Что бы ни случилось, будь собой

Дань Хэн резко сел, судорожно втянув воздух. Сначала он различил лишь неподвижные клубы пурпурной мемории — застывшей вокруг, как туман. Он всё ещё находился в устройстве погружения в отеле «Грёзы». Голова пару секунд неприятно кружилась, но затем мир собрался в привычную резкость, и вместе с этим пришло отчётливое понимание: он абсолютно трезв. Что же, по крайней мере, личность Кохибаны перестала быть тайной. Что же касается мотивов этой клоунессы... Дань Хэн понятия не имел, что стоит за всеми её трюками, и, может быть, даже не хотел понимать. Тело отозвалось тупой ломотой — мышцы затекли от долгой неподвижности. Дань Хэн на ощупь нашёл смартфон и включил экран. Он провёл в Мире Грёз около восьми часов. В чате Экспресса Химеко двадцать минут назад спрашивала, где он. Дань Хэн быстро набрал ответ: «Всё в порядке. Занимаюсь личными делами. Вернусь — сообщу». Обычно этого хватало, чтобы от него отстали. Хватило и сейчас. Он выбрался из ванны и размял плечи, разгоняя кровь. Переход в реальность отрезвил не только от «алкоголя» Мира Грёз — вместе с ним потускнели и эмоции. Произошедшее стало отдаляться, приобретая качество дурного сна: ещё помнишь детали, но власть над тобой он уже теряет. Новый опыт. Новая пища для размышлений. Однако если воспоминания в целом поблёкли, образ Блэйда всё ещё стоял перед глазами до неприятной ясности. Он отзывался в груди тупой болью. Дань Хэн поймал себя на мысли, что, возможно, было бы проще, если бы Охотник за Стелларонами просто бросился на него, как раньше, в очередном приступе мары. Кто бы мог подумать, что существует что-то хуже этого. Не зная, за что взяться, Дань Хэн несколько раз прошёлся по номеру. Он не понимал, сколько ещё пробудет здесь. Можно было просто лечь спать, но спать не хотелось. Он остановился у холодильника, достал пару упаковок снеков и бутылку «Услады», затем устроился на роскошном диване в центре комнаты, нащупал пульт и включил телевизор. Он машинально жевал чипсы, запивая сладкой газировкой, и без интереса переключал каналы. На одних крутили мультфильмы про Часика — невероятно популярные на Пенаконии, на других шли иммерсии. На новостном канале взгляд зацепился за знакомое: репортаж вели прямо снаружи отеля «Грёзы». На фоне огней отеля репортёрша, сжимая в руках крупный микрофон, стилизованный под ретро, говорила взволнованно, почти на одном дыхании: — Весь отель оцеплён Гончими, прессу внутрь не допускают. Одному из наших сотрудников всё же удалось проникнуть в здание, но связь с ним прервалась. Судя по числу стражей порядка, привлечённых к инциденту, речь идёт о чём-то серьёзном. Мы выйдем в прямой эфир, как только появится новая информация! Картинка мигнула — репортаж оборвался. Дань Хэн резко поднялся. Он несколько раз прошёлся по номеру, пытаясь собрать мысли в привычный порядок. Оцепление. Инцидент. Это из‑за него? Из‑за Охотников? Или всё куда хуже — и он просто снова оказался не в том месте? Мысль позвонить на стойку регистрации показалась единственной разумной. Он быстро нашёл номер лобби и набрал. Гудки тянулись, никто не отвечал. Это только усилило беспокойство. Дань Хэн в отчаянии подошёл и дёрнул дверь номера, которая внезапно поддалась и открылась: незаперто! Из коридора доносился приглушённый гомон, что возникает, когда толпа старается говорить вполголоса, но всё равно не может сдержаться. Дань Хэн шагнул наружу и замер: дальше по коридору, у поворота, теснились люди. Обеспокоенные постояльцы забили проход, заслоняя обзор. Перед ними, удерживая линию, стояли несколько Гончих в форме — напряжённые и собранные, явно не настроенные на разговоры. Дань Хэн протиснулся к самому краю толпы и зацепился взглядом за первую попавшуюся женщину в дорогой меховой накидке. — Что здесь происходит? — Ах, если бы мы сами знали! — она театрально прижала ладонь к груди и повернулась к нему лицом, в котором испуг явно соперничал с любопытством. — Говорят, взяли какую-то крупную шишку из КММ. Я видела её раньше — она заходила в тот номер. И охрану, представьте, уже скрутили, как преступников! Будто подтверждая её слова, дверь в конце коридора распахнулась. В проёме показались двое Гончих, между ними, подхваченная под локти, вышла Алисия Стоун. От её безупречности осталось немного: прядь выбилась из причёски, на виске блестел пот, красная помада некрасиво размазалась вокруг губ, придавая её лицу комический оттенок. Но гнев держал спину ровной — будто он один ещё мог поддержать её статус. — Вы не имеете права! — голос Алисии резанул по коридору. — Я нахожусь под защитой Корпорации! — На Пенаконии все равны перед законом, — не оборачиваясь, отрезал один из Гончих. — Вы вправе хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас. Её повели к лестнице на другом конце коридора. Толпа ожила, зашевелилась, сомкнулась плотнее, люди тянули шеи, кто-то уже поднимал смартфон, кто-то спорил вполголоса. Через пару секунд Алисия растворилась в мельтешении форменных плеч и чужих спин. Дань Хэн остался незамеченным — и это было единственным облегчением во всём происходящем. Свобода, по крайней мере, у него пока была. А принесёт ли всё это новые неприятности — станет ясно позже. Он вытащил смартфон, на мгновение задержал палец над экраном, всерьёз прикидывая, не проще ли смыть его в унитаз. Затем, отсекая лишние эмоции, нашёл утилиту форматирования и нажал «Старт». Нужно было убираться отсюда. Вернуться на Экспресс. Закрыться в Архиве. Дать этой безумной вылазке закончиться. Внизу, у стойки регистрации, царил тот же нервный порядок: шёпот, быстрые шаги, взгляды, которые слишком долго задерживаются на чужих лицах. К нему подошла миловидная девушка в форме отеля. С привычной вежливостью она выдала ему Пронзающий облака, но тут же добавила: — Прошу прощения. Главный вход всё ещё заблокирован — там осада журналистов. Если вы не возражаете, я проведу вас через запасной. Он коротко кивнул. Девушка повела его коридорами, затем через подсобные помещения и складские проходы, где пахло чистящими средствами и металлом. В конце маршрута их ждала неприметная дверь без табличек. Девушка распахнула её и чуть склонила голову: — Ещё раз прошу прощения за неудобства. Надеюсь, ваш отдых в нашем отеле был приятным, и вы ещё к нам вернётесь. Дань Хэн не ответил. Он шагнул наружу — и ночной воздух настоящей Пенаконии ударил в лицо прохладой и пылью. Отель «Грёзы» остался за спиной, а вокруг сомкнулись серые промзоны: глухие стены, трубы, редкие фонари, которые больше подчёркивали темноту. Когда дверь закрылась, Дань Хэн оглянулся и только тогда понял, насколько тщательно замаскирован этот выход — он почти сливался с фасадом. Неудивительно, что здесь не толпилась пресса. Зато кое-что другое бросалось в глаза сразу. Неподалёку стоял красный кабриолет — слишком яркий для этого района, демонстративный, как знак. Внутри у Дань Хэна шевельнулось смутное подозрение. Он не успел разобрать, к чему именно оно тянется, когда от ближайшей стены отделилась тень. Человек вышел под свет фонаря, и сердце Дань Хэна ухнуло вниз. — Прокатимся? — спросил Блэйд.