самосознающие яндере MPN хэды

— Большинство вещей в Неваде пахнут не так «приятно», как до её падения; в большинстве мест воздух пропитан запахом дыма и горящих обломков, а на многих работах приходится соприкасаться с кровью и внутренностями, а также с резким металлическим запахом. Для твоих грантов это было обыденностью. — В хороший день твои сосуды обычно пахнут потом и порохом из-за специфики их работы, или сильным антисептиком и отбеливателем, если говорить о 2BDamned. Это не очень «свежо и чисто» (или, в некоторых случаях, слишком стерильно), но это достаточно нормально, чтобы не привлекать особого внимания. В любом случае, это намного лучше, чем запах крови, и не похоже, что у них действительно были причины обращать на это внимание. — На самом деле, они настолько привыкли к этому, что совсем не задумывались, что ты чем-то отличаешься; мысль о том, как ты пахнешь, никогда не приходила им в голову так часто, пока они не встретили тебя лично (ну, за исключением тех мыслей, как бы ты разделяла их запах, но это неважно). — Поэтому, когда они действительно сближаются с тобой и осознают, насколько опьяняюще хорош твой аромат, это становится странным фокусом их одержимости интереса к тебе. — Сэнфорд был первым, кто обратил на это внимание в полной мере, поскольку именно он нёс тебя при первой вашей встрече. В тот момент он был очень ошеломлён (поскольку только что встретил человека, по которому «тайно» тосковал в течение нескольких месяцев, и теперь держал его в своих руках), таким образом, его обострённое восприятие твоего тела, прижатого к его собственному, заставило его по-настоящему ощутить всё от того, что ты так близко. А вместе с этим — твой неповторимый аромат. — Аромат был цветочный и свежий, смешиваясь с твоим естественным запахом, он создавал нечто по-настоящему уникальное. Хотя он не мог определить, что именно это было (поскольку Невада не могла похвастаться изобилием цветов), он знал, что ему это нравится. Может быть, даже чересчур. Это было чем-то настолько характерным лишь для тебя, что он не мог не желать большего. — Сэнфорд — один из самых деликатных грантов, когда дело доходит до сближения с тобой, просто чтобы окутаться твоим запахом. Он сам по себе довольно ласковый, поэтому то, что он часто заключает тебя в объятия и так выходит, что он вдыхает запах твоей кожи, в большинстве случаев может сойти за случайность (несмотря на то, что другие бросают на него настороженные взгляды, когда он так делает, но это ещё нормально). Иногда он прижимает тебя к себе крепче, чтобы твой запах оставался с ним дольше, что успокаивает его всякий раз, когда ты уходишь от него. — Кроме того, он будет делать это всё чаще, настолько, что ты начнёшь догадываться, насколько гранты, по-видимому, всецело очарованы этой твоей особенностью. — Честно, ты находишь это забавным. К этому моменту ты уже поняла, что гранты очень странно реагируют на обычные для тебя вещи, так что вполне логично, что они могли зациклиться на такой безобидной вещи, как твой запах. Они и так довольно часто вглядываются в тебя, чтобы оценить твою уникальную внешность и обнажëнные черты лица (по крайней мере, с твоей точки зрения), так что ты не возражала против действий Сэнфорда. — На самом деле, иногда ты даже поддразнивала его из-за этого. С твоей стороны это казалось вполне добродушно, поскольку ты не обижалась на странные манеры своего сосуда. Во всяком случае, ты использовала шутливый тон, чтобы заставить его меньше стесняться этого. Хотя иногда нужно быть немного осторожным, чтобы не довести его до сердечного приступа. — Как в тот момент, когда он сидел с тобой на диване. Его рука обхватила твоё плечо и прижимала к себе, пока ты смотрела телевизор, который Деймосу удалось настроить. Ты сдержала лукавую усмешку, когда почувствовала, как его подбородок лёг на твое плечо, и, слегка повернувшись, небрежно спросила его: — Сегодня что-то изменилось? — Он вопросительно хмыкнул, и на этот раз ты ответила на его невинно-любопытный взгляд своим понимающим. — Мой запах? — ответила ты, обратив внимание на то, как он, казалось, застыл от твоего вопроса. — Я не пользовалась духами с тех пор, как оказалась здесь. Ты заметил, верно? — Он оторвал голову от твоей шеи, покраснев от смущения, и с его губ сорвались невнятные извинения. — (Он облажался, он серьёзно облажался. Он был совершенно подавлен, стыд пронзал его, когда он отодвигался. Ты, должно быть, подумала, что он жуткий или что-то в этом роде. Боже, он чувствовал, что его вот-вот вырвет. Неужели он только что собственноручно уничтожил все шансы стать твоим партнёром? Он не может поверить, он…) — Ты прервала его тревожные, самоуничижительные мысли, положив руку ему на плечо и встряхнув его. — Сэнфорд, с тобой всё в порядке, — начала ты, дразнящая улыбка сменилась озабоченным выражением лица. Ты не хотела так сильно его пугать, — я не обижаюсь или что-то такое, правда. — Ты одарила его, как ты надеялась, успокаивающим взглядом и притянула его податливое тело немного ближе, улыбнувшись, когда почувствовала, что он расслабился от твоего прикосновения. — Я просто прикалываюсь, ты можешь э-э… вдохнуть, я полагаю? Сколько хочешь, мне вообще всё равно. — Кроме того, ты попытаешься немного ослабить его опасения по поводу этого, сделав так, чтобы ему не обязательно было постоянно находиться рядом с тобой, чтобы чувствовать твой запах. Он не носит рубашку, так что носить его одежду немножко бесполезно (и не похоже, что его брюки тебе подойдут). — В конце концов, ты просто решаешь поискать шарф, который он носит как часть своей «альтернативной одежды» в игре, и носишь его на себе в течение нескольких часов, прежде чем предложить ему надеть его. Застенчивого, удивлённого взгляда, который ты получаешь в ответ на свой маленький акт доброты, достаточно, чтобы надеть его в такую знойную погоду. На нём он всё так же хорошо смотрится, хотя тебе интересно, насколько практично носить шарф в Неваде. — Деймос, с другой стороны, не особо старается скрыть попытки уловить твой аромат. В конце концов, кажется, тебя не сильно волнует ни его физическая навязчивость, ни то, как он зарывается лицом тебе в затылок, пытаясь глубже вдохнуть твой сладкий запах, так зачем ему пытаться сделать это незаметно? Кроме того, это очень раздражает остальных, в чём он находит удовольствие (даже если это опасная игра, в которую вовлечены такие люди, как Хэнк). — Он часто бросается к тебе для объятий, но вместо того, чтобы просто находиться относительно близко к тебе, как это сделал бы Сэнфорд, он старается как можно сильнее прижаться к тебе своим телом. Обычно это подразумевает, что он снимает пальто и все бинты, закрывающие его руки, не только потому, что это позволяет ему поддерживать с тобой максимально прямой контакт, но и для того, чтобы стойкий запах табака не затуманивал его чувства. — Деймос хочет полностью объять тебя; твоё успокаивающее тепло, которое разливается по нему всякий раз, когда он обнимает тебя, туманное облако, окутывающее его разум, когда твои нити закрепляются на его пальцах, и освежающий (и, прежде всего, вызывающий привыкание) твой запах. Он был бы зол на себя, если бы позволил своим собственным порокам вмешаться и осквернить его слабость к этим вещам, поэтому он примет все меры предосторожности, чтобы предотвратить это. Кроме того, он обнаружил, что прикосновение его обнажённой кожи к тебе действительно усиливает ощущения, поэтому он с удовольствием обходится без лишней верхней одежды. — (Он напоминает тебе кота, когда обвивает тебя своими конечностями и прижимается к тебе всем телом. В основном из-за его мурлыканья, но также и из-за того, как странно он, кажется, трётся о тебя? Его руки и ноги постоянно двигаются, а пальцы вырисовывают узоры на твоём теле, когда он утыкается носом в изгиб твоей шеи. Он просто не перестаёт двигаться. По крайней мере, до тех пор, пока ты не начнёшь его гладить. После этого он лишь ещё больше прижмётся к тебе) — Он даже пытается чуть сократить курение в твоём присутствии, так как его сигареты, как правило, перебивают большинство запахов, а этого он допустить не может. Честно, в какой-то степени ты благодарна за это, поскольку это лучше для его здоровья (даже если он, к сожалению, не бросит курить полностью). — Хотя одна вещь, которая заставляла тебя удивлённо поднимать брови, — это его склонность «одалживать» твои вещи, за неимением лучшего термина. Обычно это просто одна-две рубашки, которые ты оставляешь в своей комнате, забыв положить их вместе с остальным грязным бельём, и он всегда возвращает их в какой-то момент, но всё равно, это немного странно. Честно говоря, ты даже не уверена, почему он почувствовал необходимость это сделать, ведь ты же не была недоступна, если он хотел обнять тебя, как обычно. — (Ну, по крайней мере, для тебя. Остальные были довольно территориальны, и Деймосу не всегда удавалось привлечь украсть твоё внимание. Кроме того, не то чтобы он делает с ними что-то плохое! И действительно ли это было так ужасно — хотеть, чтобы что-то напоминало ему о его будущей партнёрше, когда она находится с кем-то другим?) — (Это очень неразумная точка зрения, поскольку вы буквально живёте вместе, но ему всё равно. Если честно, он даже не осознаёт этого в полной мере, будучи слишком увлечённым тобой, чтобы мыслить здраво) — В твоих глазах это относительно безобидно, особенно после того, как у тебя появилась возможность узнать, что он на самом деле с ними делал (ну, по крайней мере, с одной из них). Это была твоя любимая рубашка, очень необычное название для чего-то, что едва тебе подходило (размер грантов и всё такое), но у неё был классный дизайн, который тебе нравился. И, похоже, ты её не нашла, что привело к поискам по всей базе. — Ты просунула голову в дверь Деймоса (поскольку именно он в прошлый раз отвечал за стирку, так что он определённо должен был знать) и обнаружила его дремлющим на кровати после долгой миссии. Чувство вины слегка кольнуло тебя, когда ты приблизилась к его спящей фигуре. В тот день он действительно вымотался; он даже не потрудился снять обувь перед тем, как отключиться, вместо этого просто свесив ноги. — Ты наклонилась рядом с ним и провела рукой по его растрёпанным волосам, пытаясь осторожно разбудить его. Ты хотела сделать это побыстрее, так как мужчине нужен был отдых. Он что-то промычал и слегка приподнял голову, что ты восприняла как знак начать задавать вопросы шёпотом, надеясь, что он уже достаточно очнулся. — Прости, что беспокою тебя, Дей, но ты не видел мою рубаш… ох, — ты оборвала себя, когда он полностью приподнял голову, показывая, что в буквальном смысле использует её как наволочку. Хм. Что ж, это был ответ на все вопросы. — М-мх, чего? — пробормотал он, его голос был более грубым, чем обычно, и хриплым со сна. На самом деле он не расслышал твой вопрос, вместо этого мгновение смотря на тебя в замешательстве. Он уже собирался попросить тебя повторить, что ты спрашивала, когда заметил, что ты смотришь куда-то ниже, и повернулся, чтобы глянуть вниз, и его лицо порозовело. Точно, он забыл положить её обратно. — Ох… ага, извини, — неловко усмехнулся Деймос, неосознанно подтягивая подушку поближе к себе. — Мне правда жаль, я бы… эм… Я могу вернуть её тебе, если хочешь. Просто ты реально хорошо пахнешь, и это помогает… заснуть, чтобы… как будто ты здесь..? — он пробормотал наполовину обдуманный ответ, слегка съёжившись от собственных слов. Он действительно мог бы быть более учтивым, но в его защиту можно сказать, что его мозг работал не очень хорошо из-за сонливости. По крайней мере, это было честно. — И всё же тебе этого было достаточно, чтобы ты удержала его руки, когда он начал стаскивать твою рубашку со своей подушки, и нежно улыбнулась ему при этом (Ты искренне находила его реакцию довольно милой; ты не знала, что он так сильно скучал, когда тебя не было рядом. К тому же его действия были довольно невинными, даже если ты знала, что он вовсе не такой). — Всё в порядке, Дей, можешь пока оставить её себе. — Он слабо кивает, всё ещё краснея от смущения. Хотя он радостно улыбнулся, обнажив острые зубы, когда ты предложила остаться, чтобы действительно быть рядом, пока он засыпает. Он надеялся, что ты так делаешь не в последний раз. — Хэнк немного похож на Деймоса в том, насколько он беззастенчив в своих попытках учуять твой запах, но он не испытывает никакого смущения, когда ты обращаешь внимание на его действия. Хотя он не будет красть твои вещи (по крайней мере, пока), он довольствуется тем, что ты просто пользуешься его одеждой. Однако его версия просьбы включает в себя просто обмен некоторыми из его вещей на твои и ожидание, что в какой-то момент ты их наденешь. — И ты действительно их надеваешь (поскольку решаешь, что нет ничего плохого в том, чтобы уступить ему), что он воспринимает как поощрение. Честно, у вас будто работает система, в которой он постоянно надевает вещи, которые ты когда-то носила, ибо он делает это очень часто. — Но он и не хотел бы, чтобы было по-другому; он воспринимает твой неповторимый запах на себе как своего рода заявление о том, что он твой, а ты — его партнёр. Иначе зачем бы ему подпускать тебя настолько близко, чтобы ты могла оставить на нём свой запах? — В конце концов, дело доходит до того, что он чувствует, будто ему чего-то не хватает, если у него нет того, что постоянно напоминает о твоём запахе. Учитывая, как много он о тебе думает, ты можешь считать, что он поймёт, что в этом нет необходимости; ты и так его Игрок и проводишь с ним много времени. Но ему этого недостаточно. — Ещё одним плюсом вашего небольшого обмена является то, что он постоянно видит тебя в своих вещах, что ему очень нравится. Он считает, что не видел ничего более очаровательного, чем тебя в одной из его футболок. Обычно они ему немного тесноваты (поскольку у него другая проблема — слишком высокий рост), но если ты хочешь, то можешь носить их как платья. Воротник будет сползать с одного плеча, а рукава будут прикрывать руки. И всё же ты носишь их, и он ценит это. — Хотя Хэнк, безусловно, больше всего любит давать тебе своё пальто. Это что-то столь особенное для него, что то, что ты надела его, стало явным символом его связи с тобой, которая ушла гораздо глубже, чем другие могли бы надеяться. Ты точно не носишь вещи других так же часто, как его (в немалой степени из-за его собственного вмешательства, когда они пытаются). — Помимо обмена одеждой, Хэнк делает ещё одну вещь: он прерывает время, которое другие проводят с тобой, если считает, что его слишком долго «отдаляли» от твоего присутствия и запаха. Обычно это происходит так, что он отрывает тебя от твоей нынешней компании, и ты на мгновение оказываешься в его объятиях, чтобы он мог слегка прижаться к тебе носом и понюхать тебя. — (И ты снова сравниваешь его с котом, когда он трётся о тебя лицом. Это, наверное, одна из самых странных его выходок, учитывая, что он даже не предпринимает никаких действий, чтобы полностью отстранить тебя от твоих других сосудов (как бы ему этого ни хотелось). С другой стороны, Хэнк всегда был довольно нетерпелив, так что для тебя вполне разумно просто смириться с этим, когда это происходит. Ты знаешь, что это в любом случае не самая разрушительная вещь, которую он мог сделать) — Естественно, остальные совершенно возмущены этим. Хэнк и так настаивает на демонстрировании тебе своих собственнических чувств, заставляя тебя носить его одежду, что само по себе приводит в бешенство (особенно учитывая, что он такой самодовольный, когда ты гуляешь в ней). Но допустить, чтобы он физически вторгся в ваше личное время? Это было переходом серьёзной границы, которую они обычно уважали (хотя и неохотно). — (Ты подняла голову, услышав тихие шаги, и слегка прижалась к Деймосу, когда повернулась, чтобы посмотреть, кто приближается к дивану, на котором ты сидишь. — О, привет, Хэнк, — просто поздоровалась ты, прежде чем повернуться к другому гранту (Ты не заметила подозрительного взгляда, который Деймос бросил на Хэнка, когда тот придвинулся немного ближе к тебе. Он был слишком близко, чтобы не попытаться что-то предпринять) — Но твои глаза расширились от удивления, когда ты внезапно почувствовала, как пара рук обхватила тебя за плечи и потянула назад, фактически выдёргивая с твоего места и заставляя вместо этого опереться всем весом на Хэнка. Ты сопротивлялась какое-то мгновение, прежде чем он сжал тебя крепче, наклонился, чтобы поддержать тебя сильнее, и, мурлыча, уткнулся лицом тебе в затылок и глубоко вдохнул. Он был так близко, что ты практически чувствовала его дыхание на своей коже. — Тем временем Деймос потянулся вперёд, схватил тебя за бёдра и притянул к себе, заглядывая Хэнку в лицо, прежде чем зарычать на него (достаточно тихо, чтобы, как он надеялся, ты не смогла услышать): — Отъебись, Хэнк. — На что упомянутый грант махнул рукой, чтобы оттолкнуть его, всё это время искоса поглядывая на него с твоего плеча) — Это злит других твоих сосудов, но это было ожидаемо. Он воображает, что, должно быть, больно слышать напоминание о том, насколько хуже были их отношения с тобой, особенно по сравнению с ним. Впрочем, ему было всё равно, пока у него была ты. — 2BDamned оказался последним, кто заметил, как хорошо ты пахнешь. Прежде всего, это было связано с тем, что он носит маску 24 часа в сутки 7 дней в неделю, а также с тем, что химикаты, которыми он себя окружает, имеют тенденцию подавлять всё остальное; он впервые осознаёт это, только когда ты прижимаешься к нему вплотную. — В отличие от других, Док не настолько смелый, чтобы брать твои вещи или просить надеть его одежду, чтобы иметь при себе твой запах. В первом случае он не хочет отпугнуть тебя или обидеть, нарушая твои границы, а второе просто не имело смысла. — Как грант, который тратит большую часть своего времени на то, чтобы всё в его кабинете и импровизированном медотсеке было как можно более чистым и стерильным, он знает, что агрессивные химикаты, скорее всего, уничтожат все следы твоего запаха, как только он что-нибудь предпримет. Это было бы бесполезным занятием; даже если бы у него хватило наглости просить тебя надеть его вещи с самого начала, он не хотел причинять тебе неудобства, заставляя делать это снова и снова. — Однако это не значит, что Док застрахован от того же влечения к тебе, от которого так счастливо страдают другие; поверьте ему, если бы у него была возможность вдыхать только твой запах весь день, он бы ею воспользовался. Но большую часть времени он просто не находит для этого возможности (и он не хочет иметь дело с головной болью из-за того, что другие жалуются или пытаются прервать его общение с тобой. Как Хэнк). — Однако ты провела рядом с ним достаточно времени, чтобы заметить, как он сдерживает себя, и, как Игрок, решила, что было бы нечестно, если бы ты не уделяла ему столько же внимания, сколько остальным троим (и ты обнаружила, что справедливость была действительно важна в твоих отношениях с грантами. Ты не хотела, чтобы возникли разногласия только из-за того, что ты провела больше времени с одним из них). Кроме того, ты уже привыкла к этой странной стороне гранта, так что чувствуешь себя достаточно комфортно, делая первый шаг вместо него. — Неважно, сколько раз ты это делала, тебе всё равно удаётся удивить его, когда ты поднимаешь его со стула и приводишь в одну из ваших комнат (поскольку ты знаешь, как скрытно он относится к тому, чтобы показывать своё лицо). Всё время, пока вы идёте, переплетя пальцы, он старается скрыть свой румянец. Ты производишь на него сильное впечатление, и было бы неловко, если бы ты знала, как он волнуется из-за такой мелочи, как то, что он держит тебя за руку. — К тому моменту, как ты закрываешь дверь и садишься на свою (или его) кровать, чтобы терпеливо дождаться его, румянец на его щеках и шее постепенно уходит. Это заметно только тогда, когда он снимает маску и поворачивается к тебе лицом, шрамы возле его рта скрывают большее из этого (по его мнению, это одно из их немногих преимуществ). — После этого кажется, что его характерная сдержанность рушится; его движения стали торопливыми, и он, не теряя времени, ложится рядом с тобой, изо всех сил стаскивая ботинки и притягивая тебя ближе к себе. Для тебя это беспорядочно (и отчасти забавно, неужели он так отчаянно хотел провести с тобой время?), но для него это рационально (да, да, он такой). — На этот раз его мурлыканье на самом деле довольно громкое, хотя ты думаешь, что это в основном из-за того, что твоя голова удобно лежит у него на груди, и ты вздыхаешь, обнимая его. В такие моменты он кажется почти липким, когда его руки сжимаются на твоём бедре и плече, ноги переплетаются с твоими, когда он прижимается щекой к твоему виску. — Для него это действительно ошеломляюще — чувствовать тебя так близко и иметь возможность вот так просто вдыхать твой запах. Для него это почти как наркотик; он испытывает острую потребность в нём, когда вынужден обходиться без него слишком долго, и это страстное желание превосходит только его потребность в твоём присутствии рядом с ним. — В такие моменты он счастливее всех, его не беспокоят другие гранты из его команды, и он остаётся наедине с тобой, своим самым любимым Игроком. И всё же он всё ещё удивляется, почему ты позволяешь ему так баловать себя. Честно говоря, он ожидал, что ты сочтёшь это навязчивым. — (— Тебе это не кажется странным? — спросил он однажды, и голос его прогрохотал у тебя над ухом так, что ты едва не вздрогнула, — от того, насколько это казалось тебе странно несправедливым. Ты прикусила внутреннюю сторону щеки, делая паузу, чтобы обдумать его слова, не обращая внимания на то, как покраснели твои щёки, когда он довольно замурлыкал, ещё сильнее прижимаясь к тебе. — Не очень? — пробормотала ты. — Я имею в виду, я знаю, что пахну достаточно приятно, но, наверное, я не ожидала, что вам, ребята, это так понравится? — Он издал негромкий смешок. — Если бы ты только знала, — подумал он. Но больше он ничего не сказал, ни о том, как сильно его притягивает твой запах, ни, конечно, о том, что это так только потому, что он исходит от тебя. Он знал, что то же самое относится и к другим. Но это была информация для другого раза) — В любом случае, он гордится тем, что ты действительно ищешь его, чтобы таким образом удовлетворить некоторые его желания. Несомненно, это должно быть доказательством того, что ты ценишь его превыше всего, не так ли? Он единственный, к кому ты обращаешься за этим в первую очередь. Или, по крайней мере, он тот, о ком ты, должно быть, думаешь больше всего, раз уж ты была так добра, что подарила ему эти маленькие моменты уединения. В любом случае, ожидай, что он будет часто ненавязчиво хвастаться этим, ровно настолько, чтобы другие перестали испытывать радость от твоего внимания. В прошлом Дока называли «занудой», но он с гордостью носит этот титул всякий раз, когда заходит речь о твоём любимце.