной улице. Как Тэхен убаюкивал малышку Сохи, сам читая ей старые сказки на ночь. Как узнавал, что может быть вот таким открытым и громким, оставаясь на ночевку в крошечной комнате Хосока под самой крышей. Как помогал Госпоже Чон раскатывать тесто для домашних пирогов, позволяя улыбающейся женщине стирать остатки муки с его раскрасневшихся щек. Нет, они не были идеальными. Родители Хосока порой ссорились по пустякам. Отец мальчика мог поддать тому в порыве гнева. Сохи ужасно вредничала и доставала Хосока так, что тот однажды бросил её рыдать прямо у прилавка палатки, в которой не мог купить ей какую-то сладость. Они были обычной семьей. Но они мирились с объятиями, давали советы и извинялись за неприемлемые срывы, покупали этот дорогущий «Киндер» вместо школьного обеда. Они были обычной семьей, но любили друг друга. «Тэхен, двери этого дома для тебя всегда открыты. Тебя здесь всегда ждут, так что приходи». И его в этом доме тоже любили. И пусть он не знал как, но не мог не любить в ответ. Он никогда не был уверен, что вот это и надо было называть любовью. Но там, с этими людьми, он впервые чувствовал себя кому-то важным. Поэтому язык не поворачивался назвать Хосока просто другом. Для Тэхена мальчишка был той семьей, которая бы его любила. Свет в ванной был ледяным, как и все в этой квартире. Снежные обои, полярные сияния вен на фоне идеально белой раковины. Холодная рука матери на плече. - Тэхен, - он знал эту интонацию, - пожалуйста, не забудь выпить таблетки. Не будет он ничего пить. - Хорошо, - мальчик быстро всполоснул зубную щетку и начал чистить зубы, избегая смотреть на мать в зеркале. Невысокая и вечно стройная женщина в розовой сорочке внимательно следила за отражением сына. Тэхен понимал по её цепкому взгляду, что она уже сделала череду критичных заметок в своем воображаемом журнале. Сколько поспал, сколько поел, сколько можно не присылать бездушное напоминание о приеме лекарств на телефон. Её ладонь навязчиво поглаживала мальчика по лопатке. Потом, спустилась на ребра, скрытые слишком теплой для сезона тканью. Почти ласково, почти правдоподобно. - Давай до завтрака взвесишься? – Тэхен выплюнул пасту и нарочно сделал напор воды в кране посильнее. Хотелось смыть её голос. Хотелось вернуть голос Хосока. Мальчик привычно встал на электронные весы, пока мама достала ежедневник из шкафчика в ванной, внося туда недостаточные для его роста цифры. Тэхен ненавидел эти моменты. В такие минуты он был одним из ледников: недвижимый месяцами, покинутый в бескрайнем неизменном океане. Почему он просто не может сказать ей «нет»? Почему просто не откажется? Женщина медленно отложила ручку: - Тэхен-а, - она взяла мальчика за руку, - на следующей неделе я хочу, чтобы ты поехал со мной в больницу. Она внимательно осмотрела лицо сына. Холодное, как и у неё. - Пожалуйста, не отказывайся от нашей помощи. Ты должен быть разумным и понимать, что всё это пойдет тебе на пользу, - она провела рукой по его щеке, слегка приподняв тому голову, чтобы прямо взглянуть в его глаза, - Ты поправишься только тогда, когда начнешь следовать нашим советам. И тому, что тебе говорит врач. Мальчик резко дернулся, отступая от матери на шаг.   - Да, я знаю. Мы уже об этом говорили, разве нет? - резанул льдинками эха по тихой ванной комнате. Почему с ним это вообще происходит? Женщина снова прильнула к сыну, утянув того в вынужденные объятия: - Конечно, мой мальчик. Спасибо, что ты так стараешься, - ложь, - Ты поправишься, Тэхен. Ты просто не можешь не поправиться, - продолжала шептать в самое ухо женщина, тихонько покачивая сына в своих холодных руках. Бред, неправда, глупость! Сплошная ложь, нужная лишь его родителям. Ведь Тэхен на самом деле ничем не болеет.

***

- Все узнал! – Хосок надул пузырь из ягодной жвачки и пробежал по лесной тропинке вперед, чтобы идти к Тэхену лицом, - Папа вчера до ночи засиделся с этим мужиком у нас на кухне, выдули бутылку прошлогодней наливки. Помнишь, ту, которую, - мальчик осекся, вспомнив, как Тэхен неплохо так отравился в прошлом году после их экспериментов с наливками его мамы, - а, ну, неважно. Потом начали петь старперские песни, этот мужик, кстати, работает в какой-то компании по производству масла и… - Ближе к делу давай! – Тэхен резко дернул друга за руку, чтобы он не свалился в ямку, которую, конечно, не видел, идя спиной к лесу, - и под ноги смотри. - Айщ, Тэхен-а, - Хосок остановился, схватившись за сердце, - ты сегодня так обо мне заботишься. Обнимемся? Он распахнул объятия, сделав самое пакостное выражение лица из всех возможных, и потянулся на носочках к другу. Тэхен засмеялся и, оттолкнув от себя мальчишку, первым свернул на узкую дорожку, поросшую высокой травой. Хосок, счастливо улыбаясь, снова начал отмахиваться руками от мошек, что лезли ему в лицо: - Мама ему сегодня за наливку тоже припомнит. Для кого она их делает вообще, если ни ему, ни нам их пить нельзя? – мальчик выдернул один длинный колосок, оборвал на нём все листочки, и зажал его между зубами, - в общем, зовут его Мин Джихён. Отец сказал, что это его бывший одноклассник. Их семья раньше жила в доме по соседству, но все дети после школы уехали, кто куда, а родители рано умерли, вот дом пустой столько лет и стоял. Вообще, этот Мин – мужик зачетный. Стрельнул мне сигаретку даже, - мальчишка запрыгнул на спину друга, сунув тому сигарету с влажным фильтром под нос. Тэхен взял её из чужих рук, озадаченно покрутил, рассматривая со всех сторон, и спрятал в карман темных спортивных брюк: - Ты ж вроде не куришь? Зачем брал? - Главное не то, курю я или нет, - мальчик достал из рюкзака рыбацкую панамку и надел ее, скрывая свои карамельные пряди от солнца, - а то, что человек не ханжа. Балда ты, Тэхен, ничему тебя в жизни не научили. Мальчик хмыкнул, тоже надев на себя розовую панамку, которая, Тэхен уверен, принадлежала Госпоже Чон. По дороге через лес, Хосок прочитал ему лекцию о том, что в такое пекло без головного убора ему можно только лежать с бокалом дорогого вина у своего личного бассейна, а раз увязался с ним работать, то и делать это будет по его правилам. В итоге, чуть не переругавшись, они убили ещё полчаса на то, чтобы вернуться в дом Хосока и найти вот эту смешную панамку. Друг тихонько посмеивался над Тэхеном, которому на удивление, эта панамка очень шла, но ничего не говорил. - А зачем он сюда приехал-то? Дом продавать? - Нет, он сюда сына на каникулы привез, как я понял. Я с ним ещё толком не говорил, но… - Удивительно, ты и не поговорил? – перебил друга Тэхен. - Молчи давай уже! – мальчики начали идти в небольшую горку, - Такой тихий весь, но нашего возраста я думаю. Правда, щупленький какой-то, но я его и не рассмотрел хорошо, если честно.  Дыхание Тэхена предательски сбивалось: - Как я? Хосок приостановился, подождав мальчика и, поцокав, осмотрел его с ног до головы: - Не, наверное, получше тебя будет. Но всё равно странный немного, мама ему пирог к новоселью принесла, а он даже не зашел с нами поздороваться! Друзья, наконец, взобрались на высокий холм, с которого открывался вид на реку, лес и с десяток аккуратных участков с огородами и клумбами. Тэхен глубоко вдохнул влажный воздух и хлопнул друга по плечу: - Тебе попался зазнавшийся нежный мальчик из города. Хосок наклонил голову, задумавшись, а после пожал плечами: - Не знаю, мама вообще сказала, что он милый, - Тэхен усмехнулся, начиная пробираться сквозь чужие грядки к нужному огороду. Он до сих пор не мог поверить, что, правда, согласился помочь семье Хосока с работой. Точнее, он сам напросился, впервые наблюдая, как темные глаза друга смотрят с таким очевидным недоверием и насмешкой. Решение было, грубо говоря, бестолковым. Во-первых, потому, что Тэхен ничего не смыслит в растениях. Во-вторых, потому что ненавидит жару и вставать в семь утра. В-третьих, потому что ему абсолютно наплевать на красоту цветочков на чужих палисадниках. Но ему просто хотелось хоть как-то быть полезным людям, которые о нём заботились. Хотелось как-то отблагодарить Хосока за.… Да за все хотелось отблагодарить, на самом деле. И не оставаться дома.  - О, нет! Хосок замер посреди дороги, обхватив голову руками. Мальчик выглядел так, будто продул в карты целое состояние. Отчаянно и потерянно. Друг напугано обернулся, порываясь подойти и узнать, в чем дело, но не успел. Хосок налетел на него, крепко сжав за плечи: - Тэхен, моя мама и тебя называет милым, - мальчишка обвел пальцем лицо ошарашенного Тэхена, забавно вытаращив глаза, - а что если он такой же красивый, как ты, и Соён в него влюбится, и они начнут встречаться и целоваться прям у нас перед домом, и я останусь навечно один с разбитым сердцем? Тэхен напряженно выдохнул, отцепил руки друга от своей толстовки и дал ему несильного подзатыльника: - Напугал, блин, идиот! - Эй, Ким Тэхен, - прикрикнул мальчик, снова схватив друга за руку, - я милый или нет? Как нужно отвечать на вопросы, на которые не имеешь никакого ответа? От неловкой тишины Тэхена спас строгий и звонкий голос за спиной. - Слушай, милый, давай-ка ведерко в руки и за водой! – отец Хосока был таким же стройным и громким, как и его сын. Руки на боках, ровная осанка, прямой и чистый взгляд в шутку возмущенных глаз. Две точные копии. Хосок вздрогнул всем телом, схватил с земли железное ведерко и за считанные секунды исчез за поворотом к старому колодцу. Неизвестно, сколько его папа успел услышать, но Тэхен надеялся, что бессмысленную тираду друга о неразделенной любви, он пропустил. - А ты, - мужчина кивком головы указал на из-за всех сил старающегося не расхохотаться Тэхена, - почему в панамке моей жены? Так и знал! - Здравствуйте, Господи Чон, - мальчик поклонился отцу Хосока, - у меня дома не было кепки, простите. Мужчина отмахнулся от его извинений и всучил тому в руки небольшую тяпку, испачканную свежей землей: - Давай-ка на морковку, там сорняков не сосчитать. Тэхен правда старался где-то первые полчаса, усиленно всматриваясь в одинаковые листочки, спрятанные за комками песка и грязи. Он аккуратно складывал их в небольшое красное ведерко, выделенное ему для работы, не жаловался на затекшую спину и жуткий зной, пробравшийся удушливой волной под слой его темной одежды. Старался выполнять любые просьбы отца Хосока и время от времени пытался обращать внимание на тот самый «свежий воздух» и «невероятное спокойствие природы». Правда, пытался. В общем, все начало идти наперекосяк, когда Господин Чон сначала вежливо указывал Тэхену, где и что ему нужно вырывать, а потом, все больше распаляясь, принялся ругать и отчитывать мальчика, когда он вытащил из земли уже пятую по счету только – только взошедшую морковку. Хосок порывался помогать другу первое время, за что в итоге огреб от отца сам, невнимательно оставив целую грядку капусты неполитой. Он неловко улыбался Тэхену, пытаясь объяснить, как выглядят ростки, которые трогать нельзя. Но на взгляд Тэхена они все одинаковые! Темно-зеленые ростки? Так они все тут зеленые. - Они вот такие, с двумя листиками, как елочка. Посмотри на лес, в конце концов! – Хосок недовольно шипел на друга, пихая ему в лицо вырванную им морковку. - Но тут десять цветков с одинаковыми листами, как понять, где что? – Тэхен начал злиться на самого себя. Он никогда не был нытиком, да и вообще не привык ни на что жаловаться. Но здесь, на этом полуденном зное, в промокшей от пота панамке, пахнущей каким-то кремом для лица, на неудобной грядке с морковкой, он чувствовал себя самым большим мучеником на свете. Помог называется. Хосок с тяжелым вздохом осмотрел друга, а потом перевел взгляд на отца, что отвлекся на окучивание картошки на одной из дальних грядок. Мальчик знал, что Господин Чон, мягко говоря, не в восторге от того, что Тэхен вообще пришел с ними сегодня, а тут ещё друг оказался слишком неприученным к физическому труду. - Телефон рядом? - Чего? – Тэхен был близок к истерике. Он, правда, ужасно устал, хотя провел за работой всего-то час или около того. Хотелось захныкать, лечь в тени старой рябины и никогда больше не подниматься. Друг сам залез в его карман, доставая оттуда синий мобильный телефон. Отец подарил ему буквально пару недель назад. «Новая модель, ни у кого такой пока нет, пользуйся аккуратно и только попробуй потерять». Бесполезная игрушка в руках Тэхена. Хотелось потерять его назло, или показательно разбить прямо у отца на глазах, выбросить в мусорное ведро на кухне, показав, чего стоят их подачки. Может, тогда бы он узнал, умеют ли его родители элементарно злиться на него? Тэхену даже хотелось, чтобы они его хотя бы ненавидели. Мальчик, тянущий шестнадцать лет руки за лаской матери. Жертва планов отца на неподвластное ему будущее. Хосок слишком неожиданно сунул телефон в его руки: - Делай вид, что кто-то позвонил. - Чего? – Тэхен непонятливо прищурил глаза. - Не беси, делай, что говорю. Тэхен приоткрыл рот от удивления, но приблизил экран к своему уху, не зная, что делать дальше. Хосок испытующе смотрел на него где-то с минуту, потом закатил глаза и, резко поднявшись, прокричал: - Вот блин, Тэхен, точно все в порядке? – Тэхен поднял на него взгляд, раскрыв рот от удивления, - Тебе точно не нужна будет помощь? Господин Чон обернулся, махнув мальчикам рукой: - Чего у вас там? - Мама Тэхена попросила его срочно домой! - Эй, - Тэхен поднялся вслед за другом, ущипнув того за локоть, быстро зашептал  - ты чего творишь? - Ох, у неё все в порядке? – мужчина отложил тяпку, смахнув пот с лица. Чужой локоть больно прошелся по ребрам, выбивая из груди воздух: - А, - Тэхен быстро закивал, - да, конечно! Извините меня. - Ничего, Тэхен-а, заходи к нам сегодня вечером. Маме привет! Тэхен виновато улыбнулся махнувшему ему на прощание мужчине и повернулся к другу, что прошел в тень единственного дерева на участке и закопался в отцовских сумках. - Чувствую себя ужасно. Хосок вытащил трехлитровую банку меда и переложил её в небольшой цветастый пакет, передавая другу. - Мёд домой отнесешь, банку потом только верни, не забудь. - Хоби, - жалостливо, растягивая гласные. Неправильно было вот так уходить, нечестно по отношению к другу, к его папе. Вся эта затея была изначально плохой. - Ничего ужасного, ты не привык. Да и за эту несчастную морковку потом прилетит мне, а не тебе, так что хватит ныть, дуй домой давай. - Извини меня, я правда хотел помочь. Друг хлопнул его по плечу, улыбнулся и, резво подскочив обратно к сумке, спросил: - Сосалку будешь? Тэхен вымученно улыбнулся: - Не, не надо. Хосок, ухмыльнувшись, набрал целую горсть барбарисок и все равно рассовал их по карманам несопротивляющегося мальчика: - И вот чего ты мне их напихал? - А чтоб ты шуршал по дороге домой, и я слышал, что ты не свалился в обморок после такой ужасной физической нагрузки. Друг щелкнул его по носу, и подтолкнул на тропинку, что вела обратно к лесу. Мальчик внимательно посмотрел на удаляющуюся розовую панамку. Когда Тэхен предложил помочь, он предполагал, что так все и получится. Но факт того, что Тэхен сам, спустя долгие месяцы, захотел что-то сделать вместе – вот что было важно. Конечно, все в семьи Чон это прекрасно понимали и не могли Тэхену отказать. Только не после того, что он пережил. И да, как бы это ни было стыдно признавать, но отец терпел Тэхена здесь лишь потому, что жалел. Хосок в последний раз взглянул в сторону леса на яркую панамку, скрывшуюся за темной хвоей деревьев. Он сделал правильно, что отправил его домой. Тэхен не достоин вот такой жалости. Потому что ему нужна поддержка, а не сожаление. Другу он никогда не признается, что прекрасно видит: с ним не всё в порядке. И как бы Тэхен не убеждал сам себя в обратном, ему нужно было принять последствия произошедшего. Хосок просто знал, что обязан быть рядом, потому что больше никто не будет. Вот и всё.

***

Один из осколков впился ему прямо возле запястья. Мед растекся по длинным рукавам, смешавшись с тяжелым запахом крови. На розовой ткани, отлетевшей к ближайшему кусту ежевики, теперь виднелись темные травяные пятна. Колесо от красного велосипеда остановилось буквально в сантиметре от его спутанных черных волос. Боль усыпляла незнакомым наркотиком, голова кружилась от шока. - Придурок, блять! Ты почему не смотрел, куда прешь! Сознание вернулось с голосом незнакомого смуглого мальчишки, что загородил своим телом палящее летнее солнце. Осталось навсегда самым ярким образом в его жизни в заслезившихся глазах.