Волшебство лунного света

      Как и каждый вечер семестра, библиотека наполнялась звуками стандартного оркестра — шелестом бумаги, перестукиванием кисточек о баночки чернил, шумными вздохами уставших учеников и хлопками книг о столы. И особенно — шорохом страниц журнала «Мир квиддича».       Отпихнув четыре листа почти законченного эссе о трансфигурации в Северной Америке, Обито с куда большим интересом, чем учебник, читал статьи, иногда хмыкая и восхищенно вздыхая. Какаши же, сидя напротив, трудился над работой для урока иностранной магии, внимательно изучая текст о самой сложной трансформации человека.       — Представляешь, Кимико Куросава уходит в отставку, чтобы проводить больше времени с семьей, — выпалил Обито, склонившись над журналом, и принялся крутить в пальцах кисточку. — Не могла подождать хотя бы полтора года? Я бы смог подать свою заявку.       Какаши молча положил перед собой чистый пергамент и снова вернулся к книге.       — Хотя пока капитаном будет Сато, можно расслабиться. А потом и мое имя будут скандировать на матчах, когда я… Да что ты все там пишешь? — возмутился Обито, так и не получив ответа, и резко вытащил книгу у Какаши из-под носа. — А-ни-ма-ги-я, — прочитал он по слогам и бросил книгу обратно, чудом избежав вечного проклятия. — Минато-сенсей даже не будет это читать. Он и так поставил бы тебе пятерку, даже если бы ты сдал пустой лист со своим именем.       — Ты можешь идти, если хочешь, я тебя тут не держу. — Какаши свел брови, придвинул книгу подальше от рук Обито и принялся искать потерянную строчку.       — Ага, уже бегу. Рин все еще на собрании своего девчачьего клуба, — заканючил Обито и уперся подбородком в сложенные ладони. — К тому же если я уйду, ты запишешь меня в свой список должников, и о помощи с домашкой можно забыть.       — А это хорошая идея. Твоя наглость начала переходить все границы.       — Сможешь отпустить меня без финальных правок? — Обито захлопал глазами, состроив невинное лицо, за что получил щелчок по лбу. — Вот и какой ты друг после этого? — буркнул он, потирая покрасневшую отметину.       — Который беспокоится, чтобы из школы ты выпустился самостоятельным волшебником, а не бестолочью, которая без подсказок и одной печати наложить не в состоянии, — сказал Какаши монотонно, снова погрузившись в работу.       Пробормотав ругательство, Обито снова вернулся к журналу и продолжил крутить пальцами кисточку. Его хватило на пару минут, прежде чем от очередной новости он охнул, кисточка выпала из его пальцев, и, потянувшись за ней, он ударился затылком о стол и громко выругался.       Справа раздался резкий смех, рука Какаши дрогнула, и капля черной туши упала крупной кляксой на самый низ пергамента.       — Каппа задери, я не специально! — потирая ноющий затылок, прохрипел Обито.       Смех не унимался, хотя и стал тише, пробиваясь сквозь зажатые ладонями рты, и он резво обернулся, буравя весельчаков испепеляющим взглядом.       — Почему мы сели именно здесь? Свободных столов полно, — проворчал он и снова уткнулся в журнал, закрывая уши ладонями.       — Этот был единственный, когда мы пришли, — протянул Какаши с ноткой раздражения, разглядывая кляксу и пытаясь игнорировать хихиканье, от которого зуд пробегал лапками по внутренностям.       Пятно нельзя было перекрыть новыми иероглифами, а приносить испачканный пергамент ему не позволяла совесть. Рука машинально потянулась к лежавшей на краю стола палочке из вишневого дерева, которой он практиковал пару заклинаний до прихода Обито. Какаши поднес кончик к кляксе, на мгновение задумался, прикидывая за и против, в итоге сдался и прошептал тихое «Тергео». Как назло, привычная «у» вклинилась в самый ответственный момент. Клякса и иероглифы перемешались, образовав на пергаменте грязную возню, и Какаши со вздохом отложил испорченный лист в сторону. Даже лучшему ученику с золотой мантией приходилось бороться с любящей согласные латынью.       Выпрямив затекшую спину, отдавшуюся приятным хрустом в позвонках, и с трудом разгибая колени, Какаши выбрался из-за стола. В конце узкого прохода между стеллажей, у самого входа, на деревянной стойке расположился необходимый ученикам скарб — запасные баночки с тушью, кисточки и пергаменты — как раз для неловких растяп. Но прежде нужно было пройти препятствие в виде стола хихикающих сокомандников Обито, от одного взгляда на который колени странным образом начинали дрожать.       Как только он оказался поблизости, за столом началось шевеление и раздалось шиканье. Сидевший по центру Умино Ирука повернулся, последняя смешинка упорхнула, оставив место серьезности, и он протянул неуверенное «а», стоило Какаши оказаться поблизости. Одного взгляда карих цилиньих глаз хватило, чтобы запустить печать ускорения; Какаши пролетел мимо, задержав дыхание, и выдохнул только за следующим стеллажом.       Вот уж и правда каппа его задери. Целый час в засаде, и все насмарку.       Сделав еще один прерывистый вздох, Какаши натянул двумя пальцами маску к переносице. Щеки и уши горели, а сердце заходилось в груди набатом. Прошло полгода, а он все еще не мог найти в себе решимость завести разговор — язык прилипал к небу, а ноги сами уносили его прочь.       Забрав еще три листа, Какаши чуть сбавил шаг на обратном пути, но Ирука уже снова погряз в своей работе, лишь иногда кивая на комментарии дружков. Усевшись на прежнее место, Какаши скрылся за челкой от недовольного пыхтящего себе под нос Обито.       — Если бы я стал капитаном, они бы ни слова в мою сторону ни цыкнули, — зашептал он, бросив очередной злобный взгляд в сторону.       Какаши машинально повторил за ним, но почти сразу схватил кисточку и макнул ее в тушь, стараясь аккуратно стряхнуть лишнее.       — А с ним только и знают, что ржут без конца. Вот как бы ты себя чувствовал, если бы он вдруг первым учеником стал? — бросил Обито в лоб, когда пауза затянулась.       — Этого не будет, потому что за десять лет он так и не смог меня обойти. — Какаши ткнул пальцем в дожидавшиеся его строчки и принялся выводить новые иероглифы чуть подрагивающей рукой. — И я сомневаюсь, что за полтора месяца его мантия станет полностью золотой, так что…       — Никакой от тебя помощи. — Обито скуксился и отвернулся полубоком, уставясь в летящие за окном снежинки, припорошившие спящий зимой сад.       Какаши вздохнул, вглядываясь в текст и пытаясь игнорировать желание поднести кончик кисточки к губам — второй поход за пергаментами его ватные колени уже не выдержат.       — Ладно, давай сюда, — наконец произнес он, и Обито, победно скалясь, тут же сунул ему свои пергаменты.       Быстро пробежав по ним глазами, Какаши подчеркнул важные места и вернул их обратно. Обито тут же принялся переписывать строчки, стараясь не слететь с жульническим путем полученного второго места в рейтинге класса. И на время забыл о любимых жалобах.       Библиотека пустела, словно учеников выдувало печатью тайфуна, а перешептывания давно перешли в привычный шорох кисти по бумаге. Какаши кидал мимолетные взгляды каждый раз, когда точка завершала очередное предложение, однако без кривляний Обито их стол вызывал мало интереса для соседей.       — Все, я закончил, можем идти! — объявил он гордо, заставив Какаши едва не промахнуться кисточкой мимо нужного места. — Для хорошей работы мозга нужно не забывать подкармливать его.       — У тебя с этим точно нет проблем. — Какаши мельком оглянул его — за десять лет школы и активных тренировок Обито сильно раздался в плечах, а дзасики, казалось, работали на кухне только ради него.       И все же голодный желудок друга вовремя напоминал о перерывах, а после семи написанных страниц он был жизненно необходим.       Подняв глаза, Какаши с трудом сфокусировался на стоящих за его спиной книгах и наконец согласно кивнул — от долгого напряжения голова уже начала гудеть. Закрыв плотнее крышку на баночке, он скинул ее и кисточку в сумку, туда же отправил пергаменты, сложенные в папку, и захлопнул книгу. Хрустя суставами шеи, он прошел к стеллажу, все еще моргая и находясь в легкой прострации от долгой работы, а потому заметил подошедшего одновременно с ним Ируку. Их руки столкнулись в воздухе, и Ирука, ойкнув, одернул свою, тут же виновато улыбнувшись.       — Извини, я случайно.       Он сделал крошечный шаг в сторону, пока Какаши медленно и со скрипом ржавых шестеренок в голове обрабатывал легкое касание пальцев. Мимолетное, но такое теплое.       — Ничего.       Какаши бросил сухо, не глядя в его сторону, и, толкнув книгу в просвет между двумя томами, развернулся и поспешил скорее скрыться из радиуса поражения цилиньих глаз. И лишь за углом позволил себе скользнуть ладонью по рукаву вниз и повторить движение пальцев Ируки.       — Что он хотел? — напрягся Обито, следивший за ситуацией, как мамаша-наседка. — Заманить тебя в свой фан-клуб?       — Что? — Какаши удивленно уставился на него, потянувшись к сумке. — Нет, просто столкнулись. Идем. Надо передать тебя Рин, пока я не закончу эссе. — Он поправил ремень на плече и, оглянувшись на пустое место у стеллажа, зашагал к выходу.       Обито засеменил следом; Какаши слышал его шумные вздохи, когда они поравнялись со столом Ируки. И тут же едва не споткнулся, услышав его голос, обращенный, к сожалению, совсем не к нему.       — Обито, завтра в пять, помнишь? — говорил Ирука уже без тени веселья, и Обито слышно цокнул языком.       — Да, капитан, — протянул он с издевкой и подтолкнул остановившегося Какаши к выходу. — Если он не убавит тон, клянусь, я ему врежу, — пробубнил он себе под нос.       — Ну что ты, он же твой капитан, прояви уважение, — прыснул Какаши и резво проскочил вперед, уворачиваясь от подзатыльника.       — Я не понимаю, ты на моей стороне или его?! — воскликнул Обито, как только они оба оказались за пределами библиотеки.       — Я на стороне справедливости. — Какаши повернулся на пятках и развел руки в стороны. — Поэтому дописывать эссе сегодня будешь сам. И так и быть, — он снисходительно закрыл глаза и опустил голову, тут же попадая в капкан сильной лапы, обхватившей его за шею, — я проверю законченную версию завтра. Но это — в последний раз.       — Конечно, — согласился Обито с плохо скрываемой улыбкой: «последний раз» тянулся еще с первого курса.       В обеденном зале Обито наконец оттаял, перестав ворчать, стоило ему оказаться рядом с Рин. Ничего не существовало для него, пока она держала его за руку и слушала любой треп, вырывающийся из его рта. Даже спустя пару минут проследовавший со своей свитой Ирука уже не тревожил его благодушие. Только Какаши окинул его быстрым, как молния, взглядом и вновь коснулся кисти, на которой, словно фантом, остался отпечаток его пальцев. И коротко сжал ее, пряча руки под столом, прежде чем приступить к ужину.

◖◯◗

      — Что ж, это очень хорошо. — Минато-сенсей пересчитал пальцем страницы эссе Какаши и отложил их на стол, пока уставшие за утро ученики вываливались из класса, чтобы поскорее оказаться в обеденном зале. — Впрочем, от тебя я другого и не ожидал. Только нужно было побольше расписать об африканских шаманах, но в целом… очередная пятерка. — Он улыбнулся, и Какаши коротко кивнул, слегка щурясь. — А почему ты выбрал именно эту тему? — Минато-сенсей вышел из-за стола, и Какаши нахмурился, сделав полшага в сторону.       — Мне просто стало интересно. Ведь у нас обратных хэнгэёкаев почти не встречается. А для западных волшебников это стало будто бы нормой, — ответил он ровным голосом и перекинул ручку сумки из правой руки в левую.       — Да, добровольное заточение себя в хэнгэ — не самая престижная практика, — сказал Минато-сенсей, понимающе кивая. — Но, думаю, волшебник твоего уровня справился бы с ней. Года через два, — добавил он поспешно и провел рукой по затылку.       — Пока этого не было в моих планах. Но я хотел спросить, — дернув рукав мантии, Какаши на мгновение задумался, аккуратно подбирая слова, — а какие существа живут на острове? Кроме тануки, от них тут и так спасения нет.       — На острове? — Минато-сенсей на секунду вскинул брови и тут же потер подбородок. — Каппы на западном пляже. Пару раз я видел тэнго и хэби. Но тануки больше всего. Иногда я думаю, что это из-за них вечно такой ажиотаж на обедах.       — А что насчет оками? Или… кицунэ? — Какаши выдохнул на последнем слове, но тут же выпрямился, напуская на лицо самое невинное выражение.       — Оками и кицунэ? Нет, их я здесь не встречал. Да и до острова им добраться проблематично, сам понимаешь.       — Пораньше я читал, что, — Какаши обвел взглядом развешанные по стенами плакаты с правильными движениями палочкой и формулами заклинаний, выведенными огромными буквами, — ёкаи превращались в людей и учились в Махотокоро. Как Мито Узумаки. И мне стало любопытно.       — Ох, это… — Запнувшись, Минато-сенсей нахмурился и скрестил руки на груди. — Да, иногда кицунэ превращаются в волшебниц и приходят сюда, чтобы улучшить свои способности. Но в последний раз это случалось больше пятидесяти лет назад.       — И больше никого не было?       — Кажется, нет, обычно все подобные студенты заносятся в реестр для контроля. И новых случаев пока не регистрировали. А почему ты спрашиваешь? — Минато-сенсей прищурился и оперся бедром о край стала.       — Стало интересно, насколько это частое явление, — быстро отозвался Какаши, пожав плечами. — Все-таки времена меняются, а многие наши книги по истории устарели лет на сто, — фыркнул он, и Минато-сенсей рассмеялся.       — Да, в чем-то ты прав, библиотеке необходим некоторый пересмотр. Но в любом случае, если на острове появится новый ёкай, мы об этом узнаем, — заверил он, когда они вместе с Какаши направились к выходу.       Кивнув на прощание, Какаши зашагал вперед, пряча глаза за упавшей челкой.       Значит, какая-то хитрая — или очень самоуверенная — ученица все же смогла обойти закон. И знал об этом только он.       Вот уже четыре месяца Какаши встречал черную кицунэ в саду школы. Ночью, когда бессонница брала верх, он тихо бродил по коридорам дворца, наложив чары невидимости, или читал, сидя на широком подоконнике недалеко от мужского крыла. Тогда она и появлялась, крадущаяся за тануки в саду или игравшая в лунном свете. То, что эта лиса необычная, выдавали характерные пятна на ее морде, ушах и хвосте. А значит, у нее должна была храниться исполняющая желания жемчужина, которая избавила бы его от самой главной проблемы.       Войдя в обеденный зал, первым делом Какаши поймал взглядом Ируку, сидевшего за соседним от его столом, в окружении приятелей по команде.       — У нас еще осталось тофу? — спросил он с надеждой и, как только Изумо протянул ему чашку с обжаренным сыром, закинул несколько в суп. — И почему вы его не едите, вкусно же!       Сладкая дрожь прокатилась по ребрам от вида, как Ирука медленно облизал ложку. Какаши автоматически облизнул пересохшие губы и рухнул на свое место напротив друзей, пытаясь игнорировать звонкий смех слева от него.       — Ну что, очередная пятерка? — спросил Обито с наигранным равнодушием. Получив в ответ кивок, он закатил глаза. — Удивительно.       — Поздравляю! — Рин оборвала его, тут же изобразив улыбку. — И у тебя была бы пять, если бы ты подошел к работе ответственнее. — Она мягко потрепала Обито по волосам на макушке.       — Я пытался! — Обито засопел и скрестил руки на груди. — Но из-за тренировок пришлось пару вечеров пропустить. Поэтому только четыре, — проворчал он, оглядывая розовые рукава своей мантии.       — Я же оставил тебе все нужные комментарии, — вздохнул Какаши, откладывая сумку в сторону, и потянулся к миске с овощами и рисом.       — Знаю, но мне было некогда! — зашипел Обито, кивая в сторону приносящего только головную боль стола. — «Ты должен быть дисциплинированнее, Обито. Следи за тем, как летаешь, Обито. Хватит вырывать у меня биту» — так ведь ты даже не знаешь, как ей пользоваться!       По инерции снова окинув взглядом соседний стол, Какаши столкнулся с удивленными карими глазами и тут же уткнулся в тарелку.       — Как можно было убить единственное, что мне нравилось в этой школе? — продолжал бубнить Обито, размалывая сайру палочками, пока Рин гладила его по спине. — Это я должен был стать капитаном. Я обходил его по всем пунктам, у меня даже мантия золотее его!       Какаши и Рин переглянулись. Заявление на должность капитана, которое Обито забыл заполнить, они договорились не обсуждать, но он и сам отлично справлялся с задачей шара-напоминалки.       — Ну, я считаю, что у тебя здорово получается, — говорила Рин нежным голосом, и лицо Обито слегка прояснилось.       — Кажется, только ты.       Какаши выслушивал причитания, пытаясь отделить горошек от морковки кончиком палочки. Его поддержкой Обито стал отказ играть в квиддич, как бы хорошо он ни летал и сколько бы раз его ни пытались в команду затащить. И продолжать активно игнорировать все предложения хотя бы посмотреть тренировку. И он считал это вполне достаточным, только когда Рин под столом ткнула его в носок туфли, ему пришлось нарушить молчание:       — Да, отлично получается, — рассеянно произнес Какаши и снова опустил глаза в тарелку.       О том, насколько хорошо играет Обито на самом деле, он не имел ни малейшего понятия.       — Не обязательно быть капитаном, чтобы отлично играть в квиддич, — сказала Рин, сжав ладошкой кулак Обито. — Твои заслуги ведь очень помогли развитию команды. К тому же, если бы тебя назначили капитаном, тебе пришлось бы взять больше ответственности на себя, а это плохо сказалось бы на твоей успеваемости. И на встречах со мной.       — Да, верно, — согласился Обито, плавно качнув головой, а его губы дрогнули в короткой улыбке. — Я ведь все равно могу продолжать быть лучшим на поле. В финале девчонок разнесем, так и знай! — победно вскинул руку он, и Рин подняла левую бровь. — Ну, то есть… одержим справедливую победу, — добавил он, нервно хихикнув. — Все по-честному.       Рин выпрямилась и приступила к еде, Обито последовал ее примеру, время от времени следя за ее реакцией. И только после подвинутых к ней пирожных, которыми он пожертвовал ради нее, она подобрела и чмокнула его в щеку.       После обеда их ждал урок составления печатей, и весь класс собирался возле дверей, наперебой галдя. Пока Обито восхищенно трепался о новом финте, который хотел испробовать, а Рин кивала, оказавшаяся единственной слушательницей, Какаши, периодически угукая, наблюдал за устроившимся возле окна напротив Ирукой. Задумчиво смотрел, как волосы, завязанные в хвост, касаются шеи, как он поправляет выбившиеся пряди, как… Мей подплывает из-за угла и вцепляется в его локоть.       Сморщив нос, Какаши сжал ремень сумки крепче и отвернул голову. И тут же, словно ветку по носу, поймал заинтересованный взгляд Рин, направленный на него. Испуганно распахнув глаза, он мигом спрятался за челкой и принялся искать в сумке несуществующее оправдание.       Она же не научилась скорой телепатии, правда?       Обито ничего не заметил, погруженный в мечты о реванше в следующем году. Однако, словно прилипший к спине натто, Какаши продолжал ощущать любопытный взгляд Рин до самого конца занятий.       Вечером, когда с горой домашних заданий, которыми их нагружали все учителя — ведь каждый предмет самый важный, было закончено, Какаши лениво листал учебник о магических существах. В общей гостиной мужского крыла растопили печь, и все мальчики собрались как можно ближе к теплу, образовав толчею.       Решив все же не рисковать из-за случайно прилетевшей в голову маленькой шутихи, Какаши, греясь потоками тепла возле своей комнаты, разглядывал страницы и рисунки ёкаев разных мастей. В главе о хэнгэ он быстро нашел изображение красивой девушки с лисьими ушами и хвостом и пальцами погладил края страниц.       «Кицунэ — женщина-лиса, чаще предстает обольстительной красавицей. Ничего не подозревающие мужчины становятся жертвами ее чар и спешат взять красотку замуж».       Хмыкнув, Какаши принялся внимательнее рассматривать рисунок. Сложно представить, где пряталась такая девушка в школе. За ней ведь должны были ходить уже толпы потенциальных женихов. Хотя, если кицунэ появилась только в этом году, искать нужно было среди первогодок, а он давно перестал замечать учеников младше его хотя бы на пару лет.       «Узнать кицунэ среди людей не сложно. Совсем юные лисы неумело прячут хвост и избегают зеркал, способных выдать их истинную личину. На шее, ближе к сердцу, они носят крошечную жемчужину, с помощью которой творят чудеса. А уж об их страсти к тофу, которым они не упускают шанса полакомиться, ходят легенды».       В голове эхом зазвучало Ирукино «У нас еще осталось тофу?», и Какаши нахмурился, потершись лопаткой о стык в стене. Пожалуй, эта неочевидная деталь могла подождать — ставить прослушивающие печати на столы девчонок, которые в угоду веяниям моды и попытке сбросить несуществующие лишние килограммы поглощали тофу тоннами, стало бы той еще морокой. Или рискнуть и попытаться провести слежку в онсэне, чтобы найти жемчужину?..       Поежившись, Какаши перелистнул страницу, стараясь выкинуть из головы непрошенную картину с визжащими и тыкающими в него пальцами девчонками в полотенцах. Вот уж чего, а извращенцем его назвать было точно нельзя. По крайней мере никто не мог этого доказать.       «Кицунэ, как и многие ёкаи, не всегда приносят пользу. Хитрые лисы способны сводить людей с ума и наставлять на темный путь, бередя мысли. Приходя во снах страшными видениями или соблазнительными образами, они толкают простых людей и волшебников к ужасным поступкам. Однако если удастся ее приручить, кицунэ ответит преданностью до конца жизни».       — Да понял я, понял! — Расслабленное бормотание мальчиков разрезал крик Обито, ворвавшегося в гостиную вместе с потоком холодного воздуха. Какаши, подскочив на месте, тут же высунулся из коридора, ближе к месту действия. — Но мне любопытно, когда Изумо едва не зашибло бладжером, где ты был, а? Опять отчитывал Ямато за пропущенный снитч?       — Ты сам видел, какая там погода, я не могу следить за всеми одновременно, у меня ведь не сто глаз! — Ирука, с влажными от снега волосами и красным то ли от холода, то ли от гнева лицом, шел за ним, оставляя следы капель на татами. — Попробовал бы хоть раз побыть на месте капитана, тогда и…       — Да я бы в миллион раз лучше справился, чем ты! — снова закричал Обито, ударив себя в грудь кулаком и расплескав ледяные брызги с формы и метлы. — Я тебе столько раз предлагал стратегии, но ты меня не слушаешь! Только и умеешь, что ржать исподтишка. Если девчонки разгромят нас весной, это будет полностью твоя вина. — Он яростно ткнул пальцем Ируку в грудь, отчего тот отшатнулся.       — Если бы ты слушал меня хотя бы иногда, а не лез на другие позиции, этого бы не произошло. Это ведь ты отвлек Изумо, пытаясь передать ему пас, хотя Котецу был намного ближе, — отчаянно произнес Ирука, опуская голову. — Я просто пытаюсь делать свою работу, вот и все.       — Что-то плохо получается, — процедил Обито и резко повернулся к коридору, ведущему к спальням.       Шуточная офуда едва не угодила ему в глаз, он резко схватил ее и испепелил в пальцах. В ответ на укор в глазах сидевшего на полу Какаши он лишь протопал мимо и хлопнул своей дверью.       Ирука потоптался на месте около минуты и направился следом, столкнувшись с Какаши мимолетным взглядом. Как только шаги стихли, в гостиную вернулся привычный гул голосов.       Какаши остался на месте, уставившись в книгу, но текста больше не видел, а вместо него на повторе — развернувшуюся перед ним сцену, подгоняемую ритмом стучавшей от адреналина в ушах крови.       Если он сумеет поймать кицунэ, то выпросит у нее минимум два чуда: смелость ему и так нужные для Обито мозги.