Защитники из потустороннего мира

*До пробуждения Ви и Синтии, в пыльных, тёмных развалинах многоэтажки... Акио сидел, прислонившись спиной к холодному бетону. Воздух был наполнен пылью и тишиной, нарушаемой лишь далёким гулом боя. Он чувствовал, как по тонким, почти оборванным каналам в него сочится жалкая струйка силы. Этого хватило бы, чтобы подняться. Может, сделать шаг. Но помочь там, в эпицентре ада, где сталкивались бог и призрак, - никак. Его разум, обычно ясный и холодный, был заполнен гневным, бесплодным круговоротом мыслей. Он провалил всё. Позволил себе быть отброшенным. Положился на Ви, на студентов, и вот результат - ещё один человек жертвует собой. Рэген… я не сдержал слово. - Учитель… Голос прозвучал прямо за его спиной. Тихо, хрипло, но узнаваемо. Итоши. Акио резко обернулся, боль в рёбрах пронзила его, но он её не почувствовал. В проёме разрушенной стены стояли двое. Итоши. И за ним, с сумкой медика в дрожащих руках, - Селен. Её лицо было залито слезами, которые она даже не пыталась вытирать. - Итоши?! - голос Акио сорвался на полушепот. - Почему ты здесь? Тебя же… ты должен был оставаться… Его взгляд метнулся к Селен, ища объяснений, но она прошла мимо него, опустилась на колени и, не говоря ни слова, приложила свои светящиеся зелёным светом руки к его самым страшным ранам. Её движения были точными, но механическими. В её глазах была пустота человека, который уже видел слишком много и отказывается принимать ещё один удар судьбы. И тогда Акио опустил глаза ниже. На руки Итоши. Он замер. Это были не руки живого человека. Это были руки иссохшей мумии. Кожа, серая и тонкая, как пергамент, была натянута так, что проступал каждый сустав, каждая кость фаланг. Ни намёка на мышцы, на плоть. И эта ужасная сухость, эта некротическая зараза, уже ползла вверх по его запястьям, оставляя на шее тёмные, паутинистые прожилки. Ледяная волна понимания смыла все другие мысли. - Итоши… - имя вырвалось у Акио сдавленно. - Боже… Это… проклятие. Нарушенной сделки. - Его мозг, аналитический до кошмара, мгновенно сложил два и два. Договор Шиниги. Боль, сковавшая Итоши в коридоре. Его энергия, которая пришла такой жгучей и чистой. - Итоши… неужели ты… заключил сделку с этим чудовищем? - В его голосе была не ярость, а леденящий душу ужас. Он понимал. Даже если они убьют Шиниги сейчас, магическое обязательство, вплетённое в самую суть Итоши, убьёт его следом. Это будет не победа. Это будет двойное убийство. Итоши стоял, слегка пошатываясь. Казалось, дуновение ветра снесёт его. Но в его глазах, глубоко запавших в тёмные круги, не было страха. Была адская, выжженная боль — и физическая, от выгорания плоти изнутри, и душевная, от знания того, что он натворил. И под всем этим - усталое, стальное спокойствие человека, сделавшего свой выбор. - Я заключил сделку, - сказал он просто, без интонаций. - И нарушил её. Отдал вам свою энергию. Всю. Чтобы вы победили. Чтобы… он не забрал вас, как забрал деда. Каждое слово било Акио, как молот. Он вспомнил. Первый день. Бледного, испуганного мальчишку в камере смертников, в груди которого пульсировало древнее зло. Свою собственную холодную решимость исполнить приговор. И… миг сомнения. Миг, когда он увидел в этих глазах не монстра, а жертву. Решение дать шанс. Обязательство перед Рэгеном. Потом всплыли другие картины. Тренировки. Первые, неумелые попытки Итоши контролировать «Шаро». Его упрямство. Его молчаливая благодарность. Слова Рэгена, сказанные в пустом коридоре: «Акио… Ты ведь поможешь мне защитить Итоши?.» И его собственный ответ, данный с уверенностью, которой теперь не было: «Мы защитим его. Оба.» Он сломал это обещание. Он не защитил. Он привёл его к краю гибели. - Учитель, - голос Итоши вернул его в настоящее. - У меня есть идея. Как убить Шиниги. Окончательно. В его голосе не было надежды. Была железная определённость. И Акио, посмотрев ему в глаза, понял. Понял, о какой «идее» идёт речь. И его сердце сжалось в ледяной ком. *Настоящее время. Кратер. Шиниги поднялся на одно колено. Белый пар исцеления ещё клубился вокруг него, но был слабым, как дыхание умирающего. Он поднял голову и окинул взглядом собравшихся на краю кратера. На их лицах не было торжества. Была скорбь, опустошение, усталость. Они смотрели на него не как на побеждённого врага, а как на стихийное бедствие, унесшее слишком много жизней. Только Акио выделялся из этой картины. Он стоял прямо, его пальцы уже складывали знакомые, роковые жесты. Вокруг его правой руки пространство начало схлопываться, образуя ядро «Уничтожения». - Я… наигрался с вами, мои дорогие, - голос Шиниги был тихим, хриплым, но в нём снова зазвучали отголоски былого величия. Он улыбнулся - улыбкой уставшего актёра после хорошего спектакля. - Спасибо вам большое. Вы дали мне возможность… сразиться в полную силу. Во всю мощь моих нынешних сил. Вы сильны. Умелы. И потому… я уверен. Через десятилетия… через века… я снова встречу тех, с кем мне будет так же интересно, как и с вами… Он говорил, глядя сквозь них, в будущее. Он уже мысленно принимал своё временное поражение. Смерть этого тела - лишь пауза. Рога рассеются, найдут новых носителей… и он вернётся. Это был не конец, а антракт. Но вдруг все его чувства, его инстинкты, отточенные за тысячелетия, взвыли в унисон. ОПАСНОСТЬ. Не от Акио. Откуда-то ещё. Его взгляд, сузившись, метнулся по сторонам. Где фрагменты рога? Один у Акио. Второй… он стёр его у Синтии. Тот должен был… исчезнуть. Но магический след… Он резко обернулся. И получил сокрушительный удар прямо в незажившую рану на ноге. Боль, острая и животная, заставила его вскрикнуть. Перед ним стоял Итоши. Его лицо было маской нечеловеческого страдания, но его костлявая, обугленная рука была сжата в кулак. А в другой, он держал два чёрных, пульсирующих осколка. Те самые, что выбили из Шиниги. Прежде чем древний маг успел среагировать, Итоши, с силой, которой в нём не должно было остаться, всунул оба осколка ему в открытый от боли и шока рот. Эффект был мгновенным и чудовищным. Тело Шиниги вздулось. Мышцы взбугрились, рваня остатки одежды. Серебристые волосы вытянулись, как струи ртути. Мощь хлынула в него обратно. Но это была дикая, неконтролируемая, яростная мощь. Она не лечила. Она ломала изнутри. Усталость, раны, истощение - никуда не делись, они лишь были залиты этим кипящим потоком. Он стал сильнее и слабее одновременно. И тогда со спины донёсся звук. Тихий, нарастающий треск, словно ломается лёд на гигантском озере. Звук, от которого по спине Шиниги пробежали ледяные мурашки. Он медленно, с трудом повернул голову через плечо. Акио стоял, но это был уже не просто маг. Он был фокусом. Вокруг него вихрем кружились потоки энергии - золотистые, зелёные, алые, синие - всех студентов, всех преподавателей, которые, взявшись за руки, отдавали ему последнее, что у них было. Их лица были бледны, многие плакали, но их воля была едина. Камень Передачи в руках Селен треснул, а затем рассыпался в пыль от непосильной нагрузки. А в руках Акио клубилась сфера. Не та, маленькая и нестабильная. Гигантская, чёрная, абсолютно беззвучная и идеально ровная сфера «Уничтожения пространства». Она была размером с дом. И в её глубине не было ничего. Абсолютная пустота. Конец всего. В глазах Шиниги, впервые за всю его бесконечную историю, вспыхнул настоящий, первобытный, животный УЖАС. Не страх перед поражением. Страх перед НЕБЫТИЕМ. Перед концом без возможности возврата. Он инстинктивно попятился, пытаясь собрать печать для «стирания», для щита, для чего угодно! Но костлявая, мёртвая хватка впилась ему в бок. Итоши, забравшись ему на спину, обхватил его шею своими руками-когтями. Нечему было рвать - только кость терла о кость, но этого хватало, чтобы нарушить концентрацию. Шиниги, в панике, схватил эту руку и с диким рёвом оторвал её. Кость хрустнула, и иссохшая конечность отлетела в сторону. Но в тот же миг вторая рука Итоши, сжатая в кулак, заряженный последней искрой его собственной, искажённой магии, со всей силы врезалась Шиниги в висок. Древний бог пошатнулся. Его колени подогнулись. Он рухнул на четвереньки, а затем на живот. Он поднял голову, и его фиолетовые глаза, полные непонимания и паники, встретились с взглядом Акио. Тот уже заканчивал последний символ в печати. *Прошлое. Развалины многоэтажки. Фраза Итоши. - Я должен буду сделать это. Пожертвовать собой. Ради спасения всех. - Итоши сказал это, и на его иссохшем лице появилась улыбка. Слабая, печальная, но искренняя. Улыбка человека, нашедшего свой путь. - Ты с ума сошёл! - голос Акио был полон отчаяния. - Я не хочу убивать тебя, Итоши! Это будет смерть! И даже шанса на спасение у тебя не будет! - Знаю. И у Шиниги - тоже. - Итоши посмотрел ему прямо в глаза. - Помните, учитель? Когда вы должны были меня казнить… я вам сразу сказал: «Делайте то, что считаете нужным». Я был готов. И в тот момент отдать свою жизнь. Так что… прошу вас. Убейте меня. Вместе с ним. *Настоящее. Момент истины. - ПРОСТИ, ИТОШИ… - крик Акио был полон такой боли, что, казалось, от него самого треснет небо. Слёзы текли по его грязному лицу, смешиваясь с кровью и пылью. - Я… ХУДШИЙ УЧИТЕЛЬ… МАГ… И ДРУГ… Я… ЧУДОВИЩЕ… Его рука дрожала так, что он едва мог удерживать чудовищную энергию. Но он отпустил её. Выпустил. Чёрная сфера поплыла вперёд. Не быстро. Неотвратимо. Она не издавала звука, лишь заставляла исчезать свет и воздух на своём пути. Шиниги замер. Он перестал бороться. Его взгляд был прикован к приближающейся пустоте. В его глазах не осталось ни ярости, ни величия. Только тихий, бесконечный ужас перед вечным ничто. Итоши, отпустив хватку, скатился с его спины и упал рядом. Он поднял голову. Его взгляд скользнул по лицам на краю кратера - по Селен, по Еве, по плачущей Кене, по всем, кто стоял там. И на его губах снова появилась та же, лёгкая, прощальная улыбка. - Спасибо… - его голос был тише шепота, но его услышали все. - Вам… за всё… Чёрная сфера коснулась их. Не было взрыва. Не было вспышки. Было стирание. Шиниги, его тело, его древняя, титаническая воля, его страх - всё растворилось, как рисунок на песке под набежавшей волной. И рядом с ним, так же бесшумно, исчез Итоши Мин. Мальчик, которого хотели казнить. Ученик, который хотел научиться контролировать свою силу. Внук, которого не смогли защитить. И герой, который выбрал свой конец. Сфера, выполнив свою работу, сжалась в точку и испарилась. Над кратером воцарилась гробовая тишина. Акио рухнул на колени. Его тело сотрясали не рыдания, а беззвучные, судорожные спазмы. Он закрыл лицо руками, но слёзы текли сквозь пальцы. Внутри него была пустота, больше похожая на ту, что он только что создал. «Прости… Итоши… Рэген… Я… я…» Слова не складывались. Была только всепоглощающая вина. К нему никто не подходил. Никто не кричал о победе. На лицах всех, кто выжил, была та же пустота и скорбь. Они выиграли войну. И проиграли всё. И тогда из тишины послышался скрип камней под ногами. К Акио, шатаясь, еле переставляя ноги, подошёл Ви. Он был залит кровью, его лицо было разбито, а в руке он сжимал свой нож. Тот самый, нож Синтии. Лезвие было разбито вдребезги, рукоять — переломлена пополам, удерживаемая лишь силой воли. Свет в нём погас навсегда. Ви не сказал ни слова. Он просто опустился рядом с Акио на колени и обнял его. Крепко. По-мужски. Не как союзник, а как брат по утрате. Его собственное тело дрожало от боли и истощения, но в этом объятии была тихая, суровая поддержка. - Сегодня… - голос Ви был хриплым, как скрип ржавой двери, но каждое слово било точно в цель, — мы потеряли дорогих людей, Акио. Он… он бы хотел, чтобы ты это сделал. Ради победы. Ради того… чтобы мы жили. Он посмотрел на обломки ножа в своей руке, а потом снова на сгорбленную спину Акио. Их битва была окончена. Цена заплачена. И теперь им, этим двум самым сильным и самым сломленным воинам, предстояло жить с этой ценой. И нести её дальше.