На закате

Шурша и словно с кем-то разговаривая, вода выбегала на песчаный берет, в за ней поспевали нашедшие свой покой на волнах лучи закатного солнца. Переливаясь, они мерцали, и были похожи на материальное воплощение счастья и уюта. Только здесь, в родном городе, Ёнджун мог наблюдать за ними часами, пока их не заменит лунный свет. Парень стоял по щиколотку в воде, глядя вдаль, за золотой горизонт. Где-то там жили люди, говорящие на другом языке, но мечтавшие всё о том же — о гармонии. Найти её в шумном городе, в ворохе ежедневных забот, казалось, невозможно. Повсюду суета, за углом поджидают очередные проблемы, а за удачей следуют невзгоды, и счастье ускользает сквозь пальцы. Но где-то в глубине, затаившись, была радость, живущая в мелких деталях: в удачно закрытой сессии, во вкусном кофе по утрам, в любимом человеке, держащем за руку, в мелодичном стуке дождя по крыше или в уходящем за линию моря солнце. Субин встал рядом с Ёнджуном, повернув в нему голову. Хён обернулся, улыбнувшись ему. — О чём задумался? Его светлые волосы трепал лёгкий бриз, и золотой свет превращался в блики в чёрных глазах. На лице, как и всегда, мягкая улыбка. Ёнджун передал ему фотографию, один конец которой смялся и образовал тонкую ломанную линию от загибов. Маленький мальчик на ней широко улыбался, глядя прямо в камеру, придерживал соломенную шляпку и махал рукой на фоне небольшого пруда. Не так давно молодые люди были там, плеская водой друг другу в лицо. Субин поднял её к глазам, разглядывая каждый сантиметр снимка. — Это ты? — повернулся он к Ёнджуну. Последний вздохнул, пряча руки в карманы шорт. — Да, это я маленький. Мама отдала мне эту фотографию, как напоминание о моей первой фотосессии, — указал он на снимок в руках Субина. — На самом деле, есть куда более удачные фотографии, но мне сказали, эта — лучшая. — Почему? — Потому что здесь я не пытаюсь выглядеть крутым. Я — это я, счастливый ребёнок, наслаждающийся моментом. — А что ещё она сказала? Хён опустил взгляд, вспоминая вчерашний разговор с матерью. Он уже давно приехал домой, но никак не мог рассказать о своих тревогах.

* * *

Впервые за почти три недели Ёнджун ужинал только с матерью. Отец задержался на работе, обещая вернуться ночью, поэтому за столом сидели двое человек, наслаждаясь острым рагу. В кухне, выполненной в светлых тонах: бежевом, молочном и бледно-сером, витал запах только что приготовленного мяса и остро-сладкого соуса. Ничто, кроме большого количества фотографий на холодильнике, не нарушало единства стиля. Это были воспоминания с совместных поездок, с важных дат, вроде окончания школы или дня рождения, просто красивые снимки, однажды сделанные профессиональным фотографом. Госпожа Ю, женщина среднего возраста, сохранила бодрость и черты молодого человека, словно она совсем не старела. Год за годом она продолжала заниматься любимым делом, растила любимого сына и заботилась о любимом муже. Ёнджун грустно улыбнулся: её жизнь была похожа на мечту. — Мам, — опустил он палочки. Госпожа Ю подняла голову, вскинув брови. — А как ты поняла, что хочешь быть фотографом? — Что-то случилось? Парень вздохнул. — Мне просто интересно, как ты до сих пор не разочаровалась в своей профессии… — Если честно, однажды я чуть не поступила на медфак. — Серьёзно? Женщина обронила смешок, аккуратно кладя палочки для еды на край тарелки. — Мне с самого детства нравились картины великих художников. Но таланта к рисованию у меня совсем не было, поэтому я выпросила фотоаппарат у отца и попробовала пофотографировать. Получилось ужасно… Композиции никакой, горизонт завален, а об атмосферности снимков и говорить нечего. Я ходила в местную мастерскую, где проявляли фотографии. Когда впервые увидела их, жутко расстроилась. А мастер посоветовал мне ещё немного попрактиковаться. Ну, — госпожа Ю усмехнулась, — я взяла в библиотеке пособие и попробовала разобраться в правилах того, как делать хорошие снимки. С тех пор со мной всегда была камера. Родители считали это моим хобби. Они планировали мою жизнь, поэтому хотели отдать меня в медицинский, и делали всё, чтобы я туда поступила. А мне… всё больше нравились мои работы. С каждым разом они становились всё лучше. Я почти закончила школу, как вдруг поняла: хочу заниматься этим профессионально. Вот так вот. Она пожала плечами. Ёнджун кивнул, опустив взгляд. В истории его матери не было ничего необычного, никакого секретного ингредиента, который обычно добавляют в изысканные блюда, пользующиеся успехом у искушённой публики. Таких рассказов много, и парень успел наслушаться подобного. Но какую-то изюминку, скрывающуюся в истории, он никак не мог рассмотреть. — По большему счёту, моё увлечение стало моей профессией. Я потратила немало лет, чтобы овладеть ей в совершенстве, но достигла цели. В результате сейчас у меня есть работа, которая всегда меня радует. Парень свёл брови к переносице: — Но, насколько я знаю, тебе бывает тяжело на съёмках. И клиенты попадаются слишком требовательные, и компания иногда ставит невыполнимые условия. — Конечно! Куда же без человеческого фактора. Но, как бы ни прошли съёмки, благодаря моему энтузиазму мне удаётся сделать даже невозможное! Она рассмеялась, глядя на сына. Он улыбнулся ей, но в уголках губ спряталась неясная тоска. Госпожа Ю слегка наклонилась над столом, голос её зазвучал мягче: — Ты можешь поделиться со мной тем, что тебя тревожит. Ёнджун сложил руки на столе. — Мне кажется, я неверно выбрал профессию. В последнее время работа меня совсем не радует, как будто я превратился в робота. Делаю всё, как учили, но удовольствия мне это не приносит… — Может быть, это выгорание. Такое случается, особенно в твоём возрасте. — Правда что ли? — с ноткой сарказма пробурчал Ёнджун. — Ты же учишься, параллельно работаешь, занимаешься моделингом, сталкиваешься с людьми, требующими профессионализма и иногда непонятно чего. Конечно, тебе тяжело. Или, — женщина задумалась на некоторое время, — у тебя просто ушла первая влюблённость в профессию. Грубо говоря, ты посмотрел на свою деятельность с трезвым умом. Увидел все минусы. И это могло тебя разочаровать. — Наверное, ты права. Я сам так думал… Но мои попытки снова полюбить съёмки провалились. — Неужели ты пытался заставить себя? Не надо так над собой издеваться! Женщина прикоснулась к руке парня, обращая на себя его внимание и сталкиваясь с его недоумённым взглядом. — Нельзя заставить себя полюбить что-то или кого-то. Если ты и правда разочаровался в своей профессии, то поищи что-то другое, что придётся тебе по душе. Но для начала ответь, знаешь, на какой вопрос? — Какой? — неуверенно протянул парень. — Ты хочешь развиваться в этой области? Есть ли отголоски азарта и бывают ли приливы вдохновения? Как, например, в детстве. Женщина сохраняла на лице мягкую улыбку, полную нежности и какой-то особой мудрости, приобрести которую можно лишь с годами. Она развернулась на стуле, протянула руку к холодильнику и сняла с него небольшую, слегка потрёпанную фотографию. Вскоре она оказалась на столе, перед глазами Ёнджуна, который притянул её к себе. Он хорошо помнил этот осенний день. Один из немногих, когда мать брала его на выездные съёмки. На губах парня появилась слабая улыбка, и в глазах вдруг вспыхнули огоньки позабытых чувств. — Это моя первая фотосессия… — Да, — кивнула госпожа Ю. — А это моя любимая фотография с того дня. Ёнджун вскинул голову, посмотрев в глаза матери: — Любимая? Почему? — Ты здесь такой счастливый, — она взяла снимок в руки, разглядывая его словно в первый раз и поглаживая уголок. — На остальных ты всё старался выглядеть круто и пытался подражать моделям с моих рабочих фотографий. А на этой… настоящий ты. С тех пор ты и увлёкся моделингом. — Да, это я помню, — парень подставил под подбородок кулак правой руки. — Но мне эта фотография никогда особо не нравилась. Я думал, что наделал кучу ошибок. Сейчас ты даже намеренно не сможешь отыскать такие оплошности на моих снимках. — Ошибки — это часть успеха, — спокойным тоном заявила госпожа Ю. — Если бы мы никогда не ошибались, мы бы не могли ничем заниматься. Благодаря им мы осознаём, насколько тяжела жизнь и работа, куда и как мы можем развиваться, в чём находим себя, с кем хотим провести остаток жизни. Как правило, стремясь к идеалу с первой попытки, мы обрекаем себя на невыносимые страдания от неоправданных ожиданий. То, что ты сейчас находишься на перепутье — не катастрофа, — она взглянула на сына. — Наоборот, это возможность переоценить свои силы и понять свои желания. Я верю, сынок, что ты сможешь решить, что для тебя лучше. На кухне повисла пауза. Ёнджун переводил взгляд с фотографии в руках матери на неё саму. Может быть, именно это он хотел услышать? За полгода сомнений он сделал немало предположений и увидел достаточно много примеров людей, горящих своим делом или, наоборот, ненавидящих свою работу. Кто-то утверждал, что выбор даётся только один раз в жизни, кто- то — что подобные размышления бессмысленны, а кто-то — что в жизни нужно успеть попробовать всё, и, может, сменить десяток подработок, чтобы найти своё дело. Госпожа Ю наблюдала за изменениями на лице сына и угадывала, какие мысли сейчас роятся в его голове, но не спешила вмешиваться. Перед ней сидел взрослый мужчина, которому она хотела помочь, но понимала: нередко человеку нужно сделать собственные выводы. Она произнесла только одну короткую фразу, разрывая нить тишины: — Но не дави на себя. Ёнджун вздохнул. Всю свою жизнь он имел перед глазами живой пример человека, удачно выбравшего профессию, но никогда так много не разговаривал с ним об этом. — А почему тебе нравится твоя профессия? — Думаю, потому что с помощью своего фотоаппарата я могу создать произведение искусства. Мне нравится сам процесс: подготовка к фотосессии, поиск идей, а также наряды моделей или украшения, которые подходят им по всем параметрам, вспышки камер и, наконец, готовые снимки, помещаемые на обложку журналов. Но куда приятнее видеть свои снимки в личных соцсетях людей. Я словно негласно являюсь частью их счастья. — Ого, — только и смог ответить парень. — Я и не думал, что причина в этом. Госпожа Ю тихо рассмеялась: — Я достаточно романтичный человек. У всех свои причины, почему им нравится что-то делать, но они важны. Может быть, и у тебя есть что-то, из-за чего тебе нравится модельный бизнес? Ёнджун отвёл взгляд. Перед глазами пролетели воспоминания со съёмок, которые вернули его в первые месяцы его обучения моделингу. Но ответ так и не пришёл на ум. — Я не знаю…

* * *

Субин взирал на Ёнджуна с любопытством. В его руках всё ещё была фотография, с которой оказалось связано так много вещей. — Ты вернулся в Чеджу, — тихо начал парень, опуская ладонь на плечо хёна, — чтобы понять, чего хочешь. По-моему, ты просто окончательно запутался. Ёнджун медленно повернул голову к Субину, состроив саркастичную рожицу. — Неужели? — Твоя мама права: нет смысла давить на себя. И, мне кажется, я знаю ответ на твой вопрос. — И какой же он? — Не скажу, потому что ты тоже его знаешь. Кстати, он связан с нашим разговором в парке Кимнён. Парень моргнул. — А? — и на его лице застыло выражение глубокого недоумения. Субин рассмеялся. Он похлопал хёна по плечу, поджал губы, стараясь избавиться от улыбки, и одним движением головы отбросил непослушные пряди назад. Ещё в школе ему приходилось выслушивать от своего друга признания в любви к съёмкам, поэтому у него было примерное понимае, отчего тот так упорно держался за эту профессию. Однако сам Ёнджун упорно этого не замечал. — Хён, — парень за плечи повернул парня лицом к себе, — скажи мне, что ты чувствовал на своей первой профессиональной съёмке? — Что? — Ёнджун открыл было рот, чтобы отпустить какую-нибудь колкость, но вдруг заметил в глазах Субина странную самоуверенность. — Я чувствовал… я нервничал. Это, вроде бы, должно быть очевидно. — А ещё? — Что ещё я мог чувствовать? Наверное, радость от того, что моя мечта исполнилась. Я долго предвкушал этот момент, поэтому был очень счастлив, когда меня поставили перед камерой, — Ёнджун ненадолго задумался. — Я мало что помню с того дня. Но мне понравилось. — Что конкретно тебе понравилось? — Всё! Меня похвалили, я хорошо выполнил свою работу, фотографии получились отличные. — А что насчёт самого процесса? — То есть?.. — в груди защемило от внезапного осознания. За день до поездки в парк-лабиринт Ёнджун посещал свои первые съёмки. — Так вот о чём ты говорил… Тогда в лабиринте я рассказал тебе о своих впечатлениях. Субин кивнул, широко улыбаясь. С тех пор, как его парень заговорил о проблемах с профессией, он держал в уме его признание, ставшее настоящим открытием для него самого. Сейчас, греясь под лучами золотого солнца и чувствую солёный привкус на языке, который с собой приносил ветер с моря, младший товарищ внимательно смотрел в глаза хёна. Его морщинки, образовавшиеся после тяжёлых раздумий, наконец разгладились, и взгляд обрёл ясность. — Я… — Ёнджун замялся. — Никогда не думал в таком ключе. — Ты вспомнил тот разговор? — Частично… По-моему, я говорил о том, как мне понравилось, что я смог показать свой профессионализм. Я был переполнен эмоциями, всё повторял: «Это было чудесно!». Я думал, что выбрал профессию, потому что взял пример с мамы, но это ведь не так… Уже с тех пор я каждый день ждал, когда снова увижу вспышки камер и услышу похвалу от фотографа. Субин улыбнулся, отпуская парня. Спустя долгую минуту он вновь заговорил: — Кстати, сегодня хорошая погода. Ёнджун огляделся. Высоко на чистом небе парили перистые облака, на море господствовал штиль, а волны переливались голубым и янтарным. — Давай я сделаю для тебя пару снимков? — Что? С чего вдруг? — Получиться должно неплохо. — Мне тоже так кажется… — К тому же тебе надо отвлечься. Ну так что? — Интересно, ты всегда был любителем фотографировать других, или мне только кажется, что тебя раньше было невероятно трудно заставить сделать подобное? Субин заговорщицки улыбнулся, отводя взгляд и быстро проводя языком по губам. — Ладно, такой возможностью надо пользоваться, — Ёнджун протянул ему телефон. — Мне и самому нужны хорошие фотографии с летних каникул. Лучи заходящего солнца позолотили не только волосы парня, но и его ресницы, прикрывающие тёмные глаза. От его фигуры по песку ртянулась длинная тень, отражая каждое его действие. Будь то то шаг или разворот, просто поднятая рука или наклон головы, она преданно следовала за движениями. Ёнджун поправил рубашку, зачесал волосы за ухо, разделил спутавшиеся на лбу пряди и улыбнулся. Субин отметил про себя, что эта улыбка такая же яркая, как и солнце позади него. Он поднял телефон, посмотрев на экран, и отмахнулся своему парню. Можешь начинать. Ёнджун знал свою работу лучше, чем кто-либо. Бесстрастное выражение лица, спокойный взгляд из-под ресниц, лёгкий поворот головы в одну сторону, другую. Рука, опущенная вдоль туловища, поднялась к карману шорт, парень повернулся и вошёл во вкус. Ему не нужно было пристально следить за своими позами: естественность всегда выглядела намного лучше наигранности. В самом начале карьеры он просто копировал моделей, а сейчас следовал за своими ощущениями. Фотографы — профессионалы, которые умеют ловить удачные кадры. Они всегда работают вместе с моделями, а не порознь. Хотя Субин не был им, Ёнджун полностью доверял ему. Может быть, потому что знал: он старается. Закончив позировать, парень улыбнулся и подошёл к младшему. Последний отдал ему телефон, встав рядом, чтобы видеть результаты их импровизированной фотосессии. Ёнджун пролистал снимки, усмехаясь про себя, и вдруг снова открыл камеру, но теперь фронтальную, и поднял телефон над головой. На экране Субин увидел себя и своего парня, посмотрел на него. — Почему ты так улыбаешься? — с толикой смятения сказал он. — Мне кажется, я понял. В камеру смотри! Ёнджун сделал из пальцев знак «пис», Субин повторил за ним. Несколько фотографий спустя они уже смеялись с забавных рожиц, которые они корчили, и совсем не следили за тем, как выглядят. Где-то сбоку от них светило солнце, медленно прячась за горизонтом. Субин закинул руку на плечо хёна, а Ёнджун повернул к нему голову, вскоре столкнувшись со взглядом агатовых глаз. Хотя он приехал сюда за ответами на свои вопросы, он нашёл человека, с которым не хотел расставаться. Странное стечение обстоятельств. Нежданные приключения, если их можно было так назвать. Ёнджун чмокнул парня в губы, расплываясь в нежной улыбке. — Я знаю, почему люблю свою профессию. — Почему же? — наклонил голову к плечу Субин. — Мне нравится находиться под камерами, работать с профессионалами и самим быть профессионалом своего дела. Я люблю видеть в конце съёмок красивые кадры, где есть я. Не кто-то иной, а я. Живой человек с живыми эмоциями, которые он может показать, не нарушая требований. — Я рад, что ты это понял. — И ты в этом неплохо помог. Субин обронил смешок. Пальцем он дотронулся до уха Ёнджуна, ощутил холодный металл серьги, а взгляд его опустился на губы парня. Последний на мгновение замер, заметив это движение, и подался вперёд, прикрывая глаза. Лёгкий поцелуй стал то ли благодарностью, то ли актом взаимной симпатии. Им даже не надо было гадать, какова была причина порыва, ведь на закате всё обретает свой особенный смысл. Многие вещи могут сбивать человечество с толку. Иногда люди путаются и не могут найти выход из затруднительных положений, однако им также свойственно пробиваться сквозь тернии к звёздам. Если рядом есть правильный человек, а за плечами — ценный опыт, преодолеть можно абсолютно всё. Ёнджун опустил руку с телефоном, отдаваясь моменту. Его губ нежно касались, и в этом он ощущал чувственность, о которой многие мечтают. А в ответ он готов был сделать всё то, что делали для него. Может быть, чуть позже, или, быть может, прямо сейчас.