Защитники из потустороннего мира

Лестница, ведущая в подземелье, была древней, её ступени стёрты поколениями учеников. Стены здесь были из грубого камня, без светящихся жил, лишь факелы бросали прыгающие тени. - А вдруг твоя сила связана с созиданием? - размышлял вслух Акио, его шаги гулко отдавались в тишине. - Представляешь объект в деталях - и он материализуется. Такие маги были. Очень редкие. - Не-а, - Итоши, подстёгиваемый нервным возбуждением, начал фантазировать. - Лучше уж что-то для скорости. Или чтобы в темноте видеть. Или как супермен - летать и лазеры из глаз! Акио тихо рассмеялся. - Лазеры из глаз - это, пожалуй, уже область мутантов, а не магии. Но кто знает… Они спустились в просторный круглый зал. Здесь было холодно, и в центре, на низком каменном пьедестале, лежал невзрачный булыжник серого цвета. Рядом стояли двое: директор Академии — пожилой, с бородой до пояса маг в роскошных синих робах, и Митчетсу Рэген, чья мощная фигура казалась ещё массивнее в полумраке. - Подойди, Итоши Мин, - произнёс директор голосом, в котором звучала сила, не требующая повышения тона. - Возложи руку на Камень Истины. Он проявит суть твоей магии. Итоши подошёл. Камень под его пальцами был холодным и шершавым. Он закрыл глаза, пытаясь ни о чём не думать. Сначала ничего не происходило. Потом под ладонью возникло тепло. Оно нарастало, превращаясь в жар. Итоши открыл глаза и увидел, как из-под его руки по камню побежали трещины, заполненные ярко-алым, почти кровавым светом. Свет поднялся вверх, сформировав в воздухе два иероглифа, которые горели несколько секунд, прежде чем погаснуть. Камень снова стал серым и безжизненным. Надпись гласила: «Шаро». Рэген, не отрывая глаз от знаков, достал из складок одежды толстый фолиант в кожаном переплёте. Он быстро пролистал его, нашёл нужную страницу и начал читать, его голос, обычно грубый, теперь звучал отстранённо-официально: - «Магия «Шаро». Природа - усиливающая, композитная. Носитель способен многократно усиливать ударное воздействие, прикладываемое к одной и той же цели. Эффект кумулятивный: каждый последующий удар по той же точке в разы превосходит предыдущий, вне зависимости от природы атаки - физической или магической. Важное ограничение: усилению подвергается только сила удара. Прочность тела носителя остаётся неизменной. При чрезмерном применении высок риск самоуничтожения из-за отдачи и инертных нагрузок, превышающих пределы плоти». Наступила тишина. Итоши смотрел на свои ладони. «Усиливать удары… но тело ломается». Это была не суперсила, а западня. Сила, которая могла убить его самого раньше, чем врага. Церемония была окончена. Директор кивнул и удалился. Акио, погружённый в размышления, что-то записывал в блокнот. А Итоши стоял, пытаясь осмыслить свою новую реальность. К нему медленно, почти неуверенно, подошёл Рэген. Его суровое лицо было непривычно мягким. - Здравствуй, Итоши. - Здравствуйте, учитель Рэген, - автоматически ответил Итоши. Рэген слегка вздрогнул. - Так ты знаешь меня? - Да, сэнсей Акио рассказывал о преподавателях. - А… Ясно, - в голосе Рэгена мелькнуло разочарование, смешанное с облегчением. - Итоши, мне нужно с тобой поговорить. Проводить тебя до комнаты? По дороге расскажу. Они пошли вверх по лестнице. Молчание было неловким. Когда они вышли в один из верхних коридоров, откуда открывался вид на засыпающую долину, Рэген наконец заговорил, глядя вперёд, а не на Итоши. - Итоши… как бы это сказать… Твой отец, Дзетоши. Для меня… он был приёмным сыном. Итоши остановился как вкопанный. - Что…? - Много лет назад я нашёл на улице двух мальчишек. Оборванных, голодных, но с невероятно цепким взглядом. Дзетоши и Рокоши Ю. Они были не родные, просто два сироты, державшиеся друг за друга. Я взял их под свою опеку. Стал им отцом. Они снова пошли, но теперь шаг Итоши был механическим. - Как маг и преподаватель, я обязан был проверить их потенциал. Дзетоши… твой отец проявил слабую, очень узкоспециализированную силу — «Мантра». Он мог создавать полупрозрачный щит. Но размером он был с книгу, и только прямо перед собой. Крепостью - как картон. Сверстники… не особо его жаловали. А Рокоши… Рокоши получил «Рон». Силу видеть слабые места в душе, страхи, уязвимости. Он видел, чего боится человек, и знал, как его сломать. Он стал защитником Дзетоши. Как старший брат. Рэген замолчал, сжимая и разжимая могучие кулаки. - Я любил их обоих. И пытался сохранить нашу маленькую семью. Но… 25 декабря 2006 года… - его голос стал хриплым. - Произошла резня. Погибло более тридцати магов, от четвёртого до второго класса. Их убил Рокоши Ю. Он пробрался на склад и украл «Поющую сталь» - катану, режущую не только плоть, но и магическую защиту, а в его руках - и саму душу. Он стал величайшим предателем и угрозой. - Отец… он знал? - прошептал Итоши. - Знать - не знал. Но догадывался. Рокоши стал замкнутым, агрессивным. Дзетоши видел перемены, но боялся… боялся потерять брата, боялся сказать мне. После той ночи он пришёл ко мне, рассказал всё. А потом попросил Ассоциацию стереть всё. Все записи, все чины. Убрать его имя из истории магии. Как будто его никогда не было. И ушёл. Я больше не видел его. До сегодняшнего дня. Они уже стояли у двери в жилой корпус. Итоши чувствовал, как мир переворачивается. Его скромный, уставший отец был магом. Жил с величайшим злодеем. Бежал от всего этого. - Значит, мой отец… был магом. И Рокоши Ю… он мне… почти дядя? - По сути - да, — кивнул Рэген. - И это делает тебя для него особой мишенью. Или… особой ценностью. Итоши молчал, переваривая. Потом задал вопрос, который неожиданно вырвался наружу: - А вы… вы мне, получается, дедушка? Рэген замер. Его стальные глаза впервые за весь разговор наполнились какой-то глубокой, старческой болью и теплотой одновременно. - А… Ну, если смотреть по документам и по душам… то да, Итоши. Я тебе дедушка. Они смотрели друг на друга - юноша, носящий в себе древнее зло, и старый воин, потерявший сыновей. - Спасибо, что проводили, - тихо сказал Итоши. - Пожалуйста. Итоши… - Рэген запнулся, словно подбирая слова. - Увидимся ещё. Обязательно. Дверь закрылась. Рэген ещё долго стоял в пустом коридоре, глядя на массивные дубовые панели. Внутри него, за грубой броней цинизма, дало клятву стальное обещание: «Я потерял сыновей, но... Не потеряю внука».