Что бы ни случилось, будь собой

Дань Хэн промолчал и не двинулся с места. Сначала он растерянно огляделся по сторонам, как будто ища поддержки, но с этой стороны здания не было никаких свидетелей их встречи. Блэйд стоял молча: он ждал решения. Дань Хэн снова почувствовал, как из под ног уходит с трудом обретённая земля. Это должно было закончиться, да и начинаться было не должно, но его объект страсти снова поймал его, там, где он оказался в ситуации минимальной силы. Эмоционально истощённый и плохо понимающий, как ему жить со всем грузом прошедшего дня. Пауза затягивалась, Дань Хэн никак не мог решиться сказать ни «да», ни «нет». — Я приму твой отказ. — наконец, произнёс Блэйд. Снова не дождавшись ответа, он медленно кивнул, а потом развернулся и побрёл к автомобилю. В этот момент внутри у Дань Хэна что-то перещёлкнуло: он сорвался вслед за Блэйдом, а тот молниеносно развернулся, как будто бы собирался отразить удар. В его глазах вспыхнуло удивление, когда они оба застыли друг напротив друга. — Прокатимся. — сказал Дань Хэн. Они молча устроились в машине, и вскоре красный кабриолет понёсся по ровным улицам. По обе стороны тянулись одинаковые бетонные коробки — заводы, склады, жилые кварталы, будто построенные по одному и тому же чертежу. Вся Планета Празднеств обслуживала один большой Мир Грёз, вне его не представляя из себя ничего особенного. Дань Хэн смотрел в сторону, не цепляясь ни за одну мысль: на него накатила тупая пустота, в которой легче было просто считать фонари и перекрёстки, чем разбирать произошедшее. Поэтому когда Блэйд внезапно заговорил, Дань Хэн вздрогнул, будто его выдернули из сна. — Прости. Это было ошибкой. Дань Хэн повернул голову к нему. Блэйд не посмотрел в ответ: его глаза оставались прикованы к дороге, пальцы спокойно держали руль, как будто он обсуждал нечто будничное. — Ошибкой? — переспросил Дань Хэн. — Да, — коротко ответил Блэйд. — Нам пришло сообщение о твоём захвате по приватному каналу. Когда Серебряный Волк отследила твоё погружение, я решил идти следом. Но моё присутствие в Мире Грёз… не было необходимостью. — Вот как, — сухо сказал Дань Хэн. — Почему? Блэйд невесело усмехнулся, не меняя выражения лица — усмешка вышла какой-то механической. — Она всё-таки лучшая хакерша Панклорда. Несколько часов — и все рабочие устройства Госпожи Стоун захлёбываются терабайтами порнографии, а с её корпоративной почты всем важным людям Семьи уже улетели предложения продать компромат на них самих. Включая и Старика Оти. Остальное — за Гончими. Свою обрушенную по глупости карьеру она будет вспоминать ещё долго. — Хоть что-то хорошее за сегодня… — пробормотал Дань Хэн, почти не разжимая губ. Он помолчал, но вопрос, зудящий где-то под рёбрами, всё равно прорвался наружу: — Тогда почему ты пошёл за мной? Блэйд не ответил сразу. Он по-прежнему смотрел вперёд. — Я хотел тебя увидеть. Сердце Дань Хэна дёрнулось — теперь по-настоящему, в собственном теле, не в симуляции Грёз. На секунду его накрыло непрошенным теплом, но следом пришла мысль, холодная и неприятная. — Меня… или его? — спросил он. Блэйд тяжело выдохнул, и в этом выдохе было больше, чем в словах. — Это и было ошибкой. Я… не контролировал это. Я сам оказался уязвим перед своей памятью. Такое больше не повторится. Обещаю. Обещание прозвучало странно — будто они вообще планировали когда-нибудь снова встретиться в Мире Грёз ради того, что там так и не произошло. При мысли о близости, Дань Хэн поймал себя на том, что краснеет, и тут же разозлился на собственное тело. Наверное, потому что реальный Блэйд сидел рядом — на расстоянии вытянутой руки. Они были вдвоём, и от этой тесной тишины становилось слишком… интимно. — Так… — Дань Хэн уцепился за первое, что могло вернуть разговор в безопасное русло. — А что с твоей марой? Тебе сейчас лучше? — Да, — Блэйд снова усмехнулся, на этот раз чуть живее. — Как видишь. Похоже, твои уроки работают. Я справляюсь здесь без Кафки. — Ааа... — протянул Дань Хэн. — Я рад. Он не знал, что ещё сказать и снова посмотрел в сторону. Он и не заметил, как они свернули с широкого проспекта и теперь ехали по каким-то неприметным улочкам. Около одного из серых домов Блэйд затормозил. Когда они остановились, он, наконец-то, повернулся к Дань Хэну и спросил: — Хочешь побывать в логове Охотников за Стелларонами? — и, видя, что Дань Хэн смутился, быстро добавил: — Сейчас там никого нет. *** Они поднялись по лестнице, и Блэйд толкнул серую дверь плечом. Дань Хэн шагнул следом и поймал себя на странном, липком ощущении дежавю: снова он идёт за ним в место, которое не обещает ничего понятного и безопасного. И всё же ноги сами несут вперёд, будто решение было принято задолго до того, как он его осознал. «Логово» оказалось просторной, но уставшей квартирой без окон: стены видели слишком много, воздух пах пылью, нагретым пластиком и чем-то металлическим — запахом аппаратуры, которая работает ночами. Вещи и устройства валялись в беспорядке: одежда, бумажные стаканчики и упаковки от еды, какие-то ленты распечаток, локаторы, мониторы, приборы с разноцветными огоньками, мигающими, как пульс. В одной из комнат располагался странный отсек, похожий на устройство для гибернации, а в гостиной стояли пара ванн для погружения в Мир Грёз… Кажется, отсюда Блэйд и «совершил свою ошибку». Он молча прошёлся по комнатам, осторожно обходя кабели. Блэйд тем временем толкнул одну из дверей и, не оборачиваясь, позвал: — Иди сюда. Дань Хэн прошёл за ним в комнату, и его снова прошили неприятные воспоминания. Обстановкой она почти повторяла ту, из Мира Грёз, разве что, в этой на полу стояло огромное зеркало в облезлой раме. — У меня всегда было плохо с фантазией по части интерьеров, — сказал Блэйд, будто отвечая на невысказанный вопрос. — Просто воспроизвёл, что запомнил. Дань Хэн моргнул, удивлённый тем, что в голосе действительно мелькнула тень шутки. Он не успел ответить. Блэйд подошёл почти бесшумно, и в следующий миг его ладонь сомкнулась на запястье Дань Хэна — не грубо, но уверенно, так, как удерживают не предмет, а живого человека, который может уйти. Тепло руки обожгло через ткань, и Дань Хэн невольно задержал дыхание: это прикосновение оказалось настоящим, плотным, тяжёлым, и в нём было что-то большее, чем просто температура тела. — Хочу тебе кое-что показать. Дань Хэн доверчиво двинулся за ним: сейчас, под этой ладонью, все возражения исчезали сами-собой. Они остановились у зеркала. Блэйд встал за его спиной, так близко, что воздух между ними просто исчез. Дань Хэн ещё не успел осмыслить, как меняется личное пространство, когда в него входит другой человек, как вдруг оказался крепко обхвачен: одна рука легла поперёк плеч, другая — на талию. Он почувствовал, как его собственное тело откликается раньше мыслей: плечи, которые обычно напряжены, дрогнули и чуть опустились. Тепло Блэйда сзади распространялось медленно, как вода, заполняя трещины, оставленные усталостью. Дань Хэн не хотел признавать, насколько ему этого не хватало. Ладонь на талии сжалась едва заметнее, и от этого малейшего усиления хватки по коже прошла вспышка, горячая и почти болезненная. Дань Хэн поймал себя на том, что он проваливается в это ощущение, позволяет ему течь по позвоночнику вниз и вверх, распутывая тугие узлы в груди. Блэйд провёл рукой выше, скользнул по груди — как будто проверял, здесь ли он, и взял за подбородок, осторожно направляя его взгляд. — Смотри сюда, — голос прозвучал у самого уха, и от низкой вибрации в словах в Дань Хэне что-то отозвалось, как струна. — Это ты. В зеркале Дань Хэн увидел своё лицо — и тут же увидел другое отражение: Блэйд за его спиной, тёмный силуэт, руки, которые держат его так, словно это единственное, что имеет значение. Дань Хэну показалось, что он выглядит непривычно мягким — не слабым, нет, но открытым. И это внезапно оказалось не стыдно. Сперва он увидел движение в отражении, а потом почувствовал губы Блэйда чуть ниже уха — там, где начинается шея, ещё не перехваченная воротом рубашки. Это касание было почти невесомым, но жар от него разошёлся по телу мгновенно. Дань Хэн невольно прикрыл глаза, чтобы отдаться этому ощущению, удержать его внутри, позволить ему стать опорой. — Открой глаза. Смотри. Это ты. Тот, кто сейчас со мной — всегда ты... Всё остальное не имеет значения.... Что бы ни случилось — будь собой... — продолжал шептать Блэйд, и в этом повторении было упрямство, как заклинание против чужих имён и чужих теней. Его руки скользили по одежде Дань Хэна, не торопясь, не пытаясь проникнуть под неё, а только вызывая жажду этого. Ладонь на талии не отпускала ни на миг, и от этого постоянства у Дань Хэна перехватывало дыхание сильнее, чем от любого движения. Дань Хэн опёрся затылком о плечо Блэйда — движение вышло само, почти бессознательно. Он почувствовал, как тот на секунду замирает, словно не веря дозволенности этого жеста, а потом сжимает его чуть крепче. Не как собственник, но как человек, который наконец нашёл то, что боится потерять. — Ты мне веришь? — спросил Блэйд. Дань Хэн открыл глаза и встретился со своим взглядом в зеркале. Там, в отражении, он видел не только себя. Он видел, как уверенно руки Блэйда удерживают его — и как аккуратно, почти бережно, они не давят сильнее, чем нужно. Он вдохнул глубже. Воздух прошёлся по горлу, но застрял где-то в груди, потому что там уже разлилось что-то другое: тёплый вес чужого присутствия, от которого совсем не хотелось отстраняться. — Верю. — сказал Дань Хэн тихо, глядя в глаза Блэйда в зеркале.