Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Это был сон. Эйрея знала, что это был сон, но не обычный, а вроде того, что она видела с участием королевы Эйммы. Видение даже, а не сон. Не знала почему так решила, но была уверена в этом. Интуитивно. И все же это было как-то иначе. Она была почти уверена, этот раз ее скорее всего не ждет встреча с почившей королевой, и что это не проделки Смерти. Да и коридоры, где она оказалась, может и были вновь точной копией Драконьего камня, но не были чисто белыми. Скорее теми, по которым Эйрея привыкла ходить в реальности. Тут было так же пусто, как в прошлом ее сне, но не просто привычно и даже уже по родному готичненько-мрачно, а как-то неуловимо темнее и мрачнее. Не потому, что коридоры были пусты и не освещены, а в самое атмосфере было что-то темное, тягостное, и тяжело. Даже дышать было трудно. Ей явно нужно что-то увидеть, ведь такие сны ей просто так не сняться. Но почему-то ноги не хотели двигаться, а в душе все больше зрело что-то похожее на панику и даже страх. Она не хотела. И все же Эйрея сделала сначала один шаг вперед, потом другой. Куда именно идти она не знала, но едва сдвинулась, ноги будто зажили своей жизнью и понесли вперед сами. Эйрея быстро поняла, что ее путь лежал в библиотеку. Она пересекла коридор, завернула за угол и вот перед ней уже была лестница, ведущая холл с черепом Мераксес, а там дальше и местный храм знаний. Эйрея невольно замерла, когда увидела, что возле арки, ведущей в библиотеку, замерли знакомые фигуры стражников. Нет, не стражников, а Королевских гвардейцев, каких на острове было сейчас всего двое. Сир Стеффон Дарклин и сир Лорент Марбранд. Но это были не они, хотя под шлемами не было видно лиц. Да она и не присматривалась. Они ощущались больше как декорации, а не как люди. Не дышали и не двигались. Да и Эйрея больше была поглощена усилившимся чувством тревоги и все более острым нежеланием идти вперед, чтобы увидеть то, что ее там ждет, чем чем-либо еще. Но ноги вновь против воли начали ступать по ступеням. Одна, вторая, третья. И вот уже Эйрея застыла перед аркой, чувствуя, как сердце бьется все быстрее, ладони вспотели, а дыхание становилось все более сбивчивым. Часть нее понимала, что это все сон, не по-настоящему, но ощущалось как-то слишком реально. Эйрея облизала сухие губы. Она неуверенно зашла в библиотеку, настороженно смотря на такие же застывшие и неподвижные фигуры по периметру. Они были будто из воска. Выглядели как настоящие, и такие точные, но все не живые. Мейстер Герардис, какой-то мужчина в одеждах явно лорда, рядом с ним охрана, а левее стояла Бейла. Чумазая, осунувшаяся, со спутанными волосами, зажмуренными глазами, и слезами, застывшими как хрусталики на ее щеках. И кузина. Ее фигуру она заметила через шеренгу стражи, которая стояла у арки как почетный караул. Кузина была облачена в наряд, больше похожий на те, что женщины-всадницы, ну и сама Эйрея, носили, когда собирались в полет, и стояла, привалившись к столу. Одной рукой она прикрывала лицо, и видна была только его часть, тоже залитая застывшими на щеках слезами, а другая тянулась к чему-то, что Эйрея еще не видела за рядами безликих мужчин-стражников. Ее плечи были согнуты будто от незримой тяжести, или горя, но тоже была такая же застывшая и неподвижная, как и все. Она не хотела видеть. Не хотела видеть то, к чему тянулась эта жуткая иллюзий кузины, отчего-то зная, что это будет ужасно. Но и стоять не было смысла. Эйрея сглотнула, и сделала еще пару шагов вперед, обходя стражу, и пройдя мимо Бейлы, которая ближе выглядела не просто разбитой, а как-то даже старше. И застыла как вкопанная, когда увидела носилки, стоявшие ближе к лестнице, ведущей на уровень выше, и входу в драконье логово под крепостью. Она считала себя сильным человеком, который видел и пережил достаточно много, чтобы держать себя в руках в любой ситуации и сохранять холодную голову, чтобы действовать, а не стоять на месте и паниковать. Считала, что уже нет таких вещей, который могли выбить из нее дух. Ошиблась. Эйрея ощутила, как остатки и так сбивчивого дыхания, оставили легкие, будто из помещения в раз высосали весь кислород, а в ногах возникла слабость. Хотелось отвернуться и уйти. Но вместо этого, она сделала еще один шаркающий шаг вперед, ибо поднять конечности вдруг стало невыносимо тяжело. А потом еще и еще. Пока колени не подогнулись, и Эйрея почти рухнула перед носилками, не отводя взгляда от того, что там лежало, а точнее, кто. Бледный, в крови, пачкающей шею, рот и лицо, воде и грязи. Мертвый. — Нет, нет, это не реально, это не реально, — сама не заметила, как начала бормотать она, пока ее рука против воли поднялась и потянулась к мертвенно-бледной щеке. — Это просто сон… Вот только кожа под подушечками пальцев была слишком настоящая на ощупь, слишком холодная, грудь с отверстием ближе к плечу и запекшейся кровью вокруг под другой ее рукой неподвижной, уродливая рваная рана на шее, будто оставленная стрелой или арбалетным болтом, слишком реальной, а запах тины, серы и запекшейся крови все сильнее забивал нос. — Нет, нет, нет. Это не по-настоящему, ты бестолковый храбрый идиот! Ты жив, ты жив, ты жив, — вновь забормотала Эйрея, замотала головой и зажмурилась. Лишь бы только не видеть такого неправильно мертвого милаху, который выглядел точно также, как тот, кого на нашла в своих покоях, когда вернулась наконец домой, и кто с таким отчаянием и красными от слез глазами обнимал ее так, будто не хотел больше отпускать. Боги, она и сама, в миг забыв о том, что собиралась держаться подальше, забыла об этом и цеплялась за него не менее сильно, ведь по пути из столицу сюда могло случиться все, что угодно! Того, что ей пришлось усыпить, когда Эйрея ощутила насколько у него горячая кожа, явно давая понять, что даже с ее чарами, его полет в бурю не прошли бесследно и его настигла лихорадка. Того, что был жив, дышал и явно будет на нее злиться за то, что она его вырубила. Пусть злится, зато живой!.. Она резко застыла и раскрыла глаза, мрачно уставившись на красивое неподвижное лицо с заострившимися чертами и веснушками, которые теперь выглядели не очаровательными поцелуями солнца на светлой коже, а как следы запекшиеся капли крови, небрежно разбрызганные на мертвенно-бледной плоти. Эйрея не знала, что это: предупреждение, какой-то знак, видение будущего или ее личные глюки, но точно знала, что сделать все, чтобы в реальности это глупое милое лицо не застыло в маске смерти, пока его не избороздят морщины, а эти шикарные темные кудри не стали седыми. Эйрея с трудом разжала пальцы на сыром камзоле, которые сама не заметила, как начала стискивать до скрипа ткани и кожи, наклонилась вперед и, игнорируя невольные слезы, — он не мертв, это лишь видение, он не мертв, — все же выступившие на ресницах, прижалась губами к холодному лбу, положив руку на такую же ледяную щеку. — Черта с два ты умрешь раньше меня, милаха, — клятве прошептала Эйрея, ощущая, как слезы все же потекли из глаз, и как голос чуть дрожал. — И ты, и твои братья будете жить до глубоких седин, потому что я так сказала. Вы, блять, мои. У нее по спине пробежала странная теплая волна, а в воздухе отчетливо сгустилась магия, которая ощущалась почти как волшба Нерушимого обета, которая была принята кем-то незримым. А потом она резко открыла глаза, сразу понимая, что проснулась. Вот ее тумбочка, зажженный заново потрескивающий очаг и кресла, которые были ей видны из положения на боку. После того, как она усыпила милаху, и аккуратно отлевитировала его в свои покои, то вернулась к себе, быстро умылась, привела волосы в относительный порядок, переоделась в свежую одежду и просто завалилась на бок, чтобы полежать буквально пару минут, прежде чем пойдет искать кузину и папашу. Как она и думала, принц-изгой не шибко долго радовался ее живучести и, уже прибыв в крепость, начал качать права и угрожать тем, что она наказана до конца жизни. Судя по тому, как на них все это время смотрел Аддам, он уже в очередной раз жалел, что вообще вышел в этот день из дома, и не исключено, что утвердился в вере, что все Таргариены поголовно конченные. Бедняга. Ее внутренние часы подсказывали, что в отключке она была недолго, но это не факт. Эйрея со стоном села, ощущая, как на нее враз навалилась усталость, боль в мышцах и щеке, и нытье в лопатках. Она оперлась локтями о колени, и обхватила руками гудящую голову. Эйрея зажмурилась, пытаясь взять себя в руки и собраться, зная, что предстоит много дел, но сделала только хуже. Не потому, что ей так стало хуже, а потом, что едва сомкнула веки, как перед глазами возник образ лежащего на носилках мертвого Джейса. Эйрея стиснула зубы. Вот как, как она сможет держаться подальше, когда ее бестолковое сердце тянулось к этому парню, да так, что вид его мертвого в этом долбанном сне вынул из нее весь воздух, а все внутри ощущалось так, будто она наелась стекла? Так, как ни в одной из жизней ее не тянуло к представителям мужского пола? Конечно, гормоны вновь юного тела никто не отменял, но… Она не ощущала себя так, как будто сходит с ума от похоти, как видела, что было с подростками в ее прошлой жизни или в этой. Ее мысли не были полны исключительно обжиманий, поцелуев и секса. Скорее, Эйрея ощущала тягу, желание защитить и почти неестественную уверенность, что он ее. Не Бейлы, не любой другой дурехи, а ее. — Соберись, — пробормотала она себе под нос, и потерла лицо. — У тебя война. — Да, и ты должна быть во всеоружие, — вдруг раздался строгий голос слева от нее. Эйрея едва заметно вздрогнула, и, отняв руки от лица, мрачно покосилась на призрак королевы Висеньи, которая решила вновь ей явиться. — Сейчас вообще вот не до вас, — недовольно пробормотала она, и, потеряв виски, решительно встала. — Мне нужно… Королева Висенья наклонила голову на бок и многозначительно ухмыльнулся. — …выйти отсюда, — дразняще сказала она. — Тебе нужно хотя бы выйти, дитя. И фальшиво заботливо поцокала языком. — Но с учетом охраны, которую у двери поставил маленький Деймон, это будет сделать не так-то просто, — едко добавила она. — И тебе будет нужна моя помощь. Эйрея возмущенно фыркнула. — Он что?! — громко рявкнула она, и, пронесясь подобно вихрю к двери, широко ее распахнула, отчего двое мужчин по ту сторону дернулись и обернулась к ней. Они были в ливреях Таргариенов, и Эйрея смутно помнила, что они часто тренируются во дворе среди остальной стражи. — Миледи… — почтительно начал один из них, но она едва убедилась, что папаша впрямь выставил у ее двери охрану, резко и громко захлопнула двери. Вдох, выдох, вдох, выдох. Нет, Эйрея должна была и ожидала этого. Папаша не тот парень, кто просто так бы спустил ей такой финт с рук. Даже под воздействием вины из-за того, что он ей отвесил люлей. Или из-за благодарности за то, что она уперла фамильный королевский меч из логово змей и нашла им целого всадника с драконом, готового служить новой королеве. Его злость и крики, включая угрозу запереть ее до старости, после того как они приземлились в драконье логово, более чем ясно это сказали. Но все же, она, блин, была в ярости! Эйрея сделала то, что считала правильным, и уж точно не собираться сидеть в комнате, как маленький ребенок, пока это семейство будет планировать войну. Она сделала еще один глубокий вдох и, хлопнув в ладоши, неторопливо обернулась. — Итак, что вы там вещали о помощи? — елейно произнесла Эйрея, мило улыбнувшись. Но старшая сестра Завоевателя молчала, и как-то слишком пристально смотрела на нее. — Ты впрямь перепрыгнула во время полета с дракона на мою Вхагар прямо в самый разгар бури, дитя? — с нотой любопытства наконец спросила она. Эйрея разочарованно застонала. — Ой, и вы туда же? Ну спрыгнула и спрыгнула! — возмутилась она, бессознательно дернув себя за кончик косы. — Если вы вдруг не в курсе, то сейчас на ваше Вхагар восседает один конченный придурок, который лучше бы сдох после того, как я ему всекла хлыстом по роже, а то добивать полного инвалида позже уже как-то совсем не правильно. Даже такого как он. Только если Эйрея думала, что королева Висенья будет ее ругать, то ошиблась. Та лишь вдруг сильнее выпрямилась с довольно гордым выражением лица, и, окинув ее еще одним взглядом, одобрительно покачала головой. — Впечатляющий смелый трюк, моя девочка, — похвалила ее она и печально вздохнула. — Эх, жаль, ты не моя дочь или не дочь Рейнис. Ты была бы такой хорошей женой моему Мейгору. Его сила и решительность идти до конца, твоя магия и твердый характер, и вы бы завоевали континенты. Эйрея незаметно закатила глаза. Король Мейгор впрямь сын своей матери, даже говорят почти похоже и оба почему-то уверены, что живи она в их время, то была бы идеальной женой для первенца королевы Висеньи. Лично Эйрея думала, что если бы Смертушка сделала так, что она переродилась в их время, и в этой же семье, то они с Мейгором скорее всего поубивали бы друг друга, а не поженились. — Кхм, — многозначительно кашлянула она, пытаясь вернуть королеву Висенью из мира несбывшихся желаний, куда, кажется, провалилась. — Так что там с помощью? Старшая сестра Завоевателя моргнула. — Ах, да, иди за мной, — очнулась она и поманила за собой, вновь мимоходом напомнив сына. Эйрея настороженно последовала за королевой Висеньей, отмечая, что ее шагов не было слышно, когда они дотопали до барельефа дракона за ее кроватью. Призрак родственницы замер, и она замерла тоже. Эйрея вскинула бровь и покосилась на королеву Висенью, которая будто на миг подзависла. — Нажми на верхнюю чешую возле глаза дракона, — велела та после непродолжительного молчания. — И сдвинь вбок. Эйрея сделала, как ей велено, уже понимая, что, видно, Мейгор Таргариен не единственный в этой семье, кто любил строить внутри своего дома секретные туннели. Так и оказалось. Едва она выполнила инструкции, как раздался щелчок и скрежет. Она повернула голову, и удивленно вскинула бровь, когда вместо стены или еще чего, камин слева слегка отъехал в сторону, подняв клубок пыли в воздух. Эйрея подошла ближе и с пыхтением еще отодвинула фальшь-дверь, роль которой выполнял камин, чтобы она смогла в нее протиснуться. Она с любопытством заглянула в темное узкое пространство, которое встретила ее за камином. — Итак, куда ведет этот ход? — с интересом произнесла Эйрея, и обернулась к королеве Висенье, чтобы только найти пустые покои. — Гребаные призраки. Она покачала головой и вытащила из рукава пальто, которое успела накинуть поверх чистой рубашки и штанов, свою палочку, уже успевшую туда перекочевать. Эйрея осветила небольшое пространство, где она едва могла умещаться, не вставая боком, и постаралась не вздрогнуть, когда фальшь-дверь за ее спиной захлопнулась сама по себе. Класс. И в какую вот сторону топать?.. Хотя выбор был тут всего один. Справа был тупик, а слева был узкий коридор. Очень узкий. И пыльный. Судя по грязи, тут давно уже никто не шлялся. Может быть, со времен как раз Завоевателей или короля Мейгора. Дойдя примерно до угла своих покоев, ее ждал еще один поворот налево. Хорошо, что она освещала себе путь палочкой. А то точно бы навернулась вниз по лестнице, которая была буквально в паре шагов от нее. Эйрея чертыхнулась, вновь проклиная призраков, которые не могут оставить нормальные инструкций, и сделала шаг вперед, чтобы спуститься, как вдруг поняла: в стене справа была выемка и тонкая щель света. Придвинувшись ближе, и наклонившись к ней, Эйрея поняла, что видит соседние с ней пустые покои с углового обзора. Значит, лестница была под дверью. Так и оказалось. Она спустилась по узкой лестнице, и почти сразу увидела другую лестницу, но уже ведущую вверх. Трижды. Она трижды так спустилась и поднялась, увидев сквозь похожие щели покои близнецов, которых там не было, и детскую, где няньки нянчили Визериса, Эгга, и Джоффри, больше хмуро смотрящего на дверь, будто ожидая, что кто-то войдет, чем слушая историю, которую ему читали. Потом была тоже пустые покои Люка, а следующими по ее расчетам должны быть покои Джейса. До них Эйрея дошла куда более торопливым шагом и с затаенным дыханием заглянула сквозь щель, чтобы узреть что внутри. «Дышит», — это первое, что пронеслось в ее голове, когда она увидела, что милаха лежит на кровати почти в той же позе, в какой она его оставила. Джейс лежал на боку, согнув ноги в коленях, подложив одну из рук под щеку и тихо посапывая, немного надув свои красивые губы во сне. Его волосы уже высохли и теперь сильно вились на концах вокруг лица. Очаровательно. Эйрея не могла оставить его дрыхнуть в мокрой одежке, поэтому, притащив его к себе, стянула с него сапоги, кирасу, а остальную одежду высушила на нем. Судя по тому, что его не трясло, а щеки не горели лихорадочным румянцем, зелья, которые она делала для кузины и заныкала парочку себе, чтобы с чистой совестью залить их в горло спящего милахи, после того, как усыпила, сделали свое доброе дело. Нет, она могла позвать мейстера Герардиса, чтобы он его осмотрел, и слуг, чтобы они его раздели, но как бы Эйрея объяснила то, что она вообще делает в покоях спящего принца?.. Она честно признавала, что просто пару минут стояла и пялилась на него сквозь щелку. Эйрея наблюдала за тем, как поднимает и опускаться его грудь, и отсчитывая вдохи и выдохи. Живой, живой, живой. Она пыталась запечатлеть этот образ, чтобы стереть тот, что ей привиделся во сне, после чего с трудом отвернулась и пошла дальше искать выход из туннеля. И довольно быстро поняла, что все. Дальше лестницы не была, только тупик и поворот налево, где был только проход вдоль всей стены покоев милахи, возле которой стояла его кровать. Чертыхаясь и ругаясь, Эйрея прощупала всю стену, пока не нашла защелку, открывшую фальшь-стену в углу, и не ввалилась в покои милахи, в ворохе пыли, в которой перепачкалась с ног до головы. Он не проснулся. Ее чары должны были держаться примерно часа три, и еще не выветрились. Эйрея не собиралась медлить, или устраивать себе экскурсию по куда более просторным покоям наследника. Она должна была бы пересечь их, убедиться, что за дверью никого нет и выйти. А если есть, то вырубить охрану и выйти. Но вместо этого ее предательские ноги, почти как в том чертовом сне понесли ее вперед, к кровати. Она застыла буквально в шаге нее, и вновь пристально уставилась то на опускающуюся и вздымающуюся грудь, то на румяные щеки. — Неплохой мальчик, — внезапно объявилась вновь рядом с ней королева Висенья и в этот раз Эйрея удержалась от вздрагивания. — И задатки хорошего короля у него есть. Конечно, ему еще нужно учиться, и повзрослеть, но из него будет толк. Ну, это было неожиданно. Эйрея думала, что королева Висенья тоже может не одобрить его не совсем валирийскую внешность, или будет возмущена тем, что следующий король из династии будет бастардом. Но видимо ошиблась. Покосившись на старшую сестру первого Эйегона, она не увидела на ее суровом лица отвращения или неодобрений. Не увидела следов того, что она лжет. Королева поймала ее взгляд, и, вскинув точеную бровь, фыркнула. — Что, думаешь, что буду возмущаться из-за темных волос и глаз или сетовать на глупость несколько раз правнучки Рейнис, которая родила вне брака? — с ухмылкой сказала она и дернула плечом. — Нет, что эта дуреха не додумалась взять в любовники хотя бы отдаленно похожего на первого мужа любовника, меня, конечно, поражает. Своими действиями сама же обрекла своих детей на поругание над тем, что они не властны. Но в общем и целом я не отрицаю, что вижу. А вижу я очень перспективного парня и талантливого всадника дракона, который вылупился в его колыбели, что более чем доказывает, что, несмотря на расцветку, он — дракон. Эйрея невольно улыбнулась. — Он — милаха, — рассеянно сказала она, как будто это все объясняло, хотя для нее так и было, и, не удержавшись, все же наклонилась и коснулась гладкой щеки. Теплая. Теплая, мягкая, и вовсе не ледяная, как во сне, который явно не сможет еще долго забыть. Что-то внутри, какая-то скрученная пружина, наконец начала расслабляться и Эйрея могла спокойно выдохнуть, только сейчас понимая, что ей было все еще трудно дышать, а на груди будто лежала каменная плита. — Ты тоже дракон, — вырвала ее из размышлений королева Висенья, которая все это время за ней наблюдала. — А знаешь, что делают драконы, девочка? Эйрея вскинула взгляд. — Что? — растерянно спросила она. На губах королевы Висеньи расплылась широкая и в чем-то даже зловещая ухмылка. — Они берут то, что хотят, — многозначительно сказала она, кивнув на ее руку, которой все еще касалась теплой щеки милахи. — И я почти уверена, что этот мальчик уже понимает, что ему не нужна жена с солью в венах. Ему нужна драконица. Настоящая. В конце концов, он бы еще пару часов назад не плакал и не выл бы в твоих покоях так, будто ему вырвали сердце, прижимая к груди твою сорочку, как будто это было самая драгоценная вещь на свете. Эйрея не знала почему, но от этих слов призрака королевы Висеньи часть нее непривычно затрепетала, а другая согласно ворчала. Та же самая, что говорила ей то, что милаха ее. Говорила, что жизнь слишком коротка, особенно в этом мире, и что быть нежной и хорошей для всех не получится. Что пора бы в кой-то веки не жертвовать, а брать, что ей хочется. А хочется ей… Додумать Эйрея не успела. Ее запястье вдруг оказалось в тисках теплых пальцев, и даже не опуская взгляда, она поняла, что сонные чары все же выветрились раньше, чем ей хотелось бы. Хрень.