Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Мы. Когда Джейс сказал «мы» должны явиться в столицу, Эйрея даже не придала этому значения. Она вообще не хотела об этом думать. Ей было плевать на Долину, Рунный камень и в принципе на все, что касалось Ройсов, к которым себя не причисляла и кто не считал ее никогда своей. Возможно, это было глупо и недальновидно, но Эйрея хотела проигнорировать сообщение и плюнуть на короля, за кого записку скорее всего настрочил Десница, возможно, имевший на нее свои планы Джейн Аррен и Гюнтера. Она не хотела впутываться в подковерные игры двора! В войну, да. Тут у нее и выбора не было. Но не в хитрые игры разума, в которых никогда не была сильна!.. И как выяснилось очень даже зря. Потому что Эйрея, может, и не хотела связываться с Долиной, она как раз хотела связаться с ней. А Джейс был более серьезен, когда сказал то, что сказал. Настолько серьезен, что в ту ночь, последовавшую за прибытием письма, а точнее, рано утром, часа за два до рассвета, приперся к ней в покои, тарабаня в дверь так, как будто пытался оглушить, а потом велел ей собираться, потому что они должны вылететь с первыми лучами солнца. Честно, Эйрею чуть кондрашка не хватила. Может, она и не спала, но от громкого стука среди ночи, почти утра, у нее едва сердце не выскочило из груди. Не в последнюю очередь потому, что она тренировалась и пыталась отрабатывать чары своей палочкой. Конечно, Джейс, как выяснилось, уже кое-что знал о ее магии, но от этого не легче. Она даже подорвалась и резко открыла дверь, чтобы послать его далеко и надолго, все еще не до конца осознавая, что точно он сказал. Но увидев, что Джейс и впрямь был одет для полетов в этот час, увидев его очень уж мрачное лицо, с еще больше потемневшими кругами под глазами и пекло знает откуда взявшейся длинной тонкой раной на виске, все еще слабо сочившейся кровью, которую он безуспешно пытался остановить платком… Вся ругань так и застряла в горле. — Что случилось? — обеспокоенно выпалила Эйрея, делая небольшой шаг вперед и бессознательное потянувшись к его лицу, чтобы лучше рассмотреть рану. Джейс скривился и дернул головой в сторону до того, как она успела его коснуться. — Случилось то, что ты была права, и в этом доме нет ответственных взрослых, а только дети, играющие в них, — непривычно грубо отрезал он и отвел взгляд в сторону. — Собирайся. Мы должны быть в столице утром. Эйрея вскинула бровь. — Нет, — в тон ему бросила она, сложив руки на груди. — Я с места не сдвинусь, пока ты мне внятно не объяснишь, что задумал и почему я должна тебя слушать, Джекейрис Таргариен… Джейс скрипнул зубами, а его глаза потемнели дочерна. — Не издевайся. Ты же знаешь, что я не Таргариен, — выдавил он, но не привычно несчастно, а все так же несвойственно зло. — Впрочем, сейчас я единственный, кто есть, и кого все еще волнует, что будет с этой семьей. С его губ вдруг сорвался тяжелый вздох, а взгляд из пронзительно-злого превратился в уставший, слишком уставший для такого молодого парня, которому шел только пятнадцатый год, — больно уж напоминая тем самым ее саму в прошлой жизни и, быть может, в этой тоже, но решительней. Эйрея невольно вся подобралась, но при этом ее неуместное желание утешить его усилилось. — Нам нужны все союзы, какие мы можем получить, — медленно произнес Джейс. — Ты сама это говорила… Эйрея вдруг испытала острое ощущение, что тот говорит подобным образом, как будто перед ним было пугливое животное, которое он пытался не спугнуть. Ее не спугнуть. Она подавила стон, уже и так догадываясь, что Джейс пытался до нее донести и о чем именно хочет попросить. Иронию Эйрея тоже не могла не отметить, потому что, кажется, ее собственные слова наконец вернулись, чтобы укусить ее в задницу. — …нам нужна Долина, — все в той же манере продолжил Джейс, и, совершенно неожиданно сделав небольшой шаг вперед, положил свои теплые мозолистые руки ей на локти. — Эйрея… Я знаю, что ты этого не хочешь… Она прикрыла глаза. — Я сейчас оденусь, — хрипло прервала его Эйрея, чтобы он больше не мучился, уговаривая ее на то, в чем и сама признает нужду и неплохой стратегический ход. Хочешь не хочешь, а надо, что тут еще сказать?.. Даже если она не хочет соваться в политику и интриги, а действовать только как солдат, то трудно отрицать, что если Эйрея впрямь станет леди Рунного камня, то тем самым сможет принести в армию Черных около пяти тысяч солдат, плюс-минус. Толлеты могли дать еще человек триста. Они не вассалы Ройсов, но их шугануть нефиг делать. А если перетянуть на свою сторону Графтонов, Апклифов и Редвордов, то можно получить еще около десяти тысяч, плюс около двухсот кораблей. И это только с того скромного околотка, где находился Рунный камень, а не со всей Долины. Упускать такой шанс из-за своей детской неохоты и неприязни к месту, где родилась, было глупо. Лететь в столицу, отвечая на призыв, в составе только их двух тоже глупо, но когда Эйрея произнесла это вслух, Джейс вновь весь будто заиндевел и грубо рявкнул, что он пытался поговорить с матерью и пытался вразумить папашу, но все бестолку. При этом она не могла не заметить, что при упоминании ее батюшки он непроизвольно коснулся рассеченного виска. Эйрея недоверчиво осознала, что, видимо, папаша не просто в ауте, но и вообще края уже не видит, раз на пасынка напал и едва голову ему не проломил. В этот раз нежелание лететь в столицу было больше связано не с тем, что она не хотела, а с тем, что элементарно опасалась оставлять детей на попечении кузины-овоща и папаши с горячкой. Впрочем, отступать поздно. Оставалось только понадеяться, что Рейна и Бейла позаботятся о мелких, а ее сигнальные чары, которые Эйрея попыталась установить хотя бы на Каменном барабане, где жило все их семейство, и замкнутые именно на детях, сработают и предупредят ее о том, что здесь что-то не так. Она не особо на них надеялась, все еще мучаясь с тем, что ее магия была лажей, даже с палочкой, которой только переучивалась действовать как раньше, но хоть что-то. Хотя, на какое-то время, Эйрея забыла об этих думах, ведь у нее была проблема и посерьезнее. Полет с Джейсом. Наедине, в течении двух-трех часов, в одном тесном седле. Это будет пекло побери неловко, однозначно, и Эйрея не была уверена для кого больше, если судить по тому, как Джейс на миг замешкался и покраснел, когда они забрались на спину Вермакса и буквально слиплись телами, усевшись в седло, предназначенное больше для одного, для всадника, а не для всадника с пассажиром. Эйрея ощутила, как спина, которую она обхватила руками стала жесткой, а дыхание Джейса чуть сбилось. Сердце под ее щекой билось как сумасшедшее, а живот вздымался от быстрых и мелких вдохов. Это было смешно, впрямь неловко, и возбуждающе. Глупые подростковые гормоны. — Я тебе не съем, племянник, — прошептала Эйрея ему на ухо, кое-как взяв себя в руки и не державшись от маленькой незлой пакости. — Может только покусаю где-то по дороге в столицу, ведь позавтракать мне никто не дал. Джейс издал короткий смешок, наконец немного расслабился, и она больше не ощущала себя так, как будто обнимает очень нервный деревянный столб. — Можешь взять ухо, — хрипловато парировал он, покосившийся на нее через плечо. — Под волосами все равно будет незаметно. Эйрея фыркнула. Остряк. — Оставь его себе. На твоей головушке они смотрятся лучше, чем у меня во рту, — снисходительно сказала она, и легонько стукнула его коленями по бедрам. — Давай уже, племянничек, полетели, пока я не передумала, и не вернулась в свою кроватку, спатенькать. Джейс закатил глаза. — А ты лучше держись, тетушка, мы любим летать с ветерком. Да, Вермакс? — с ухмылкой сказал он, похлопав своего тихо фыркающего спутника по шее. После полусонный еще миг назад дракон довольно проворно выбрался из пещеры, и взмыл в небеса. Солнце еще только выползало из-за горизонта, хотя его было едва видно среди хмурых серых облаков. Накрапывал мелкий дождик, и дул неприятный холодный ветер. Эйрея порадовалась, что оделась как надо, а согревающие чары у нее уже получались. Иначе околела бы уже через полчаса после вылета. Впрочем, Джейс был хоть и тепло одет, но был без шапки. В этом мире вообще как-то шугались этого предмета гардероба, и везло, если хоть кто-то накидывал капюшон. Так что неудивительно, что смерть от пневмонии имела почти такой же высокий коэффициент, как смерть от родильной горячки. Эйрея сжалилась над красными ушами и щеками Джейса, и беззвучно набросила на него согревающие чары. Джейс тут же дернулся от неожиданности, явно ощутив, как его окутало неестественное тепло и подозрительно покосился через плечо на нее, на что Эйрея только мягко повернула его голову обратно вперед, в очередной раз давя в себе нелепое желание зарыться пальцами в эти буйные кудри. А сама с тяжелым вздохом, зажмурилась и прижалась лицом ему между лопаток, прячась от ветра, который не морозил, но все же неприятно бил в лицо. Кажется, Эйрея даже задремала. Когда она прикрыла глаза, солнце еще только вставало, а когда открыла, небо вокруг нее уже переливалось золотом. Тучи немного рассеялись, и дождь кончился. И, быть может, она бы еще покемарила, если бы не вонь. Та самая, о ком в каноне и сериале упоминалось не раз. Этакая едкая смесь дерьма, гнилой рыбы и кислой грязи. В небесах это амбре было едва ощутимым, но если учесть, что город только замаячил на горизонте, а Эйрея уже учуяла его, то она с содроганием думала, что будет дальше. А было все херово. Они были все ближе, и ей все больше становилось дурно. В Чаячьем городе и Сумеречном доле так не воняло. Даже в руинах Валирии пахло приятнее! Эйрее остро захотелось накинуть на себя чары головного пузыря, но ей подобное заклятие еще было не по силам сделать. А те фильтрующие чары, какими пользовалась в Валирии, нужно накладывать на вещь. Но Эйрея была уверена, что войти в столицу и в Красный замок с тряпкой на лице, было моветоном. Пришлось терпеть. Терпеть и дышать через раз. — Не переживай, ты быстро привыкнешь! — крикнул Джейс, когда они подлетели ближе, и Эйрея уже могла ясно разглядеть величественный Красный замок на одном из холмов, а на другом возвышалась громада, которая могла быть только Драконьим логовом. Он явно заметил ее отвращение к вони. — А можно нет? — несколько капризно крикнула она и ехидно добавила: — Лучше бы тебе что-то сделать с этим, когда ты станешь королем, а еще лучше, когда королевой станет твоя мать. А то я тебя никогда не буду навещать в этой дыре! Джейс засмеялся, но так тихо, что если бы не вибрация его спины и дрожь мышц живота, едва ощутимая под слоями одежды, то она бы и не заметила, так сильно свистел ветер в ушах. Тем временем Вермакс начал снижаться и игриво пронесся над парой кораблей, подходящих к пристани, и взмахом крыльев заставляя вздыматься паруса. Были слышны вскрики матросов ниже и даже ругательство. Не прошло и десяти минут, как Вермакс воспарил над городом и Эйрея впервые увидела ту самую многострадальную Королевскую гавань. Это была выгребная яма. Воняла так же, и выглядела. Они были высоко, но даже так было видно, что значительную часть города занимали лачуги, а улицы были переполнены народом. Да, тут были и богатые особняки лордов и торговцев, с красной черепицей, кованными балконам и огороженные заборами. И все же было явно видно, что бедность тут преобладает. Бедность, грязь и полная антисанитария. А еще тут почти не было зелени. Ни деревьев, ни травы. Эйрея знала, что в самом Красном Замке были шикарные большие сады, но они не были видны с того ракурса, что у нее был. Над замком они ведь не пролетали, а, сделав кружок над портом, направились к Драконьему логову, чтобы приземлиться. Вермакс сделал последний вираж и изящно опустился вниз. Драконье логово впрямь было исполинским строением, пропахшим уже таким знакомым запахом серы и драконов, и только на одной арене, где они приземлились, могла поместиться целая толпа драконов, а не только один ящер-подросток, который казался вовсе крошечным. Они спешились. У нее затекли ноги и бедра, пересохло в глотке и нестерпимо ныла спина. Кажется, она даже ощущала влагу на этих глупых царапинах на лопатках, вновь начавших гореть огнем и не торопившихся полностью заживать. Эйрея старалась не морщиться, не желая выдавать свою слабость, и мысленно ругаясь на себя же за то, что все-таки зря не сходила к мейстеру. Хотя стоило ей увидеть, как к ним направились местные хранители с пиками в руках, у нее вдруг засосало под ложечкой, а живот скрутило от неприятного предчувствия от одной только мысли, что Вермакса загонят в одну из пещер ниже. — Скажи ему улететь, — прошипела Эйрея, схватив Джейса за рукав и кивнув на Вермакса, хотя ее взгляд был прикован к идущим к ним хранителям. — Пусть ждет за городом или где-нибудь еще. Только не здесь. Джейс повернул к ней голову и недоуменно нахмурился, явно не понимая, что на нее нашло. Эйрея и сама не знала. Но чаще всего верила своей интуиции. И сейчас та буквально вопила, чтобы здесь Вермакса они не оставляли. Более того, у нее появилось стойкое ощущение, что она была в западне. Стены будто начали смыкаться, и хотелось бежать отсюда нахрен. И списать это только на паранойю, капризное нежелание вообще быть здесь, вкупе с знанием того, что могло бы развернуться в этом городе, было трудно. Несколько секунд они лишь смотрели друг на друга. Эйрея не знала, что именно в ее глазах все же увидел Джейс, но когда парочка хранителей почти поравнялись с ними, он, слегка повернув голову к Вермаксу, но все еще не отводя взгляд от нее, бросил коротко и твердо; sōvegon. Оливковый дракон фыркнул, мотнул головой, как будто не хотел покидать своего всадника, но все же послушно взмыл в воздух, и довольно быстро скрылся в облаках, как ему и было велено сделать. Она испытала облегчение. На миг. Пока не поняла, что теперь они остались только вдвоем. В столице, которая должна была бы быть жемчужиной и лицом этого королевства, но больше похожа на прямо противоположную часть его. Здесь у них не было союзников, и где никого, кроме Джейса, Эйрея в глаза не видела и уж тем более не знала. А из оружия у них теперь были только железо и ее волшебная палочка. Гюнтера она даже в расчет не брала, потому что этот болван был для нее кем угодно, но не другом или союзником. Херня.