Призрак

**Эндрю** Бегунка не существовала. Полная галлюцинация, которую Эндрю придумал в своем уме, чтобы сделать визит в Вороны более интересным. Он, возможно, смог бы убедить себя в этом, если бы не вся его команда, которая постоянно говорила о том, что к их практике присоединятся четыре воронов. Не три. Четыре.   Он искал везде, где мог. Он прочесывал состав воронов в интернете. Он просмотрел записи игр в интернете. Он нашел все фотографии команды за последние 5 лет, хотя Эндрю был уверен, и его идеальная память никогда его не подведет, что бегунок должен быть его возраста или моложе.    Никто не знал, кто этот парень, но все были уверены, что вспомнят его, если запомнят. Только Эндрю и тренер видели его без экипировки, он был незабываем, даже если у вас нет эйдетической памяти.   Эндрю вспомнил интервью, которое он заставил себя посмотреть, пытаясь понять, кто такой бегунок. Это было первое интервью с идеальным кортом, когда начался сезон. Предположительно, Жан Моро играл с Дэем и Мориямой несколько лет , но никто никогда не видел и не слышал о нем, пока он не начал играть в Эдгар Алан.   Что делал там Тетсуджи? Управлял потогонной мастерской для маленьких воронов? Создавал бывших наркоманов, которые играли за него? Были ли настоящие наркотики вовлечены в процесс привыкания?    Тайна четвертого Ворона, который сопровождал трех известных членов Идеального корта , была той, от которой Эндрю не мог избавиться. Он ненавидел нерешенные проблемы, и он мог сказать, что бегунок был проблемой . Зачем они взяли его с собой, если он не был частью их корта? Или был? Загадочное число три, о котором все говорили и говорили в течение месяцев?   Эндрю громко вздохнул, просто чтобы побеспокоить Аарона, который, как и ожидалось, вскинул голову и уставился на него с другого конца комнаты, где он делал домашнее задание.    **Натаниэль**   Глаза Натаниэля прищурились, зрение затуманилось из-за головной боли, колотившейся по черепу. Его движения были слишком вялыми, чтобы наклониться через край кровати, прежде чем его вырвало в мусорное ведро, которое он там держал. Все его тело болело, а голова кружилась от движения и боли.    Он позволил своему телу плюхнуться обратно на кровать, и воспоминания медленно вернулись к нему. Он почувствовал, как засохшая кровь и сперма царапают его бедра. Он снова наклонился, чтобы снова вырваться в мусор, и только желудочная жидкость вышла наружу.    Боже, он был таким глупым.   Он был вынужден пойти с Рико, Кевином и Жаном, чтобы завербовать Эндрю Миньярда, потому что Рико ошибочно предположил, что у Миньярда нет возможности отказаться от предложения. Он предположил, что соблазна стать номером 5 Идеального корта будет более чем достаточно, чтобы заманить Миньярда к Эдгару Аллану. Он хотел, чтобы весь его корт был там, чтобы быть представленным ему, как только он примет предложение. Он не ожидал немедленного и апатичного отказа Миньярда или ножа, который на него направят. Натаниэль попытался, но не смог, не ухмыльнуться воспоминанию, несмотря на боль в теле.   Но Натаниэль, человек с большим языком, не мог позволить этому случиться.   Он сказал себе, сказал Жану, Кевину, что не будет вмешиваться. Он сказал им, что позволит мячам падать, где им вздумается, и не будет вмешиваться ради себя и их блага, он ничего не должен Миньярду. Ему нужно было защищать своих, а не какого-то случайного вратаря, который понятия не имеет, как правильно владеть лезвием, но который в любом случае обладает уверенностью, чтобы это сделать.    Он позволил своему рту разразиться. И он поставил их всех на путь ярости и садизма Рико. Конечно, из-за того, как он разговаривал с Рико и Эндрю, он знал, что большая часть, если не вся, этой ярости будет направлена ​​на него. Рико было трудно отвлечь свое внимание от Натаниэля, даже когда он вел себя наилучшим образом.     Но он заставил Жана остаться. Заставил его смотреть.    Натаниэль не был уверен, сможет ли он сегодня встретиться с ним. После того, как он позволил этому случиться. После того, как он отказался отступить от Рико, Каллума Вэнса и Сорена Корбетта. Его разум пронесся к рукам Вэнса на Жана. Даже если они не отрывались от лица Моро, где он заставлял его смотреть, как Рико и Корбетт разрывают Натаниэля на части. Натаниэль ненавидел саму идею о том, чтобы Вэнс был где-то рядом с Жаном, особенно за закрытыми дверями.    Он не был уверен, когда он окончательно потерял сознание. Он не хотел знать, что случилось после того, как он потерял сознание, и хотя все в нем восставало против встречи с Моро так скоро после того, что он увидел, он должен был знать, что он невредим.   Он медленно наклонил голову, стараясь не двигаться быстро, на случай, если желчь снова выплеснется наружу. Жан не спал, глядя на него со своего легкого насеста на кровати в другом конце комнаты. Он выглядел... разорванным. На его челюсти образовался багровый синяк, и Натаниэль мог видеть заплатанные и зашитые раны на его груди, на руках и темно-красные и фиолетовые синяки, образующиеся вокруг его запястий в форме рук.   Взгляд Натанаэля встретился со взглядом Моро, и никто из них не знал, с чего начать. Они видели друг друга в самом худшем состоянии. Но это было ново даже для них. Куда они пойдут отсюда, после того, что Жану пришлось увидеть? После того, что Натанаэлю пришлось выстрадать?   К такой эксплуатации они не были готовы. «Нат», — голос Жана был чуть громче шепота. Натаниэль попытался слегка покачать головой. Он определенно не хотел об этом говорить.