Одержимый молнией

      — Ваша Светлость, это ответ на письмо, которое Вы отправляли господину Нёвиллету.       Вошедший в кабинет молодой парень был разодет в форму дворцового курьера. Кастелю стало даже как-то неловко: этого парня, столь опрятного и наивного, отправили с письмом в тюремную крепость, да еще и вынужденно по большинству коридоров в ней поводили. Ему, должно быть, посещение подобных мест было в новинку — он выглядел немного испуганным. Но Ризли не показал и доли сочувствия — оно здесь ни к чему.       — Это срочно? — на всякий случай спросил герцог.       — Лорд не уточнял, — пожал плечами курьер. — Сказал лишь доставить письмо сегодня.       А вот и «уточнение». С языка Нёвиллета «сегодня» — это срочно, когда дело касается писем. Он просто не привык доверять скорости курьеров. Ризли цыкнул, вздохнул и разломал сургучную печать, чтобы открыть послание от друга. Хотя в данном случае, наверное, все же от лорда — повод для подобной переписки был вполне формальным, скорее даже дипломатическим.       Кастель пробежался глазами по строкам письма. Да, точно. Срочнее некуда. Дело касалось снежнийского шпиона, который лет пять притворялся уроженцем знатного рода в Кур-де-Фонтейне и всеми силами пытался втереться в доверие и устроиться на службу в королевский двор. Хотел ли он подобраться поближе к королеве Фокалорс или же к принцессе Фурине — теперь не имело значения. Шпион уже неделю сидел в Меропиде, но на днях послу из Снежной захотелось убедиться в том, что их «ценный гражданин» еще жив, ведь его покровителем был очень состоятельный человек, о котором, впрочем, известно было мало, только титул — «Делец». О его связях и влиянии судачили, без преувеличения, во всех Семи Королевствах. Оттого-то показывать избитого тайной канцелярией снежнийца послу из Снежной было немного… проблематично.       — Передай ребятам за дверью, чтобы запрягли коня, — строго поручил Ризли.       Да, ему определенно нужно было наведаться во дворец и как можно скорее найти Нёвиллета — вживую решение найдется раньше, чем в переписке.

༺♛༻

             Существовали все-таки обязанности, исполняемые не Клориндой. Фурина нередко сомневалась в том, что кто-то способен организовать дела лучше, чем ее фрейлина, но все равно понимала: графиня Кюстин не всемогущая, на всё ее времени и сил не хватит. Однако в этот день принцесса искренне жалела, что не поручила составить график посещения королевской ванной комнаты именно Клоринде. Она не помнила, кто этим занимался, но была совершенно недовольна: в свободную колонку на сегодня вписали Нёвиллета. Фурина ничего не имела против: пусть лорд принимает ванную, сколько душе угодно, но не сегодня! «Только не тогда, когда посол из Снежной донимает la maman с каким-то там шпионом», — рассуждала она с негодованием.        График составляла точно не Клоринда, но подготовкой к приему ванной руководила как раз она, пока ответственная за это леди лежала в лазарете с легким недомоганием. Вот Фурина и была в расстройстве и сплошных переживаниях: Клоринда сейчас трудилась почти напрасно. Надо было как-то ее отыскать и сообщить об этом. А потом послать за лордом Нёвиллетом и приказать служанкам накрыть стол для чаепитий. Безусловно, о Архонты, Её Высочеству было известно, что случай с послом и шпионом не из простых, а значит, будет не до чая и угощений, но она не смогла избавиться от ощущения, что позаботиться об этом — хорошая идея. «А вдруг он опять забыл пообедать?» — вполголоса спросила у себя Фурина, расхаживая по покоям.       Мерить комнату шагами — провальная стратегия. Де Фонтейн выдохнула и принялась думать, как лучше поступить. Ее подгоняло осознание, что почти все во дворце сейчас заняты, а она пребывает в состоянии, близком к безделью. И, признаться, это помогло — принцесса быстро нашла решение.       — Стража! — требовательно позвала она. Когда в комнату вошел крепкий стражник, Фурине сделалось неуютно — очень уж сурово он выглядел. И как его отвлекать от караула? Правда, так или иначе это нужно было сделать. — Передайте лорду Нёвиллету, что я буду ждать его в оранжерейной беседке через полчаса. А мисс Кюстин пусть срочно придет сюда.       — Как будет угодно Вашему Величеству.       Вместе с уходом стражника исчезла и неловкость. Совсем незнакомым людям Фурина приказы отдавать не привыкла, но знала: надо. И отдавать, и привыкать это делать.       На лице принцессы засияла улыбка, когда она подумала о том, что собиралась сказать своей фрейлине. Клоринда в последние дни выглядела измотанной; Фурина даже не могла вспомнить, когда у нее в последний раз был выходной. Это огромное упущение — де Фонтейн любила видеть Кюстин отдохнувшей, но это бывало так редко! «Сплошная досада», — выдохнула она.       Через минут пять раздался торопливый стук, после которого в комнату почти вбежала Клоринда и торопливо присела в реверансе. Она была невозмутимой, судя по всем возможным признакам, однако ее глаза все же выдавали легкое волнение, вызванное, по всей видимости, требованием срочно явиться.       — Что случилось, Ваше Высочество?       Фурина подошла к ней, одарила ее излишне виноватым взглядом и, выдержав паузу драматизма ради, заговорила:       — Ты там уже все подготовила, да?..       Клоринда кивнула. Де Фонтейн поджала губы и посмотрела себе под ноги, ощутимо ссутулившись.       — Мне так жаль, Clorindé! К тому моменту, как лорд Нёвиллет освободится, вся вода уже остынет!       Кюстин заметно удивилась.       — Я перепутала время? Я неоднократно перепроверяла график, изменений там не было.       Принцесса замялась, пытаясь подобрать правильные слова. Но стоило ей начать, все старания оказались насмарку:       — Планы изменились совсем недавно. Мне и Нёвиллету… К-хм, лорду Нёвиллету… надо решить одно важное и срочное дело! Дипломатия… Дипломатия требует обязательного присутствия лорда! Вот.       — Это по поводу представителя Снежной? — Клоринда слегка сощурилась.       — Да-да! — обрадовалась Фурина. — Это наша головная боль. И меня, и матушки, и… И вообще, ничего-то от тебя не скрыть!       — Быть осведомленной — одна из моих обязанностей, леди Фурина, — напомнила ей фрейлина и улыбнулась. В этой улыбке читалась исключительная проницательность. «А вдруг она догадалась, что я еще и чаепитие устрою с Нёвиллетом?» — от этой мысли в щеках потеплело. «Сейчас точно догадается!».       — Так вот, — едва слышно прочистив горло, начала переводить тему Фурина. — Чтобы твои труды даром не пропали, прими ванну вместо Нё… лорда Нёвиллета, да. И тебе на пользу пойдет, и в ванной комнате простоя не будет.       Клоринда приподняла одну бровь. Даже за ее обыденной серьезностью можно было разглядеть шутливый настрой.       — Хм… Это приказ, Ваше Высочество?       — О Архонты, mon cher Clorindé, отдохни! Хоть кто-то должен расслабиться за нас всех, пока этот надоедливый посол здесь.       Заметив, что Клоринда скептично скрестила руки на груди, Фурина с напускным недовольством озвучила:       — Да. Это приказ, графиня Кюстин. Велю вам лежать в горячей воде до тех пор, пока она не остынет.       Фрейлина едва слышно усмехнулась, но с места сдвинулась только после суетливого «Иди уже!» от Её Высочества. А вот ускорила шаг Клоринда уже после того, как услышала бормотание леди Фурины на чистом фонтейнском.

༺♛༻

      У нее были совершенно другие планы, но разве можно ослушаться приказа наследницы престола? Пришлось отложить все дела на значительное «потом» и вернуться в королевскую ванную комнату, пока вода в самом деле не остыла. Клоринде, правда, не привыкать: наставница нередко испытывала ее холодом; то накидку велела сшить попроще, то сапожки заказывала совсем легкие, отнюдь не зимние. Впрочем, даже факт закаленности не смог переубедить фрейлину: желание принимать ванную в еле теплой воде все равно не появилось. Наоборот: водой хотелось почти обжечься, чтобы кожа стала красной-красной; хотелось вдыхать цветочный аромат эфирных масел с паром до головокружения. Мысли об этом почему-то воодушевляли ее.       Когда Кюстин вновь вошла в ванную комнату, служанки от скуки и отсутствия иных поручений до абсурдного старательно доводили обстановку до идеала: то бокал поставят вровень с тарелкой, то сумерские фрукты (в Фонтейне сейчас не сезон) протрут по десятому разу, то свечи поставят в ряд. Казалось, в этот момент Клоринда постигла истинный смысл выражения «мозолить глаза».       — Ваша Милость, мы закончили! — проговорили девушки хором. — Вот только если господин Нёвиллет скоро не придет, нужно будет добавить горячей воды.       — Не нужно, — объявила им Клоринда. — Её Высочество сказала, что у господина Нёвиллета появились неотложные дела. Поэтому график слегка изменился, сегодня я буду здесь вместо лорда.       Служанки переглянулись между собой, зажгли все свечи и поначалу не проронили ни слова. Затем, немного погодя, спросили лишь, могут ли они еще чем-то помочь — Клоринда ответила отстраненным, кратким «нет». Это, конечно, не означало, что все служанки теперь вольны делать, что хотят — одна из них так или иначе должна оставаться неподалеку, за дверью, чтобы иметь возможность в случае чего помочь знатной особе, а вот остальные отправятся к принцессе или же пойдут помогать с уборкой в коридорах дворца.       Как только Клоринда осталась одна, она решила поторопиться: ванна, как ей казалось, совсем скоро станет просто горячей, а не обжигающей — надо было успеть насладиться. Кюстин ловко управилась с темно-фиолетовым корсетом на платье, затем и с самим платьем, и, аккуратно перевесив его через ширму, стоящую в противоположной от входа стороне, осталась в одной лишь батистовой сорочке. В ней Клоринда ощущала себя слишком свободно и непривычно, да и ткань была чрезмерно светлой и тонкой — только прижми к телу, и станет совсем прозрачной. Впрочем, к чему эти размышления?       Мрамор под ступнями ощущался неизменно холодным, так что Клоринда, поежившись и шумно выдохнув, торопливо скинула с себя сорочку. Ткань невесомо соскользнула с тела графини, задев изгиб ее бедер, и упала на пол. Не теряя времени, Клоринда подняла сорочку и повесила ее рядом с платьем.       Кюстин огляделась: огоньки свечей создавали уютную атмосферу; свет был мягким, теплым, от него не уставали глаза. В комнате пахло морем, ромарином и озерными лилиями. «Интересный выбор для эфирных масел у лорда однако», — подумала Клоринда и, значительно напрягшись, поднялась по довольно скользким ступеням на возвышение. Затем, не расслабляясь, села на край большой ванны. Бледная кожа стала медленно розоветь — ощущения были приятными. Когда ноги привыкли к температуре, Кюстин решила погрузиться в воду полностью. А если быть точнее, то по плечи.       Захотелось сесть так, чтобы видеть комнату целиком, но это оказалось невозможно: от вида входной двери ванную отделяло два слоя воздушных, невесомых кисейных занавесок. Одного было мало — кисея чересчур прозрачная. «Двух слоев тоже не хватает, кажется», — вздохнула фрейлина и попыталась всё же расслабиться. Однако «расслабиться» — роскошь, которую иной раз не могли себе позволить даже члены королевской семьи, поэтому попытки были тщетны.       Задумавшись о некоем «дипломатическом скандале», который вполне осязаемо грозил Фонтейну, о делах, о мелких и существенных поручениях принцессы, Клоринда расположилась спиной к входной двери. Кюстин неосознанно стала набирать в ладонь теплую воду, а затем бесцельно выливать ее обратно, рассеянным взглядом смотря на то, как капли «разрезают» горки пены и лопают группы пузырьков. Наверное, если бы Клоринда была совсем ничем не обременённой, подобное времяпровождение действительно расслабило бы ее.       Она не заметила, в какой момент ее размышления об обязанностях — в частности организации завтрашних аудиенций с Её Высочеством — бессовестно сменились мыслями о приземленном, а если быть точнее — буквально обо всем, что не выходило за пределы этой роскошной комнаты. В нос, помимо ароматических масел, ударил запах плавившегося воска, душистого мыла и благовоний. Да и в целом все запахи усиливал пар, беспрерывно поднимающийся с поверхности воды. От пара этого, кстати, щеки фрейлины сделались влажными — это все, что Клоринда могла сказать наверняка. Правда, логика подсказывала, что они еще и порозовели. И хотелось бы, чтобы порозовели они от пара, а не от странного и совершенно внезапного осознания, что в эту огромную ванную можно уместить по меньшей мере два человека…       Пока фантазия совсем не разыгралась, Клоринда набрала в легкие побольше воздуха и нырнула. Несуразное желание на самом деле — избавиться от жарких мыслей благодаря погружению в еще более горячую воду. Это, как подсказывал здравый смысл, наоборот должно было усугубить ситуацию, но Клоринда так или иначе окунулась с головой — передумать было поздно.       Спустя несколько десятков секунд она почувствовала легкое головокружение, а потому вынырнула и, с облегчением наполнив легкие теплым воздухом, смахнула мокрые темно-синие пряди с лица. Было бы неловко, если бы в момент, когда она была под водой, вошла служанка, которая наверняка бы испугалась и начала спасать Клоринду. С ней однажды уже произошел такой случай, впрочем; закономерно было бы предположить, что нечто подобное вряд ли повторится, вот только… не все служанки знают, что госпожа Кюстин умеет плавать. Как и не все придворные в курсе, например, что фрейлина принцессы вполне искусно орудует мечом. Похоже, ее мысли стали совсем беспорядочными, и так сразу не скажешь, кто в этом виноват — она сама или этот пар, насыщенные запахи и горячая вода.       Дверь, ведущая в комнату, скрипнула. Клоринда не дернулась и даже не убрала руку с бортика ванной. «Легка на помине», — подумала Кюстин, когда услышала посторонние звуки. Наверняка служанка решила осведомиться, не нужна ли графине помощь. Клоринда уже даже мысленно подготовила речь: «Нет, виноград и пузырины не закончились, вино я и вовсе не трогала, свечи еще не до конца расплавились, температура у воды подходящая».       Вот только шаги были в разы тяжелее, чем должны быть у хрупкой девушки. И медленными. Как будто человек, которому эти шаги принадлежали, колебался.       Клоринда насторожилась и на всякий случай прижала колени к груди, а затем обхватила их руками, попутно скрыв свой силуэт за двумя издевательски тонкими слоями кисейных занавесок. Всё бесполезно.       Ее чуткий слух уловил рваный выдох, и этой подсказки было более чем достаточно, чтобы понять, кто именно вошел.       Клоринда замерла, ощущая на затылке его взгляд.

༺♛༻

      Из соображений этикета и гордости Фурине не стоило приходить в оранжерею столь рано. Но принцесса, казалось, ничего с собой поделать не могла, а потому ждала лорда Нёвиллета вот уже десять минут, то и дело раскрывая и складывая свой любимый веер. И после недолгих внутренних препираний пришлось признаться: волнение у нее вызывала отнюдь не возникшая вокруг плененного шпиона ситуация.       В оранжерее было комфортно в любое время года — тут навсегда застыло лето. И застыло оно вместе с ламповыми колокольчиками, розами, цветущей сиренью и лилиями; застыло с поющими синевенечными зябликами и курлычущими веерохвостыми голубями, с журчащей в маленьких фонтанчиках водой и никогда не замерзающим центральным прудом. Но даже несмотря на вечнозеленую весенне-летнюю обстановку королевская оранжерея почему-то была не слишком привлекательной для посетителей, что, в общем-то, превращало ее в отличное место для… встреч. Фурина даже нашла в себе смелость назвать предстоящую встречу личной, пусть и была она прикрыта очень важным поводом.       Стоило принцессе увидеть знакомые белые пряди и высокий статный силуэт, она сразу же приложила все усилия, чтобы выглядеть равнодушной и серьезной. Фурина выпрямила спину: если уж не себя, то хотя бы Нёвиллета надо убедить, что разговор будет исключительно о дипломатии. Улыбка и непринужденность — потом. Может быть.       — Добрый вечер, Ваше Высочество, — учтиво кивнул лорд, подойдя к беседке. Де Фонтейн прикрыла глаза и тоже кивнула.       — Добрый. Завтра… будет аудиенция с послом из Снежной, поэтому я позвала Вас обсудить некоторые детали. Её Величество велела мне заниматься этим вопросом.       Фурина мысленно стукнула себя по лбу. «Я звучала слишком неестественно и сурово, это точно не то, как я бы хотела с ним разговаривать!». А выражение лица лорда так и осталось непроницаемым. И как понять, смутил ли его тон принцессы? Удивил ли? Заставил ли задуматься о проблематике текущего дипломатического положения?       — Я к Вашим услугам, леди Фурина.       И все-таки он очень добр. Стерпеть все ее публичные капризы, совсем неприкрытое желание не вступать с ним в брак, и после этого все равно быть готовым помочь… Уму непостижимо. Сердце де Фонтейн таяло, как кристалл Крио, не выдерживающий воздействия Пиро. Вот только сравнение было неподходящим — они оба владели магией Гидро, и этот факт оставлял мало пространства для метафоричности. Скорее, стоило заняться поиском общего, раз уж в обозримом будущем свадьбы не избежать.       Фурина наконец нашла в себе силы сдвинуться с места, а потому молча указала Нёвиллету на стул, что стоял напротив того, на который села она сама. На столе уже стояла ваза с изысканными пирожными, круассаны без начинки и жидкая карамель с ними рядом, а также сахарница и фарфоровый чайник. Находившаяся где-то позади служанка подсуетилась и принялась разливать чай по чашкам. По немому требованию она также добавила в чай леди Фурины солидные три ложки сахара. Однако когда служанка попыталась насыпать сахар еще и в кружку лорда, он молча поднял раскрытую ладонь — в этом жесте читалось вполне четкое «Не нужно, спасибо».       — Не любите сладкое? — с почти осязаемым разочарованием спросила принцесса.       «А это слишком неформальный вопрос!»       — Не совсем. Я скорее убежден, что без сахара можно тщательнее оценить чай. Более того, сахар затмевает вкус воды.       — Вкус… воды?       Она уже успела сотню раз пожалеть, что вообще спросила. «Вода же безвкусная!» — возникла кричащая мысль, которая, к счастью, успела вовремя испариться: совсем скоро Фурине показалось, что лорд Нёвиллет смущен.       — Простите, — вдруг сказали они одновременно.       И вот уже де Фонтейн ощутила себя так неловко, что захотелось убежать из оранжереи и спрятаться за спиной у Клоринды: отчего-то ей думалось, что только графиня Кюстин знает, как продолжать столь странные разговоры.       — Я ни в коем случае не имел в виду, что недоволен чаем или десертами, выбранными Вами, Ваше Высочество, — оправдался Нёвиллет; Фурина увидела в этом возможность вернуться к повестке дня, и упускать ее она отнюдь не собиралась.       — К-хм… Все в порядке. Это мне не стоило отвлекаться, — на несколько мгновений принцесса потупила взгляд в чай и свое отражение в нем. — Итак… Мне необходимо знать Вашу точку зрения. Насколько, по-вашему, представитель Снежной проницателен? Удастся ли нам скрыть от него некоторые… обстоятельства?       — Учитывая непростые дипломатические взаимоотношения Снежной и Фонтейна, непроницательного посла сюда просто не отправили бы, леди Фурина, — сдержанно ответил Нёвиллет. — Что касается сокрытия обстоятельств… Я веду переписку с герцогом Кастелем. Уверен, он уже предпринял меры по предотвращению утечки какой-либо информации по делу из крепости Меропид.       — Но посол хочет увидеть шпиона лично. Он говорил, что это требование «Дельца», — Фурина прикусила губу и, незаметно спрятав руку под скатерть, сняла перчатку. Затем сразу же надела обратно, впрочем.       — В таком случае нам не остается ничего, кроме как попытаться выставить произошедшее в ином свете. Например, сказать, что шпион оказал сильное сопротивление при задержании, — Нёвиллет взялся за подбородок двумя пальцами. — Однако вынужден признать, что успех этой затеи маловероятен: герцог Кастель упоминал, что пленник крайне несговорчив, а значит точно не согласится говорить то, что будет выгодно нам. Преданность снежнийцев Царице иногда поражает.       — А точно ли самой Царице он предан? — внезапно предположила Фурина. — La maman… Простите, Её Величество упоминала, что покровителем шпиона является именно «Делец». Я мало что о нем знаю, но постаралась кое-что выяснить. Говорят, например, что с количеством доступных ему средств не может потягаться даже королевская казна Фонтейна. Вот только я не понимаю… Если все это — правда, почему «Делец» так заинтересован в судьбе простого шпиона?       — Тяжело сказать наверняка, — нахмурил брови лорд. — Возможно, он хочет использовать этот инцидент, чтобы оказать давление на Вас и Её Величество.       От этих слов стало жутко-жутко — по спине Фурины пробежались мурашки. В правой руке, что лежала на столе, она едва заметно сжала скатерть. Принцесса с горечью осознавала: держаться стойко и уверенно в переговорах могла только ее мать. Младшая де Фонтейн так пока не умела. Фурина и рада бы научиться, вот только аудиенция уже завтра — времени нет. Более того, дело затрудняется тем, что заключенный снежниец выглядит как манекен для тренировок по фехтованию. «Если не хуже», — хмыкнула она от этой мысли, вспоминая красноречивые описания королевы Фокалорс. Фурину, к счастью, на избитого шпиона смотреть не заставили.       — И что же нам делать? — отчаянно спросила она, посмотрев на лорда. Его взгляд, похоже, после этого сделался более живым.       — Я буду с Вами завтра.       В груди потеплело так, что Фурина не смогла сдержать легкой улыбки. Она была уверена: в самых щекотливых моментах Нёвиллет подберет слова более удачные, чем она. Дипломатического хладнокровия ему порой не занимать — это принцесса знала наверняка.       Он хотел сказать ей что-то еще, но все слова застыли на губах, как только Нёвиллет и Фурина заметили приближающегося к беседке человека.       — Ваше Высочество, лорд Нёвиллет.       — Что произошло? — сразу спросила Фурина. Ей стало тревожно.       — Простите, я с трудом отыскал лорда. Мне велели передать, что его желал видеть герцог Кастель. Правда… Так как он торопился, ему сказали, что, согласно графику на сегодня, месье Нёвиллета можно найти в королевской ванной комнате.       Глаза Фурины моментально округлились. Она выразительно махнула рукой, и человек, сообщивший эту новость, ушел.       — О Архонты… Там же сейчас Clorindé! — принцесса прикрыла рот рукой. По правде говоря, ей хотелось спрятать все лицо: оно вот-вот загорится от мыслей о неловкой ситуации, в которую могла попасть ее фрейлина.       — Не переживайте, Ваше Высочество, — обнадеживающе заговорил Нёвиллет. — На входе должна дежурить служанка, а то и несколько. Как только герцог поймет, что там не я, он придет сюда. И как раз обсудим с ним его роль в этом деле.       Служанка и вправду должна была стоять возле двери в ванную комнату. Только ни лорд, ни принцесса не могли знать, как невовремя этой самой служанке захочется отлучиться в уборную.

༺♛༻

      «И как ему в голову пришло сейчас валяться в ванне?» — не без доли раздражения задал себе вопрос Ризли, выслушав введенную в курс дел лорда прислугу. Герцог цыкнул и сразу направился в другое крыло дворца; в моменты, подобные этому, он жалел, что королевская резиденция настолько огромна. Он ведь потратит бесценные минуты просто чтобы добраться до ванной комнаты — это самый настоящий абсурд. Ему с большим трудом удалось «отогнать» от главного входа в крепость Меропид подчиненных снежнийского посла, и даже нельзя было гарантировать, что они не вернутся донимать стражу в отсутствие Ризли, так что на счету была, казалось, каждая секунда. «А Нёвиллет, разрази его бездна, отдыхает. Если у него все под контролем, почему не оповестил? Или он нашел чудесный способ за пару часов вылечить лицо шпиона до сносного состояния?»       Ризли вообще-то знал почти наверняка, что «чудесного способа» точно нет. Над Фонтейном, как топор над приговорённым к казни, висела угроза, масштабы которой зависели только от амбиций «Дельца». Кастель ненавидел неопределенность, а сейчас она даже не поддавалась описанию. Если и было лекарство, способное быстро привести избитого снежнийца в порядок, то оно, наверное, существовало лишь в виде идеи у какого-нибудь ученого, сидящего в стенах сумерской Академии денно и нощно.       Кое-как подавив желание заговорить с лордом тоном, отличным от спокойного, Ризли миновал стражей и свернул в нужный коридор. Прошел еще немного — и стало видно дверь, ведущую в королевскую ванную комнату. А возле этой двери… не было никого. Будь у Кастеля лишнее время, он бы задался парочкой вопросов, но сейчас лишь на несколько секунд допустил мысль, что и за дверью никого нет. А если его опасения подтвердятся, то придется искать Нёвиллета уже в другом месте. Как. Всё. Сложно.       Тело напряглось — Ризли это не контролировал. Напряжение было несильным, когда он переступил порог этой злосчастной комнаты — Кастеля до сих пор раздражала внезапная беспечность Нёвиллета. Однако стоило герцогу всмотреться в полутьму помещения, увидеть подсвеченные теплым светом очертания руки, перекинутой через бортик ванной, напряжение сменилось недоумением. Рука была женской.       Не смотреть, развернуться и уйти. Три простых действия, чтобы не спровоцировать скандал с участием некой знатной дамы, которая почему-то оказалась здесь вместо лорда. Но он посмотрел. И что теперь делать с тем, что его взгляд уловил темно-синий цвет мокрых волос? Все равно надо уйти. А ноги перестали слушаться. Будь там другая, Ризли бы уже был где угодно, но не в этой комнате.       О каком благородстве сейчас могла идти речь, когда в ванне она?       Ризли не мог уйти. Только не тогда, когда прозрачная как тающий снег кисея нежно касается обнаженного плеча графини Кюстин.       Пожалуй, он умрет не от старости. Смерть герцога в эту минуту сидела в теплой воде без какой либо одежды, и отделяло ее от него только два слоя ткани, уже изрядно прилипшей к спине. На это невозможно было смотреть, не потеряв рассудок.       Кастель шумно выдохнул — спина Клоринды заметно выпрямилась. Кажется, он только что выдал свое присутствие. Назад дороги уже нет — как Ризли после такого сможет смотреть ей в глаза? И как смотреть будет она, зная, в каком виде он ее застал? Наверное, все же стоило уйти бесшумно еще минуту назад. Хотя бы ради заботы о чувствах фрейлины.       — Вам стоит уйти, Ваша Светлость.       Эти слова — предупреждающий выстрел. Ризли знал, что Клоринда права, но с места не сдвинулся. Казалось, забыл, как это делается. И даже если б хотел уйти — не смог бы.       — Боюсь, не выйдет, — тихо произнес он. — Я слышал шаги снаружи. Полагаю, служанка вернулась. Если я выйду… неудобных вопросов избежать не получится.       Клоринда вздохнула, словно признавая поражение. Что она, что Ризли — оба оказались во власти неловкой ситуации. Не в первый раз, конечно, и явно не последний. Архонты определенно любили над ними подшучивать.       — А что будете делать, когда она зайдет осведомиться о моих потребностях?       Меткий вопрос, попадание в цель. Ей ведь тоже будет не скрыться от порочащих слухов, если кто-то застанет их вместе здесь, но Клоринду это, похоже, волновало мало. Она ведь спросила, что будет делать Ризли, а не они оба.       А у него ответа не было. Мысли перестали быть приличными с тех самых пор, как он заметил ее мокрые волосы, и надежды на спасение не осталось. Прозрачная ткань, светлая влажная кожа, ароматические масла и свечи — эта обстановка не располагала к равнодушию и хладнокровию. Их и не было, впрочем. Испарились, исчезли где-то, как пар, что поднимался из ванны.       Было жарко-жарко. Пришлось поправить воротник и ремень на штанах. Затем неловко прочистить горло, а после этого принять единственное решение, которое пришло в голову. Щелк — и небольшой засов на двери закрыт.       — Что Вы делаете?..       Интонация Клоринды была близка к опасной. И не потому, что звучала угрожающе — угрозы в ней не было. Скорее… тон был настолько будоражащим, что пришлось прикрыть глаза. Не помогло, правда: воображение Ризли начало творить совсем беспощадные вещи. Герцог неоднократно представлял, как целует графиню, касается ее, но о возникновении ситуации, хоть сколько-нибудь подобной этой, он и не мечтал.       И будь Кастель таким, каким его видела Её Величество, он бы воспользовался сегодняшним стечением обстоятельств. Воспользовался бы этой запертой дверью, атмосферой комнаты, оказался бы к Клоринде близко настолько, что стало бы непозволительно тесно — и сердцу в грудной клетке, и…       — Кх-м… Делаю так, чтобы нас не застали врасплох, — он собрал это объяснение из остатков здравомыслия. Ризли и не догадывался о том, насколько это бывает сложно — выцепить хоть сколько-нибудь адекватные слова из бурлящего потока фантазий, мыслей и желаний. — Нам надо подумать над более разумным решением.       «Нам»? Это даже звучало смешно. Ему это точно не надо — Ризли готов был раствориться прямо здесь, поддаться безумству, остаться в этом моменте навсегда, чтобы целую вечность иметь возможность любоваться тем, как теплый свет от горящих свечей касается влажной кожи плеч и рук Клоринды; как прилипает к этой же коже белая воздушная кисея; как графиня раскидывает мокрые волосы по плечам.       Ризли зашел бы и дальше. Он был готов, но Клоринда — едва ли. Она, в отличие от него, с дворянским титулом жила всю жизнь, а не только последние семь лет. Благородство, манеры и принципы успели стать ее частью, для Ризли же они — что-то, что вынужденно прилипло к нему вместе с обращением «герцог». Если уж и приходится ему не выходить за навязанные обществом рамки и держать себя в руках, то не потому, что он считает это правильным. Он делает это — то есть, не делает ничего непотребного — ради нее.       Ради Клоринды можно сжать кулаки от безысходности ситуации, с опущенным в пол взглядом дойти до плетеного кресла, развернуть его спинкой к ванной и сесть на него так, чтобы вообще ничего не видеть. Ради Клоринды можно отвернуться полностью, чтобы ей было чуть менее неловко — и он это делает, пока она молчит и пытается заглянуть себе через плечо, чтобы следить за его действиями.       Все-таки в ней что-то есть. Что-то, что Ризли не мог объяснить. Может, смелость. Может, любопытство. Может, твердость и готовность пойти на риск. Что из всего этого сейчас влияет на поведение графини, сказать тяжело — и Кастель не произносит ни слова. Кюстин тоже сидит беззвучно, не кричит в возмущении и ужасе и не зовет на помощь — Ризли уверен, что любая другая знатная дама именно так и поступила бы на ее месте.       — Есть идеи?       В ее внезапном вопросе была слышна улыбка на грани усмешки. Голос Клоринды был тихим — по телу Ризли пробежалась волна мурашек. Конечно, идеи есть. Только отнюдь не те, о которых она спрашивает, о боги. И ему срочно нужно ответить хоть что-то приличное, пока она ничего не заподозрила. Впрочем, у герцога так или иначе возникло ощущение, что Клоринда читает его даже легче, чем открытую книгу. Словно все его мысли вытащены им самим же на поверхность, а желания написаны на лице, и совсем неважно, что он от нее отвернулся; словно это Ризли перед ней обнажен, а не Клоринда сидит неподалеку в воде без одежды. Без. Одежды. В голове промелькнуло какое-то ругательство, а ниже пояса стало уже привычно тянуть и теплеть.       — Я могу отойти максимально далеко, чтобы не видеть Вас, Ваша Милость. Так Вы сможете одеться, выйти из ванной комнаты и отвлечь служанку. А я… сначала спрячусь, а потом уйду незаметно.       Он сам не верил в то, что говорил. В своих самых смелых фантазиях Ризли уже целовал ее влажные ключицы, обжигал ее шею дыханием, нетерпеливо спускался ниже, а поцелуями в губы ловил ее стоны, чтобы точно ни одна служанка не услышала. Еще немного — и Кастель действительно не выживет. Быть так близко и не иметь возможности даже дотронуться… губительно.       — Я думала о том же, — выдохнула Клоринда. На деле же, считай, пустила молнию по его телу, ведь на секунду Ризли допустил мысль о том, что… Нет, надо срочно вытрясти все неприличное из головы.       — Значит… так и сделаем?       — Увы. Я нахожусь тут не столь долго. Если я выйду через несколько минут, служанка заподозрит неладное. Так что мы заперты здесь на еще какое-то время, Ваша Светлость.       Ризли закрыл глаза, опустил голову вниз и улыбнулся широко-широко: недостатков в их вынужденном пребывании здесь он не видел. Впрочем, наверное, один все же был — ему жарко. Ладно, есть еще один — Ризли хочет, наконец, разобраться с недосказанностью, дать ей понять, что рядом с ней его дыхание сбивается, а сердце бьется в разы чаще. Хочет коснуться, погладить Клоринду по щеке, поцеловать в шею и в губы. Да и в целом… хочет.       — Заперты? Что ж, надеюсь, я хотя бы Вас не смущаю.       — Я солгу, если скажу, что нет.       Он не сдержал неловкого смешка, но все же собрался с силами и прошептал: «Простите».       — Может, лучше расскажете, как Вы оказались здесь? Служанка, похоже, отлучилась, раз Вас никто не остановил. Но Вы, должно быть, искали лорда Нёвиллета?       — Так и есть, — повел плечами Ризли. — Думаю, Ваша Милость, Вы слышали о шпионе-снежнийце. И про посла, который хочет его видеть лично. Дело… Срочное. Я приехал во дворец, и мне почему-то сказали, что я могу отыскать лорда в ванной комнате. Дальше Вы и без меня знаете.       — Слышала, знаю, — сразу подтвердила она. — А про господина Нёвиллета… Все поменялось в последний момент. Леди Фурина потребовала встречи с ним, поэтому его прием ванны в ее планы отнюдь не вписывался, — Клоринда, похоже, провела рукой по поверхности воды — был слышен легкий всплеск.       — Её Высочество могла бы совместить приятное с полезным и встретиться с Нёвилетом здесь. Как мы с Вами.       Он резко смолк. Ему больше не было забавно — язык сработал быстрее головы. Как жаль, что рядом с Клориндой Ризли так и не научился затыкаться вовремя.       — Ваша Светлость, я начинаю подозревать, что наша встреча здесь — это Ваша задумка, а не случайность.       Как же он влип. Ризли готов слушать ее строгий голос целую вечность. Нет, конечно, Кастель был бы рад слушать ее голос в любых оттенках и ситуациях, но строгий… Архонты, ей он слишком подходит. С ума сойти.       — Если это и была чья-то задумка, мисс Клоринда, то не моя. Скорее… Госпожи Фурины, «Дельца» и служанки, которая стоит за дверью, — отшутился он.       Графиня Кюстин не ответила — лишь фыркнула, пожалуй, скептично.       А Ризли не сдержался — повернул слегка голову, краем глаза увидел прозрачную ткань и изящную фигуру Клоринды за ней. Пахло все так же чем-то цветочным, мылом, плавленым воском. Герцог и сам сейчас расплавится. Невыносимо. «Такую пытку даже тайная канцелярия не переплюнет», — не без улыбки подумал он.       Пару минут абсолютной тишины, разбавляемой лишь звуками их тяжелого дыхания, и терпение вдруг закончилось. Он все же обезоружен. Клоринда победила, не сражаясь.       — Ваша Милость, можно…       — Нет.       И это только подтвердило его опасения. Госпожа Кюстин читает все его мысли, как если бы они были ее собственными. Хотя… Будь и у нее эти мысли, Ризли не услышал бы это беспощадное, рубящее «нет». Хотелось схватиться за голову от досады и беспомощности.       Он выхватил со столика полотенце и зачем-то завязал себе глаза. То ли для того, чтобы избавиться от соблазна развернуться к графине и съесть ее взглядом целиком, то ли для того, чтобы воображение совсем лишило герцога рассудка. Важно ли это теперь?       Вновь послышался всплеск воды. Кажется, уже Клоринда не выдержала и обернулась, чтобы увидеть наконец, с чем он там возится.       — Оригинально, — прокомментировала вдруг она.       Улыбка.       — А теперь можно?       Ризли вел себя как ребенок, который торгуется со взрослым за столь желанное «можно» несмотря на вполне четкое «нельзя». Он это понимал, однако отказать себе в удовольствии поразвлечься хотя бы так не сумел. Признаться, ему все еще было интересно, как далеко Клоринда позволит ему зайти. И позволит ли.       — Хотите испытать на себе реакцию заряжен, герцог?       Строгость стала напускной. А Ризли уже не был уверен в том, что вообще выдержит хоть что-то. Свое бездействие, упомянутую Клориндой реакцию или ее очередное «нет».       — Если после этого Вы позволите… то могу побыть подопытным, так уж и быть.       Жаль, он не видел, как порозовели ее щеки. И хотелось бы ей, чтобы порозовели они от пара, а не от странного и совершенно внезапного осознания, что в эту огромную ванну можно уместить по меньшей мере два человека…       — Если с Вас упадет Ваша импровизированная повязка, Ваша Светлость, моя Электро магия убьет Вас и без какой-либо элементальной реакции, учтите.       Он и угрозы в свой адрес готов был от нее выслушивать. Проще скорее найти то, к чему он был не готов.       Но упала не повязка; на полу как-то быстро и без предисловий оказался сначала его плащ, а следом и перчатки. Герцог расстегнул пару верхних пуговиц рубашки, потом не выдержал: осмелел, приблизился к Клоринде, присел где-то рядом, дотронулся до влажной нежной кожи ее щеки, скользнул к шее… А когда услышал ее выдох на грани страстного, сознание потемнело совсем, пусть и казалось уже, что темнее некуда.       Герцог Кастель только что потерял остатки рассудка. Обжег ухо графини Кюстин дыханием и поцеловал ее правое плечо. Медленно. И еще раз, ниже. Влажный поцелуй на влажной коже, пахнущей ромарином и озерными лилиями. Невозможно.       Он четко уловил момент, когда тело Клоринды покрылось россыпью мурашек. Нравится. И ей, и ему. Наощупь Ризли отодвинул кисейную занавеску и на сей раз оставил поцелуй на ее спине. Клоринда наградила его новым вздохом, а читалось это как строгое «Не жди от меня стонов». Но он бы непременно дождался — она бы точно не смогла устоять…       …если бы не раздался отчаянный стук в дверь и какие-то обрывки фраз, что прорвались сквозь шум в ушах, вызванный нахлынувшей страстью. «Лорд… важное… Нёвиллет…»       Итак, ароматические масла, пар и прозрачные ткани, прилипающие к голой коже — и о дипломатии никто не вспомнит. Отличный рецепт для разрешения ситуации с послом.