Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Она ошиблась. Как оказалось выкидыш у кузины случился не в тот день, когда они ввалились все такие красивые в крепость. Тогда ей просто стало плохо и открылось небольшое кровотечение, которое мейстер Герардис остановил и велел той соблюдать постельный режим, еще не понимая, что плод мертв. Ведь как бы мейстер не был хорош по местным меркам, да и вообще, без УЗИ или диагностических чар, он не мог бы это предсказать. Младенчик был еще слишком мал, чтобы начать шевелиться или чтобы его сердце было прослушиваемым с помощью обычного деревянного аналога стетоскопа. И все стало ясно, только когда у Рейниры началась горячка, потуги, а по всей крепости разнеслись ее пронзительные крики. Плод начал разлагаться и отравлять ее организм, который наконец начал действовать, как и положено в таком случае: попытался извергнуть из себя теперь уже инородное ядовитое тело. Да и был это уже не выкидыш как таковой, а скорее очень ранние роды. И они были ужасными с явными осложнениями, потому что Рейнира кричала целое утро. Эйрея еще при первых криках покинула покои, кое-как одевшись, и почти сразу в коридоре наткнулась на Джейса, такого уставшего с синяками под глазами, растрепанными чуть сальными кудряхами, будто по ним часто проводили руками или дергали, и потрескавшимися губами. На миг они просто замерли, смотря друг на друга: он со смесью изумления, облегчения и злости, а она недовольства и тревоги из-за его видка, явно говорящего, что в эти три дня не спал в этом замке не только один лишь папаша. — Ты проснулась, — хрипло выдохнул Джейс и сделал короткий шаг вперед, но тут вновь прозвучал крик. Джейс дернулся и оглянулся в сторону лестницы, ведущей в покои матери и отчима. Не прошло и минуты, как из одной из комнат появилась сначала Рейна и довольно бодрая Бейла. Если не считать заживающих синяков на лице, то и не скажешь о том, что с ней что-то случилось. Темный взгляд на миг сузился, когда их взоры пересеклись, давая Эйрее понять, что за клятву с нее еще спросят, в то время как Рейна с облегчением улыбнулась ей. И опять их воссоединение прервал вопль, на который уже из другой комнаты показался Люк, а из детской, откуда зазвучали крики то ли Эйегона, то ли Визериса, высунул голову Джоффри, вопреки служанке, пытающийся затащить его обратно в комнату. Раздался топот. Эйрея резко обернулась и увидела толпу служанок с ведрами, полными воды, от которой шел пар, и чистыми тряпками. Они все направились в покои принцессы. Было ясно, что мейстер Герардис уже был там и, быть может, папаша, в чем Эйрея почему-то сомневалась. В конечном итоге, стоять здесь, вслушиваясь в каждый крик, не было смысла, и они в молчаливом согласии переместились в детскую. В таком же удивительно слаженном духе, она, Джейс и даже Рейна с Бейлой попытались утешить мелких, которые вздрагивали от каждого материнского стона и крика. Завтрак подали тоже в детскую, но есть его никто не стал. Эйегон капризничал, Джоффри все спрашивал, что с мамой случилось, Визерис просто вопил, а Люк тихо плакал, хотя мужественно пытался это скрыть, часто вытирая рукавом лицо. Прошел час, другой, но ничего не менялось. Рейнира кричала, папаша не отсвечивал, дети страдали. Это было невыносимо. — Все, — решительно прервала эту густую тишину Эйрея, отчего все, даже няньки, бесполезно пытающиеся успокоить детей, вздрогнули. Она указала на них пальцем. — Одевайте детей, — продолжила Эйрея, переведя взгляд на близнецов и Люка. — А вы топайте за чем-то потеплей. Мы спустимся в логово, навестим драконов. Может быть, даже кто-то из вас полетает и других прокатит. — Но мама!.. — воскликнул Люк, и закусил губу, когда до их ушей донесся еще один приглушенный стон. Его губы задрожали, а по щекам вновь заструились слезы. Он вновь стыдливо начал тереть уже и так сильно красные глаза, но Эйрея подошла к нему, и перехватила его руку. — Милый, — ласково произнесла она, стараясь не морщиться от боли в спине, когда присела перед мальчиком. — С ней мейстер Герардис. Он о ней позаботится. Эйрея мягко вытерла еще красные щеки. — Поверь, ей не будет легче от того, что мы будем сидеть здесь и вздрагивать от каждого звука, — тем же же тоном продолжила она. — К сожалению, это испытание, которое она должна пройти одна, как и каждая женщина. И даже Эйрея тут бессильна. Ее это саму безмерно бесило и злило, поскольку казалось, что она теряла некий контроль над грядущим, когда случалось нечто вот такое, выходящее за рамки ее и так дырявых знаний. И она не акушер. Даже не медик. Совсем не близко. Ее познания в чарах исцеления ограничивались заживлением рваных ран, ожогов, наложением бинтов, обезболивающими чарами и еще чем-то по мелочи. В бытность артефактором ей этого хватало с головой, а во времена ее буйной юности и детства ее обычно ранили так, что очухивалась она уже в больничном крыле, или в дело вступала знаменитая поттеровская удача, помогающая ей в очередной раз каким-то чудом выжить. Джоффри вдруг вскочил на ноги и бросился к ней. Эйрея проглотила крик боли, когда он со всей силы врезался в нее и обвил своим тонкими ручками ее шею так, что мог и задушить, заодно задев спину. Но даже это не помешало ей поднять руки, и неуверенно обнять отчаянно сопящего ей в ухо дитенка в ответ. Джоффри дрожал, и, что-то пытался все пробормотать, но подступающие слезы мешали ему сложить буквы в слова. — Спаси мунью, пожалуйста, спаси ее! — наконец смог внятно пробормотать он. — Я знаю, что ты можешь творить чудеса. Сделай еще одно. Я больше не буду просить о красивых искорках. Просто спаси, мунью. Пожалуйста. А вот это уже грозило разбить ей сердце. Она прикрыла глаза, стиснув пальцами ткань бордового сюртука Джоффри, и прикусила губу. Эйрея хотела сказать, что да, она попробует, дать детенку надежду, чтобы он больше не плакал, как и несчастный нежный Люк, но это же ложь! Она могла только обезболить Рейнире процесс отторжения мертвого плода и все. Не Акцио же из нее вырывать тот для скорости!.. А впрочем, с родами, конечно, Эйрея впрямь не могла помочь. Но с их последствиями в виде родильной горячки, которые в этом мире убили уже дюжины и дюжины мам и детей, кажется, могла. Хотя с зельями тут все почти полный отстой, и она забросила этот предмет почти полностью, но было пару исключений. Например в противовоспалительном зелье, где совсем не было магических ингредиентов: борец, черная бузина, родниковая вода, ромашка, спорыш, и мать-и-мачеха. Вот и все. Оно слабовато, чем его аналоги, но в этом мире, где горячка уносила жизни даже больше, чем войны, даже это зелье могло помочь Рейнире пережить ее испытание. Эх, жаль ингредиенты в кровоостанавливающем зелье не заменить, как и в живительной настойке, чтобы кузина могла быстрее восстановиться, но что имеем, то имеем. Эйрея отодвинулась от Джоффри и твердой рукой вытерла его такие же мокрые от слез, как и у брата, щеки. — Я попробую, — хрипловато сказала она, отчего Джоффри просиял, поцеловала его в лоб и неловко встала. Эйрея огляделась. Няньки застыли на месте, дети отчего-то притихли, а ее затылок сверлил настойчивый взгляд Бейлы. Точнее, ей так показалось. Но когда обернулась, увидела вместо сестры цепкий темный взгляд Джейса, который, кажется, хотел вынуть из нее душу. Хотя Бейла тоже буквально пронзала ее насквозь, сидя, чуть левее от Джейса, переводя взгляд то на нее, то на бедного парня, и судя по всему, не сколько желая задать вопрос о магии или что-то подобное, сколько начиная погружаться в очередной приступ детской ревности. — Вы что, не слышали того, что вам сказала леди Эйрея? — вдруг мрачно произнес Джейс, под аккомпанемент еще одного далекого стона мучающейся матери и резко встал с места. — Оденьте как следует юных принцев, мы идем в логово, к нашим драконам. Люк, Рейна, Бейла, вас это тоже касается. В любой другой день явно было бы много возмущений. Но в это мрачное во всех смыслах утро, с криками Рейниры, звенящими у всех в ушах, и осознанием, что это были не просто вопли, а звуки кровавой трагедии, разворачивающейся в покоях принцессы, не хотелось спорить. Опять же, тот тон, которым Джейс… Нет, принц Джекейрис сейчас говорил, был таким, что его не очень-то хотелось ослушаться. Серьезный и суровый. Голос не мальчика, но мужа. Будущего короля, не меньше. Служанки тут же засуетились, начав собирать мальчиков, включая Люка, а близнецы неохотно, точнее, Рейна буквально пинками отправила Бейлу к двери, ушли к себе. Эйрея тоже развернулась, чтобы уйти. Ей нужно было ограбить кабинет мейстера Герардиса, раздобыть котел и надеяться, что ничего не взорвется. Зелье простенькое, но она себя хорошо знала, в ее руках мог взорваться и компот. Особенно если учесть, как давно Эйрея не подходила к котлу и что все разы, в которые она в этом мире пыталась сварить зелье, кончались довольно… феерично. В последний раз это было года два назад, и тогда Эйрея едва не осталась без бровей, а часть ее волос вокруг лица стали на пару дюймов короче. А ведь пыталась сварить простенький аналог экстракта бадьяна, но вместо мандрагоры добавив горный женьшень! Но едва она выскользнула за дверь, захлопнувшуюся за ее спиной, ее локоть обхватили чужие пальцы. В принципе, Эйрея этого почти ожидала, если учесть, что все это время Джейс продолжал на нее смотреть, почти не мигая, как будто думал, что стоит на секунду сомкнуть веки, так она испарится. Или выпрыгнет в окно. Нет, это не самый невероятный вариант. Ведь с ней уже такое было, и не раз, когда выход через дверь становился недоступен, или скучен, чего уж мяться, и она выходила в окно. Но сегодня не тот день, когда выход был заблокирован, или в ней было столько чего-то горячительного, что Эйрея могла чисто на спор выпрыгнуть из оконного проема. Она не стала вырывать руку, а только вскинула взгляд. Эйрея старалась игнорировать то, как мелкие токи пробежались по ее коже от его слишком уж горячих прикосновений, хотя между ними были слои одежды, и не показывать того, что невольно вздрогнула, когда поняла, что их лица разделяло всего ничего. Она даже ощущала дуновение теплого дыхания на своей щеке, и при ближайшем рассмотрении не потемневший дочерна, а налившийся цветом темного индиго взгляд, уже почти физически пытался просверлить ее насквозь и выпотрошить. — Ну и чего ты на меня сейчас злишься, племянничек? Винишь в том, что у кузины случился выкидыш из-за этого нелепого несчастного случая? — с ноткой раздражения выпалила она, нарушив повисшую в холле вдруг тишину. Плач детей затих, и даже Рейнира пока больше не стонала. Это должно было принести небольшое облегчение для чувствительный ушей, кажется, настроенных на любой звук по максимуму, но эта гнетущая тишь скорее еще больше заставляла напряжение сковывать тело и мысли, в ожидании чего-то ужасающего. Это было подобно затишью перед бурей, готовой разнести вас в клочья. — Показывать Джоффу прозрачных птиц и фейерверки, — это одно, а исцеление совсем другое, — наконец хрипло произнес Джейс, когда пауза начала затягиваться. Эйрея открыла рот, чтобы она даже сама не знала, что сказать, а потом закрыла и прищурилась. Прозрачных птиц она Джоффри показывала только один раз, когда только прибыла сюда. Маленькому вымогателю чудес больше фейерверки нравились и цветной дым. Или иллюзии драконов, а не птиц. Так откуда?.. — Ты подглядывал! — возмутилась она, понимая, что только так Джейс мог об этом узнать. А Эйрея в своем ослабленном из-за потери крови состоянии тогда ничего и не почувствовала! А он ничего не сказал. Ни слова, ни взгляда. Эйрея была почти уверена, что если бы не клятва, то Бейла как минимум уже бы все выпалила Рейне, от которой не могла держать секретов. Хотя она искренне думала, что и Джоффри долго не сможет молчать. Но мальчик молчал, что значит, и к Бейле стоит быть может проявить больше доверия, хотя что теперь делать с Джейсом она не знала. Влепить ему оплеуху? Взять клятву? Отрицать?.. Хотя последнее явно было не жизнеспособным вариантом. Сама себя выдала с головой уже несколько раз подряд, выходит. Дура. Джейс поджал губы. — Это было случайно, — пробормотал он, на миг отведя взгляд в сторону, вновь став просто молодым парнем, а не наследником короны Семи королевств. На миг. А потом вновь стал серьезным собранным наследником своей матери и тем, кто был третьим в очереди на Железный трон, чей взгляд пытался проделать в ней дырку. — И я хранил этот секрет, тетушка. Даже если не совсем понимаю силы, которыми ты владеешь, и тогда ты была не более чем опасностью для моей семьи, — прохладно произнес Джейс, а его пальцы сильнее стиснули ее локоть, когда он наклонился еще ближе к ней. — Ты что, впрямь не понимаешь, что за любую магию тебя могут сжечь? Или четвертовать? Цитадель и Вера нас только за одних драконов недолюбливают, а тут такое! Это тебе не Эссос, где такие искусства если не поощряются, то хотя бы не столь преследуемые, как в Вестеросе! Слава богам, что Джоффри впрямь тебя обожает и еще не выдал!.. — Я думала Вера вас больше за повсеместный инцест недолюбливает, — вредно пробормотала Эйрея. На самом деле, она не настолько глупая, и когда-то сама беспокоилась о том, что с ней могут сделать, если кто-то узнает о ее магии. Это было одной из причин, почему ей не хотелось ничего говорить семейству, хотя и понимала, что уж они-то будут скорее в восторге, чем будут злиться. Или захотят ее убить. Все же Таргариены были существами с магией в жилах, как ни крути, и летали на чертовых драконах. Уж их-то магия должна скорее привлекать, чем наоборот! Но все же предпочитала держать это в секрете как можно дольше. Даже когда получила палочку и чувствовала теперь себя куда более уверенно, зная, что если что, сможет унести ноги. — Эйрея, — то ли прорычал, то ли простонал он. — Ты… Она вырвала свою руку из его хватки. — Чего ты от меня хочешь? — с еще большим раздражением спросила Эйрея. — Чтобы я дальше молчала? Сказала, что могу вытащить дракона прямо из задницы? Не убью твоих родственников? Наколдую тебе трон? Уверить, что сейчас махну палочкой и тут же спасу твою мать, или деда, гниющего заживо в столице?.. — Я хочу, чтобы ты была осторожна, безумная! — рявкнул Джейс, а потом его плечи упали, с лица стекла почти вся злость и куда тише он добавил: — И спасла мать. Он устало провел рукой по лицу и помотал головой. — Я не готов, — едва слышно пробормотал Джейс, как будто выдал какой-то страшный секрет. — Я не готов… Эйрея ощутила, как сердце кольнуло сочувствие и печаль, тяжело вздохнула. Она вновь всем телом ощутила усталость и боль незаживших до конца синяков. Вся злость и адреналин испарились, как не бывало, и ей просто хотелось вернуться в кровать и забыть об этом дне, как и о путешествие в Валирию, как о страшном сне. Но Эйрея не могла. Этот жуткий день только начался, и все еще слабо трепыхающийся комплекс героя требовал помочь кузине. А может это был незримый шепот Смерти, напоминающий ей о ее миссии, при этом насмешливо добавляя, что ей надо делать все самой, все своими ручками, не полагаясь на чудо и помощь свыше. И, как и Джейс, она не была готова. Конечно, у них были разные причины: он явно имел в виду ответственность больше, чем уже имел на своих плечах, как наследник и принц, чье происхождение окутано тенью скандалов, и не хотел лишиться матери, а Эйрея была просто не готова к грядущей войне. Она еще не началась, а ее преимущества в виде знаний канона и магии казались все более незначительными! Что же будет дальше? Проклятие, Эйрея все чаще думала, что уж не рискнуть бы ей, не забить болт на Смерть, и просто убить всех Зеленых. Она еще раз вздохнула, и, наклонившись вперед, обняла Джейса за плечи. Секундное замешательство, застывшее от неожиданности тело, и вот уже вокруг ее талии сомкнулись его руки, в шею ей уткнулся теплый нос, а потрескавшиеся губы едва ощутимо коснулись яремной вены. Эйрея ощутила легкую дрожь плеч, которые обнимала, хотя была уверена, что он не плачет, и пыталась игнорировать еще одну волну собственных мурашек. Она зарылась пальцами в отросшие на затылке кудри, а другой рукой крепче стиснула твердые плечи. — Я не могу решить все проблемы магией, — с тенью сожаления прошептала Эйрея в густые темные волосы. — Я едва ей владею, если быть честной. Рейнира выбрала этот момент, чтобы вновь закричать, и в холле ее крики были слышны куда сильнее. Джейс на миг застыл, а Эйрея закусила губу так, что ощутила привкус крови. — Ей нужно самой пережить это, я не могу вырвать из нее мертвого ребенка, который ее убивает, хоть ты тресни, — пробормотала она, когда крик превратился сначала в стон, а потом затих. — Но я могу сварить напиток, который спасет ее от горячки после, но для этого мне нужно посмотреть, что есть в кабинете мейстера. Есть ли там нужные ингредиенты… Джейс резко отодвинулся от нее, и Эйрея отрицала, что ощутила легкое сожаление из-за этого. — Я добуду то, что нужно, — решительно заявил он. И она не могла сдержать волну умиления и тепла, которое разлилось у нее в душе. Но даже не потому, что Джейс был готов на все, чтобы помочь матери. А потому, что он ничего больше не спрашивал. Ни тебе «ты знаешь, что делаешь», ни вопросов вроде «а не отраву ли хотите влить в мою мать». Просто «я все добуду». И все. Эйрея не исключала, что позже, как и Бейла, Джейс еще потрясет ее на предмет магии, о которой, как оказалось, уже давно знал, но не находил подходящего момента, чтобы порасспрашивать. Но это будет завтра или еще позже. А сейчас надо было помочь Рейнире.