Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Строго говоря, ничего страшного не случилось. Едва ли Бейла поняла бы, о чем они с Синдором говорили. Она была далеко, да и не знает языка, на котором они болтали. Но сам факт того, что та видела, как Эйрея только что преспокойно тусила себе с самым диким драконом на острове, чья диета всем была известна, ходила тут перед ним, размахивая руками и возмущалась, а тот ее даже не сожрал, будет не так уж легко объяснить. Да и ей и не особо хотелось в это вдаваться. Пришлось бы раскрыть о себе больше, чем ей когда-либо хотелось бы. Даже тем родственникам, которые ее не бесили. А отговорка на подобие того, что Эйрея оседлала таки дракона, а именно Синдора не пройдет хотя бы потому, что это никак не доказать. Этот уникальный товарищ явно же в жизни не дал бы забраться себе на холку, яростно презирая своих мелких сородичей не в последнюю очередь как раз за это. А еще за тупость, неспособность говорить на их языке, и грязную родословную, в которой смешалась чистая кровь Первых Драконов и животных, по его мнению, только отдаленно похожих на него. «Ладно, будем делать то, что и всегда. А именно импровизировать», — подумала Эйрея, медленно направившись к узкой скрытой тропе, ведущей к дороге в крепость, не желая топать длинным путем, через портовый город. Эйрея не любила эти козьи тропы. Но если хочешь сократить путь, то приходилось их не только находить, но и осваивать. Синдор же явно облюбовал это место для их встреч. Да и она сама не потащилась бы в Драконью гору, где тот обитал вместе с другими дикими драконами. Эйрея с кряхтением поднялась выше, и, стараясь не делать резких движений, начала подходить все ближе к молодой драконице, которой даже после ухода Синдора явно все еще было не уютно только от одного запаха более сильного дракона. К тому же, Лунная Плясунья ее не знала, и вполне могла зажарить. Конечно, Эйрея бы не сгорела, но бегать голой по лугам и горам — это тот эпизод, который бы вписался в ее биографию как влитой, но все же лучше не надо. Лунная Плясунья занервничала сильнее, начала мотать головой, а из ее ноздрей повалил пар. Эйрея замерла буквально в шагах десяти от молодого дракона, а Бейла тем временем наоборот, пришла в себя. Поводья выскользнули из ее рук, а следом из седла стекла и сама Бейла. Девочка неловко шлепнулась вниз, едва не рухнув на четвереньки, а потом рванула вперед, пока не оказалась прямо перед ней и не схватила ее за плечи. Эйрея удивленно вскинула бровь, ощутив довольно крепкую хватку от таких с виду хрупких пальчиков и уже предчувствуя синяки, которые те оставят. Ее зубы невольно клацнули, когда Бейла ее тряхнула. — Это же… это же… это же Каннибал! — воскликнула та, тяжело при это дыша, как будто пробежала стометровку. — Он дикий дракон, и… и… и… Эйрея нахмурилась и грубо стряхнула тонкие, но цепкие пальцы, сжимающие ее плечи. — Да, спасибо, я в курсе, — без обиняков сказала она. — И как видишь меня он не сожрал. Хотя я вот уже бы поела, поэтому давай-ка, я отправлюсь в крепость так же, как и пришла сюда — пешком, а ты запрыгивай в седло и лети в… Все еще болтая, Эйрея попыталась развернуть Бейлу обратно, к Лунной Плясунье, но сестрица будто приросла месту. — Ты что, оседлала его? — громко воскликнула она. В ее голосе мгновенно сменился ужас на что-то, что очень походило на зависть и недовольство, а руки по бокам сжались в кулаки. Бейла явно не хотела, чтобы она ответила ей согласием. Ведь тогда, это будет означать, что Эйрея отняла у нее не только право первенца Деймона Таргариена, но и всю славу всадника дракона. Синдор-то даже больше, чем Мелеис ее бесценной бабули, не то, что Лунной Плясуньи. Это укололо. Довольно болезненно. Эйрея понимала, что сама не очень старалась в попытках наладить отношения с другой своей сестрой. Но у нее были веские причины! В то время как у Бейлы причина была одна: она обижена на то, что, оказывается, семя их папаши взросло раньше в утробе Реи Ройс, а не Лейны Веларион. И из-за этого не она была его драгоценным первенцем! Как будто этот чертов статус что-то давал. Как будто это папаня был королем, и они теперь боролись за титул самого наследника, богов ради!.. Вот только правда в том, что они обе девочки и нихрена от папаши не наследовали, и чтобы там Бейла не думала, едва ли Эйрею выдадут замуж за Джейса, в которого та уже была отчаянно влюблена. Но Бейла все равно ее ревновала. Отчаянно и с долей свойственной подросткам жестокости. Даже к их братьям, на которых самой-то было ровным счетом почти плевать. Карапузы были скучными живыми орущими куклами для растущих девочек, и она едва ли их видела за те скромные месяцы, что те провели в этом бренном мире. И Бейла все еще могла гордиться тем, что из всех детей принца-изгоя на драконе, который вылупился в ее колыбели, уже летала пока еще только она. А тут нарисовалась перспектива того, что вдруг возникшая страшная сестра и этого у нее отберет. Да еще и оседлав сразу взрослого дракона, а не высидев мелкого детеныша, как Рейна. Если бы это впрямь было так, то Эйрея была бы удивлена, если бы не полетала вниз с ближайшей лестницы в тот же день, когда бы это случилось. В конце концов, Деймону Таргариену действительно лучше делать мальчиков, а не девочек, которые могли похвастаться норовом покруче, чем у него самого. Даже Рейна, которая явно только с виду была милая бяшка, а сейчас, с появлением у нее дракона, наконец начала растить себе позвоночник и точить коготки. Пока не об нее, но Эйрея не была наивна и знала, что когда встанет выбор между сестрами, та определенно не выберет едва знакомую старшую родственницу над своим близнецом. Ее руки соскользнули с плеч Бейлы и она сделала небольшой шаг в сторону. — Нет, милая сестрица, я все еще без дракона, — холодно сказала Эйрея, и скривила губы в едкой усмешке. — Можешь радоваться и злорадствовать дальше. Бейла вздрогнула. Ее щеки едва заметно потемнели от смущенного румянца, а взгляд опустился вниз. Всего на пару мгновений. Но та быстро взяла себя в руки, высоко вскинула подбородок, а ее глазах заблестела эта знакомая высокомерная искра огня, какая жила в очах их дражайщего папеньки. — Я не могу радоваться, пока ты здесь, — прямо заявила Бейла. — Зачем ты вылезала из своей Долины? Ты здесь чужая и всегда такой будешь!.. Эйрея стиснула челюсть. — Как и ты, сестрица, — холодно парировала она, сложив руки на груди. — Живешь-то не здесь уже очень давно. Сестру против меня настраиваешь, вместо того, чтобы наверстывать упущенное. С отчаянием цепляешься к папаше, лишь бы тот только не дай боги не проводил время со мной, а наших младших братьев не знаешь и ведешь себя так, как будто это соседские дети или вовсе игнорируешь. Прям как твоя скверная бабка, которая, кстати, как и все родственники ее мужа, ненавидят Джейса. Того самого, к кому столь нелепо меня ревнуешь… С каждым ее словом, она видела, как Бейла краснела уже от ярости и сжимала кулаки по бокам. Хотя Эйрея этого не хотела. Ей вообще стоило замолчать и просто уйти в крепость. А еще лучше вернуться к явно единственно-верной тактике: игнорирования сестрицы, с которой ей точно не сдружится. Во-первых, слишком похожи, а во-вторых, та заранее ее ненавидела и Эйрея не была уверена, что с этим делать. «Все-таки тонкий подход к людям — это не мое. Только если это не совсем уж мелкие дети», — со вздохом подумала она, с горечью признавая, что все с самого начала шло не так, как, кажется, и во всем, что касалось их с Бейлой отношений. Эйрея опять сказала то, что не должна была говорить, но также как в тот раз, когда мимоходом оскорбила леди Лейну, просто не удержалась. В конце концов, она впрямь и так молчала те пару недель, прошедших с тех пор, как они вернулись на Драконий Камень, что в принципе было не в ее характере! И если бы не приближающаяся катастрофа, из-за которой была отвлечена на другие вещи, то они бы уже давно вцепились друг другу в волосы, или перегрызли глотки. А может что похуже. Эйрея так была сосредоточена на сестре и ожидала от той удара, словесного или физического, что пропустила то, как Лунная Плясунья вновь начала нервничать, размахивать хвостом, довольно сильно стуча им по земле, и топтаться на месте. Видимо, драконица уловила злость и нервозность своей всадницы. Но так как была еще молода, то и подвержена наплыву ярких чувств Бейлы явно куда сильнее, чем взрослые драконы, не дергающийся от каждой истерики своего всадника. Это было ничто иное, как «удача». Она не сразу поняла, что земля под ногами задрожала не только от нервных ударов хвоста драконицы по земле. Само плато, где они стояли, начало дрожать, а потом раздался треск. В земле появилась трещина, прямо неподалеку от них, и она начала стремительно расти. А в следующий миг земля начала уходить из-под ног. Лунная Плясунья заревела, и инстинктивно взлетела вверх, подальше от опасности. Порыв ветра от ее крыльев усугубил ситуацию еще больше. Бейла закричала, плато уже пошло трещинами, и Эйрея понимала, что они в ловушке. Вперед, на дорогу, не отскочишь. Слишком далеко. А значит, у них только один выход: вниз. Очень-очень далеко вниз, где на пути были скалы, крутой склон и ущелье. Если "повезет" еще больше, то озеро с горячей водой, где живьем, из них двоих, не сварится только она. В любом случае, как ни крути, а шансы выжить были примерно один к десяти. То есть, никакие. Все это пронеслось в ее голове буквально за мгновение, а потом был только полет. На ее языке был вкус пыли, а в ушах звенел пронзительный крик Бейлы, чью руку Эйрея успела схватить в тот момент, когда еще миг назад такое казавшееся надежным и несокрушимым плато рассыпалось под ними в крошку, увлекая их за собой в пропасть. Так не должно было быть. Они не могли погибнуть здесь, вот так глупо свалившись в перемешку с каменной крошкой и землей, из-за того, что одна молодая драконица перевозбудилась и парой нервных ударов своего хвоста вызвала сокрушительный обвал. Эйрея не могла сосредоточиться. Ни на том, что делать, ни на своей магии, от прилива адреналина в миг вскипела под ее кожей. Все, о чем она могла думать, так это о том, как это нелепо, и что ей нужно вернуть Бейлу домой. Ведь несмотря на то, что их отношения были дерьмовыми, та все еще была ее младшей сестрой. Той, которая не могла умереть столь рано!.. За себя Эйрея не испугалась. Во-первых, она была на том свете уже столько раз, что не видела в страхе смысла. А во-вторых, если Смерти впрямь она была так нужна здесь, то скорее всего не сможет умереть. Даже упав с чертовой скалы. И тем же «чудесным» способом, каким воспылала после того, как оказалась за бортом когга, скорее всего восстанет вновь. Эйрея же не настолько наивная, чтобы все еще продолжать верить, что ее действительно поболтало по волнам в шторм и благополучно вынесло на берег, далеко от места, где упала в воду. Да и хруст костей ей тогда, кажется, совсем не показался. Впрочем, ужас все же пришел. Эйрея ощутила ровно один жесткий удар, выбивший ее плечо, и, вроде бы, заставивший хрустнуть ее ребра, а потом, еще до того, как ее сдавило со всех сторон. Очень знакомо сдавило. Как во время трансгрессии. Но это невозможно! Она нормальный портал не могла сделать. Хоть один. А тут такое. В этом явно была вина ее магии. Когда-то, еще в прошлой жизни, Эйрея случайно трансгрессировала из переулка, куда ее загнал Дадли с дружками, на крышу школы. Тогда-то она еще не знала, что это была магия. И как это опасно. Не знала, что ее вполне могло размазать фаршем еще между крышей и переулком, или вовсе разложить на атомы, рассеяв по всему Суррею. Не знала, что нужно очень хорошо представить конечный пункт назначения, иначе могло выкинуть черт знает где. Но сейчас Эйрея это знала и инстинктивно замерла, ожидая, пока все кончится, и попыталась сосредоточиться на крепости, на доме, чтобы попасть туда. А вот Бейла нет. Она ничего не знала и наверняка была в панике и размахивала конечностями. И Эйрея не могла ей сказать «успокойся» и «расслабься». Могла только молиться. Молиться, что они впрямь вывалятся где-то в крепости, и желательно не кучкой разоренных кровавых конечностей. И крепко стискивать запястье Бейлы, которое на пару мгновений было всем, что она могла твердо ощущать и сжимать в сведенных судорогой пальцах. Наверняка ведь оставит синяки. Но извинится она успеет позже. Вдруг к сдавливанию, которое не должно было длится дольше пары секунд, присоединилось тепло. Как будто она вошла в костер. Или в горячий источник, возле которого теперь любил нежится Синдор, когда покидал Драконью гору. Эйрее показалось, что она ощутила аромат паленых волос и серы, а у нее под веками будто вспыхнули искры. Но и это быстро ушло. Все резко закончилось. Ощущение пресса со всех сторон, чувство бесконечного падения и тепла. Ее тело с силой ударилось о твердую землю, выбив остатки кислорода из ее легких и вызывая невольный крик. Рука и ребра вспыхнули от боли. Кажется, что-то вновь хрустнуло. А одежда местами пропиталась чем-то влажным. Сквозь стучащую в ушах кровь, Эйрее показалось, что ее крику вторил еще один. Она была почти уверена, что это была Бейла. Эйрея должна была убедится, что с ней все хорошо. Но не могла даже открыть глаза. К горлу подкатила тошнота, нос уже прямо таки забил запах серы и сильный запах пыли, сознание путалось, во рту был отчетливый вкус крови, а по краям подбиралась темнота. Эйрея все пыталась ей сопротивляться. Было ясно, что они не в родной крепости Таргариенов. Она ощущала это где-то на уровне инстинктов, уже привыкнув к потокам древней магии, струящейся по всему острову, как тысяча живых огненных рек. И сейчас вокруг нее точно были не они. Впрочем, она сейчас ничего не могла ощутить и быть уверенной в своих путанных размышлениях. Эйрея даже не могла сказать точно, одним ли куском ее выбросило где бы то ни было! Наконец, все ее вялые, но упрямые попытки удержаться за мутное сознание провалились. Темнота восторжествовала и Эйрея окончательно отключилась.