The hidden pattern

Фушигуро почувствовал себя странно, увидев звонок от Тоджи на экране телефона. Зачем ему звонить? Неужели переживает из-за отравления родного сына? Подумав, что тот мог и ошибиться номером, Мегуми не стал брать трубку. Экран погас. Не успел парень облегчённо выдохнуть, как ненавистное имя тут же высветилось на экране. Тревога накрыла неожиданно: дрожью прошлась по позвоночнику, сжала горло. Фушигуро почувствовал, как ладони стали влажными, а в груди защемило тупой болью. Это было ужасно непривычно: Мегуми было тяжело вывести на эмоции, и когда каким-либо образом всплывало упоминание его отца, он мог только закатить глаза и почувствовать ничего. Но сейчас тело вело себя иначе. Может, стоило раньше наткнуться на наркотики, чтобы Тоджи так обратил на него внимание? Под конец Фушигуро решился взять трубку: он не был уверен, что отец станет звонить в третий раз, в его стиле было бы непонятным образом найти сына и вломиться внутрь. — Слышь, бля, чё трубку не бёрешь? — громко доносился злой голос. — Ладно, я тут твои оправдания выслушивать не собираюсь. Какого хера ты сменил фамилию Цумики? Мегуми ответил не сразу: он мысленно усмехнулся своим невероятным ожиданиям о заботе со стороны Тоджи. И хотя такой тон был привычен, парню психологически с каждой секундой становилось всё хуже и хуже. — Для её безопасности. Тебе не нравится, что твоя дочь носит твою фамилию? — Какой нахуй безопасности? Ты знаешь, что такое безопасность? Как вы вообще смогли её поменять без моего разрешения и присутствия? Чтобы завтра же сменили! Фушигуро закрыл глаза: он ожидал, что отцу будет абсолютно наплевать на его состояние здоровья, наверное, он уже и забыл, что его сын очнулся только сегодня. — Я понял. — Раз решил зазвездиться, то просто следи за сестрой. Не понимаешь, какой пиздец можешь устроить, зато масштабные решения без моего совета принимаешь. — Я понял. — Идиот? Я тебе сказал, что ты ничего не понимаешь. Не перечь мне. Я тебя предупредил — завтра проверю. Бросаю трубку. Тоджи был как всегда резок, груб, агрессивен, быстро появлялся из ниоткуда и тут же пропадал. Раньше такие короткие разговоры высасывали из Мегуми всю энергию, но когда он к ним адаптировался, жить стало намного легче. Однако сейчас было исключение: парень вдруг почувствовал себя измотанным, уставшим, выжатым. «Наверное, это побочный эффект от моего отравления, как и мои надежды на беспокойство отца» В горле пересохло. Голова начала кружиться и раскалываться одновременно. Взгляд рассеивался. С каждой секундой становилось всё хуже и хуже, дыхание давалось тяжело. На кухне — полная тишина, давящая на мозг, заставляющая слышать все звуки своего организма, даже стул, на котором он сидел, стал жутко неудобным и жёстким. «Откуда он узнал, что мы поменяли Цумики фамилию? Почему он сказал «зазвездился»? Он знает, кем я работаю теперь? Он следит за мной? Зачем?» Мысли нахлынивали одна за другой, не давая времени на трезвое размышление. Ему становилось всё тревожнее и тревожнее, и в груди разлилось, наверное, одно из самых ужасных и терзающих ощущений — полное одиночество. Фушигуро вдруг почувствовал себя таким ненужным, бесполезным, что хотелось найти на несчастной безразмерной кухне нож и вскрыться. «Нет. У меня есть Цумики, Нобара, директор Рёмен… — он остановился, не поняв, как Сукуна оказался третьим в этом списке, — да, я нужен для его продвижения. Если всё, на что я способен — вертеть своим «милым» личиком, то у меня нет другого выбора» Некая паника охватывала его всё сильнее и сильнее, Мегуми понимал, что один он не выдержит, что это последствия, о котором говорил доктор, и что ему необходимо позвать Рёмена. Но открыв рот, парень не издал ни звука. «Нужно попить воды» Мысль о воде возникла как спасительный якорь. Просто встать. Сделать глоток. Вернуть телу что-то настоящее, осязаемое, что-то кроме этой всепоглощающей внутренней пустоты. Заполнить тело хоть чем-то, а вода — это жизнь, не так ли? Фушигуро упёрся руками о стол, пытаясь подняться: почему-то каждое действие давалось с трудом. Подняв взгляд, парень увидел раковину. Он подумал, что воду из крана в центре города пить запрещено и, вероятно, даже опасно, но Мегуми привык к воде из ржавых труб в съёмной квартире, вряд ли она сильно будет отличаться от этой. Но стоило ему начать подходить, как раковина становилась всё дальше и дальше. Вдруг она раздвоилась, и Фушигуро, решив сделать решительный шаг, чтобы точно оказаться рядом, резко почувствовал головокружение, звон в ушах и тьму в глазах, рухнул, ударившись головой об угол кухонной тумбы. На мгновение в сознании воцарилась абсолютная тишина и покой. Ни боли, ни мыслей, ни страха. Просто пустота. Открыв глаза, Мегуми не понял, что это было. Он замер, прислушиваясь к себе. Странно, кажется, перед потерей сознаний парень ощутил сильную боль не только от удара, но и от падения, но сейчас физически ничего не чувствовалось. Фушигуро в ужасе прижал ладонь к груди, туда, где должно было биться от страха живое сердце, но не было ни толчков, ни вибрации — ничего. Его пальцы судорожно начали искать нужную точку на шее, но и оттуда никакого пульса не последовало. Даже область удара оставалась мёртвой, словно ничего не произошло. Мёртвой. Может, Мегуми умер? Не сейчас, а ещё тогда, от отравления. Может, всё это — иллюзия или некий спектакль для провода его в мир иной? Фушигуро нервно стал перебирать в голове все прочитанные им книги, пытаясь вспомнить, встречался где-либо похожий момент. Вот он — прощальный ужин, вот он — дьявол. Или, наоборот, показанная сцена была имитацией его счастливой жизни, того, чего он мог достичь или чего хотел достичь, или же это был просто бред человека при смерти, или-или-или-или-или… Если нет пульса — нет сердца. Нет сердца — нет жизни. «Фушигуро», — донёсся чей-то голос. Парень не открывал глаза, смирившись со смертью. «Мегуми», — звучит более настойчиво. Ярко-зелёные глаза приоткрываются. Фушигуро медленно поднимает голову. Силуэт директора Рёмена выглядел таким надёжным, дарующим безопасность, что губы парня слегка поднялись. — Вставай, — Сукуна протянул ему руку. И тут Мегуми осознал, что он что-то чувствует. Он каждой клеткой тела ощутил всеразрушающее биение сердца, бешеный, яростный удар, отдающий и в кончиках пальцев, и в груди, и в шее, и в горле — везде. «Это из-за страха перед ним?» Инстинктивно, прежде чем принять эту помощь, Мегуми дотронулся до виска — там пульсировало сильнее всего. Пальцы встретили влажное, липкое. «Пот», — решил он не глядя. И так окровавленная ладонь оказалась вложена в чистую, выхоленную руку. И это прикосновение стало решающим — оно доказало, что Фушигуро жив. — Чёрт, что с тобой уже случилось? — выругался Рёмен, смотря на ярко-красную кровь, выделяющуюся на бледной коже. Подумав, что парень может ещё раз упасть, он переложил руки на его плечи и начал трясти, чтобы тот пришёл в себя. Мегуми расплылся в широчайшей улыбки и прикрыл глаза. — Всё в порядке, спасибо, — ком в горле тут же рассеялся. Сукуна на мгновение замер. — Пиздец, Господи, у тебя такая красивая свихнувшаяся улыбка, — ему так захотелось обсыпать её поцелуями, — надо будет повторить на фотосессии. Сука, о чём я думаю? Мужчина, одним быстрым движением подняв Фушигуро на руки, понёс его в спальню и положил на кровать. Нужно было как можно быстрее вызвать врача, и он набрал Акари. — Зови Арату немедленно, — ему пришлось повторить это несколько раз, ведь на улице стояла глубокая ночь, а менеджер сладко спала уже несколько часов. На удивление Арата Нитта появился через несколько минут. Он был сильно взволнован встречаться лбом ко лбу с двумя его кумирами, но увидев кровотечение Фушигуро, он принялся его останавливать. — Извините, не могли бы Вы выйти? Мне необходимо поговорить с пациентом один на один. Директор Рёмен нехотя покинул комнату. — Ранение неглубокое, удар пришёлся удачно, — констатировал Арата, — как Вы упали? Потеряли сознание? — Не знаю. Просто упал, — Мегуми вновь почувствовал усталость и нежелание разговаривать. Нитта сжал губы. Фушигуро заметил его волнение и напрягся, его глаза забегали по белому халату, и парень наткнулся на бейджик. — Вы родственник менеджера Нитты? — А? Да, я её младший брат, — тут же улыбнулся светловолосый. Отношение к врачу поменялось сразу. Мегуми начал воспринимать его как Цумики. Парень всегда таял от отношений брат-сестра, и когда люди заботились друг о друге, он невольно ощущал к ним доверие. Ему показалось милым, что Акари и Арата работают на одного человека. — Менеджер Нитта — прекрасный человек, думаю, Вы тоже. — А-а… — парень растерялся и покраснел. — Большое спасибо! Я вас очень уважаю, Вы — моя любимая модель! Я покупаю каждый журнал и смотрю каждую сториз, лайкаю и комментирую каждый пост. Вы — мой кумир. Фушигуро чуть не скривило от такой похвалы — во-первых, к ней он не привык, а во-вторых, получать комплименты благодаря красоте вместо благодарности за жизнь питомца было ещё необычнее. — Хотите, расскажу секрет? — Секрет? — удивился Нитта и судорожно закивал головой. — Я тоже врач. Ветеринарный, но всё же. Так что мы с Вами похожи. — Ах, если честно, я уже знал эту информацию из фан-страничке от вас. Там писали, что Вы учитесь в университете на ветеринара, — неловко проговорил он, — но я тронут, что Вы сказали, что мы похожи. У Фушигуро чуть не открылся от удивления рот. Фан-страница? Про него? Парня поражало, что у него есть некие фанаты, но то, что они собирают про него информацию казалось ещё пугающе, хотя Мегуми сам любил читать такую информацию о звёздах, но никогда не задумывался, как жутко оказаться на их месте. Он встал и, посмотрев на Арату, сказал: — Садитесь на кровать. — Что? — Садитесь, пожалуйста. Фушигуро, смотря на выполнении просьбы, обратно залез на кровать с другой стороны и лёг на колени Нитты. — Раз тот секрет не получился, создадим свой. Вы не против? — увидев неловкий положительный кивок, парень устроился поудобнее. — Если честно, перед падением у меня были очень плохие мысли. Наверное, паническая атака. Теперь я устал и хочу поспать, но один не смогу. Тепло, исходящее от чужих коленей, было приятно усыпляющим. Тело Мегуми расслаблялось, мысли замедлялись, хотелось лишь прижаться поближе и забыться. — А г-господин Рёмен? — с дрожью спросил Арата. — Не хочу. Вы же мой фанат, неужели не хотите, чтобы Ваш кумир вздремнул у вас на коленях? Как только я усну, можете уйти.

***

Сукуна ждал. Ему было сложно сконцентрироваться на чём-либо другом: Мегуми выбил его из колеи. Но, признаться честно, это ощущение ему нравилось — оно было в новинку. Однако тягучее, долгое ожидание давалось трудно. Все мысли занимала его дорогая муза. Рёмен пожалел, что не пришёл раньше, что оставил его одного на кухне — мало ли могло случиться что похуже, но сожалеть о прошлом было бессмысленно, главное, что он не отправил его на балкон. Он думал, что его Нитта его позовёт. «Наверное, он обрабатывает ему рану после кровотечения, а потом допрашивает, выписывает таблетки…», - думал Рёмен, оправдывая всё идущее и идущее время. Но вскоре его терпение лопнуло, и он открыл дверь в спальню. Увиденная картина знатно его удивила: доктор, чуть ли не разложившийся на его кровати, и Мегуми, сладко посапывающий на его коленях. — Что происходит? — ему хотелось спросить это громко, выругавшись, но, учитывая, что его любимая муза спит, пришлось делать это шёпотом, однако тон угрозы слышался отчётливо. — Э-это, — Арата встрепенулся, не зная, что делать. Он не мог и встать, но и оставаться на месте, кажется, тоже уже не мог, — господин Фушигуро попросил меня помочь ему заснуть. — Почему Вы не позвали меня? Ты кем себя возомнил? Думаешь, что такой крутой, раз я вызвал тебя? — он перешёл на «ты». — Я могу купить себе любого самого лучшего специалиста из любой страны, ты тут только из-за своей сестрицы. — Погодите! Извините, просто господин Фушигуро, — его глаза забегали в поисках оправдания, — господин Фушигуро хотел спать с Вами, но очень постеснялся попросить. — Он так и сказал, что стесняется? — Да. Он переживал, что и так принёс вам неудобства, — ложь из уст Нитты лилась, как самая настоящая правда. Рёмен хмыкнул: это и правда было похоже на поведение Мегуми. Может, он в него тайно влюблён? Эта мысль согревала и радовала. — Теперь аккуратно встань и покажи мне свой телефон. Я должен удостовериться, что ты не сделал фотографии. А затем уходи, оплату пришлёт Акари.

***

Открыв глаза, Фушигуро больше не мог заснуть. Неохотно поднявшись, он обнаружил свой телефон на прикроватной тумбочке — время было уже час дня. Мегуми почувствовал укалывающий холод, и только тогда он заметил, что был в одном нижнем белье. Однако в спальне он не нашёл никакого одеяния. Мегуми попытался восстановить обрывки вчерашней ночи. От захлестнувшего стыда и позора он застонал. Вновь он показал свою слабую сторону, вновь он унизился перед директором Рёменом — и даже не только перед ним, но и перед доктором Ниттой. Фушигуро посчитал своё поведение пошлым, вульгарным и решил позвонить менеджеру Акари чуть позже, чтобы передать извинения. Возможно, именно поэтому Сукуна — парень был уверен, что он спал с ним сегодня — решил избавиться от его одежды, чтобы Мегуми вышел к нему нагим, демонстрируя ещё большее уничижение и позор. Осмотрев комнату ещё раз, Фушигуро завернулся в тонкое одеяло — выбора не было, а чуть ли не обнажённым искать директора Рёмена не хотелось, вдруг кто-то решил навестить его с утра. Парень обнаружил Сукуну в кабинете: дверь была открыта и звала его к себе. Директор сосредоточенно возился с какой-то белой футболкой, держа в руке иголку с ниткой, но приход Мегуми он почувствовал сразу. — Доброе утро. Как себя чувствуешь? — Нормально, я… — он хотел начать извиняться, но слов подобрать не мог. — Где моя одежда? — Иди умойся и прими лёгкий душ. Твоя одежда была в крови, я отдал её в стирку. Затем возвращайся сюда. На всё про всё я даю тебе семь минут, не более. Фушигуро развернулся и пошёл искать ванную. Он обдумывал свои ранние размышления: директор Рёмен не выглядел как тот, кто хотел бы его пристыдить ещё раз, а в его взгляде читались абсолютное спокойствие и концентрация. Увидев заранее приготовленную новую зубную щётку и несколько дорогих паст, парень почувствовал тепло. От такого маленького жеста было приятно. Душевая кабина была просторная и высокая, с разными кнопками, зеркалом и даже радио, которое парень, конечно, не включил. Он старался помыться как можно быстрее, чтобы Сукуне не пришлось врываться в ванную и проверять его. Возможно, вчера он своим поведением действительно его напугал. «Главное, чтобы он не подумал, что я сошёл с ума, и не выпер меня. Всё-таки я цепляюсь за эту работу. Нужно держать себя в руках.» В новом нежно-зелёном полотенце лежало нижнее белье от бренда Рёмена. Больше одежды парень не нашёл и, обернувшись полотенцем, он вернулся в его кабинет. — Надевай, — бросил Сукуна, указав взглядом на лежащую на стуле одежду. Он больше не был занят работой, а кому-то звонил. Мегуми наклонился и поднял джинсы. Бархатисто-зеленые, почти изумрудные, неприлично мягкие на ощупь. Он наступил одной влажной ногой в проем, затем другой. Мокрая кожа скользила по подкладке с удивительной лёгкостью. Джинсы облепили его бедра и голени, и тогда парень увидел их во всей красе. Вместо карманов — кричаще-алые, идеально ровные круги, как дорожные запрещающие знаки, внутри — вышивка «drugs». А ниже, у щиколоток — маленькие вышитые ёжики. Фушигуро потянулся за футболкой. Ослепительно белая, хлопковая. Он натянул ее на мокрый торс. Ткань мгновенно прилипла к влажной коже, став почти прозрачной, обрисовывая каждый мускул, каждую линию ребер. Холодок вызвал мурашки. На груди красовалась надпись: «SAY NO TO DRUGS». И снова ёжик, на этот раз примостившийся на букве «O». — Безупречно. Наконец я научился идеально шить одежду под твои параметры, — директор Рёмен с истинным восторгом смотрел на свою работу. Можешь глянуть в зеркало и оценить. Сукуна вновь отвлёкся на телефон, и Мегуми решил подойти к зеркалу. «Красиво, — он вдруг поймал себя на мысли, что считает свою внешность действительно привлекательной, — красиво? Надо же.» Джинсы облегали, но не казались узкими и неудобными. Он провёл ладонью по бедру, чувствуя под пальцами мягкий ворс и упругие мышцы под ним. Просвечивающая от воды футболка подчёркивала рельеф видневшегося пресса. С мокрыми волосами он выглядел небрежно, но будто именно так и должен выглядеть этот образ. Директор Рёмен — гениален. Теперь он понял, почему все восхваляли его талант. Обернувшись, он увидел, как Сукуна прожигал его взглядом с самодовольной ухмылкой, одновременно разговаривая по телефону. Мегуми стало неловко: он забылся, забыл, что был не один. — Да, я прислал Махито на почту, пусть посмотрит. Изготовьте сто экземпляров, это будет ограниченная серия. И цену поставьте высокую. Да, и позови Урауме с винтажным фотоаппаратом, устроим непрофессиональную живую фотосессию. Пусть зайдёт на почту, я подробно расписал, что нужно принести. Спасибо, Акари. Фушигуро стоял, не зная, куда себя деть. В комнате повисла неловкая тишина. Но в то же время в эту атмосферу извинения не вписывались. — Как тебе? — поинтересовался Рёмен. — Мне нравится. — Мегуми не мог сказать большего, он не знал, как правильно реагировать на такую красивую одежду, но Сукуне было достаточно и этого. — А можно спросить, почему ежи? — М? На тебя похожи. Фушигуро хотел что-то ответить, но раздался стук в дверь. У двери их уже ждал Урауме.

***

Фотосессия прошла максимально успешно и легко. Директор Рёмен профессионально разжевал им все мелочи, поведал им все детали, пояснил всё то, что он бы хотел передать через фото. Слушать его было так приятно, так интересно, словно звук водопада или костра, что каждая вторая мысль Мегуми была про талант и мастерство Сукуны. — Акари, дорогая, обработай все фотографии по минимуму и выставь их как обычно. Менеджер Нитта не выспалась: после слов, что главной модели плохо, она не могла заснуть, дожидаясь новостей от младшего брата, который от шока произошедшей ситуации выключил телефон и ответил ей только утром. Заходя на страницу их бренда в Instagram, Рёмен с удовольствием просматривал только что опубликованные кадры. Первая фотография — Мегуми улыбается, откинув голову, на фоне залитого солнцем окна. Он сидит на диване, загрязнённом пустыми банками пива, бутылками другого алкоголя и наркотиками. Цвета яркие, насыщенные, символизирующие веселье и кайф. Сукуна не мог налюбоваться этой дерзкой, сумасшедшей ухмылкой. Он был удивлён, что Фушигуро сумел её повторить. Кадр под номером два — на крупном плане его рука с жжённой трубкой нервно постукивает по столу. В фокусе — глаза. В них уже нет смеха, а есть пустота, отрешённость, взгляд в никуда. Третье фото — низкий ракурс. Мегуми не сидит, а почти лежит на грязном ковре, прислонившись к дивану. Его поза неестественна, расслаблена до оцепенения. Голова запрокинута, глаза закрыты. Одна рука бессильно лежит на полу рядом с опрокинутой банкой из-под энергетика. Яркая вспышка выхватывает его бледное лицо и мокрый от пота воротник футболки. Чётвёртое — Фушигуро в ванной комнате. Свет от единственной лампочки с желтым абажуром. Мегуми стоит над раковиной, обеими руками опираясь о столешницу. Его спина напряжена, голова опущена. И, наконец, финальный снимок: Мегуми один сидит на подоконнике, оперевшись о стену спиной. Рядом лежит разбитый вдребезги телефон и рассыпанный порошок. В окне отражается его грустное лицо и безнадёжность. Тишь, одиночество, ни следа от былой радости. Под фотографиями было типичное короткое описание фотосессии, упоминание модели, фотографа, дизайнера, ссылка на онлайн-магазин, но снизу красовалось ещё и объяснение ситуации с Фушигуро об отравлении. Рёмен восхищался. Ему здесь нравилось всё — и его работа, и вклад Урауме, и труд Акари, и актёрская игра Мегуми. Просто идеально. Он верил, что этот тираж одежды ждёт огромный успех. Фушигуро тоже был доволен, в особенности собой. Кажется, всё начинало улучшаться.

***

— Думаю, тебе пора собраться с мыслями и потихоньку начать вспоминать. Твоё отравление касается и меня, я беспокоюсь за Гето, — с волнением говорил Годжо, удобно устроившись на кресле. Он явился неожиданно. Мегуми не хотел с ним встречаться, а особенно так рано и в доме директора Рёмена. Пока Сукуна ушёл решать рабочие дела и оставил свою музу отдыхать, к нему пришла Акари, предупредившая о визите Сатору. — Я уже говорил, господин Годжо, что плохо помню тот день, но знаю, что это произошло в раздевалке и либо из-за воды, либо из-за таблетки. — Попытайся вспомнить, может, какие-то странности были? Чья эта была бутылка? Девушки или парня хотя бы? Может, кто подозрительный был? — спрашивал он с искренним беспокойством и желанием помочь. Фушигуро прислушался и начал перебирать остатки того дня. Сначала он хотел грубо перебить и ответить, что, конечно, это был парень, ведь это произошло в мужской раздевалке, но тут он вспомнил кое-что действительно подозрительное. В его голове отпечаталась чужая фраза, показавшаяся тогда ему интересной — «Ты девушка или парень? Не видел тебя раньше». Мегуми тогда хотелось поднять взгляд, чтобы посмотреть, о ком говорят, но из-за усталости он не стал этого делать. — Подождите, мне нужно позвонить. Парень надеялся, что Камо быстро возьмёт трубку. Так и произошло, и из телефона раздался тревожный голос одногруппника. — Без вопросов, я потом на всё отвечу. Ты мне лучше скажи, помнишь то ли парня то ли девушку в раздевалке в тот день? Кто это был? — Э-э, я его не видел. Вроде парень, просто женоподобный. А что? — Низкий или высокий? Какого цвета волосы? Какие приметы? — Сейчас спрошу у того, кто его видел, — спустя несколько секунд послышался ответ от другого одногруппника, — это был фембой какой-то, маленький и миленький. Белые волосы. Больше ничего не помню. Он больше не появлялся. Поблагодарив, Фушигуро положил трубку. Он с недоверием посмотрел на Годжо, который состроил кислую мину. — О чёрт, я так не хотел, чтобы мои подозрения оправдались… Просто я слышал, как Сукуна послал Урауме в твой университет, я думал, это для того, чтобы забрать тебя оттуда на фотосессию или заставить отчислиться, но, оказывается, он как обычно принимает самые страшные меры… — Я не верю, — твёрдо сказал Мегуми, хотя сам начал сомневаться в своих словах. — Не веришь? Мысли критически. Ты видел, за сколько он продаёт вот эту футболку и вот эти джинсы? Он убил двух зайцев одним выстрелом — и тебя запугал туда возвращаться, и хайп поднял этой историей, и денег заработал. Даже трёх! Да и знаешь ли ты каких-нибудь феминных парней помимо Урауме? Мегуми бросил взгляд на шикарный букет дурманов, подаренный Годжо, и вздохнул. Всё только начинало налаживаться.