Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Благоговение и страх быстро сменились злостью. Эйрея и не дракон? Да, мать ее, она старая душа и живет не в первый раз. Да, не чистокровный Таргариен. Да, жила не здесь и выросла не в традициях этого дома. Но все же это не значит, что какой-то там призрак мог ее обвинять в том, что она просто скоморох, фальшивый дракон, и не настоящий Таргариен! Эйрея родилась в этом мире, выросла здесь и говорила на валирийском не хуже любого валирийца. Она, блять, с драконом могла говорить и ощущать чувства других ящеров, чего не могли все другие родственнички. Она тут корячится, чтобы придумать все возможные способы, чтобы спасти этот долбанный дом драконов, который вот-вот может не просто деградировать, а вообще исчезнуть вместе со всеми крылатыми ящерами. Переживает из-за бури, что грядет, пока остальные пребывают в блаженном неведении и наслаждаются миром, и Эйрея все еще не достаточно хороша, чтобы быть частью этой семейки?!.. Она распрямила плечи и вскинула подбородок. — Знаете что, бабуля, — не менее презрительно выплюнула Эйрея, холодно смотря на призрачную королеву. — Я вам может не нравлюсь, но обвинять меня в том, что я не чертов дракон и не член этого гребаного дома, вы права не имеете. И надменно фыркнула. — Хотя бы потому, что чуточку мертва и слишком прозрачная для этого, — закончила она, и была полна намеренья закончить эту неожиданную встречу. Более того, Эйрея решила, что впрямь стоит отвлечься и пойти погулять. А еще лучше навестить Синдора, чьи вопли с Драконьей горы были все громче день ото дня, пугая местных, и для ее ушей звуча более чем недовольно тем, что она его вновь совсем не навещает. Хотя обещала. Но только успела пройти мимо призрачной королевы, схватив удлиненную куртку с банкетки, и повернуться к той спиной, как вдруг услышала смех. Грудной, громкий смех, пронесшийся по ее покоям как ветер, отскочив от стен и ударивший как взрывная волна со всех сторон. Эйрею пробрал этот смех до мурашек, если быть честной. Она с трудом подавила желание вздрогнуть и, постаравшись придать лицу как можно более равнодушное выражение, обернулась к королеве Висенье. Та улыбалась, как ни странно. Не с насмешкой и презрительным холодом. Скорее уж так, как будто Эйрея искренне ее развеселила неведомо чем. В любом случае, это только подкинуло дровишек в пламя ее злости, к которому примешалось некое унижение. Она ведь вам тут не клоун! И ей не нравилось, когда над ней смеялись, как над шуткой, которую она не понимала. — Теперь я вижу, — протянула королева Висенья, все еще продолжая ухмыляться. И дала повиснуть многозначительно паузе, не договаривая, чего она там видит. — Что видите? — раздраженно выпалила Эйрея, всплеснув руками, в одной из которых все еще сжимала куртку. — Тщетность бытия? Абсурдность амбиций смертных? Королева Висенья фыркнула. — Что ты определенно наша кровь, и что ты унаследовала совсем не сахарный характер моей дорогой матушки, леди Валейны, — неожиданно добродушно ответила она, резко сменив гнев на милость, и с нежной ностальгией добавила: — Ох, ужасная была женщина. Веларион по рождению, но Таргариен по матери, она на самом деле была именно истинный дракон во всех смыслах этого слова, а не морским коньком. Даже я, вошедшая в историю как совсем не кроткая и милая, по сравнению с ней овечка. И ей даже не нужен был дракон для устрашения кого-либо. Помнится, как Эйегон начинал заикаться и прятаться за мою спину, когда мать начинала сердиться на него за проказы. Он не мог даже придумать правдоподобную ложь, чтобы оправдаться. Вот же сопляк. Эйрея удивленно моргнула, медленно понимая, что ее, кажется, как дитя развели, чтобы проверить на драконовость. А заодно выдали такую пикантную подробность о великом предке, хотя представить как Завоеватель заикался от ругани матери и прятался за сестру, ей было как-то трудно. — …и если бы она прожила достаточно долго, чтобы узнать, что отец зачал на стороне Ориса, то точно бы убила его, — все еще продолжала прибывать в воспоминаниях о былом королева Висенья, чей рассеянный взгляд был направлен на балкон. — А тетя Эйриана бы помогла. Она терпеть не могла отца, даром, что они были близнецами, но была близка с матерью… Эйрея молча слушала неожиданную лекцию о прошлом предков, не зная, что говорить и надо ли. Хотя было интересно услышать подтверждение того, что Орис Баратеон таки брат-бастард Завоевателя и его сестер. А при упоминании о некой Эйриане, кажется, являющейся близнецом отца ранее упомянутых, про которую раньше слыхать не слыхивала, хотя генеалогию Таргариенов знала достаточно хорошо, даже если учесть, что часто филонила на уроках мейстера, ее бровь вовсе взлетала вверх. — Кто? Я никогда не знала, что у вас была тетя, — с любопытством спросила Эйрея, уже немного расслабившись и ощутив, как все следы злости испарились. Королева закатила глаза, и разгладила складки своего безупречного платья. — Мужчины — свиньи, — прямо сказала она, сцепив руки на животе, отчего рубиновые кольца на ее пальцах ярко блеснули в свете очага. — Они не любят сильных женщин, и стараются их принижать как могут, лишая их права выбора, но при этом пользуясь нашими телами и достижениями. Мой брат-муж был таким. Твой отец такой же, и даже его безвольный брат. Как и все другие мужчины до него в этом жестоком мире. И мой отец был таким же. Тетя Эйриана влюбилась в мужчину с материка, когда тайком наведывалась, скучая на этом острове от недостатка мужского внимания. Тогда его семья была вассалами короля Хоара, железнорожденного, правившего тогда Речными Земелями, а до этого королями небольшого королевства со столицей в Сумеречном Доле. Призрак жена Завоевателя передернула плечами. — Отец этого не принял и хотел выдать ее за одного из Селтигаров, с которым тогда отношения были натянутыми из-за каких-то мелких споров между нашими домами, — добавила королева Висенья. — Но она сбежала прямо из-под венца, да еще яйцо дракона украла, хотя то так и не вылупилось. И за это была вычеркнута из семейного древа, хотя в старых анналах, которые хранятся здесь упоминается ее имя, и имена ее детей. Сейчас они все еще правят Сумеречным Долом, если я не ошибаюсь. Эйрея вскинула бровь. — Дарклины? — выпалила она. — Дарклины потомки Таргариенов? Вот уж сюрприз. — Далекая кровь, — пренебрежительно сказала она. — Они уже растеряли все черты валирийской крови, как и некоторые другие семьи, куда дочери нашего дома все же изредка уходили. Не то, чтобы хоть кого-то из них после этого помнили. — Да уж, семья в этом мире далеко не на первом месте у местного населения, — пробормотала Эйрея, пожевывая нижнюю губу. Она рассеянно размышляла, сколько же на самом деле драконьего семени бегало по Вестеросу, если практика вычеркивать строптивых дочерей этого дома была впрямь распространена за закрытыми дверями дома Таргариенов. Так это законнорожденные! А еще же есть куча бастардов. И как бы знать не кичилась своей кровью и законнорожденностью, генетика — штука с юмором. Гены могли проснуться и через десяток поколений, что прекрасно было показано на примере как раз Драконьего семени, которые смогли оседлать драконов вопреки статусу и очень далекому, порой весьма далекому, родству с валирийцами. Эйрея тряхнула головой и перевела взгляд на королеву, желая задать еще пару вопросов, и узнать, к кому в Вестеросе затесались Таргариены в родственники, а заодно узнать, что имела ввиду, говоря, что порталы у нее не выходят из-за острова, но ее покои были пусты. Висенья Таргариен испарилась также быстро, как и явилась. Она закатила глаза на явный драматизм неожиданно явившегося призрачного родственника, который, кажется, передавался по наследству, и решила, что все же впрямь пойдет навестить Синдора, и сегодня уже не возвращаться к своим экспериментам. Тем более, что на этом острове конкретно с порталами будет лажа что не делай. Видимо, помимо очевидного факта, что тот был пропитан некой древней магией, которой, кажись, владела ее визитерша, но не поспешила при этом поделится хоть какой-то магической мудростью, тут были могли быть наложены вполне конкретные защитные чары. Или же все же энергия острова не сочеталась с ее магией от слова совсем и все. Это принесло небольшое облегчение. Подтверждение, что впрямь дело было не в ней, а в острове вокруг нее, немного помогло скинуть груз с плеч и вернуть было подточенную вовсе веру в себя на прежние высоты. Правда, теперь была проблема в том, что ей как-то нужно покинуть остров, чтобы проверить, может ли она сделать порталы за его пределами. Или же все-таки не только в острове дело, а во всем этом мире, искажающем магию межпространственного перемещения? Может здесь, пронизывающие мир нити магии были сложены иначе? Тысяча вопросов, и никаких ответов. В этот раз, Эйрея наконец вспомнила, что ей доступна значительно большая часть ее магии. И теперь скрыть свой уход можно было в два счета, не боясь, что ее поймают прямо в коридоре, даже если она столкнется с кем-то нос к носу. Чуйку Рейниры, впрочем, нельзя было провести. Эйрея столкнулась с той прямо на лестнице, ведущей в семейное крыло. Бессознательно она затаила дыхание, пока не вспомнила, что та не только ее не видит, не чует, и не обоняет, но и совершенно точно не слышит. «Все таки годы с барахлящей магией не проходят бесследно, и за месяц привыкнуть к тому, что она вновь меня слушается, маловато», — мимоходом подумала Эйрея, проскользнув мимо кузины, которая подозрительно оглядела лестницу и холл, прежде чем продолжить свой путь. Время уже клонилось к вечеру, и скоро будет ужин, поэтому нужно было поторопится, чтобы добраться до озера, где, что-то ей говорило, что будет опять отдыхать Синдор. И не прогадала. Огромная как гора туша дракона, сливающаяся с ландшафтом в сумерках, уже окутавших остров, была совсем недалеко от испускающего пар и тепло озера, затерянного в ущелье. Эйрея надеялась, что местные детишки сюда больше не бегают. Не хотелось бы, чтобы они стали закуской Синдора, который не гнушается поеданием человечины, как и своих младших кузенов. Но вокруг озера костей не наблюдалось. Только явно недовольный дракон, который даже не повернул к ней своей рогатой головы, когда она приблизилась, упрямо продолжая наблюдать за чем-то на горизонте. За чем-то, а точнее, за кем-то, кого изначально Эйрея опознала как Морского Дыма. Но, чуть приглядевшись к игриво ловящему рыбу в воде дракону, подкидывающему ту в воздух, прежде чем зажарить и проглотить налету, она вдруг поняла, что это не тот предатель, который кинул ее в Эссосе. Это был другой дракон. У него была не серебристая чешуя, а скорее бледно-серая, более ветвистые рога и костлявые крылья. Тут было не так много особей данного вида, поэтому Эйрея быстро поняла, что смотрит на одного из самых диких и нелюдимых драконов, которого местные прозвали Серым Призраком. Он редко показывался кому-либо и питался в основном рыбой, а не скотом или людьми. Эйрея покосилась на Синдора, ненароком подумав, уж не надумал ли тот сожрать беднягу, чья жизнь в книжке вроде бы кончилась от когтей Солнечного Огня, когда Эйегон приперся в родовой дом своей семьи, где и не был раньше. Она поколебалась, но подошла ближе. Эйрея села на камень, расположившийся почти вровень с головой Синдора, сложив руки на коленях, и пару минут, они вдвоем наблюдали за ныряющим в воду Серым Призраком. Краем глаза она видела, как большой зеленый глаз то и дело посматривал на нее, но делала вид, что не видит этого. Это было даже в чем-то забавно, что большой страшный дракон на нее дуется из-за того, что Эйрея пару недель к нему не приходила, занятая какими-то глупыми человечьими делами. — От тебя сильнее пахнуть сила, говорящий, — наконец первым подал голос он, хотя все еще не обернулся. — И усталость. А также страх и злость. Эйрея тяжело вздохнула, опустив взгляд на руки, лежащие на ее коленях. — Война среди людей грядет, Синдор, — уныло произнесла она, начав рассеянно трепать край куртки. — Та, о которой я уже говорила, хотя и не с мертвыми, а пока только с очень жадными живыми. Всего пару месяцев, и эта страна утонет в крови. А я к этому, кажется, совсем не готова. Ее губы скривились в горькой усмешке. — Вон, — кивнула Эйрея себе за спину. — Даже крылья не выросли. А они бы мне пригодились. Но еще лучше было бы заиметь своего дракона, только и тут облом. Она покачала головой. — У меня есть миссия, но я боюсь всех подвести, — тихо пробормотала Эйрея, признаваясь в этом только потому, что Синдор точно никому не разболтает. — Проклятие! Если бы не эти глупые условности, я бы просто уничтожила яйца гадюк еще до того, как они вылупятся и отравят все, к чему касаются! Но нет, нам нужна война и много смертей, чтобы эти бесполезные мужчины с их устаревшими предрассудками поняли и приняли тот факт, что женщина тоже имеет право править! И может делать это так хорошо, как даже не каждый мужчина! Эйрея едко скривилась. — Впрочем, если моя кузина перестанет сидеть на своей заднице ровно и пошевелится наконец, то может быть верности некоторых можно было бы добиться и без этого, — саркастично продолжила она, взмахнув руками. — Но для этого, кажется, нужно чудо. Особенно сейчас, когда она беременна!.. Незаметно для себя, Эйрея вскочила на ноги и начала ходить из стороны в сторону. Она впрямь порой так злилась и не понимала, почему Смерть не дает ей отмашку раньше, твердя, что война должна быть. Что она не может просто войти в долбанный Красный замок и прикончить Зеленых до того, как те начнут дербанить корону над остывающими трупом дяди-короля. Та ведь не возмущалась, когда Эйрея убила Брума, даже если то было довольно спонтанным решением, а не тщательно спланированное убийство!.. — Для каждый новый кладка — нужно новый гнездо, — мудро ответил ей Синдор, о котором она даже немного забыла в порыве злости и возмущения. — Да, да, чтобы построить новое, нужно уничтожить старое, я уже поняла, — всплеснула руками Эйрея. — Но почему за счет сотен жизней, которые можно было бы спасти? — Плата кровь самая мощная, — сурово произнес Синдор, приподняв голову и повернув ее к ней. — Даже глупые людь неосознанно все еще помнить это. Эйрея презрительно фыркнула. — Лучше бы они о том, что нужно хранить семейные узы помнили, а не об этом! — воскликнула она и устало потерла лицо руками. — Хрр! Иногда я искренне начинаю сожалеть, что вообще покинула Рунный камень! Там была жизнь не сахар, но хотя бы без особых сюрпризов и драм. Все было ровно и спокойно. Никакой войны, никаких обязательств и никакой семьи, которая порой так бесит, что сама бы убила!.. Ее ноги невольно остановились, когда Синдор зашевелился и начал вставать из своего положения лежа, которое он занимал, наблюдая за Серым Призраком. — Покой и безопасность есть только в кладке. За пределами скорлупа есть только борьба. Ведь закон земля и небо суров, — гулко произнес он, выпрямившись во весь своей нехилый рост. — Хочешь жить — умей драка, хочешь еда — научись охота, не хочешь падать — научись летать. Иначе ты — еда. После этого Синдор, похоже, решил, что на сегодня разговоров достаточно. Он взмахнул крыльями, на мгновение заслонив ими небо, и, обдав ее порывом ветра, взлетел в небо. Эйрея стояла слишком близко, и это «дуновение» заставило ее упасть в траву, больно ударившись спиной, а ее уши заложило на миг от свиста, который издали его крылья, когда рассекли воздух. Она приподнялась на локтях и проводила возмущенным взглядом эту черную зануду, чьи советы были мудренее, чем загадки того сфинкса, которого некогда встретила во время Турнира Трех Волшебников. — Дерись, охоться, летай, — проворчала Эйрея себе под нос, кое-как встав с земли и начав отряхивать одежду. — Нет бы сказать, что-то более… Она повернулась и, продолжая ворчать, хотела отправиться обратно в крепость. Но почти сразу остановилась и замолчала на полуслове, увидев, что на скалах, ближе к дороге, на сравнительно небольшом выступающем над скалами и долиной, где располагалось кипящее озеро, плато, нервно топчется Лунная Плясунья. Эйрея совсем не услышала ее подлета и приземления за свистом ветра. Ее взгляд мгновенно метнулся к седлу, где сидела всадница молодого дракона и еще одна ее младшая сестра в одном лице. Бейла, которая судорожно сжимая поводья и с благоговейным ужасом смотрела круглыми глазами то на нее, то на улетающую внушительную фигуру Синдора. Черт.