самосознающие яндере MPN хэды

- [ДЕЙМОС] - — Деймос обычно сам инициирует любую физическую привязанность, что заставляет его удивляться ещё больше, когда ты делаешь это вместо него. Когда ты решаешь обнять его сзади, пока он возится со своей техникой за рабочим столом, или прижаться к нему, когда рядом с ним есть свободное место, он сразу же прекращает свои действия и немного замирает от неожиданности. — Растерянный возглас вырвется у него прежде, чем он поймёт, что происходит, но как только он осознает, он повернётся к тебе лицом с восторженной улыбкой, почти дрожа от переполняющего его счастья. Это искренне очень мило, у него такое же невинное, взволнованное выражение лица, как у собаки, которой только что предложили лакомство (на мгновение тебя поражает мысль о том, насколько это странно, что признанный массовый убийца может вести себя так, ну… по-щенячьи рядом с тобой). — Если ты обнимешь его, он обхватит твои руки ладонями, чтобы обвить их крепче вокруг себя, прижимаясь к тебе, а из его груди раздастся хриплое мурлыканье. Деймос, как правило, и так довольно тёплый, но по его реакции можно подумать, что он был на грани обморожения до твоих объятий. Он наклоняется к тебе всем телом и прижимается как можно ближе, даже запускает руки чуть глубже под твою рубашку. — Он уже касается тебя, но потребность быть ближе никак не покидает его. Нетрудно догадаться, что он в полном восторге от твоих действий, по крайней мере, если учесть, что его мурлыканье становится только громче, когда ты обнимаешь его крепче. — Он просто не может сдержать улыбку на лице; ты действительно пришла к нему за привязанностью! Из всех, кто был на вашей базе, ты выбрала его для объятий. Означает ли это, что ты чувствуешь ту же потребность быть с ним, что и он с тобой? Означает ли это, что ты любишь его в ответ? (Должно быть, так и есть? Иначе зачем бы ты это делала?) — Теперь, если ты действительно удивишь Деймоса поцелуем, в дополнение к объятиям или как-то ещё, его реакция определённо будет бурной. Если это будет что-то вроде быстрого поцелуя в щёку, он рассмеётся и уткнётся в тебя носом, вероятно, решив осыпать твою шею и щёки своими поцелуями. Ты можешь почувствовать, как его лицо загорается от твоего нежного жеста, и если ты взглянешь на него, то увидишь, что он стал ярко-розовым. Опять же, это мило. — Но если ты решишь потянуть его вниз за подбородок и вместо этого прижаться к его потрескавшимся губам, он замрёт и резко вдохнёт, сжимая твоё тело руками до такой степени, что ты будешь смутно опасаться, как бы его когти не поцарапали тебя. Ты начинаешь отстраняться (беспокоясь, что это был плохой, ужасно недальновидный шаг), но он следует за твоим ртом, когда ты делаешь это, бормоча мольбы, чтобы ты сделала это снова. И ты делаешь. — Ты чувствуешь, как его охватывает дрожь, стоит тебе прижаться к его губам в очередном милом поцелуе, и, к твоему удивлению, его мурлыканье как-то становится ещё громче. Когда ты отстраняешься, то видишь его глупую ухмылку и мягко улыбаешься ему. Он превращается в лужицу в твоих объятиях, податливый и тающий в тебе, когда ты ёрзаешь и устраиваешься поудобнее, и единственной связной мыслью, проносящейся в его голове, является напев: «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя…» - [СЭНФОРД] - — Сэнфорд краснеет всякий раз, когда вступает с тобой в физический контакт, и становится только хуже, когда ты сама инициируешь это. Ты можешь почувствовать, как напрягаются его мышцы под твоими пальцами, когда обхватываешь его торс руками и бесстыдно утыкаешься лицом ему в грудь (ну, насколько можешь дотянуться, учитывая его рост), с чего ты обычно всегда начинаешь, когда обнимаешь его. — Его кожа краснеет, сердце бьётся чаще, чем это можно было бы счесть нормальным, а в груди начинает зарождаться глубокий грохот мурлыканья, и всё это ты прекрасно осознаёшь, когда поднимаешь взгляд и видишь, что он уже смотрит на тебя сверху вниз с благоговейным выражением. Его руки слегка дрожат, паря над тобой, пока он неуверенно решает, куда их деть. Хотя, когда ты настойчиво сжимаешь его, он нерешительно кладёт их тебе на бедро и спину, так нежно, что кажется, будто они едва касаются тебя. — Он не может сказать, вызвана ли его нерешительность простым шоком или он слишком боится навредить тебе из-за своей радости, что ты так близко; он понимает, что ты сильная, да, но ты кажешься такой маленькой и хрупкой, когда находишься в его объятиях. На мгновение его охватывает желание защищать тебя, когда он наблюдает, как ты бормочешь и поправляешь его руки, чтобы они немного крепче сжимали тебя, но оно сменяется необузданной нежностью, когда ты мягко улыбаешься ему. Он счастливо ухмыляется в ответ. — Тот факт, что ты, очевидно, предпочла его для объятий другим, не перестаёт держаться на фоне его мыслей, хотя он слишком сосредоточен на ощущении твоей неожиданной близости, чтобы поначалу по-настоящему задуматься об этом. Только в такие моменты он внезапно осознаёт, как много он может чувствовать, когда ты прикасаешься к его обнажённой коже. — От того, как ласково твои тупые ногти очерчивают контуры на его коже, до того, как твоё дыхание обволакивает его тело, и твоего уютного жара, которое проникает в каждую клеточку его существа; ты так близко к нему, что его чувства полностью поглощены тобой. Однако, он никогда и не хотел бы другого. — Одной мысли о том, что ты искала его привязанности, достаточно, чтобы у него стало тяжело на сердце и в нём зародилась надежда. Другим это может показаться преувеличением, но действительно ли так глупо считать это доказательством твоих глубоких чувств к нему? Он не может припомнить, чтобы кто-то ещё проявлял к нему столько искренней заботы, не ожидая большего, так что, наверняка, ты чувствуешь то же? Намекаешь ему, чтобы он продолжал в том же духе и признался в любви тебе? Или, возможно, ты сама прощупываешь почву, чтобы открыться. В любом случае, он отреагирует на твоё внезапное решение обняться с ним, мягко говоря, положительно. — Однако, если и когда ты решишь удивить Сэнфорда поцелуем, это может произойти двумя разными способами. Первый — это когда ты невинно чмокаешь его в щёку или подбородок (или даже в грудь либо плечо, поскольку для этого тебе не нужно тянуть его вниз), что, вероятно, вызывает сильное замешательство, когда ты становишься намного ближе, чем он ожидал, прежде чем сделать это. — Отчётливое ощущение твоих губ, соприкасающихся с его телом, заставит его вздрогнуть и подавиться своим собственным вздохом, а когда ты отстранишься, он слегка надует губы в смущении (однако это не скроет того, как он становится ярко-малиновым и начинает мурлыкать). Хотя Сэнфорд может заинтересоваться в мотивах твоего поступка, это не помешает ему застенчиво наклониться и отдать тебе ответный поцелуй в лоб. «Это мило», — думаешь ты, когда он отстраняется, и ты заливаешься румянцем, который даже не пытаешься скрыть. — Однако всякий раз, когда ты хватаешь Сэнфорда за подбородок и опускаешь его до своего роста, чтобы крепко поцеловать в губы, ты получаешь вторую реакцию (которую впоследствии считаешь своей любимой). Он замирает, резко вдыхая воздух напротив тебя, когда его большие руки грубо обхватывают твои плечи, не давая тебе отодвинуться, пока он пытается сориентироваться. Ты замечаешь, как он, кажется, дрожит и как ему приходится сохранять равновесие (кажется, ты заставила его колени немного подкоситься, чему не можешь не улыбнуться). — Через мгновение он отодвигается на волосок от тебя, достаточно близко, чтобы ты могла чувствовать его дыхание, когда он тяжело дышит напротив твоего рта. Он ничего не говорит, от него ничего не слышно, кроме ритмичного мурлыканья, которое он не может сдержать. Вместо этого он наклоняется, прежде чем остановиться совсем ненадолго, только касаясь губами твоих губ. Это молчаливая просьба о твоём согласии, которую ты с радостью исполняешь, когда прижимаешься в ответ чуть сильнее. У него снова перехватывает дыхание, и он издаёт довольный вздох, прежде чем быстро отстраниться, только для того, чтобы повторить это действие снова. И снова. — Сэнфорд не считает себя жадным, но не жди, что он позволит кому-то отнять тебя у него в такой момент. Только не тогда, когда он так ясно чувствует твоё тепло и у него есть полная свобода осыпать тебя похвалами и любящими прикосновениями, которых, по его мнению, ты заслуживаешь. Хотя в один из дней настанет твоя очередь удивляться, когда он прошепчет, насколько сильно он на самом деле любит тебя, и снова уткнётся носом в твою щёку. - [2BDAMNED] - — Любая привязанность, проявленная к 2BDamned, если честно, немного его шокирует. Вероятно, это связано с его уединённостью или, возможно, с тем, что он сам не сильно заботится о других (то есть о всех, кроме тебя). В любом случае, у него не так уж много опыта в таких нежных делах, вроде этих, когда не он их начинает. — Поэтому, когда ты начинаешь один из своих сеансов неожиданных объятий, обычно пододвигая свой стул поближе к нему и смело поднимая его руку, чтобы накинуть её на свои плечи, в то время как сама прижимаешься к нему, он не совсем уверен, как реагировать. Должен ли он тебе что-нибудь сказать? Ты хочешь, чтобы он посадил тебя к себе на колени или что-то в этом роде? (Поверь ему, он был бы не против). Или сделать что-то такое будет уже слишком? — Его мысли разбегаются, пока он обдумывает, что делать, не замечая твой слегка обеспокоенный взгляд, который ты бросаешь на него в это время, — взгляд, который отражается в линзах маски Дока, когда он рассеянно смотрит в твою сторону. Ты смеёшься и поднимаешь руку, чтобы дотронуться до его прикрытых губ и вырвать его из грёз. Он очень часто теряется в своих мыслях, когда ты так делаешь. — Впрочем, тебя это не сильно волнует. Особенно когда ты возвращаешь его к настоящему моменту и наблюдаешь, как багровые пятна проступают на пепельной коже его шеи и на других открытых частях лица. Он кашляет в кулак, чтобы скрыть своё смущение и, возможно, спрятать покрасневшее лицо (не то чтобы это очень хорошо получалось). Он попытается прикрыть свою естественную реакцию на то, что находится так близко к тебе, но он не может сдержать ни мурлыканья, которое вырывается у него наружу, ни того, как он расслабляется, когда ты наклоняешься к его высокому телу. — Несмотря на то, что занимая его таким образом, ты явно отвлекаешь Дока от работы, он не может найти в себе сил заботиться об этом. Не тогда, когда он наслаждается ощущением тепла, которое возникает, стоит ему прикоснуться к тебе и ощутить твоё тело рядом со своим (попутно забывая о других своих обязанностях, чтобы вместо этого сосредоточиться на твоей привязанности). И особенно не тогда, когда ты пришла к нему за этим первой. Какая была альтернатива — оставить свою самую любимую в одиночестве, когда она нуждается в тебе, и отправить её в чужие объятия? Откровенно говоря, он предпочёл бы умереть ужасной смертью, чем позволить этому случиться. — Ты просто делаешь его таким счастливым, каким он никогда не был прежде. Честно, его почти поражает, насколько сильно он, кажется, нуждается в этой близости с тобой, жаждет её, как наркоман, когда тебя нет хотя бы час. Отчего становится ещё лучше, когда ты приходишь сама, потому что это ещё раз доказывает, как сильно ты, должно быть, любишь его. Он не видит другой причины, по которой ты пошла бы к такому сравнительно скучному человеку, как он, просто чтобы пообниматься. Или, по крайней мере, именно на эту логику он рассчитывает, планируя своё неизбежное признание тебе. — Что касается поцелуев, то, учитывая тот факт, что Док в девяноста девяти процентах времени носит маску, удивить его ими довольно сложно. Однако ты нашла способ обойти это, нацелившись на определённые незакрытые места. Например, на ту часть его шеи, которая переходит в ключицу, или на лоб, когда он сидит. Хотя он и не будет так сильно удивлён (внешне) этим, он всё равно наклонится и прижмётся щекой к твоему виску; мягкий, ласковый жест, который, как ты знаешь, предназначен только для тебя. — Если ты действительно хочешь взволновать 2BDamned, ты нанесёшь удар, когда его лицо будет полностью открыто. Может быть, ты начнёшь с того, что аккуратно поцелуешь его руки после того, как поднесёшь их к себе, наслаждаясь тем, как при этом загораются румянцем его щёки и подрагивают когтистые пальцы. Ты обхватываешь одной из его рук своё лицо, и, когда его взгляд смягчается, крест на лице сглаживается и всё прочее, ты медленно наклоняешься и нежно целуешь его покрытые шрамами губы, прежде чем отстраниться. — После этого он как будто застывает на мгновение, полностью прикованный к твоему лицу, когда алый оттенок окрашивает его черты. Но затем он издаёт тихое, сдавленное мычание и отводит взгляд, глядя в сторону, когда рука поднимается, чтобы коснуться его рта, уголки которого приподнимаются в лёгкой, почти незаметной улыбке. — Хах… — Это всё, что он произносит, и ты ухмыляешься в ответ, восхищаясь его редким румянцем. Хотя это длится всего несколько минут, прежде чем он возвращает своё внимание к тебе и, по-видимому, ободрённый твоим внезапным «подарком», наклоняется, чтобы приблизиться к твоему лицу. — Не возражаешь ли ты повторить это ещё раз? Пожалуйста? — Он мурлычет этот вопрос тебе в губы, наклоняясь ещё ближе. А когда твои глаза слегка расширяются, и ты аккуратно киваешь, прежде чем наклониться и подарить ему ещё один милый поцелуй, у него есть все необходимые подтверждения того, что ты тоже его любишь. Какая ещё у тебя может быть причина для этого? Теперь всё, что ему остаётся, — сделать это «официально», чтобы, возможно, он мог удовлетворять эти потребности в вашей компании, когда захочет, вместо того, чтобы ждать подходящего момента (он игнорирует тот факт, что, скорее всего, никогда не оставит тебя. Но зачем ему это делать, когда он так сильно тебя любит?) - [Хэнк Дж. Уимблтон] - — Хэнк большую часть времени на взводе, поэтому ты стараешься не удивлять его своим присутствием. Вместо этого ты шокируешь его своей привязанностью, внезапно наваливаясь на него всем весом своего тела, что является для него достаточным признаком того, что ты хочешь его обнять. Как ты это сделаешь, зависит от того, чем он занят. — Если он сидит на диване и возится с одним из своих ножей, ты обычно перегибаешься через мебель и обнимаешь его за спину и плечи. Или, если ты находишься в поле его зрения, а он просто стоит рядом с тобой, ты можешь буквально заключить его в крепкие объятия и подпрыгнуть, чтобы обхватить его ногами, а он наклонится, чтобы поддержать твой вес и приподнять тебя немного удобнее. На данный момент это его автоматическая реакция, даже если он всё ещё находится в процессе выяснения, что именно ты делаешь. — Он просто бросит на тебя непроницаемый взгляд на мгновение, прежде чем разразится громким мурлыканьем и прижмёт тебя крепче к себе, радостно наклоняясь (под углом, который кажется тебе неудобным), просто чтобы потереться своей щекой о твою. Иногда он даже сдёргивает маску и перебирается к твоей шее, чтобы слегка ласково покусать её тут и там. Кажется, что всё его тело дрожит, прижимаясь к тебе, хотя ты не можешь сказать, то ли это из-за того, как вибрирует его глубокое мурлыканье, то ли из-за того, что его руки неистово дрожат, когда он сжимает тебя крепче и сажает к себе на колени. — Ещё один момент: независимо от того, как ты начала сеанс обнимашек и где находишься, в какой-то момент ты оказываешься у него на коленях. Его большие руки обхватывают верхнюю часть твоего бедра и поясницу, чтобы притянуть тебя как можно ближе. Он просто хочет полностью окутать себя в твоём присутствии, даже расстёгивает пряжки на своём пальто, чтобы убрать ещё одну ненужную прослойку между вами. Его дрожь становится только сильнее, если ты решаешь нежно погладить его по бокам своими мягкими руками, забираясь под рубашку, чтобы провести по шрамам болезненно-нежным способом. Он ещё глубже погружается в твои объятия с довольным урчанием. — Что насчёт неожиданных поцелуев, тебе кажется чрезвычайно забавным, что, когда ты подносишь одну из его мозолистых рук к своему лицу и осыпаешь её поцелуями (осторожно, стараясь избегать его когтей, конечно), она начинает дрожать в твоих ладонях, когда он мурлычет, а также, видимо, тянется к тебе, чтобы завлечь в сеанс объятий (в голове ты отмечаешь, как мило, что кто-то настолько жестокий может так волноваться из-за простой привязанности. Как бы то ни было, странно очаровательно видеть, как жестокий, двухметровый грант тает в твоих руках). — Однако, когда ты решаешь вместо этого подождать, пока он снимет маску (чтобы, конечно, снова безвредно куснуть тебя), и внезапно хватаешь его за металлическую челюсть, чтобы притянуть к себе и нежно чмокнуть в то, что осталось от его губ, его реакция становится немного более экстремальной. Скорее всего, ты уже сидишь у него на коленях, так что он, не теряя времени, прижимается к тебе и соединяет свои губы с твоими. Отодвинуться становится по-настоящему трудно, и ты хихикаешь, когда он следует за тобой при каждом твоём движении. Потому что теперь, когда ты на самом деле поцеловала его вот так, он не собирается просто так отпускать тебя. — Ощущение твоих губ на его собственных, даже если протез немного мешает это понять, — то, чему он будет более чем счастлив насладиться, когда бы ты ни предложила. Ты только что сделала это, так что он не видит причин отказываться. Даже если ваши маленькие объятия продлятся не один час, как обычно, а больше, чем несколько, он будет продолжать отвлекать тебя всё новыми и новыми покусываниями и поцелуями всякий раз, когда будет казаться, что ты готова двигаться. Он просто хочет, чтобы ты осталась с ним ещё ненадолго (на самом деле, навсегда, но он не скажет этого прямо. По крайней мере, не сейчас). — Хэнк не из тех, кто обычно испытывает много положительных эмоций (по крайней мере, за пределами своей «работы»), поэтому лёгкое, трепещущее чувство в животе и груди, которое он испытывает, когда ты удивляешь его подобным образом, совершенно ново. Но для него это имеет смысл. — Ты, его Игрок, — идеальный человек, за которым можно следовать и которого можно обожать. Ты умная и умелая, но в то же время добрая и искренняя, что редко встречается в Неваде. Он доверил тебе свою жизнь и поклялся выполнять все твои указания (ты бы в любом случае не стала вести его по неправильному пути). А взамен он будет полностью твоим. Твой всегда послушный и опасный сосуд, идеальное оружие, которое ты можешь использовать, когда захочешь и для чего захочешь. — Судя по тому, что ты намеренно выбрала его, чтобы расточать похвалы и привязанность, он знал, что ты тоже это понимаешь. Что у вас было общее понимание того, как далеко может завести его любовь только ради твоей похвалы. Возможно, всё, что ему нужно было сделать, — поработать чуть усерднее, уничтожить больше ваших врагов (и своих конкурентов), чтобы заставить тебя официально признать и ответить взаимностью на его чувства. Или, возможно, он мог бы заявить о своих правах, если это то, чего ты ждёшь. Он сделает всё, чтобы доказать, что его любовь к тебе искренняя, что он по-настоящему, всецело и совершенно принадлежит тебе. Таким, каким он был всегда.