Безупречный рубин

      «Будь что будет».       — Рубины в тайнике возле того дома, где мы впервые пересеклись.       Слова выходили туго.       Я уставился в пол. Тускло-жёлтая плитка местами потрескалась за много лет, а в образовавшихся щелях скопилась почерневшая грязь.       Тишина напрягала.       «Приятель» подошёл ко мне. Каждый шаг отдавался в висках. Не болью — давлением.       Внутри всё сжалось в ожидании худшего.       «Идиот. Какой же я идиот».       Воздух стал в разы тяжелее и плотнее, а снизу, как назло, не раздавалось ни звука, будто весь мир как по команде замер, наблюдая.       «М-м?..» — мысли в недоумении зависли. Мартин еле слышно выдохнул и присел рядом.       Напряжение между нами вроде сбавило градус, хоть и ненамного.       Не выдержав, покосился на него. Черты лица казались то ли расслабленными, то ли наоборот; тело навалилось на стену, оперевшись затылком, глаза прикрыты — обдумывал что-то важное. Или готовился...       — Мне было шестнадцать, когда я попал в картель, — спокойным голосом начал он. — Дядя продал меня El Joyero, считай, откупился. Его можно понять: задолжал крупную сумму, а дома ещё вдобавок ждут пятеро детей. Подростки в таком возрасте — самый ходовой ресурс для картелей. Их психика пластична, характер упрям и бесстрашен — уже не просто наблюдатели, а будущие боевики.       Мартин мерно вздохнул, вытянув ноги, и продолжил:       — Меня готовили долго, будто возлагали большие надежды. И со временем они и вправду оправдались: быстро втянулся в среду, завоевал кровью доверие и занял пост повыше. Не с целью преуспеть — отнюдь, а чтобы сбежать.       Последнее слово прозвучало как гром среди ясного неба. Я даже поднял голову и заставил себя взглянуть на него. Тот не сводил глаз с кухонного окна, откуда виднелось утопающее в солнечных лучах здание.       Сбежать... Разве значимость членов картеля не определяется доступной им информацией? Тогда получается, чем ближе к боссу, тем меньше шансов выйти сухим. Или есть нюансы и риск оправдан?       — Да, чем выше — тем хуже, — будто услышав мои вопросы, произнёс он. — Поэтому подписался на роль перевозчика: огромный простор для связей — вот что я открыл для себя. Так что исчезнуть не проблема, проблема — исчезнуть тихо, без подозрений, завершив последнее дело. Нужно было просто передать эти рубины...       В груди кольнуло. В мыслях тут же подобрались слова оправдания, извинения, самобичевания, в конце концов.       Но все монологи так и остались в голове. На деле язык опередил мозг и произнёс:       — Ты ненавидишь меня?       — Нет.       Ответ прозвучал моментально, словно заранее предопределённый.       — Почему?       — Думаешь, я не понимаю, что и ты поступил так не от сахарной жизни?       Мартин грустно усмехнулся и впервые за разговор посмотрел на меня. Лёд растаял, больше не пытаясь уколоть — теперь в глазах разлились воды чистейшего из озёр. В которые хотелось окунуться без остатка.       — Меня затащил в картель долг отца. Пытался скрываться, но всё равно нашли. В ту ночь шанс на побег выключил напрочь все мозговые процессы. Я даже не думал, что из-за меня...       Пришлось судорожно сглотнуть и отвести взгляд. Стена. Всё такая же бетонная, крашеная — уже непонятно в какой цвет. Местами обшарпанная, с отлетевшей шпаклёвкой. Не замечал этого раньше.       — Ричи.       Взор снова скользнул по напольной плитке. Изначально была желтоватой...       — Ричард.       Пришлось повернуть голову. Мартин смотрел на меня прямо, с какой-то мягкостью, что ли. Нужно было выслушать.       — Мы не виноваты в том, что с нами произошло.       В прошлом — да. Но сейчас...       — Я боялся. Думал, что ты убьёшь меня.       — Я знаю.       — Думал, что сделаю глупость, и ты догадаешься.       — Я догадался.       — С каких пор?       Приятель помедлил, слегка прищурив глаза.       — Со вчера. Догадывался со вчера.       — И ничего не сделал?       — Ничего.       Фразы вылетали сами собой без всякого смысла. Просто чтобы ещё раз утвердиться в мысли: «Я в безопасности. Пока в безопасности. Мартин на моей стороне, точнее, мы с ним в одной лодке. Гребём в одну сторону».       Я медленно выдохнул. Вся тревога и беспокойство потихоньку вышли вместе с воздухом. На смену им пришла... усталость. Усталость и сонливость, подкрепляемые тишиной и если не дружеским, то хотя бы понимающим плечом рядом. На него и захотелось положить голову. Сначала осторожно, потом настойчиво. Мартин ничего не сказал, лишь уселся поудобнее.       Недавние переживания высосали все соки. Желание думать о чём-то отсутствовало от слова «совсем». Только одним способом можно было восстановить силы.       Так что уже через полусон пробирался тихий голос:       — После сиесты вечер свободный. Нужно будет съездить за камнями.       — М-м... — последовал машинальный ответ.       Ветер из открытых окон приятно обдувал лицо, движок привычно гудел. До того дома, оказывается, было рукой подать — какие-то полчаса езды.       Мартин держал одну руку на руле, а другую по привычке опустил на рычаг коробки передач. Он не сводил глаз с дороги, хотя мне казалось, что иногда смотрел сквозь неё. В зеркале заднего вида отображался мой старый рюкзак — что-то подсказывало, что уже не получится вернуться обратно.       Сегодня вечером я не сразу понял, где проснулся. Было так тепло и комфортно, что сон не спешил покидать тело. Чуть погодя, открыв глаза, обнаружил, что лежу на его груди, а моя нога устроилась между его ног. Вот неужели нельзя было спать спокойно, без лишних движений? В уме корил себя, а на деле... вставать совсем не хотелось.       Ещё и Мартин, то ли для удобства, то ли случайно, сомкнул руки в замок, надежно удерживая меня и не позволяя соскользнуть на пол. Грудная клетка подо мной ритмично вздымалась, где-то там же спокойно билось сердце, отсчитывая удар за ударом.       В животе вдруг разлилось странное чувство, будто мягколапая кошка ступила изнутри, а голову посетила мысль: имею ли я право просыпаться так каждое утро?..       — Чего тебе? — спросил Мартин, поймав мой задумчивый взгляд.       — Так, ничего.       Пейзажи за окном не торопились сменять друг друга — здешняя полупустыня не славилась разнообразием. Зато тёмная крыша дома уже чётко вырисовывалась на горизонте.       — Если бы вместо меня был кто-то другой... не такой... привлекательный... в смысле, сговорчивый, — я замялся, подбирая слова. — Кто-то вроде Матео, или кто поумнее... Я имею в виду, ты бы стал с кем-то другим так возиться: рассказывать о своём прошлом, выслушивать, договариваться? Или ты изначально хотел применить грубую силу, а потом передумал. Может...       — Ричард, — улыбнувшись, произнёс он, — ты мне нравишься просто. Вот и весь ответ.       Сердце забилось быстрее, а жар прильнул к щекам. Пришлось отвернуться, чтобы скрыть назойливую улыбку. За окном как раз проплывала старая заброшенная автозаправка, заржавевшая и поросшая бурьяном. Какая глупость...       — Как давно?       — Не знаю.       Яростный рёв чужого мотора вместе с визгом шин разорвал тишину. Из-за бетонной стены заправки наперерез вылетел тонированный наглухо внедорожник. Мартин едва успел вывернуть руль влево и ударить по газам — тяжёлый пикап на полной скорости врезался в заднее крыло нашей машины.       Мгновение — и нас выбросило в кювет. Удар был такой силы, что меня швырнуло в сторону. Голову обожгло резкой болью, в ушах раздался звон. Мир начал терять краски, и я ненадолго отключился...