Одержимый молнией

      Дни тянулись, как в меру густая карамель с одним единственным от нее отличием: сладко не было.       Ризли ощущал присутствие Фокалорс в палате почти все время — ее угроза не давала покоя. И было бы странно, если бы герцог совсем об этом не переживал: пока он в настолько уязвимом состоянии, избежать смерти, если королева все же решится отдать соответствующий приказ, будет тяжело.       Его продолжала мучить бессонница. Ризли теперь казалось, что выспится он исключительно на том свете, потому что на этом его будут преследовать навязчивые мысли. Справедливости ради, кроме как размышлять, в палате делать больше нечего: хлопочущие над Кастелем медсестры то и дело повторяли, что слишком сильно шевелиться ему категорически запрещено — швы разойдутся.       Ризли с радостью вычеркивал бы дни до тех пор, пока ему не скажут, что наконец-то можно прекратить лежать, что риски минимальны и уже можно заняться чем-то существенным… но календаря под рукой не было. Приходилось довольствоваться только теми вещами, которые из его кабинета в крепости принес подчиненный. А принес он немногое: бинты, перевязку которыми все равно не получалось сделать; пару важных документов, чтобы с их помощью разрешить особо срочные дела, касающиеся крепости; досье на Жоэля Лефевра, предварительно замаскированное под отчеты о финансовых тратах, и… письмо-вызов на дуэль. О последнем герцог Кастель своего подчиненного не просил, но именно об этой вещи он сейчас и думал больше всего. Какая ирония.       Ныне сломанная сургучная печать на письме от Флориана вдруг стала узнаваемой: герцог наконец вспомнил, где видел ее прежде. Лоран, старший товарищ по оружию, однажды в присутствии Ризли писал королеве о положении дел в военном лагере и о ситуации в приграничной зоне, которую контролировала армия Фонтейна. И письмо Её Величеству Лоран запечатал как раз гербом семьи Гертен… Боги. Стоило сопоставить все намного, намного раньше. Лоран вдобавок не раз и не два упоминал своего младшего брата — разве что не называл его имени. Ризли даже вспомнились его слова: «У брата пока не так хорошо получается фехтовать, поэтому отец нередко кричит на него, что он безнадежен… Надеюсь, мне удастся вернуться домой к ним. Брата я смогу утешить, а отца хочу попытаться переубедить. Ему точно не стоит сравнивать нас, унижая младшего сына».       Кастель смял письмо-вызов правой рукой и поднес получившийся комок к огоньку свечи. Флориан, похоже, действительно вправе злиться на отнятую у него должность. Вот только все претензии ему следовало бы предъявить не Ризли, а своему отцу, советникам королевы, самой королеве, да хоть всем Архонтам — вины герцога здесь нет. Более того, даже обоснованная обида не давала маркизу права вести себя настолько отвратительно, и особенно по отношению к графине Кюстин. Вот она-то уж точно не виновата в бедах Флориана. Ризли закрыл глаза и поджал губы — в нос ударил едкий запах горелой бумаги и плавящегося сургуча. Однако долго держать глаза закрытыми не вышло: со стороны входа в палату послышались шаги.       Ни одно из предположений, которые быстро возникли в голове, не подтвердилось: шаги не принадлежали ни Фокалорс, ни главному лекарю, ни подчиненному, ни, к сожалению, мисс Клоринде. Вошел Нёвиллет. В общем-то, это не самый плохой вариант — даже лучше, чем всё перечисленное. Кроме Клоринды, конечно же — ей проигрывали все.       Походка лорда была торопливой, особенно по сравнению с его обычной размеренной. Стало очевидно: Нёвиллета что-то тревожило, и как бы он ни старался это скрыть, Ризли все же смог уловить его настроение. «Это редкость. Завтра точно пойдет дождь, и неважно, что сейчас начало зимы», — мысленно пошутил он.       — Я невовремя? — сразу же спросил лорд, как только приблизился к Ризли.       В воздухе летали едва заметные частички бумаги. Точнее того, что от нее осталось. Серые крупицы, почти полностью уничтоженные огнем, кружились вокруг кровати и горящей свечи и, казалось, моментально прилипли к вопросу Нёвиллета, обнажая странное начало разговора. Герцог слегка прищурился:       — Нет. С чего ты взял?       — Пепел на подносе, — Нёвиллет, не раздумывая, кивнул в сторону прикроватного столика. — Ты сжигал что-то важное.       — Не могу сказать, что это было важно, — продолжал отрицать Кастель.       Со стороны лорда послышался громкий вздох. Когда Ризли посмотрел на него, то увидел, что тот немного наклонил голову вбок. «Не верит».       — Обычные письма ты выкидываешь, а не сжигаешь, — выдержав недолгую паузу, уверенно заявил Нёвиллет. Надо все-таки признать, что за годы их дружбы Нёвиллет стал более внимателен к людям и деталям в их поведении. Это, конечно, полезно, но Ризли не ожидал, что и «против» него лорд станет применять выработанную наблюдательность. Вскоре Кастель вздохнул и улыбнулся одним уголком губ, когда заметил, что Нёвиллет не намерен продолжать эту тему. — К-хм, ладно. Я не допрашивать тебя пришел.       — А я бы не удивился, если бы это и было твоей целью, — со смешком ответил ему герцог. — Но если не допрос, то что тебя сюда привело?       — Беспокойство о твоем самочувствии.       И как реагировать? Это если не ложь, то полуправда. Порой Ризли считал, что общая черта лорда Нёвиллета и королевы Фокалорс — болтать о чем-то несущественном перед тем, как озвучить наконец, что им нужно. Только если в случае с Её Величеством это было раздражающе, то с другом скорее забавно. Забавно наблюдать за его попытками вести отвлеченные разговоры в этой почти пустой, пропахшей лечебными травами, настойками и сожженной бумагой палате.       — Пустяки, — отмахнулся герцог и ненадолго отвел взгляд.       — Ты выжил чудом, — посерьёзнел Нёвиллет, сделав акцент на последнем слове. — Даже к операции пришлось прибегнуть, чтобы…       — Не говори ей, — перебил его Ризли, мысленно выругавшись на то, что лорд все-таки нашел время, чтобы выяснить подробности. — Не говори госпоже Клоринде. Ей… не стоит знать такие подробности.       Он и вправду был одной ногой в могиле. Не в первый раз, конечно, но так яростно Ризли от себя отгонял эту мысль точно впервые. И он мог бы предаться размышлениям о том, что же изменилось в этот раз, но не стал: ответ лежал на поверхности. Кастель не мог умереть у нее на руках; не мог умереть после того, как она перепачкалась его кровью и старательно скрывала дрожь. Пусть лучше Клоринда не знает, что существовала вероятность не выжить даже под присмотром лекарей — они тоже сомневались. Архонты… Умирать уже не хотелось чересчур сильно — он слишком многое еще ей не сказал.       — Не знаю, как скрыть подобное, если мисс Кюстин спросит, — пожал плечами Нёвиллет, медленно расхаживая из стороны в сторону. Кастель бросил в его сторону убийственный взгляд.       «Лучше сменить тему», — твердо решил он.       Лорд дошел до прикроватного столика, посмотрел на свое отражение в серебряном подносе, на котором до сих пор остывал бумажный пепел, а затем развернулся и сделал пару шагов в обратную сторону. Ризли глубоко вздохнул, так, что даже голова слегка закружилась.       — Раз ты выяснил всё про мое состояние, не вижу повода для твоего беспокойства, а потому и не верю в него. Рассказывай, что действительно сподвигло тебя прийти ко мне в палату. А еще, — Ризли указал куда-то в угол палаты, — там стул есть. Сядь, а то в глазах рябит от твоей ходьбы.       Нёвиллет едва слышно усмехнулся, но стул все-таки взял, а потом поставил его рядом с постелью герцога и сел. Впрочем, не похоже, что после этого он почувствовал себя расслабленно. К тому же, Нёвиллет явно не спешил раскрывать свои истинные мотивы. Ризли нетерпеливо, с долей надежды предположил:       — Это касается новых деталей в расследовании? Ты что-то нашел?       В глазах лорда сверкнул энтузиазм вперемешку с едва уловимым облегчением, но вел он себя по-прежнему сдержанно. Быть может, это не совсем то, о чем он изначально хотел говорить? Что ж… остается только поддаться течению этой вечерней беседы.       — Не «что-то», а труп, — внезапно выдал лорд.       Ризли подавился воздухом.       — Я уже не знаю, чему удивляться больше: тому, что ты говоришь это невзначай, или же тому, что дворец еще не на ушах от этой новости.       — Справедливости ради, даже если бы поднялась паника, лежа здесь ты о ней бы не узнал, — Нёвиллет улыбнулся, а затем, не заметив никакой реакции герцога, смутился. — Это была попытка пошутить. Неудачная.       Но в глубине души Ризли посмеялся и записал «один-ноль» в пользу друга.       — Кто на этот раз?       — Заместитель Capitaine des Gardes du Palais, — спокойно ответил он.       Вот так новости… Но быстрее осознания родилась шутка, поэтому Кастель вот уже несколько секунд решал, отвлекаться ли от отнюдь не веселой темы разговора на безобидную колкость — очень уж она просилась наружу. И, к несчастью Нёвиллета, в незримом споре победил вариант «да».       — Не припомню, чтобы ты когда-то смешивал язык Семи Королевств и фонтейнский, — Ризли хитро улыбнулся. — Леди Фурина вдохновила тебя на это?       Щеки лорда стали чуть розовее, и он инстинктивно отвел взгляд в сторону, пока герцог мысленно праздновал «один-один». Впрочем, если так продолжится, нормально обсудить положение дел они не смогут. А еще вероятность того, что швы на ране Ризли разойдутся от смеха, до сих пор не равнялась нулю. А умирать, вообще-то, не хотелось. Только не так, о боги.       — Так вот, — прочистил горло Нёвиллет, вернув себе обыкновенное выражение лица. — Я уверен, что убийца заместителя и убийца лорда Элдрича — один и тот же человек.       Если говорить начистоту, Ризли уже успел забыть и про Элдрича, и про переполох, вызванный его смертью — за столь долгое время произошло много чего значительно интереснее и важнее; много всего, что, по мнению герцога, заслуживало больше внимания. Например, мисс Клоринда. Пришлось слегка тряхнуть головой, чтобы вернуть мысли в нужное русло.       — Объявился снова спустя почти полгода… — задумчиво протянул Кастель, кое-как определив давность первого «бального» убийства во дворце. — И что тебя подтолкнуло к подобным выводам?       — Кристаллы Гео. Такие же, как были в теле господина Элдрича. Ненастоящие, не реагирующие с другими элементами и нестандартного размера.       — Такие же, говоришь… — намеренно повторил Кастель. — Неужели «экспертизу» снова проводила госпожа Клоринда?       — Нет. Я решил не вмешивать мисс Кюстин еще и в это дело, пусть оно и тесно связано с тем, в расследовании которого она принимала неофициальное участие. Но признаю: я бы не отказался услышать её мнение насчет этих искусственных кристаллов.       «А я бы не отказался просто услышать… её», — от этой мысли Ризли лишь шумно вздохнул.       — Зря ты мне в тот раз их не показал, — заговорил он, отвлекая себя от нахлынувшей печали. — Если б я увидел их вживую, то давно смог бы сказать, похожи ли они на те, которые я видел на войне.       Нёвиллет качнул головой и молча достал из внутреннего кармана синего камзола сверток с кристаллами Гео, испачканными уже засохшей кровью. С первого же взгляда можно было заметить, что необходимое элементальное сияние отсутствует. На этом, собственно, исследование можно было заканчивать.       — Да, один в один, — заключил Кастель. — Аналогичными кристаллами солдаты Снежной убивали наших. Правда, они тогда пользовались не только Гео элементом, но сейчас это значения не имеет.       За окном завывал ветер, который, казалось, вот-вот проникнет в палату, сметет все бумаги с прикроватного столика и погасит свечи. В камине трещали дрова, но ожидаемого уюта это не создавало. Оно и понятно: нельзя ощущать уют и пребывать в беззаботности после угроз Фокалорс и новостей, принесенных Нёвиллетом. Мгновенно тяжелее Кастелю стало еще и от осознания, что Клоринда тоже могла пострадать из-за его эгоизма или от рук так и не найденного убийцы. А если это произойдет, Ризли этого не вынесет.       — Не думал, что когда-нибудь это скажу, — услышав голос друга, герцог мгновенно отвлекся от своих размышлений. — Но я уже не знаю, что делать. Ситуация становится все более запутанной и опасной, расследование почти не продвигается. Убийца заместителя капитана дворцовой стражи явно амбициозен. Сначала убрал доверенное лицо Её Величества, теперь — человека, который отвечал за безопасность. А если принять во внимание твои слова, то еще прослеживается иностранное вмешательство.       — И опять Снежная, — на выдохе произнес Кастель. — Еще одну войну с ней мы не потянем. И без того грядет экономический кризис.       — Никаких войн в мою смену, — категорично заявил Нёвиллет. — Главное, чтобы слухи о причастности Снежной не дошли до Её Величества. Нет никаких гарантий, что она не вспылит и не захочет устроить дипломатический скандал.       Перспективы удручали. Ощущение, что в последнее время Фокалорс над решениями долго не раздумывает, лишь сильней укоренилось. А это значило только одно — надо что-то предпринять уже сейчас. «Praemonitus, praemunitus», — подумал Ризли и мысленно сделал отметку о том, что нужно написать Жюрье насчет искусственных кристаллов. Жюрье ведь вживую видел их там, в военном лагере, а теперь и вовсе имеет ресурсы, чтобы изучить этот вопрос в Академии. «Лучше отправить ему письмо уже после того, как меня выпишут из палаты, чтобы его не перехватили и не показали королеве в каком-нибудь перерыве между аудиенциями», — рассудил он. Правду говорят: хочешь выжить при дворе — будь на десять шагов впереди.       — У тебя, кстати, есть все шансы не допустить новой войны со Снежной, — продолжил разговор Ризли. Он хотел было пожать плечами для большей выразительности, но вовремя остановился. — С леди Фуриной будешь править же.       На удивление, Нёвиллет не смутился. Впрочем, это была даже не шутка и не попытка его подколоть — это чистая правда, констатация факта. Более того, всё куда интереснее: слова Ризли скорее озадачили лорда, нежели заставили краснеть.       — Насчет этого… — он замялся, что было весьма необычно, — Её Величество упоминала, что скоро начнутся приготовления к свадьбе. А провести само торжество планируется, похоже, весной.       Ризли прикинул сроки. Во-первых, его рана успеет зажить, швы снимут — повод порадоваться. Во-вторых, как минимум до конца весны можно отложить вынужденную женитьбу. Не то чтобы Кастель вообще собирался жениться на Навии, но теперь была существенная отговорка, чтобы пока вообще про это не думать. Что-то вроде «Как же можно, Ваше Величество, играть свадьбу с герцогиней Навией раньше, чем свадьбу принцессы Фурины и лорда Нёвиллета?». Да, пожалуй, именно так он и скажет, если королева вдруг спросит.       — Поздравляю? — невпопад сказал герцог. Нёвиллет одарил его нечитаемым взглядом.       — Тут не поздравлять надо, к сожалению, — нахмурился он. — Если свадьба состоится весной, это значит, что у меня остается совсем мало времени, чтобы… — лорд с почти физически ощутимым усилием пытался подобрать слова, — чтобы расположить леди Фурину к себе и развеять ее печаль, вызванную нашей помолвкой.       Нёвиллет смолк, хотя по нему было видно, что он собирался сказать что-то еще. «Неужели из него теперь всё вытягивать надо?» — мысленно иронизировал Ризли. А тема-то намечалась деликатная… Хотелось верить, что швы все же не разойдутся в конце диалога.       — Удачи, дружище, — Кастель думал похлопать его по плечу, но быстро отбросил эту затею. Снова пришлось сдерживать желание пошевелиться. Все еще нелегко было свыкнуться с мыслью, что лучше не дергаться лишний раз ради сохранности своей жизни. «Скорее бы уже все зажило».       Тяжелый вздох Нёвиллета разбавил кратковременную тишину.       — Как думаешь, букет озёрных лилий — это подходящий подарок для Её Высочества? Насколько мне известно, она их любит.       Вопрос был настолько неожиданным, что брови Ризли невольно поползли вверх. Умеет же Нёвиллет ошарашить. Страшно представить, как долго он сочинял эту идею с букетом. Кастель, напротив, решил не терять время, поэтому совсем скоро ответил:       — Не-а. Она же принцесса, бери выше. Тут как минимум нужно еще какое-нибудь украшение. Уникальное, дорогое, достойное королевских особ, само собой. И вообще, почему ты спрашиваешь это у меня?       Нёвиллет посмотрел в сторону и, прокашлявшись в кулак, произнес:       — У тебя опыта побольше моего будет.       Самое время повторить: «Умеет же Нёвиллет ошарашить». Не с принцессами же у Ризли опыт! Да и в целом звучало это как-то… возмутительно. Словно у герцога на лице написано: «Великий покоритель женских сердец, готовый помочь советом». Безусловно, многие дамы отправляли ему письма, на которые он до последнего не отвечал, но Кастель не делал ничего, чтобы заслужить от них настолько бурное внимание. А та, для кого делал, до сих пор не ответила ему…       Вздох.       — Тебе напомнить, сколько раз я напортачил с госпожой Клориндой? — Ризли издал нервный смешок. — А что касается «опыта»… только не говори, что ты поверил во все эти слухи обо мне. Так ведь и оскорбиться можно.       Стул, на котором сидел лорд, скрипнул.       — Не поверил, — заговорив тише, посмотрел на него Нёвиллет. — Потому что если бы они были правдивы, ты обратился бы за помощью к милой медсестре, а не ждал, когда можно будет активно шевелить руками.       Было видно: лорд с трудом удержался, чтобы не хохотнуть. «Вот тебе и аристократ по праву рождения, — при этой мысли Ризли захотелось присвистнуть. — Вроде серьезный, собранный, с безупречными манерами, а шутит про… это». Счёт — один-два в пользу Нёвиллета.       Воцарилась тишина, полная неловкости. В самом деле, как после настолько недвусмысленной шутки можно было что-то сказать? Зато стало понятно, что молчаливость Нёвиллета создает о нем очень обманчивое впечатление. Впрочем, Ризли не расстроился. Наоборот — он стал переживать за принцессу Фурину чуточку меньше, ведь если ее жених шутит так… скуки в браке точно не будет. Герцог улыбнулся.       — Прошу простить меня за это, — вдруг извинился Нёвиллет.       — Не могу, — Ризли вошел в кураж, — я оскорблен до глубины души.       Вошедшая в палату медсестра замерла, не зная, как себя вести. Ее, впрочем, можно понять: откуда ей знать, ссорятся ли они на самом деле? От этого стало более забавно. Лорд приподнял бровь.       — Оскорблен тем, что ты раньше не показывал эту свою сторону, — прыснул Ризли. — Мне, если честно, даже полегчало.       Нёвиллет, не выдержав, встал со стула и подошел к окну. Можно ли уже записывать шутливое «два-два», Кастель не решил. Более того, градус веселья резко снизился: когда он посмотрел на напряженную спину Нёвиллета, в голове вновь появились мысли, которые Ризли старался отгонять от себя весь вечер. Приказ жениться на герцогине Каспар, недопонимание в разговоре с графиней Кюстин, бумажная волокита касательно обыска имущества маркиза Флориана, бессонница…       Очередное снотворное зелье совсем скоро очутилось на прикроватном столике — медсестра все-таки решилась подойти, когда в разговоре лорда и герцога возникла пауза. Девушка поклонилась и заговорила, сжимая ткань платья в руках:       — Ваша Светлость, это…       — Я знаю, что это. Спасибо, ступай, — прямо сказал ей Ризли.       Когда она ушла, робко опустив голову, Нёвиллет отвернулся от окна, очевидно придумав, как избавиться от неловкости, вызванной предыдущей темой разговора.       — До сих пор мучает бессонница?       — Да, — не стал отрицать Кастель. — Я помню, что ты еще до дуэли рекомендовал мне сходить в лазарет за снотворным. Иронично, что в итоге я попал сюда не по своей воле. Но здешние лекарства, как выяснилось, мне не помогают.       — Хм… даже мята и ромарин? — потерев подбородок, спросил Нёвиллет.       — И особенно они. Эффекта не было никакого. А сейчас принесли… — Ризли дотянулся до бутылочки, оставленной медсестрой, и взял ее, чтобы прочесть надпись на этикетке, — …настойку закатника, пузырина и фиалковой дыни. Думаю, это тем более не поможет, — захотелось ударить себя по лбу. — Это выглядит как состав какого-то сиропа для торта.       — Поищу в своем справочнике на досуге средство получше.       — Мне не послышалось? У тебя бывает досуг? — глаза герцога округлились.       Лорд тяжко вздохнул. Похоже, это был перебор.       — Ладно-ладно, — сдался Ризли. — Если и будет свободное время, то потрать его лучше на прогулку до ювелира. Хотя… тебе же еще сначала надо придумать, какое именно украшение ты хочешь подарить.       — Да. Надо посоветоваться… Напишу письмо мисс Кюстин.       Стало совсем тоскливо. Герцог устал от писем и их упоминаний, но здесь, в палате, ни на что другое ему рассчитывать не приходилось. Еще грустнее сделалось от того, что Клоринда не отвечала ему вот уже несколько дней. Ризли с трудом удерживал себя, чтобы не ослушаться лекарей и медсестер и не встать с постели раньше, чем разрешат; чтобы дойти до покоев фрейлины, спросить, получила ли она его послание вообще…       И раз письма от графини он пока не дождался, оставалось только надеяться, что хотя бы герцогиня Навия не будет тянуть с ответом. Хотелось верить, что невнимательность, вызванная бессонницей, никак не повлияла на содержание послания для мисс Каспар. Ризли потер уголки глаз — он уже ни в чем не был уверен.

༺♛༻

      На лице Навии возникло неподдельное удивление. И даже после того, как присланный Кастелем человек ушел, выражение ее лица не выровнялось.       — Надо ли говорить, что у меня плохое предчувствие? — задала она риторический вопрос, взглянув на Клоринду.       Что бы ни было в письме, отправленном герцогом Ризли, удручал уже сам факт, что адресовано оно не ей. Кюстин прижала руку к груди и едва слышно вздохнула. А может, не все так плохо? Мало ли вещей, которые могут обсуждать два крупных землевладельца? Навия, например, вполне могла попросить у него помощи с продовольствием для жителей ее герцогства, а это письмо тогда было всего-навсего деловым ответом. И что же в этом такого?       Но ожидание того, как Навия откроет письмо, все равно было волнительным. Клоринда даже забывала моргать — смотрела на подругу неотрывно, молясь лишь о том, чтобы она не истолковала этот взгляд как прожигающий.       Навия, переглянувшись с Клориндой, разломала печать и подошла к окну, а затем встала так, чтобы строки послания были освещены дневным светом. Несколько мгновений — и выражение ее лица сделалось еще более шокированным.       — «Уважаемая герцогиня Каспар, убедительная просьба — не читайте это письмо в присутствии госпожи Клоринды», — прочла она вслух. — Вот же! И что это?       Сердце Клоринды пропустило удар; Навия же недовольно всплеснула руками и посмотрела на подругу.       — Значит, это что-то важное, — с комом в горле произнесла Кюстин. — Прочтёшь позже?       — Да сейчас! — с напускным возмущением воскликнула герцогиня. — Эта его «просьба» только подначила меня прочитать письмо при тебе. Его Светлость, похоже, недооценивает нашу дружбу. Хотя… — протянула она с улыбкой, — если он там спрашивает что-то, чтобы сделать тебе потом сюрприз, я, так уж и быть, не озвучу это.       Настроение было унылым — Клоринде совсем не до подобных намеков и подшучиваний. Она начала вспоминать последнюю встречу с герцогом, и оттого стало еще более тревожно. Что ей теперь думать? Впрочем, наверное, единственная беспроигрышная тактика сейчас — наблюдать за эмоциями Навии, пока та читает письмо.       Однако через минуту Клоринда пожалела, что не отвернулась: герцогиня была настолько шокирована, что прикрыла рот ладонью. Казалось, сердце вот-вот уйдет в пятки, и это ощущение нервировало: Кюстин никогда в жизни так не переживала из-за какого-либо письма.       — Знаешь, последние новости одна хуже другой. Так что я не удивлюсь, если сейчас принесут приказ о чьей-то казни, — попыталась отшутиться она.       — Заинтриговала, — постаралась как можно ровнее произнести Клоринда.       — Если коротко, — Навия набрала в легкие побольше воздуха и взглянула на подругу с волнением, — Её Величество Фокалорс требует, чтобы герцог Ризли женился на мне.              Время замерло. В голове — пустота. Взгляд невольно опустился в пол, на мягкий бежевый ковер. Что ей чувствовать? Если бы здесь была госпожа Петронилла, она ответила бы свое обыденное «ничего». Или что-то вроде: «И слава Архонтам, что ты в эту ситуацию более не вовлечена. Сосредоточься на долге!». Наверное, даже спустя столько времени наставница все еще права. Сосредоточиться, похоже, действительно стоило, особенно когда все обернулось так. Госпожа ведь все объясняла, говорила, что привязанность — и тем более влюбленность — только навредит, а Клоринда не послушала. Петронилла Кюстин словно предсказывала будущее: она предупреждала свою ученицу задолго до того, как та познакомилась с герцогом. Теперь оставалось сделать весьма неутешительный вывод: «Я сама во всём виновата».       — Нет, я не могу смотреть на то, как ты пытаешься скрыть свои эмоции, — объявила вдруг Навия и решительно протянула подруге распечатанный конверт с письмом.       Клоринда моргнула, не торопясь брать послание от герцога, пусть Каспар и говорила всем своим видом, что возражения не принимаются.       — Но Его Светлость попросил…       — Вот именно, — затараторила Навия, невольно перебив ее, — он просил не читать письмо в твоем присутствии, но не говорил, что тебе нельзя видеть, что там написано! — выкрутилась она.       «Это явно не так работает», — вздохнула Клоринда и все же взяла письмо. Было бы глупо утверждать, что ей самой не хочется узнать подробности от «первоисточника». Так что она села на ближайший диван-канапе, развернула сложенный пополам лист бумаги и принялась читать: «Уважаемая герцогиня Каспар,

      Убедительная просьба — не читайте это письмо в присутствии госпожи Клоринды. Я бы хотел оставить это строго между нами.

      Её Величество приказала мне жениться на Вас. Скажу прямо: это не входит в мои планы и совсем не совпадает с моими интересами. Оттого я искренне надеюсь, что Вы разделяете мое мнение и Вас не оскорбит предложение не исполнять приказ, а всего лишь подыграть. Мы сделаем вид, что неспеша готовимся к свадебной церемонии, пока я не найду лучшего решения. А если же Вы категорически не согласны и хотите подчиниться королеве… Оставьте мое письмо без ответа. Однако в таком случае я не могу обещать, что буду для Вас хорошим супругом. Рассчитываю на сотрудничество.

      А еще, если Вас это не затруднит, я бы хотел спросить о госпоже Кюстин, поскольку она не ответила на мое последнее письмо. Она в добром здравии? Упомяните в ответном письме серебряные столовые приборы, если да, и позолоченные, если нет. Письма перехватываются, поэтому, боюсь, этот «шифр» необходим.

      — герцог Ризли Кастель»

             Во время чтения Клоринда сидела неподвижно. Не пошевелилась она и тогда, когда ее взгляд уловил последнюю точку в письме. Кюстин была уже уверена — все, что касается герцога, вызывает у нее смешанные эмоции. Даже письмо для ее подруги вышло противоречивым: тут можно и порадоваться, что господин Кастель не хочет жениться на Навии, и расстроиться из-за того, что женитьба — это приказ самой королевы. А значит, если Его Светлость не найдет подходящее решение, то…       — Так, я рассчитывала на противоположный эффект! — внезапно воскликнула Навия, уперев руки в бока. — Ты, оказывается, сердцеедка, Клоринда! Не ответила на письмо герцогу, а он ведь совершенно точно неровно к тебе дышит!       — С пулевым ранением, которое он получил на дуэли… спасибо, что вообще дышит, — приглушенно ответила Кюстин, проигнорировав своднический настрой подруги.       — И то правда, — поумерила пыл Навия.       Немного помолчав, герцогиня продолжила:       — Я только в общих чертах могу предположить, для чего Её Величество могла отдать такой приказ. Но даже так… у меня в герцогстве, конечно, сейчас не самая благоприятная обстановка, но не настолько же, чтобы выходить из-за этого замуж! Я вообще-то не планирую это в ближайшее время. У меня тут расследование и другие важные дела. И кстати о делах!       Навия протянула руку со вполне ясным требованием. Клоринда сразу же отдала письмо ей, пусть и попыталась напоследок взглядом зацепиться за строки, стараясь запечатлеть их в памяти. «Но мне и вовсе нельзя было это читать», — напомнила себе она. Стало стыдно за себя, но внешне она этого не показала.       — У тебя тут в покоях зажженной свечи нет, случайно? — поинтересовалась Каспар. Кюстин отрицательно мотнула головой. — Тогда сейчас будет.       Герцогиня сунула письмо под декоративную подушку и ненадолго вышла в коридор; даже сидя в комнате Клоринда слышала, как та отдала кому-то приказ принести «побольше света». Навия вернулась совсем быстро, а уже через несколько минут в покои вошла служанка с трехрожковым канделябром в руках.       — Благодарю, ступай, — нетерпеливо сказала девушке герцогиня.       Стоило только двери закрыться, Навия достала послание от Кастеля из-под подушки и, поднеся его к канделябру, на котором со свечей уже стекал воск, принялась сжигать его с улыбкой.       — Буду рада попрактиковать актерское мастерство, когда Её Величество спросит меня о помолвке с герцогом, — хихикнула она. — И, пожалуй, напишу ему письмо, в котором укажу, что для праздничного банкета обойдемся серебряными столовыми приборами. Ты же тоже так считаешь?       Клоринда кивнула — намек более чем понятен. Надо поскорее ответить господину Кастелю, а то уже было неловко, что он спрашивает о ней у Навии. Неловко, но… приятно? А ведь еще пару десятков минут назад она решила сосредоточиться на своих обязанностях! Насколько же непостоянным стало ее мнение, как подкосилась ее решимость… И все из-за него. Или все-таки она сама виновата?       — Что ж… Я пойду, — Навия дождалась, когда бумага догорит, и отряхнула от пепла свои перчатки. — Надо же продолжить искать информацию. А теперь еще и написать письмо для Кастеля придется. И ты не забудь это сделать, не разбивай ему сердце.       Ответить ей что-нибудь Клоринда не успела — герцогиня исчезла из покоев прежде, чем с ней вообще можно было поспорить. «Он во мне заинтересован, конечно, но какого толка этот интерес? У господина Кастеля могут быть скрытые мотивы, и его заинтересованность вполне может объясняться ими, а не какими-то особыми чувствами», — рассуждала Кюстин. И почему-то эти размышления ассоциировались у нее теперь с сожженными письмами и пеплом.       Клоринда села за стол, взяла перо и чистый лист.

༺♛༻

      В комнату через приоткрытое окно медленно пробирался холод, стремясь сразу же охватить все тело. Но даже мурашки по коже не смогли заставить Клоринду встать с края кровати и избавиться от сквозняка — она была погружена глубоко в себя.       Последние несколько дней Клоринда старалась нагрузить себя делами, чтобы не было и минуты свободного времени на сантименты. Это, надо признать, давалось ей с трудом: не слушать внутреннее «я» получалось только в дни тренировок с леди Фуриной; после них же следовали дни отдыха — Клоринда долго находилась в покоях Её Высочества, и если та была не занята, то они вместе пили чай и разговаривали о тренировках или о том самом романе, который вдохновил принцессу на обучение фехтованию.       С романом вышло интересно, к слову, — про него спрашивал Нёвиллет в присланном вчера письме. Клоринда никак не ожидала, что лорд напишет что-то вроде «Нет ли у Её Высочества наиболее любимой в данный момент книги?», однако все же назвала ему целых две: «Маленькую океаниду» и ту, которую леди Фурина читала совсем недавно. Спросить, для чего ему эта информация, все же следовало, но Клоринда не стала: она доверяла и Нёвиллету, и выбору королевы — это ведь по воле Её Величества леди Фурина выйдет за лорда замуж. Бдительность, конечно, терять не стоило, но… речь всего-навсего про книги. Кюстин надеялась, что он спрашивает это для того, чтобы прочесть их и иметь возможность обсудить сюжет с принцессой. «Госпожа Фурина это оценит», — эта мысль вчера заставила Клоринду улыбнуться.              А сегодня способы себя отвлечь закончились. Ей не убежать. Размышления, точно волны, накрывали с головой, утягивая в толщу мыслей, а оттуда — прямиком на дно.       Дни шли, превращаясь в бесконечный однообразный поток, лишенный воздуха свободы; с Кастелем Клоринда не виделась, а чувства вопреки всем ожиданиям не пропадали. От этого влечения уже давно страдало безупречное выполнение обязанностей, страдала сосредоточенность; сама фрейлина, казалось, тоже страдала, и не столько от влюбленности, сколько от неспособности надолго занять голову чем-нибудь другим. Надоело. Она это все обдумала уже сотню, если не тысячу, раз: и противоречивые чувства, и свое увлечение Кастелем, и самого Кастеля, но так и не нашла подходящего способа справиться с собой. Раньше Клоринда могла ограничиться легкой симпатией к юношам из кадетского корпуса Сумеречного двора, и это всегда было мимолетно — симпатию было легко закопать глубоко внутри, не показывать никому; выбросить на задворки души, где зарождавшиеся чувства благополучно умирали, превращаясь в безразличие.       И Клоринда в который раз попробовала сделать так — не думать, не вспоминать, не предаваться грёзам, потому что делать все это ощущалось неправильно, словно ее вот-вот отчитает госпожа Петронилла… Тщетно. Снова. Клоринда нахмурилась, а затем потупила взгляд в одну точку.       У нее в руках был кулон. Она задумчиво проводила пальцем по плотному плетению его цепочки, на которой покачивался миниатюрный меч; на его маленькой, но все же детально проработанной рукояти — ограненный аметист. Это украшение — подарок наставницы, обыкновенно скрывающийся от посторонних глаз под тканью закрытого платья, пелерины или плаща. Кулон почти никогда не выставлялся напоказ; совсем как долг, в напоминание о котором госпожа Петронилла и вручила украшение своей ученице. Клоринда, правда, до сих пор не могла понять, как наставница угадала с драгоценным камнем — он фиолетовый, совсем как магия Электро, которую она пробудила уже после того, как наставница ушла и не вернулась. Наверное, не совсем безумием было бы думать, что Петронилла Кюстин предвидела, как сложится жизнь у Клоринды. Либо ее жизненного опыта более чем хватило, чтобы составить точный прогноз, касающийся и пробуждения магии, и возникновения влюбленности.       «Держи, — строго сказала госпожа Петронилла, вручая кулон ученице. — Это полезное украшение, чего не скажешь об очередной безделушке, которую мне недавно прислал герцог Каллас. И тебе урок, кстати — мужчины могут попытаться подкупить тебя драгоценностями. Как только клюнешь на это, назад дороги не будет».       Даже в воспоминаниях ее голос звучал стальным, властным и грубым. Пока наставница была рядом, Клоринда не смела усомниться в ее словах, принимала их за истину. Теперь же… Это ощущалось странно. «Господин Каллас наверняка не «подкупить» ее хотел», — запоздало сообразила она. Полёт мысли был настолько стремителен, что теперь она уже предполагала, как сложилась бы жизнь и у нее, и у Навии, если бы госпожа Петронилла хотя бы раз позволила герцогу Калласу быть кем-то большим, чем просто другом. Быть может, она и Навия стали бы сестрами? Впрочем, фантазии эти лишены всякого смысла.       Клоринда вздохнула и надела кулон обратно на шею. Когда пальцы наконец совладали с застежкой, мгновенно стало тяжело — украшение было увесистым несмотря на свой небольшой размер. А может, это было самовнушением? Уже неважно — снимать этот кулон Кюстин в любом случае не собиралась; ей вообще казалось, что подарок наставницы — последнее, что не дает ей свернуть с предназначенного пути и сделать что-то неправильное. Под «неправильным», к слову, подразумевалось все связанное с герцогом Кастелем.       Но сердцу не прикажешь. Хотелось написать господину Ризли еще одно письмо — прошлое было скорее «дежурным» ответом, нежели искренним посланием. Кулон на шее давил — и это единственная причина, по которой она еще не сидела за столом и не облекала чувства в слова почерком, близким к каллиграфическому.       А может… все же пересилить себя, отбросить сомнения? За письма не убивают, в конце концов; Клоринда же не измену короне планирует!       Нет, это слишком тяжело. Нехорошо все-таки писать первой герцогу, будучи обычной графиней, да еще и без собственных земель.       Кисейные занавески на окне колыхнулись от сквозняка — дверь в покои открылась. Вошла принцесса Фурина; на ней был все тот же наряд для тренировок. Клоринде показалось, что она застряла в одном и том же дне. Появление принцессы, мысли о ее костюме, поклон, реверанс — это всё уже было не единожды. И именно в этом порядке.       — Собирайся!       И именно это слово.       — Déjà vu, — негромко произнесла Клоринда и, вздохнув, отправилась переодеваться.       — Нет-нет, ты не понимаешь! — всплеснула руками Фурина. — Сегодня будет не тренировка, а катастрофа! Ты просто обязана мне помочь, иначе я не выдержу!       Кюстин остановилась возле ширмы и обернулась на принцессу. Пока Клоринда сидела в покоях, могло произойти все что угодно, однако столь бурная реакция Её Высочества сужала область домыслов, а потому она не слишком переживала.       — La maman… Ах, сил моих нет! — де Фонтейн скрестила руки на груди и надула губы. — Представляешь, она потребовала, чтобы я тренировалась не с тобой, а с лордом Нёвиллетом! Сказала: «Он тебя научит, у вас одинаковый элемент, бла-бла-бла», — Фурина передразнила слова своей матери и фыркнула.       Клоринда коротко улыбнулась.       — Только не эта улыбка! — воскликнула принцесса. — Пойдем же! Не оставляй меня одну с ним, Clorinde-e-e, — она с напускной жалобностью протянула имя своей фрейлины.       — Конечно, Ваше Высочество, — так и не прекратив улыбаться, Клоринда наконец зашла за ширму. — Её Величество хоть знает, что я опять выйду из покоев?       — Пф… Мне всё равно! Мы так или иначе тайком туда добираться будем.       Внезапно появившееся дело не могло не радовать. Будет меньше времени на себя и вредные мысли, меньше времени на воспоминания о герцоге Ризли…       Клоринда ослабила корсет и прикрыла глаза. Когда платье упало на ковер, она ощутила в щеках легкое тепло. «Надо перестать представлять, как он стоит рядом». И у нее почти получилось.

༺♛༻

      Глаза от яркого света устали, но Нёвиллет терпел, продолжая оглядывать зал, по которому сновала прислуга. Несколько мужчин стояли на лестницах-стремянках, закрепляя украшения на стенах и потолке, пока женщины ходили туда-сюда, поднося корзины со свежими цветами. Казалось, от изобилия всяческих растений, лент, рюшей и драгоценностей потолок вот-вот должен был рухнуть. К счастью, от сей неприятности спасали большие резные колонны, которых было довольно много по бокам и четыре в центре.       На краю зала суетилась Фокалорс, раздавая приказы всем, за кого зацеплялся ее взгляд. Нёвиллет стоял к ней спиной, наблюдая за работой слуг в этом огромном помещении, и лишь спустя некоторое время он услышал шаги королевы — она оказалась рядом. Тяжело вздохнув, Нёвиллет медленно повернул голову в сторону де Фонтейн — та улыбалась, задумчиво смотря вперед.       — Ваше Величество, когда Вы говорили, что подготовка к свадьбе начнется скоро, я не думал, что Вы имели в виду «на этой же неделе», — тон Нёвиллета был ровным, но в нем можно было услышать долю скепсиса. — Не истолкуйте неправильно мои слова, однако я уверен, что цветы к моменту проведения торжества уже завянут.       — Знаю-знаю, — Фокалорс улыбнулась еще шире, махнула рукой и посмотрела на него. — Это просто репетиция украшения зала.       Досадно, что все, что он мог сейчас сделать — это промолчать. Королева не спрашивала его мнения. Если бы спросила, он бы ответил: «Это весьма расточительно». Как глава Сумеречного двора и тесно связанный с делами королевства деятель, Нёвиллет знал о нелегком положении во многих областях Фонтейна, а потому видеть, как средства из казны тратятся на «репетиции», было для него попросту больно. Он бы мог задаться вопросом, почему главный казначей не попытался оспорить решение королевы, но не стал: знал ведь, что с Её Величеством бесполезно спорить, когда дело касается леди Фурины.       — Я хочу, чтобы церемония была идеальной, — продолжила она. — И не только потому, что нельзя опозориться перед иностранными представителями.       Фокалорс удовлетворенно вздохнула, окинула зал взглядом еще раз и, кивнув Нёвиллету, чтобы он шел за ней, направилась к выходу. Лорд быстро поравнялся с ней, предвкушая более личный разговор с Её Величеством.       В коридоре, ведущем из украшенного зала, тоже были слуги. Нёвиллет думал, что при них Фокалорс не заговорит, однако королева в момент развеяла его уверенность:       — Под «идеальной» я имею в виду свадьбу без каких-либо нюансов, лорд.       Нёвиллет слегка нахмурился.       — Я надеюсь, ваши с Фуриной взаимоотношения теплеют? — значительно тише произнесла Фокалорс, продолжая идти вперед. — Я понимаю, с нравом принцессы совладать не так-то просто, но вы уж постарайтесь. Фурина — моя единственная дочь, поэтому устроить ей лучшую свадьбу — мой долг. И не только как правительницы Фонтейна, но и как любящей матери. Я желаю, чтобы принцесса была счастлива, а королевство процветало, поэтому рассчитываю на вас, лорд Нёвиллет.       Добиться хотя бы симпатии Фурины — нелегкая задача. Он понял это давно, еще летом, если быть точнее. Ему хотелось сделать все аккуратно и медленно, чтобы сблизиться с ней постепенно, не нарушая ее комфорта. Однако сейчас стало напряженно — Нёвиллет ощущал давление со стороны королевы. Она его торопит. Здравый смысл подсказывал, что спешка ни к чему хорошему не приведет.              — Понимаю, Ваше Величество. Уверяю Вас, я разделяю Ваше желание…       — Едва ли, — перебила его Фокалорс. — Я видела, с каким неодобрением вы наблюдали за преображением банкетного зала. Что ж, пускай сейчас вам не нравится лишняя суета и траты. Но поверьте мне, лорд, когда у вас с Фуриной появится ребенок, вы меня поймете.       Нёвиллет не ответил — замер на мгновение после этих слов, но не смутился открыто: важно было сохранить деловой характер беседы.       — А еще… — Фокалорс мечтательно улыбнулась. — Не повторяйте мою ошибку, родите побольше наследников. Династия должна крепнуть. К тому же, я с радостью побуду бабушкой. Жду не дождусь, когда смогу понянчить внуков!       Казалось, королева вот-вот радостно подпрыгнет от одного лишь разговора на эту тему — во всех ее жестах прослеживалось нетерпение и умиление. Нёвиллет улыбнулся одним уголком губ для вида, но… дети? Про них точно рановато говорить. Ближайший его план — забрать из ювелирной мастерской подарок для леди Фурины; лорд искренне надеялся, что он угадал с украшением и символизмом.       — Что же, верю, что вы все поняли и справитесь самостоятельно, лорд Нёвиллет, — уже более спокойно продолжила Фокалорс. — Но я вам все равно помогу. Сегодня Фурина должна была учиться фехтованию у мисс Клоринды, но я настояла на том, чтобы отныне вы тренировались с моей дочерью, — она посмотрела на настенные часы. — Кстати, поторопитесь, тренировка уже через полчаса. Если у вас есть какие-то другие дела, не стесняйтесь перепоручить их.       Лорд молча поклонился и поспешил на тренировочную площадку — украшение из мастерской придется забрать чуть позже. Слова королевы не выходили из головы; не со всеми он был согласен, не всё его устраивало, но спорить и сопротивляться — это, скорее, в крови герцога Кастеля. Стратегия Нёвиллета же — смягчать углы, подстраиваться под обстоятельства и выражать свое мнение в разговоре с Фокалорс де Фонтейн только тогда, когда это кажется необходимым и безопасным.       Он поправил перчатки и вышел на улицу, совсем позабыв о головном уборе. Падал снег. Впрочем, было не слишком холодно, да и снежинки, оседающие на белых волосах, не бросались в глаза и не портили внешний вид лорда. Нёвиллет планировал выглядеть прилично даже во время фехтования. Для того, чтобы планировать это, достаточно было одного лишь упоминания присутствия леди Фурины.       Добрался он быстро. На площадке было тихо и пусто: ни принцессы, ни стражей, ни даже подготовленных стендов с оружием здесь не оказалось. «Не исключено, что я пришел слишком рано», — подумал Нёвиллет и достал карманные часы. До начала тренировки оставалось пять минут. «А может, Её Высочество и вовсе решила не приходить».       Вечернее небо расчерчивали белые хлопья — они были похожи на падающие звезды. Насколько Нёвиллету было известно, у людей, не принадлежащих к аристократии, была примета: видишь падающую звезду — загадывай желание. И раз уж у него было свободное время, он принялся думать, что загадал бы, если бы верил в подобную концепцию. Благополучие для Фонтейна? Очень банально; к тому же, Нёвиллет и так трудился каждый день во имя этого благополучия. Раскрытие всех деталей дел по всем трём убийствам? Было бы неплохо и полезно. И все-таки он допустил эгоистичную мысль: загадал бы лорд улучшение взаимоотношений с принцессой.       Но в приметы Нёвиллет не верил, а потому в глубине души лишь понадеялся на малое: «Вот бы тренировка с Её Высочеством состоялась».              Когда с назначенного часа прошло уже десять минут, лорд развернулся, намереваясь уйти. Он бы несомненно проявил больше терпения, если бы не подарок, который очень уж ему хотелось забрать из мастерской; о навыках мастера, которому Нёвиллет доверил свой заказ, при дворе едва ли не слагали легенды, поэтому он был весьма заинтригован.       Но лорд передумал, заслышав, как под чьими-то ботинками скрипит снег, и обернулся: кое-как перешагивая сугробы, к тренировочной площадке приближалась служанка.       — Господин Нёвиллет, — поклонилась она, едва успев подойти к нему. — Леди Фурина ждет Вас в особом месте. Прошу следовать за мной.       Неожиданно. К счастью, когда на лице Нёвиллета отобразилось легкое удивление, служанка уже отвернулась. Хрупкая девушка зашагала вперед бодро; лорд шел позади, сложив руки за спиной и погрузившись в размышления. Наверное, со стороны они выглядели странно, однако людей в окрестностях не было, поэтому можно совсем не переживать о чужом мнении.       Пожалуй, стоило поинтересоваться, почему Её Высочество предпочла какое-то другое место официальной площадке. Однако вокруг было так безмолвно, что нарушать эту спокойную зимнюю тишину разговором со служанкой не хотелось — достаточно было хруста снега под подошвой сапог. Более того, Нёвиллет был почти уверен: ведущая его девушка знала немногим больше, чем он сам.       Через пару десятков минут служанка остановилась.       — Леди Фурина там, господин, — она указала в сторону леса, до которого идти было метров двести.       Ситуация была неправдоподобная. Не то чтобы Нёвиллет слишком хорошо знал принцессу, но… тренироваться в лесу? Больше похоже на подготовленную кем-то ловушку, чем на приглашение от наследницы престола. И прежде чем лорд хоть что-нибудь смог бы уточнить, он увидел, как уменьшающийся вдали силуэт служанки уже заметали крупные хлопья снега.       Положив руку на рукоять меча, что был в ножнах на поясе, Нёвиллет направился к высаженным практически вплотную деревьям; начало вечереть, так что еловые ветки создавали вокруг себя темноту сродни ночной. Чем ближе он подходил к «лесу», тем яснее становилось: служанка не обманула его. Отчетливо слышался стук дерева по дереву. «Тренировочный меч», — быстро определил лорд.       Осторожно, чтобы не испортить перчатки, он раздвинул колючие ветки и, заприметив относительно свободную тропинку, сделал шаг. Когда глаза привыкли к полутьме, обнаружилось, что впереди был просвет, в котором уже мелькали две женские фигуры. Кто бы мог подумать, что за видимостью леса скрывается целая поляна для тренировок? Но что еще интереснее — как здесь оказалась мисс Клоринда?       Нёвиллет замер. Он не старался быть незамеченным, но вышло так, что его увидела пока лишь графиня Кюстин, которая отчего-то предпочла сделать вид, будто кроме нее и принцессы здесь по-прежнему никого. Леди Фурина же не догадывалась о присутствии лорда: он стоял за ее спиной, пока она сосредоточенно пыталась блокировать удары своей фрейлины. Впрочем, Нёвиллету, как и любому фехтовальщику, с первого взгляда было очевидно: Клоринда атакует не в полную силу.       — Леди Фурина, будьте внимательнее, — строго прокомментировала Кюстин.       — Да я стараюсь, Clorindé! — возмущенно возразила она и, неудачно замахнувшись, вынужденно сделала шаг назад.       Быстро проанализировав обстановку, Нёвиллет заметил позади принцессы, прямо под ее ногами, заледенелый камень. «Она может споткнуться об него», — сразу же подумалось ему. Он прищурился и подошел поближе; звук его шагов заглушался стуком деревянных мечей, а значит, Фурина все еще не подозревает о том, что он здесь. И мисс Клоринда до сих пор не акцентировала на нем внимание. Наверняка специально, но почему?       Времени на размышления, однако, не было. Все произошло быстро, пусть и нельзя сказать, что неожиданно. Удар, еще шаг назад — и принцесса потеряла равновесие, упала назад с коротким вскриком, но земли так и не коснулась — Нёвиллет выставил руки вперед, аккуратно поймав Её Высочество.       Стало тихо-тихо. Оцепеневшая Клоринда наблюдала, как лорд поднимает леди Фурину; сама Фурина же, едва ощутив устойчивость своего положения, моментально обернулась.       — А в-вот и Вы, лорд, — затараторила принцесса, нервно улыбнувшись и широко распахнув глаза. Она совершенно точно покраснела. От интенсивности тренировки или же от стыда за падение, Нёвиллет не решился судить.       — Вы подоспели очень вовремя, — кратко высказалась Клоринда, посмотрев на Фурину, на лице которой появилась еще пара оттенков красного.       Наверное, не стоило появляться так. Надо было сразу поздороваться с принцессой, тогда бы она не споткнулась об этот камень, не испытывала бы излишней неловкости. Теперь Нёвиллет надеялся, что Её Высочество простит ему не самое тактичное появление на этой площадке.       — Прошу прощения за опоздание, — учтиво поклонился он. — Меня не уведомили, что тренировка будет здесь, а не на территории дворца.       — К-хм, т-теперь будете знать! — Фурина, не теряя грациозности, подняла упавший деревянный меч. — И про то, что здесь находится мисс Clorindé, матушке ни слова!       Пусть это и неправильно… Раз принцесса просит, он ничего не скажет. Хотелось, конечно, спросить, как так вышло, что об отсутствии фрейлины в покоях еще не спохватились, но Нёвиллет ощущал, что с расспросами следует повременить — обеим леди, очевидно, не очень комфортно в его компании.       — Как пожелаете, Ваше Высочество, — он коротко кивнул. — Меня только беспокоит Ваша безопасность. В округе я не видел стражу.       — В этом нет нужды, лорд. Со мной моя фрейлина, она отлично фехтует!       «Вряд ли сил одной мисс Кюстин хватит против большой толпы нападающих, но не буду перечить леди Фурине. Главное, что ничего страшного не случилось».       Он старался не заострять внимание на лице принцессы, чтобы дать ей возможность справиться со смущением. Однако Нёвиллет был вынужден признать, что полностью избежать мимолетных взглядов на леди Фурину он не сумел. Она забавно морщила нос, сосредоточенно разглядывая зазубрины на дереве меча; легкий ветер цеплял на ее белоснежные кудри снежинки, которые переливались в лучах закатного солнца, с трудом пробивающегося сквозь деревья.       — Леди Фурина, лорд Нёвиллет, — привлекла их внимание Клоринда. — Времени осталось немного, нам следует продолжить тренировку, если хотим вернуться до того, как подадут ужин.       — Согласен, — спокойно ответил он. — Как далеко вы продвинулись?       Кюстин мельком взглянула на принцессу.       — Её Высочество почти освоила базовые защитные стойки верхнего уровня.       — Да-да, Quarte и Sixte! — с гордостью назвала их Фурина, немного вздернув нос. Румянец смущения на ее лице побледнел и, казалось, вот-вот исчезнет.       — Это достойно похвалы, леди Фурина, — Нёвиллет слегка кивнул и прикрыл глаза.       Насколько ему было известно, принцесса и ее фрейлина тренируются совсем недолго, меньше половины месяца, и то не каждый день. Стало быть, успехи Фурины и вправду впечатляющие. Хотелось улыбнуться, однако… Как она отреагирует на его улыбку? Нужно быть осторожнее, не пересекать черту комфорта принцессы, не заставлять ее лишний раз нервничать… Нёвиллет ощущал себя так, будто ступает по тонкому льду. Не настолько тонкому, как политика, конечно же, но и без того натянутые взаимоотношения с леди Фуриной портить ни в коем случае нельзя, оттого этот «лед» виделся ему даже более важным.       — Но нет предела совершенству, — резко высказалась Клоринда. — Нужно отточить остальные классические приемы.       Принцесса шумно выдохнула и посмотрела себе под ноги.       — Мисс Кюстин, Вы, безусловно, прекрасный наставник в искусстве клинка, — заговорил вдруг Нёвиллет, заметив, как Фурина поникла. — Однако вынужден подметить, что упомянутые Вами стойки требуют наличия грубой силы. К тому же, их хорошо изучать тем, кто не обладает никакой магией. Я думаю, в случае Её Высочества нужен иной подход, более… утонченный.       Фурина растерянно моргала, смотря то на лорда, то на задумчиво нахмурившуюся графиню.       — Ваши слова не лишены смысла, — неожиданно согласилась с ним Кюстин. — Признаю, что я забыла учесть обстоятельства. Чистую технику фехтования я освоила до того, как пробудила магию Электро, поэтому подключать элемент к приемам мне пришлось постфактум. А в ситуации с Её Высочеством лучше сразу позаботиться о переплетении магии со стилем фехтования.       Принцесса не произнесла ни слова, и тяжесть ее молчания, казалось, повисла в воздухе дождевым облаком.       — А что Вы думаете, леди Фурина? — спросил Нёвиллет, увлекая ее в разговор. Принцесса, похоже, удивилась.       — Я?.. Т-то есть, да. Хочется освоить более изящные и элегантные приемы, потому что с этими соединить Гидро у меня не получается… — приглушенно сообщила она. — То есть, они мне просто не подходят, вот! — уже более громко добавила де Фонтейн, а затем сжала в руке нижний край кителя и отвела взгляд.       Лорд задумался. Можно ли считать, что он вовремя вмешался? Леди Фурина, в конце концов, очень легко признала его правоту… Пожалуй, можно: принцесса могла утратить веру в себя и свои силы, если бы Клоринда продолжила настаивать на обучении классическому стилю. Нёвиллет в общих чертах знал, через что пришлось пройти фрейлине Её Высочества, чтобы добиться мастерства в ее техниках фехтования, и уважал ее труды и старания. И все же… это не универсальный стиль. Фурина другая, ее путь другой, да и всё — другое. Предоставить принцессе выбор точно стоило.       — Тогда предлагаю демонстрацию, — заговорил Нёвиллет после недолгой паузы. — Я и мисс Кюстин покажем переплетение наших техник с магией, а Вы решите, какой стиль для Вас предпочтительней в изучении, — он посмотрел на Фурину; кончик ее носа порозовел, а ресницы едва заметно дрогнули.       Клоринда согласно кивнула и тоже взглянула на принцессу, которая, на удивление, не потеряла самообладания.       — Жду! — довольно объявила Фурина и уперла руки в бока.       Лорд и графиня отошли от нее на несколько метров, а перед этим Клоринда взяла со стенда с оружием свою рапиру. Фурина же осталась стоять на месте, сложив руки в замок. Пусть этот поединок и должен был быть показательным, Нёвиллет чувствовал, что расслабиться не выйдет — выставлять свои навыки в плохом свете перед принцессой, точнее, будущей женой, отнюдь не хотелось.       — Полагаю, обойдемся без победителя и проигравшего, — проницательно озвучила Кюстин, убедившись, что Её Высочество их не слышит.       — Да, пожалуй. Наша цель — показать, а не доказать превосходство одного стиля над другим.       Они сделали по пять шагов, что для тренировочного поединка вполне достаточно, и подготовились. Нёвиллет наделил меч инфузией Гидро и еще раз посмотрел на Фурину аккуратно и ненавязчиво, чтобы не вызвать у нее излишней неловкости — принцесса выглядела заинтригованной. Сталь в руках фрейлины заискрила фиолетовым.       Как только Нёвиллет отвернулся от принцессы, Клоринда атаковала. Стремительно, молниеносно. Но Нёвиллет был готов, выставил меч — и магия Гидро впитала силу удара, отразив его реакцией «заряжен». Еще удар, блок, уклонение — в воздухе запахло грозой.       Электро — это про скорость, про внезапность и разительность ударов.       Гидро — про плавность, накопление силы и неотвратимость атак.       Леди Фурине следовало уловить именно эту разницу, и Нёвиллет очень надеялся, что принцессе это удалось, потому что балансировать на грани победы и поражения в фехтовании он не привык — лорд предпочитал не доводить дела до крайностей, в которых без меча уже не обойтись. Однако ради принцессы обнажать клинок он был готов — по-другому и быть не могло.       Взмах. Электрический заряд по водной инфузии. Клоринда не останавливалась. Нёвиллет тоже не прекращал своих атак и ловких уклонений.       — Её Высочество не занята завтра до обеда? — вдруг негромко спросил он, когда их клинки встретились.       — Она будет спать, — слегка улыбнувшись и сдержав удар, ответила Кюстин. — После тренировок всегда так.       И эта информация — все, что ему было нужно, чтобы его идея реализовалась.       Мимолетный взгляд на Фурину — и Нёвиллет заметил, что смотрит она только на него.

༺♛༻

      Как уснула, она не помнила. Зато Фурина помнила, как спрятала лицо в подушку, раз за разом прокручивая в голове эту тренировку, поведение Нёвиллета и то, как он фехтовал. Лорд словно сошел с картин Альбедо, был сотворен, казалось, из страниц ее любимых книг — она вчера так засмотрелась на него, что совсем забыла сравнить его стиль с навыками Клоринды. Оттого-то в конце Фурина протараторила лишь смущенное «техника лорда мне ближе». Как это — «ближе»? Она же еще совсем недавно просила свою фрейлину пойти с ней, потому что ее страшно стесняла мысль о том, чтобы остаться с Нёвиллетом наедине!       Фурина потянулась — мышцы привычно болели, но устраивать из этого драму было не для кого — она в комнате одна — да и незачем. Лучи зимнего солнца старались пробиться в окно, но принцесса решила, что пока не будет впускать в комнату свет, потому что еще недостаточно пришла в себя после вчерашнего. И вроде ничего шокирующего не произошло, так почему же к щекам приливает кровь? Не от того ли, как осторожно и внимательно он разговаривал с ней? Не от того ли, как аккуратно он ее держал, как ловко поймал, спас от падения? Не от того ли, что Нёвиллет высок, статен, красив?       Признать, что он ей нравится, было несложно. А вот переступить через себя и признать, что «la maman и Clorindé» были правы, потребовало некоторого времени. А если быть точнее, целую ночь, которую принцесса провела на грани сна и бодрствования.       Теперь же Фурина пищала в подушку, вспоминая, как Нёвиллет поправил капюшон ее накидки, когда они возвращались во дворец. Де Фонтейн была так взволнована, что даже ужинать не стала — попрощавшись с лордом, она сразу направилась в покои, чтобы помахать веером себе на лицо, а потом, не переодеваясь, упасть на кровать, потому что от переизбытка впечатлений стоять Фурина уже не могла.       Хорошо, что у нее сегодня не было срочных дел, ради которых требовалось встать с утра пораньше. А еще хорошо, что Клоринда понимающе не приставала с расспросами и разговорами. Не то чтобы когда-то было иначе, однако сейчас Фурина особенно ценила это качество в своей фрейлине. Впрочем, ее мысли быстро вернулись к лорду.       — А как он управляет Гидро магией… — неосознанно вслух протянула она, сев на кровати, а затем прикрыла рот рукой, будто боясь, что кто-то услышит ее монолог.       «Надо отвлечься!» — сразу же подумала Фурина и наконец встала с кровати. Она могла бы позвать служанок, которые раздвинули бы роскошные шторы на окнах и позаботились бы об утренней рутине принцессы, но отчего-то ей сейчас хотелось сделать всё самой — такое бывало крайне редко.       Когда комнату залил яркий дневной свет, де Фонтейн заметила на кофейном столике в центре букет озёрных лилий. Она охнула и медленно подошла ближе. Вода, которую выделяли лепестки цветов, сияла на солнце почти как роса — и это было невероятно приятное глазу явление. Кроме того, на столе оказался не только букет — рядом еще лежал лист бумаги, придавленный лакированной шкатулкой. Подгоняемая любопытством, Фурина сначала взяла в руки записку:

      «Доброе утро, Ваше Высочество. Надеюсь, что служанка, которой я поручил оставить букет и шкатулку в Ваших покоях, не потревожила Ваш сон. Цветы свежие, их собрали в оранжерее сегодня ранним утром. А в шкатулке — мой скромный подарок для Вас. Правда, я решил «отойти» от оригинала, и вместо красного попросил мастера использовать синий, голубой и лазурный — эти цвета, на мой взгляд, больше подходят к Вашим глазам.

— лорд Нёвиллет»

             — Так-так-так, это что еще значит? — вполголоса проговорила Фурина, в недоумении моргнув.       Она принялась с трепетом открывать шкатулку, а когда незамысловатый замок поддался, ее содержимое, казалось, засветилось. Внутри была заколка из двух частей, украшенная драгоценными камнями разных оттенков синего — в этих камнях Фурина узнала только лазурит и кианит. А чуть позже до нее дошло: этот подарок вдохновлен двумя не так давно прочитанными ею книгами. Сама идея с заколкой, видимо, из романа про искательницу приключений и аристократа — там, правда, на заколке был красный феникс. Нёвиллет же адаптировал украшение — вместо феникса на второй части заколки была красивая лазурная океанида, совсем как в иллюстрациях к «Маленькой Океаниде». С ума сойти. Лорд поинтересовался у Клоринды, какие книги любит Фурина, и заказал это поистине особое украшение у искусного ювелира.       Она была ошеломлена. Всю жизнь у Фурины были все блага, какие только можно отыскать в Фонтейне, но даже так — Нёвиллет был первым человеком в королевстве, который подошел к выбору подарка для нее столь ответственно. Хотя, быть может, остальные тоже старались, но лорд совершенно точно был единственным, кто угадал и зацепил.       В груди вдруг стало тепло-тепло.