The hidden pattern

Палец десятый раз нажимал на кнопку «воспроизведение». »…оправдания оправдались. Сукуна послал Урауме…» Голос Годжо. Несомненно. Такие же насмешливые, растянутые интонации, тот же ядовитый шёпот, который он использовал для светских сплетен за бокалом вина. Но слова… не ему присущие. — Повтори ещё раз. — Сатору Годжо начал задавать наводящие вопросы, а затем, как Вы слышали, начал говорить, что моё отравление — Ваших рук дело. — И ты ему веришь? Взгляд Фушигуро мгновенно изменился: брови приподнялись в удивлении. — Нет, я просто показываю, что этот человек пытается Вас подставить. — Зачем? Зачем ему это? Рёмен посмотрел в его глаза грозным взглядом. Он был раздражён сильнее, потому что только недавно думал о том, что всё начало налаживаться. Мегуми ответил не сразу — вопрос, заданный Сукуной, он прокручивал у себя в голове всю дорогу и меньше всего хотел, чтобы тот его озвучил. Все причины казались глупыми и бессмысленными. — Точно не знаю, но он явно хочет настроить меня против Вас, — его уверенность постепенно начала таять под тяжестью чужого взгляда, но парень держался. — Настроить против меня? — Директор Рёмен мягко, почти издевательски повторил это слово. — Мегуми, мы не школьники на детской площадке. У Сатору нет ни малейшей логической причины «ссорить» меня с моей же моделью. Это абсурдно. Всё же эта запись была не просто шуткой, не каким-нибудь комментарием, сообщением от любящих врать СМИ, а донос на его лучшего друга, коллеги от того, к кому он недавно осознал романтические чувства. — Нет смысла, — тихо, будто размышляя вслух, произнес Сукуна. — В его словах нет смысла. А в твоём поступке… — он вновь заглянул в голубые глаза, — он есть? Что ты хотел получить, принеся мне это? А об этом Фушигуро не думал. Было бы глупо ожидать, что директор поверит ему и разорвёт все связи с Годжо, а реальных доказательств не было. Мегуми понимал, что мелкие поступки Сатору скоро приведут к чему-то большему, к чему-то опасному, но не мог выразить своё предчувствие словами: всё-таки больше записей голоса Годжо у него нет, а на слово Рёмен верить не будет. Может, стоило держать всё в тишине и разобраться самому? Мегуми мысленно отрицательно покачал головой — нет, никогда ничего не бывает зря. Сукуна должен быть в курсе, самое главное — он его предупредил. — Я хочу личного телохранителя, — неожиданно сам для себя выдал парень. Рёмен пожал плечами: его музе бы и так приставили персонального охранника после происшествия с отравлением. — Молчи об этой ситуации. Пришли мне аудиозапись и сразу удали её у себя в телефоне. Сегодня — твой последний больничный, можешь идти. — Спасибо, — парню хотелось что-то добавить, но он не стал. Он думал, что проведёт в покоях директора чуть больше времени и факт, что ожидание не оправдалось, расстроил его. У выхода его встретил Тодо, назвавшийся новым телохранителем. Не думал Фушигуро, что его тренер будет в этой роли, неужели Сукуне было жаль нанять кого-то профессионального?

***

— Странно, что вы мне это всё рассказываете, — Акари неуверенно гнала по дороге, часто поглядывая на сидящего рядом мужчину, — и вы впервые за эти годы просите меня вести машину… Осень была мрачной, неэстетичной. Деревья стояли голые, их уродливые сломанные ветки опустились и ожидали зимы. Грязь и сырость. — Урауме ненавидит Годжо, ты же знаешь. Да и тебе я доверяю, — Рёмен увидел улыбку девушки, — а водить я сейчас не в состоянии. Нужно думать. — Вы уверены, что Сатору сейчас там? Разве не проще позвонить и назначить встречу? Сукуна усмехнулся. Его друг в привычной его манере выложил историю с места, где он сейчас находится. Самое главное — успеть приехать до его ухода. Мужчине не нравился стиль вождения Акари, особенно её поведение на высокой скорости, но двигались они достаточно быстро. Среди скромных домиков возвысилось шикарное здание с говорящим названием «Gachinko». Это была главная и самая большая точка, которой даже не нужно было скрываться — конечно, это было нелегально, но Сатору с лёгкостью смог помочь своим друзьям. Перед Рёменом завертелись камеры, одной из которых он подмигнул, зная, что за экраном скорее всего сидит Кирара, который тут же подскочит доносить новость, кто пришёл. Поэтому для него не было удивлением, когда на пороге его встретил Годжо. — Ты ходишь по таким местам, Сукуна? Не ожидал тебя здесь увидеть, — он приподнял солнцезащитные очки и улыбнулся во все зубы. — Куда только не заведёт судьба, — его уголки губ приподнялись в ответ, но не из-за встречи с беловолосым, а от двусмысленности слова судьба — Мегуми ведь таковым назвать можно? — Отдохнём в приватке? Просторная комната с неоновой подсветкой и стеклянным столиком казалась слишком яркой и неуютной. — А где Гето? — поинтересовался Рёмен. — Смотрит на бой. Говорят, панду привезли, — ответил голубоглазый, — эх, а помнишь, как и мы с тобой были на том ринге? Жаль, что это никто не заснял, но пропиарили казино мы знатно, я даже подумывал из дизайна в бойцов без правил уйти. Это было ещё до рассвета их карьеры. Сукуне всегда казалось подозрительным, что Годжо имел большие связи с нелегалами и непонятными людьми, но тем не менее согласился на спарринг. Тогда собралась огромная толпа, однако телефоны проносить было нельзя, а записи с камер к нашему времени не сохранились. Но бой длился до невозможности долго, и зрители устали стоять и сидеть, поэтому закончили ничьёй. Впрочем, где бы и как бы они не соревновались, между ними каждый раз была ничья. — Фушигуро мне сказал, что ты меня обвинил в его отравлении. Это так? Лёгкая улыбка Годжо сменилась каменным лицом и поднятыми бровями. — Чего-о-о-о? Сукуна, и ты этому веришь? Это что за бред? — он возмущённо хлопнул по столу. — Серьёзно? Твой Фушигуро так сказал? Вот гадёныш! — Он записал это. На диктофон, — коротко отрезал Рёмен, пристально наблюдая за каждым движением Сатору. Секунда. Взгляд. Молчание. — Сукуна, — начал он с мягкой, почти умоляющей интонацией, — ты же ему не веришь? Сейчас информационный век, ещё пять лет назад можно было заказать поздравление с голосом Мэрилин Монро. Она даже позвонит сама! Конечно, мой голос можно легко подделать. Рёмен выдохнул: реакция Сатору была живой и естественной. Предательство лучшего друга — одно из самых страшных событий, которые могут произойти в жизни человека. — Но зачем Мегуми это делать? — спросил он больше самого себя, чем собеседника. — Зачем? То-то он мне подозрительным тогда показался, устроился у тебя удобненько — ты же никого наверх не водил — почувствовал себя особенным и решился на большее. Чтобы завладеть всеми твоими деньгами, тебя нужно отгородить от всего общества. Сам же знаешь, подаришь бедняку телефон, а он обидится, что не ноутбук, — объясняя, парень эмоционально жестикулировал, — да и если наша дружба разрушится, ты в депрессию уйдёшь, помрёшь, а завещание на него оставишь. И всё — план выполнен. — Не думаю, что Мегуми такой человек… — А я такой? То есть ты больше уверен в нём, а не во мне? — Я не это имел в-… — Нашей дружбе столько лет, а ты говоришь такое. Если бы я хотел тебе сделать что-то плохое, у меня было столько подходящих моментов, столько шансов, но я ничего не делал. В первую очередь мы друзья, а не конкуренты. Кто тебя поддерживал во всех начинаниях? Кто, когда ты поник в своём художественном кризисе, пытался тебя развлечь и приглашал на мероприятия? А кто вдохновлял своей историей про Гето и заставлял проводить кастинги, чтобы встретить вдохновение? — Годжо встал из-за стола и направился к выходу. — Если ты решил всё перечеркнуть одной дешёвой записью на диктофоне, то поздравляю, у тебя это отлично получилось! Щелчок замка, гулкий хлопок двери — и тишина, такая густая, что клубная музыка на фоне была еле слышна. Сукуна, прижавшись спиной к дивану, с глубоким вздохом откинул голову назад, прижавшись затылком к стене. Он знал, что с Сатору серьёзно поговорить невозможно — парень всегда впадал в состояние истерии, словно маленький ребёнок, и не мог нормально продолжать разговор. Удивительно было видеть его эту сторону, ведь в обычной жизни Годжо разгуливал с надменным выражением лица, сочащимся уверенностью. Возможно, это было одним из признаков интимности их дружбы, которую, Рёмен, безусловно, терять не хотел. Но и полностью верить Годжо было бы ошибкой — иногда таким поведением ему удавалось избежать неудобных тем для диалога. Но его слова имели место быть, если даже подумать, то Сатору во всём был прав. Моментов, чтобы его подставить, действительно было слишком много за всю их дружбу — и Годжо не воспользовался ни одним. Могла ли это быть зависть за резкое возвращение успеха его бренда? Вряд ли. У Сатору дела итак шли и идут неплохо. Ревность из-за появления Мегуми? Тоже нет — у Годжо есть, во-первых, Гето, а во-вторых, во время своего кризиса Сукуна больше проводил времени с Акари и Урауме. Сложно, запутанно, но выяснить правду нужно — ведь закрыть на это глаза нельзя. Здесь либо любовь, либо дружба.

***

Фушигуро аккуратно распаковывал ноутбук, который, наконец-то, он смог позволить себе купить. Самое первое и важное, что ему нужно было сделать, так это отправить заявку на смену фамилии Цумики. Тоджи всегда был импульсивным и непредсказуемым, но Мегуми не ожидал, что тот, во-первых, прознает про смену фамилии дочери, а во-вторых, будет так яростно против этого. Никто не спорит, что девочка никак не относится к Зенинам — Тоджи ей неродной отец, но разве не было ли это милым, если бы она взяла его фамилию? Но как бы Фушигуро не погружался в раздумия, Тоджи было невозможно не понять. Выбора не было — парень написал заявление и перепроверил телефон, чтобы убедиться, что тот ему больше не звонил. — Бра-атик! — Цумики проскользнула в комнату и медленно подошла к столу. — Смотри, что у меня есть! На ладонях девочки красовался тёмно-синий браслет, тонкий, чуть грубоватый, с неровно закреплёнными металлическими подвесками, с перекрученными пинами и не совсем подходящими по размеру бусинами. Но именно это придавало изделию особое, живое очарование. Его оттенок напоминал цвет ночного неба без звёзд — приглушённый, глубокий, спокойный. На браслете висело несколько миниатюрных подвесок: крошечный полумесяц, стеклянная капля цвета морской воды и неровный шип. — Очень красиво. Зацепишь его мне? — Да! — взвизгнула Цумики. — Я его в школьном кружке сделала, я так рада, что теперь учусь в этой гимназии, столько всего интересного! И люди хорошие. Неслышный щелчок, и браслет остался висеть на запястье Мегуми. — Только придётся переделать некоторые документы, ты теперь снова Фушигуро. — Ну да, в целом, все и так знали, чья я сестрёнка. Там же все крутые учатся, не могла же я выдумать брата-космонавта, — задумчиво протянула девочка, — о, я же теперь последняя в списке буду! Юху! Пойду Юджи позвоню, похвастаюсь! Браслет поблескивал в свете приглушённой лампы. В груди разливалось тепло. Неужели Мегуми и вправду может вдохновлять людей до такой степени, чтобы они посвящали ему свои изделия? Вибрация. Звонок. Фушигуро с полным спокойствием был готов увидеть высвечивающееся имя отца, но это была Акари.

Нитта Акари

— Не отвлекаю? Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, что-то случилось?

— Мэй Мэй отправила личное приглашение на завтрашнее мероприятие, оно посвящено возвращению бренда «Ryomen Sukuna». Ты обязан прийти. Но директора не будет. Тебя сопроводит Тодо.

— А-

— Завтра в пять приходи к нам. Я выдам тебе приглашение и одежду. Раз проблем нет, то пока-пока!

— Пока…

Ему не дали ни секунды, чтобы вставить слово, понятное дело, что отказываться было запрещено. Менеджер просвещала его незнания в сфере моды, благодаря чему Мегуми помнил, кто такая Мэй Мэй. Знаменитая наследница крупного инвестиционного фонда «The crow's axe», до безумия красивая высокая девушка с изысканным вкусом. Её родители вложили деньги в проект «Ryomen Sukuna» несколько лет назад, и это сыграло значительную роль в становлении бренда. Наверное, Акари понимала, что предупреждать о таком за сутки слишком поздно, поэтому и так быстро провела их диалог.

***

Фушигуро был из того типа людей, кто перед важным событием не мог чем-либо себя занять, а всё время проводил в тяготящем ожидании. Он нафантазировал всевозможные варианты событий — и то, как он опозорится и ни с кем не пообщается и как наоборот станет главным центром внимания. Это парень делал для того, чтобы в итоге ни то, ни другое не произошло, а была золотая середина. Мегуми тяжело давались светские вечера. Он понимал, что как человек, у которого с самого детства не было друзей — не считая Нобары, с которой тогда он общался тоже достаточно редко — почти ни единого социального контакта, ему будет сложно войти в этот образ, в эту колею, чтобы оправдать свой социальный статус. Зато ему удалось привыкнуть к тому, что его внешность любят, что он стал медийным человеком и у него есть своя страница в Википедии, что он стал музой всемирно известного человека. Жизнь кардинально изменилась, но, наверное, к лучшему. Единственное, из-за чего Фушигуро каждый раз мог уходить в глубокую апатию — мысль о ветеринарном деле, о его жилке, любви, бывшем смысле жизни. Казалось, что чем больше дней он проводит без практики, тем более окончательно он всё забывает. День в раздумьях прошёл быстро, и ему уже нужно было выезжать. В квартире приятно пахло чечевичным крем-супом, который парень приготовил для Цумики, ведь когда она вернётся из гимназии, его дома не будет. Улица. Такси. Центр города. Большое старое здание. Вывеска. Встречающая охрана. Второй этаж. Лестница. Кабинет. — Пришёл? — Нитта закрыла ноутбук и лёгким движением расстегнула молнию чехла, доставая оттуда аккуратно выглаженный костюм тёмно-синего цвета, идеально подходящий под браслет, сделанный Цумики. — Это не «Ryomen Sukuna»? — Нет, — спокойно ответила она, называя название другого премиального бренда, — этот костюм сшит в рамках кампании. Это и реклама, и знак уважения. Она сделала шаг ближе. — И ещё. Надень эти. В её ладони оказалась аккуратная шкатулка с логотипом часового дома, известного во всём мире своим мастерством и утончённостью. Парень открыл её и замер. Корпус часов был выполнен из матового розового золота с лёгким сатинированным блеском, который переливался при каждом движении. Циферблат — глубокого сапфирового цвета, с тонкими серебристыми стрелками. Маленькие бриллианты заменяли отметки часов, мерцая мягким светом, а ремешок был сделан из тончайшей кожа аллигатора. Фушигуро не верил, что настолько дорогая вещь нашла себе место на его руке. — Ну, давай, блистай, я в тебя верю! — последним она вручила ему бархатную чёрную бумажку — приглашение на мероприятие. — Тодо ждёт тебя в машине. Акари всегда была позитивной девушкой, и Мегуми стало до невозможности интересно, каким образом она стала главным менеджером самого директора Рёмена, но времени спросить уже не было. Поблагодарив её, парень спустился вниз. Новый костюм смотрелся на нём идеально, и тогда он понял, что, вероятно, его шили специально под него. Неописуемое ощущение. — Здоров, — бросил Аой, когда Фушигуро сел в машину. Видеть Тодо в официальном костюме, а не в спортивной форме было ужасно непривычно и забавно, ведь эта одежда ему точно не подходила, зажимала, стягивала. Было ясно, что и он пойдёт с ним на мероприятие, что было, конечно, очевидно. Ехали они долго. Здание, тоже построенное в прошлом веке, располагалось на окраине другого города. Когда они оказались на месте, вокруг было припарковано так много дорогих машин, которых Фушигуро видел впервые в жизни. Сдав пригласительные охраннику, они прошли внутрь с новым листом в руках — расписание мероприятий. При входе в главный зал их встретили официанты с шампанским и канапе на подносах. Мегуми взял только закуску, в которой тут же засомневался из-за недавнего опыта, но не брать ничего было бы неуважительным знаком. — Я съем, — Аой всё понял без слов, и парень осторожно передал ему канапе. Вдруг основной свет погас. На сцену вышел беловолосый юноша — младший брат Мэй Мэй — который открыл мероприятие своей речью. — И начнём выступление с прекрасной Нобуко Такады! Встречаем! На сцену вышла миниатюрная девушка с чёрными волосами, собранными в два милых хвостика. Она была одета в шикарное длинное красное платье и туфельки на маленьком каблуке. Секунда — и её голос пронзил пространство. Такада уверенно сжимала в маленькой ручке микрофон, и зал затих — никто не смел говорить, когда она пела. Фушигуро подумал, что слышал где-то это имя и, обернувшись назад, чтобы узнать, куда ушёл Аой, он увидел его стоящего рядом с собой, полностью погружённого в пение. В его глазах искрились любовь и очарование, и Мегуми тут же вспомнились все постеры, плакаты, весь мерч с Нобуко, украшавшие зал. Первое, о чём подумал Фушигуро, было облегчение — Тодо не будет злиться, что его выдернули работать телохранителем, раз здесь он увидел своего кумира. А затем в голове у парня созрел план. После выступления девушки на сцене появились другие люди со своими песнями, эти музыкальные группы были известными, но Мегуми их песни не нравились — он предпочитал мелодии без слов. Заметив Такаду в толпе, парень направился к ней. Аой наблюдал за ним издалека. — Вы прекрасно выступили. — А?.. Ах! — удивилась она, открыв рот и округлив глаза. — Вы же… Фушигуро Мегуми? Невероятно! Я так хотела с вами познакомиться! Такой реакции он точно не ожидал. Он рассчитывал на банальное «спасибо» и вежливую улыбку, а получил искренний восторг. Это сбило его с толку, но и порадовало — даже немного окрылило. — Напротив, это я имею честь находиться рядом с Вами. Такада, рассмеявшись, продолжила диалог. С ней было общаться легко и интересно, благодаря чему Фушигуро зарядился позитивной энергией и уверенностью. — Но в последнее время выступления мне даются тяжело. Если раньше на сцене я могла активно двигаться, то в последнее время, признаться честно, тело ужасно ломит. Ничего не помогает. — Я знаю, кто Вам сможет помочь! Серьёзно. Это лучший массажист, которого я встречал за свою жизнь, — пустился в ложь Мегуми (массажистов-то у него других и не было, не считая один раз директора Рёмена), — уверен, что он вылечит Вашу боль. Девушка посмотрела по сторонам и улыбнулась. — Раз Вы так нахваливаете, то я верю. Сейчас я готова на всё, чтобы вернуться в прежнюю форму. — Это Тодо Аой, и он сейчас здесь. Давайте я Вас проведу. — Но это же личный человек Рёмена Сукуны! Разве он согласится проводить сеансы у посторонних? Фушигуро резко остановился и задумчиво посмотрел наверх, делая вид, что размышляет. — Знаете, у него, конечно, работы много, но если Вы осторожно подойдёте, улыбнётесь, заведёте непринуждённый разговор, то он растает и согласится. Но я Вам ничего не говорил — это наш маленький секрет. Интерес зажёгся в глазах Нобуко, и она, недолго думая, кивнула головой. Мегуми медленным шагом довёл её до барной стойки, где стоял мужчина — оттуда был хороший обзор. Тот встретил их удивлённым взглядом, и Фушигуро, подмигнув, удалился. Мегуми был доволен сам собой до такой степени, что хотелось улыбаться. . Всё получилось. Он не только заговорил с публичной личностью, но и вёл себя уверенно, легко, без лишней скованности. Возможно, он и вправду может освоиться в этом мире, пусть даже лишь понемногу. Вновь растворившись в толпе, парень заметил, что на сцену почти никто не смотрел. Людям было интересно то, кто с кем общается, кто с каким взглядом на кого пялится и кто во что одет. Выступление артистов оставляли без внимания: настящее шоу шло вне сцены — прямо среди гостей. Многие люди, проходившие мимо, здоровались и представлялись Фушигуро — это были личности из самых разных сфер — и он чувствовал себя словно в кино, потому что за один вечер обрёл столько связей, столько полезных рукопожатий, о которых раньше и мечтать не мог. Перед мероприятием он немного волновался, думая, что не сможет влиться в обстановку, ведь если бы рядом был директор Рёмен, Мегуми бы чувствовал себя намного увереннее и защищённее, а заменивший его Тодо не был любимцем светских разговоров и знакомств, и работа была его — молча наблюдать. Но сейчас благодаря Фушигуро он был занят разговором с Такадой. Вдохновлённый, он стал высматривать в толпе ещё одну жертву для разговоров, и взгляд остановился на светящейся нежной девушке со светлыми волосами и милым румянцем на щеках. Та, кажется, заметила его взгляд и, мягко улыбнувшись, начала двигаться в его сторону. Фушигуро вдруг кто-то сильно задел локоть, но он не обратил внимания, чтобы никого не поставить в неловкое положение, но как только девушка подошла к нему, он почувствовал чужую руку на своём плече. — Курусу, мы заберём у тебя его на немного? — А? Да-да, конечно, познакомимся в следующий раз! Слева от себя Мегуми лицезрел Киндзи Хакари. — Идём выйдем, дружище, — в его глазах горел опасный огонёк, — у меня жар начался. Хакари выглядел так же нелепо в официальном костюме, как и Тодо. Рядом с ним вертелся Хоси Кирара, одетый ещё более экстравагантно: большой пиджак и юбка. Так он больше напоминал девушку. Вдруг в голове Фушигуро проскользнула мысль — если бы его отравителем был Урауме, то свидетели, наверняка, запомнили бы не его белый цвет волос, а ярко выделявшиеся красные пряди. Но если бы это был парик, где не было этих полос, то… Он повернулся в сторону телохранителя, но его след простыл. Возможно, с Такадой они пошли в картинную галерею современного искусства. Пахло нечистым, но быстро подумав, парень решил, что если его и изобьют, то это будет ещё более весомое доказательство. Втроём они вновь прошли через охрану и оказались снаружи. Хакари завёл его вглубь, подальше от главного входа. Мегуми стало немного не по себе, теперь казалось, что его точно убьют. На всякий случай он вытащил из кармана телефон, чтобы включить диктофон. — Убери телефон, — заметил его действие Кирара, — мы знаем твои финтифлюшки с диктофонами. — Слышь, короче, ты должен ответить за весь вред, ущерб, который нанёс Годжо. У тебя язык длинный такое говорить Рёмену? Смелым себя почувствовал? Слушайся Годжо, и жить будешь! — Как жарко тут стало! — хмыкнул Кирара. Его теория тут же подтвердилась. — Я вас услышал. — Ага, услышал он, ты сейчас слышать вообще не будешь. Здесь камеры не работают — Кирара проверил. Так что радуйся, что последнее, что ты услышал — мой голос. — И мой! — напомнил о себе Хоси. Мегуми сделал шаг назад. Видя гнев Хакари, он понимал, что тот способен на всё. Физически Фушигуро ещё не восстановился, в теле чувствовалась слабость. Если Киндзи его сейчас реально изобьёт, то сильно не поздоровится и Тодо, значит, с Такадой они больше видеться не будут. Разве Фушигуро хочет это допустить? — Подождите, вы кое-чего не знаете… — Я чувствую пламя, а пламя ещё никогда не врало мне! Так что я знаю всё, что мне нужно, ежовая ты башка. — Ладно уж, козырну своим статусом. Я состою в романтических отношениях с Рёменом Сукуной. Глаза Хакари и Кирары округлились. — А? В натуре, что ли? Киндзи удивлённо почесал подбородок, а Хоси облокотился о стену. — Эй-эй-эй-эй, ты ведь не брешешь?! Новости про твою наглость и разговор Сукуны с Сатору взрывают мозг, но вот с этой заявой им не сравниться! — Тронешь меня — Сукуна переломает вам сначала пальцы ног, потом — рук, после перейдёт на зубы. Понимаете, к чему я клоню? — язык не поворачивался назвать директора Рёмена по имени, но для лжи во благо пришлось заставить себя. Он обнажил запястье. — Часы видишь? Он подарил. — Слышь, ежовая башка… — У меня имя есть, — перебил его парень, понимая, что Хакари поддался. — Да-да, Фушигуро, давай дружить, а?       Такой просьбы Мегуми не ожидал. Придя в себя после своего беспробудного потока лжи, выручившего его в жизненно важный момент, он протянул руку. — Почему бы и нет. Я могу идти? — Да-да, конечно, — улыбнулся Кирара, — Кин-тян, мы с тобой одним зайцем двух выстрелов убили: и с Годжо в близких отношениях, и у Рёмена своего человека имеем. Только Сатору нужно будет как-то объяснить этот поворот событий… Положив на экран турникета лист со списком мероприятий, парень вошёл обратно. Никто, кажется, и не заметил его ухода. Мегуми чувствовал себя взволнованно после ощущения, что скоро он точно распрощается с жизнью. Всё-таки без директора Рёмена было тяжело — он бы его точно не оставил без присмотра — и одиноко, и скучно. Погодите, почему он об этом подумал? — Дамы и господа! — раздался голос со сцены. — Просьба всех пройти во второй зал на показ-мод бренда «Ryomen Sukuna». Оказалось, основная масса уже была там, благодаря чему не было бескрайнего потока толпы. Фушигуро Мегуми взглянул в сторону — и сразу же увидел ту девушку, с которой хотел познакомиться. Она стояла чуть в стороне, её глаза сверкали искренней улыбкой, и, словно зная его мысли, она тихо ждала, пока он повернётся и подойдет. — Я Курусу Хана, художница религиозной живописи. А Вы — Фушигуро Мегуми, верно? — Да, рад знакомству. Наверное, ваши работы были представлены на выставке? Не успел ещё туда зайти. Пройдя в зал, они сели рядом с друг другом, и пока оставалось немного времени до начала, продолжали беседовать. — Да-да, очень жаль. Я думала, Вы там были и поймёте, какие картины были нарисованы мною. Но если хотите, после показа я лично проведу вам экскурсию? Фушигуро кивнул, и показ-мод начался. Парню было необычно видеть моделей, одетых в то, что создавал директор Рёмен благодаря своей музе, вдохновляясь ею. На подиуме были представлены разные коллекции, и каждая напоминала Мегуми определённый период. Увидев Нобару, что было очень неожиданно, парень впервые за вечер улыбнулся, жалея, что нельзя никак привлечь её взгляд и поддержать. Но то, что Кугисаки была моделью здесь — уже было огромным достижением девушки. — Идеи Рёмена Сукуны стали намного интереснее с Вашим появлением, — прошептала ему Хана, — как человек искусства, я это чётко вижу. Показ закончился — утомлять зрителей долгим мероприятием было бы плохой идеей, да и не так много коллекций успел выпустить «Ryomen Sukuna», чтобы его растягивать. Зазвучала торжественна музыка, и на подиум вышла сама Мэй Мэй. Раздались аплодисменты. Сзади высокой девушки шёл сам Рёмен Сукуна. — Но говорили, что они не придут, — сказал Мегуми сам себе. — Это специально. Для эффекта неожиданности. Те, кто приходят последними, самые важные. Лампы погасли, и весь свет направили на самых главных фигур этого мероприятия. — Добрый вечер! — начала свою речь Мэй Мэй. — Я безумно благодарна каждому, кто сегодня пришёл. Вы все понимаете, что сегодняшняя встреча — это не обычное светское мероприятие. Сегодня мы собрались по весомому поводу — отметить возвращение «Ryomen Sukuna» спустя много времени. Рёмен Сукуна — невероятно талантливый человек, вышедший из небогатый семьи, полностью построивший себя сам. Он — дизайнер уникальной одежды, создатель половины нашего гардероба, тот, кто взял своё имя — и сделал из него эстетическое оружие. Сегодня мы чествуем не просто бренд. Мы чествуем силу имени. Вновь аплодисменты. Сукуна поклонился, и Мэй Мэй продолжила: — Но, как всем известно, совсем недавно Рёмен Сукуна был потерян в творческом кризисе, выйти из которого он смог только благодаря одному человеку — его музе, супермодели и номинанту на звание самого красивого парня в возрасте до тридцати лет Фушигуро Мегуми! Луч прожектора упал на Мегуми, выделяя его среди остальных. — Прошу на сцену! Фушигуро почувствовал себя в школе на церемонии выдаче аттестатов. Он медленным шагом поднялся по лестнице, предварительно бросив взгляд на Курусу, чтобы убедиться, что слова были предназначены ему. — Если бы я увидела такой бриллиант раньше, непременно б забрала его себе, — Мэй Мэй взяла Мегуми за руку и положила его ладонь себе на талию, — вы только посмотрите на роскошные часы на одной руке и на неровный браслетик на другой - какой вкус, какой контраст! Так что, дорогие гости, смотрим и вдохновляемся! Сукуна, конечно, такое выступление не оценил. — Мэй, Мегуми — мой, я делиться не собираюсь. — Что-о? Вам, наверное, не слышно, но господин Рёмен ревнуют свою музу! Но разве нельзя пофлиртовать с таким красавчиком, раз ты его демонстрируешь? Хорошо, дорогие гости, закрываем глаза, на музу Рёмена Сукуны смотреть нельзя. Прожекторы перестали светить. Мэй Мэй отпустила его — как же Мегуми было всё это время некомфортно! — но резко его кто-то схватил за ладонь и повёл за собой. Фушигуро сразу понял, что это был директор Рёмен. Стараясь не споткнуться на лестнице, он быстрым шагом следовал за ним, но никаких ступеней не последовало — они зашли внутрь комнаты-гардеробной, а не спустились с подиума. — Не могу, меня до ужаса раздражает эта воронья морда, отпрыск адекватных родителей. И почему я должен ей подчиняться? Импровизация, видите ли вы. Да она тебя вещью выставила, сучка. — он пытался найти кнопку включения света, но это было безуспешно. — Меня ничего не расстроило, всё в порядке, — Мегуми впервые видел настолько разгневанного директора Рёмена. — Единственный, кому я готов подчиниться, это ты, — уверенно заявил Сукуна. Приблизившись во тьме к Фушигуро, он наклонил голову и накрыл его губы своими. Мегуми не вздрогнул, хотя без света все ощущения обострились. Он ожидал эмоциональный, яростный, страстный поцелуй, но сейчас Рёмен целовал не спеша, не требуя, его язык касался нежно, плавно, аккуратно. Проведя языком по нижней губе, Сукуна отстранился. — Директор Рёмен, в каких мы отношениях? — прямо задал вопрос Мегуми. Возможно, Хакари с Кирарой были правы, что он смелый и наглый человек. — В романтических. Ты же сам так сказал сегодня, не так ли? Фушигуро резко сделал шаг назад. — Вы установили на пиджаке жучок? Парень успел разочароваться в Сукуне, понять, что тот, конечно, выбрал дружбу и ему никогда не поверит, но ответ директора его поразил: — Нет. Я был свидетелем. Думал, не решат ли тебя отравить во второй раз, написал Тодо, а он не читает. Позвонил — он меня послал, сказав, что болтает с Такадой. Знал бы, что она там будет, попросил бы Мэй вычеркнуть её из списка. Поэтому пришлось приехать немного раньше, чем меня ждали, вот и увидел вас троих, проследил, — признался мужчина, наконец найдя включатель света, — ты так умело дал им отпор не физически, а словесно… это было неплохо. Фушигуро пожмурился из-за резкой яркости. Директор при таком свете выглядел ещё статнее и привлекательнее — только сейчас парень смог осмотреть его наряд — бордовый костюм с чёрной рубашкой. — Такаду и Тодо я свёл, всё в порядке. Я знал, куда иду, если бы хотел, остался бы в толпе. Мне нужны были доказательства, но это счастливая случайность, что так всё совпало. Значит, теперь Вы мне верите? — Не могу сказать однозначно. Конечно, вряд ли бы ты устроил такой спектакль, подговорив Кирару и Хакари — это невозможно, но и Годжо… у него нет мотивов, поэтому нам придётся их выяснить. Дружбу разрывать я пока точно не буду, но если ты сказал Киндзи, что мы встречаемся, то эта весточка уже дошла до Сатору. Это значит, что теперь он тебя точно не тронет, ведь ты под моей защитой. Мегуми не знал, как на это реагировать. За сегодняшний день он слишком устал, подобного рода мероприятие сильно выматывали непривыкшего к социальной жизни человека. Он не понимал свои чувства: влюблённости как таковой не было, но оставаться рядом с директором Рёменом хотелось. По крайней мере, защита ему нужна, пусть Сукуна берёт за это ответственность. - Хорошо, я под Вашей защитой, - Фушигуро сонно уткнулся ему в грудь с мыслью о том, что Годжо теперь окончательно отстанет. Кошмар закончится.