Внутренний двор

Чимин понятия не имел, сколько прошло времени. Всё началось поздним вечером, когда никто не ожидал, что что-то подобное вообще может произойти. Его отец устроил прекрасный праздник в честь его дня рождения. Залы были украшены самыми красивыми цветами, поварами были приготовлены самые лучшие блюда, этот день был идеален. Чимин был идеален. Да и могло ли быть иначе, тот, как Наследный принц, был главным событием этого вечера. Отец пригласил все самые знатные семьи в надежде на то, что чья-нибудь из дочерей приглянется Чимину, поскольку тому уже давно пора было задуматься о женитьбе и наследниках. Тот не особо возражал, он понимал важность брака в своём положении, так что и сам активно общался с гостьями, надеясь, что если они с будущей женой и не будут влюблены, то хотя бы будут уважать друг друга. Он как раз мило беседовал с госпожой Есыль из Благородного Дома Ли, та была всего лишь на месяц его младше, и у них было удивительно много общего. Чимин как раз собирался предложить ей назначить ещё одну встречу после сегодняшнего пиршества, когда вдруг в праздничную залу распахнулись огромные ворота, и помещение мгновенно заполнилось криками, паникой и вооружёнными воинами… Чимин даже сообразить толком не успел, что именно произошло, но довольно быстро его отделили от всей остальной толпы перепуганных до ужаса гостей. Он тогда схватил с ближайшего стола тяжёлый подсвечник, и даже смог успешно отбиться им от парочки воинов, прежде чем на него напали сзади. Так он, собственно, и оказался в тёмных, пахнущих сыростью подземельях собственного дворца вместе с ещё несколькими несчастными, на которых у захватчиков, очевидно, были какие-то планы. Чимина весьма бесцеремонно затолкали внутрь и с грохотом захлопнули металлическую решётку, прежде чем тот успел подняться и броситься назад в попытке освободиться. – Ваше Высочество! – Вдруг к Чимину кто-то подбежал сбоку и попытался помочь подняться, но Чимин тут же дёрнулся в сторону, испугавшись. Он обернулся и встретился глазами со встревоженным парнем, чьё лицо было ему смутно знакомо. – Вы в порядке? Они вас не тронули? – продолжал допытываться он, и Чимин рассеянно тронул до сих пор саднящий затылок. – Господин Чон? – вдруг приступ тупой боли освежил его память. Чон Хосок вместе с его отрядом был приглашён его отцом во дворец. Тот, несмотря на молодой возраст, оказался весьма талантливым воином, и его отец очень заинтересовался им. Чимину и самому было любопытно: ему хотелось поближе познакомиться с человеком, который был столь талантлив, что в будущем, возможно, мог стать полководцем. Но до полноценного разговора у них так и не дошло. Чон Хосок прибыл вчера вечером, так что Чимин только краем глаза видел его, когда того провожали во дворец, а весь следующий день с самого раннего утра прошёл в подготовке к празднованию. У него просто не было времени на что-либо помимо этого, так что по факту сейчас они говорили друг с другом впервые. Жаль, что повод выдался такой печальный. – Да, это я, Ваше Высочество, – с готовностью отозвался Хосок, продолжая с беспокойством вглядываться в его глаза. – Я в порядке, господин Чон, благодарю вас, – вспомнил Чимин его вопрос и с тяжёлым вздохом поднялся. – Что произошло? Хосок тут же помрачнел. – Это люди императора. Они уже несколько лет создают проблемы на границах, но, видимо, в этот раз они решили пойти дальше и ударить изнутри, – Хосок, хмурясь, опустил глаза вниз и вдруг низко поклонился. – Простите, Ваше Высочество, мы не смогли их остановить. – Они напали неожиданно, господин Чон, – печально произнёс Чимин, приобнимая себя за плечи, – у нас в любом случае не было шансов. Особенно, если они смогли заслать сюда своих лазутчиков. Несмотря на утешительный тон Чимина, Хосок всё равно выглядел виновато, пусть сам Чимин и не думал его в чём-то винить. Их соседи, к счастью для них и несчастью для королевства Чимина, были куда больше, могущественнее. Он не мог винить Хосока в том, что тот при всём желании не смог бы изменить. – Мой отец? – спросил Чимин, давя в себе любую искру надежды, чтобы не разочароваться ещё больше, когда Хосок вновь покачал головой и едва слышно произнёс: – Простите, Ваше Высочество. Чимин не знал, сколько они находились в подземельях, но ещё пару раз точно к ним заглядывали стражники: один раз – чтобы оставить им и другим заложникам весьма скудное количество еды, а другой – чтобы добавить к их компании несколько богато одетых дворян, которые отчаянно вырывались и кричали, пока их не усмирили мощным ударом по затылку. Сами стражники с ними не особо церемонились, хотя явно знали о статусе Чимина, судя по саркастичному «Ваше Высочество», с которым они к нему обращались. Но, видимо, решив, что раз уж король свергнут, то и они могут позволить себе лишнего в сторону самого наследного принца. И если Чимин на чужие едкие комментарии никак не реагировал и лишь окидывал их пленителей взглядом, полным презрения, то Хосок так не считал. Чимин старался держать лицо и не позволять чему-то подобному поколебать его, но Хосок не чувствовал себя обязанным держаться холодно и отстранённо, поэтому безо всякой задней мысли он делал резкие замечания стражникам в ответ, когда те не проявляли должного уважения по отношению к Чимину. И ему бы действительно было приятно, что хотя бы кто-то ещё оставался на его стороне, если бы того за это не побили. Но это Хосока совершенно не остановило, и он продолжал упорно огрызаться на всех подряд, неизменно заставляя Чимина переживать за него. Остальные же пленники не разговаривали, не пытались выяснить, что произошло. Чимин из своей камеры не мог видеть, что делают другие, но он слышал методичные шаги, мерившие скромный периметр своей клетки, слышал чьи-то тихие рыдания и шёпот. Все прекрасно знали о том, что вместе с ними взаперти оказался и сам наследный принц, вот только даже те люди, которых замечал Чимин, сразу же опускали глаза вниз, не желая пересекаться с ним взглядами. Хосок на это лишь презрительно фыркал, видимо, считая их поведение предательским и недостойным. Чимин же некоторое время спустя осознал, что не испытывает по этому поводу каких-либо эмоций. Он вообще едва ли мог чувствовать хоть что-то, он словно находился в оцепенении.

༻✦༺ ༻✧༺ ༻✦༺

– Надо же, да это же сам наследный принц! Вот мы и встретились с вами, – заслышав незнакомый самодовольный голос, в котором явно сквозила усмешка, Чимин резко вскинул голову, чтобы обнаружить стоящего за решёткой мужчину. Судя по золотым украшениям и красному плащу за спиной, обитому мехом, перед ним оказался сам император. Тот оказался мужчиной примерно раза в два старше него, с довольно густой, но короткой бородой, где уже местами начала проглядывать седина. Его тёмные глаза хищно следили за каждым движением принца, а Чимин неуютно ёжился, чувствуя, как по спине бегут мурашки, но он не собирался показывать этому человеку свой страх. Чимин неспешно поднялся на ноги и подошёл к разделявшей их металлической решётке. – Надо же, да это же тот самый человек, чья жадность вот уже долгие годы проливает невинную кровь. Очень не рад знакомству, – самым учтивым тоном и так спокойно, как только мог в данной ситуации, проговорил Чимин, которому пришлось приложить немало усилий, чтобы не вздрогнуть, когда мужчина разразился громогласным хохотом. – Какой забавный. Не зря я с таким нетерпением ждал встречи с тобой, – утерев выступившие от смеха слёзы, сказал мужчина. Уголок губ Чимина неприязненно дёрнулся. – Вы не торопились. – Ох, правда? – с наигранным беспокойством спросил тот, а затем с видом очень уставшего человека покачал головой. – Должно быть, я был слишком занят. Знаешь ли, непростое это дело – смена власти. И вот в этот самый момент эмоции затопили Чимина, словно кто-то щелчком замка выпустил на волю всё, что он запер внутри себя, как только оказался здесь. Отчаяние и ярость, боль и злость, горечь и ненависть – он ощутил в этот миг всё. Кажется, лишь сейчас он наконец понял, что произошло с его страной, его семьёй и им самим. Мужчина по ту сторону взирал на него с насмешкой и снисходительностью, и это злило Чимина настолько сильно, что он мог лишь думать о том, как сворачивает этому человеку шею. Хотя сам император, казалось, совершенно не обращал внимания на состояние Чимина, которое, он в этом не сомневался, прекрасно можно было понять по его лицу. Ну, или не хотел обращать на это внимание. – Знаешь, а ты ничего. Я мог бы оставить тебя себе, – пройдясь по Чимину липким оценивающим взглядом, произнёс он. Чимину пришлось очень сильно постараться, чтобы не показать, как его напугала лишь мысль о том, какой смысл император мог вкладывать в эту фразу. Оказаться в рабстве у такого человека, ой, как не хотелось. – Забудь об этом, – презрительно выплюнул Чимин. – Я не позв… – Разве я говорил, что у тебя есть выбор? Я сверг вашу династию, мальчик, – перебил его мужчина, а затем его глаза вдруг опасно сверкнули. – Сверг? – скептически хмыкнул Чимин. – Больше похоже на то, что ты оказался настолько труслив, что решил напасть на нас исподтишка. – На твоём месте я был бы осторожен, а то мало ли. Я ведь могу быть и грубее, если ты понимаешь о чём я, – мужчина похабно усмехнулся, и для Чимина это стало последней каплей. Прежде чем он успел подумать, что творит, Чимин просунул руку через решётки, ухватился за кожаный ремень, пересекавший грудь мужчины и с силой дёрнул на себя. Не ожидавший ничего подобного, император с размаху впечатался в металлические прутья. Чимин, может, и был не самой крепкой комплекции и по сравнению с другими мужчинами был весьма миниатюрным, но годы тренировок не прошли для него даром, потому что теперь с мрачным удовлетворением, отойдя чуть назад, Чимин наблюдал за тем, как мужчина схватился одной рукой за решётку, а другой – за явно сломанный и кровоточащий нос. – Ваше Высочество! – беспокойно маячивший позади всё это время Хосок тут же подлетел поближе к Чимину и попытался оттащить его подальше от решётки и завести себе за спину, справедливо опасаясь, что мужчина перед ними тут же попытается отомстить Чимину за такую дерзость. И он не ошибся. Отмахнувшись от крутившихся рядом стражников, император метнул в сторону Чимина яростный взгляд. – Неблагодарный, самоуверенный щенок! – рыкнул он. – Я предложил тебе самый лучший для тебя исход. А ты решил укусить протянутую тебе руку! – Лучший исход?! – саркастично выплюнул Чимин, совершенно не обращая внимания на попытки Хосока его угомонить. Чимин достаточно его терпел, хватит. – Это так теперь называется предложение мне, будущему королю, стать твоей подстилкой? Мужчина хищно осклабился: – О да, в таком случае у тебя хотя бы остался твой статус, а если бы ты был ещё и послушным, то за хорошее поведение, может, даже трон получил бы. – Чимин на этих словах от возмущения аж подавился воздухом. Он было открыл рот, чтобы высказать мерзавцу всё, что он думает и о нём, и о его «щедром» предложении, как тот сразу же продолжил. – Но после такой выходки можешь даже не мечтать о чём-то подобном. Станешь подстилкой кого-нибудь другого… – Тут он замолчал и окинул оценивающим взглядом Хосока, крепко сжимавшего в пальцах предплечье Чимина. – Вместе с твоим подданным, пожалуй. Слышал, ты мог стать генералом. Эх, жаль терять такой талант, конечно, но за это ты можешь поблагодарить своего непутёвого господина. На этих словах, взмахнув плащом, мужчина развернулся и неспеша направился к выходу. – Скоро вы покинете этот дворец навсегда, – кинул он им через плечо. – Есть тут у меня кое-кто на примете. – Этот трон мой по праву! – крикнул ему в спину Чимин, продолжая вырываться из мёртвой хватки Хосока. – Мерзавец и трус вроде тебя никогда не станет полноправным правителем этих земель! Никогда! Но мужчина не обратил на слова Чимина никакого внимания.

༻✦༺ ༻✧༺ ༻✦༺

Было очевидно, что императору не терпелось осуществить свою месть как можно скорее, так что рано утром Чимина и Хосока погрузили на корабль вместе со всякими разными дарами для короля тех земель, куда их собирались везти. Ну, как дарами, скорее уж военными трофеями, среди которых оказались наследный принц и его подданый. Чимин совершенно не представлял, куда их собирались отправлять. Единственное, что ему удалось узнать от переговаривавшихся на палубе матросов, пока их с Хосоком вели в трюмы мимо болтающих матросов, так это то, что их путешествие продлится около недели. И это в лучшем случае, если погода будет к ним благосклонна. Вторая вещь, которую ему удалось подслушать – это то, что их везли королю одного из государств, что располагались южнее их родных земель. Было очевидно, что они с Хосоком должны были стать чем-то вроде подарка, хотя, как с долей горечи отмечал сам Чимин, подарки из них были так себе: за эти несколько дней в темницах ни того, ни другого не удостоили даже чашей с водой, чтобы можно было умыть хотя бы лицо, одежда на них была потрёпанной и грязной, да и в целом их внешний вид нельзя было даже с большой натяжкой назвать хотя бы немного презентабельным. Чимин подозревал, что выглядел так же бледно, как и Хосок, с тёмными кругами под глазами и растрёпанными волосами. На их удачу в трюме, где их заперли, им удалось найти мешки с зерном и старую парусину, из которых им на пару удалось соорудить что-то вроде спального места. В темнице у них не было вообще ничего, так что даже такая малость спустя несколько не самых спокойных ночей была очень кстати. Рассудив, что в ближайшее время вряд ли их кто-то побеспокоит, они решили попробовать немного отдохнуть, пока команда корабля продолжала готовиться к отплытию. И если поначалу Чимину казалось, что у них был шанс немного прийти в себя, то спустя некоторое время до него начало доходить, что это их путешествие на корабле грозило стать испытанием ещё более тяжёлым, чем заточение в подземельях. Устроившись на мешках, покрытых старой изношенной парусиной, Чимин попытался заснуть, но как бы он ни старался, сон никак не шёл, потому что запах пыли и зерна от мешков и запах сырости от парусины очень сильно отвлекал. Для человека его социального статуса нахождение в таких условиях было просто невыносимым. Всю свою жизнь он провёл во дворце, каждую ночь он проводил на своей большой и мягкой кровати, а вокруг него всегда были толпы слуг, которые брали на себя заботу о всяких мелочах вроде одежды, подачи завтрака и умывания. Сейчас же он был один, если не считать Хосока. Нельзя было сказать, что Хосок переносил свалившиеся на них неприятности без всяких трудностей, Чимин видел, что тому тоже было тяжело, однако он не мог отрицать того факта, что у того было куда больше шансов адаптироваться к новым условиям. Всё же тот был военным, а те были более привычны к чему-то подобному. Вряд ли во время участия в военных действиях у них были настоящие кровати и прочие удобства, необходимые людям в повседневной мирной жизни, так что в этом плане Хосоку и правда было полегче. Но они оба были подавлены. Хосок до сих пор переживал из-за того, что не смог защитить королевскую семью и сам дворец, Чимин же не мог перестать думать о своей семье и внезапной потере собственного статуса, который всегда был для него чем-то само собой разумеющимся. А сейчас… Сейчас, когда его везли непонятно куда и с непонятно какими целями, всё ощущалось иначе. – Ваше Высочество? – вдруг тихий голос Хосока разрезал гнетущую тишину трюма. Чимин слегка приподнял голову и, щурясь, поглядел на Хосока. В трюме не было ни окон, ни каких-либо других источников света. Лишь тусклый солнечный свет едва пробивался сквозь щели в досках. Но этого было вполне достаточно для того, чтобы они могли ориентироваться в таком полумраке. – Да, господин Чон? – хрипло отозвался Чимин. – Как вы себя чувствуете? – с явным беспокойством в голосе спросил его Хосок. Чимин на мгновение задумался, прислушиваясь к себе. – Устал, – наконец изрёк он, решив умолчать о том, что его состояние всё же было значительно хуже простой усталости, однако беспокоить точно так же измотанного Хосока ему не хотелось. Проблем и так хватало, так что его жалобы сейчас были бы совершенно не к месту. – А вы как? – Вам не нужно тревожиться из-за меня, – Хосок слабо улыбнулся, словно показывая, что с ним и правда всё хорошо, но Чимин ни на секунду ему не поверил. За всю свою жизнь ему ни разу не приходилось путешествовать на корабле. Впрочем, у него и нужды как таковой не было. Разумеется, он бывал на их парусных суднах. Они всегда восхищали его. С трудом верилось, как такая махина не тонула и оставалась на воде. Однако оказаться на палубе пришвартованного корабля и находиться в тёмном трюме и где-то в море – совершенно разные вещи. Чимин не мог и помыслить о том, что их могло поджидать. Он и понятия не имел, что отсутствие кроватей и света окажутся самыми незначительными их проблемами. Некоторое время спустя после их отбытия они познали всю прелесть спёртого и душного воздуха трюма. Кроме того, им было ужасно жарко: была середина лета, поэтому солнце палило просто нещадно, нагревая корпус корабля, а вместе с этим поднималась температура внутри трюма. В довершение ко всему влага и пыль, которые в повседневной жизни никогда не создавали каких-либо дополнительных проблем, здесь оказались самым настоящим орудием пыток. Влажность в воздухе была очень высокой, так что довольно быстро на коже появилось отвратительное ощущение липкости, что уж говорить о том, что та же старая парусина оказалась сыроватой, поэтому даже просто лежать на ней было неприятно. А вот пыль, поднимавшаяся чуть ли не от каждого неосторожного движения, тут же оседала на липкой коже. Чимин не чувствовал себя таким грязным даже тогда, когда в далёком детстве из чистого любопытства решил искупаться в огромной луже, оставшейся после ночного ливня. Дышать из-за пыли было тяжеловато, у Чимина уже начало першить в горле, а в уголках глаз время от времени появлялся неприятный зуд. А ещё, судя по всему, резкая смена температур также здорово отражалась на них: вроде бы они ничего не делали и просто сидели на месте, лишь время от времени поднимаясь, чтобы немного размять затёкшие конечности, но даже так Чимину было так плохо, как никогда в жизни. Страх перед неизвестным и тесное душное помещение давили на него. В первый день еду им принесли дважды. Чимин был удивлён, поскольку полагал, что на них как на пленников не будут переводить ресурсы, необходимые и самой команде корабля, но, видимо, император дал вполне себе чёткие указы, чтобы их довезли живыми. – Мы должны воспользоваться этим, – заметил Хосок после того, как им принесли то, что по идее должно было быть ужином, и они с очень большим удивлением обнаружили в своих мисках помимо каких-то сухарей и переваренной крупы обрезки овощей, которые, видимо, остались после ужина команды. Чимин тогда только молча покивал, полностью соглашаясь с Хосоком. Если они не ошибаются, то, возможно, им удастся хотя бы немного надавить на команду – да и на самого посла, который должен был передать все подарки в знак дружбы королю – и сделать своё пребывание здесь не таким мучительным. Но даже так действовать им было нужно очень осторожно, чтобы ненароком не нарваться и не оказаться в ситуации ещё более плачевной. После длительных обсуждений ими было принято решение изо всех сил давить на жалость, а в крайних случаях можно было бы даже изображать предсмертное состояние, лишь бы им поверили. Всё внутри Чимина так и восставало против, не было ни малейшего желания унижаться перед всеми этими людьми, но жить ему хотелось намного сильнее. Первая ночь была тяжёлой. Чимин всё время ворочался с боку на бок в попытках найти более удобное положение, и начавшийся кашель совершенно не способствовал улучшению ситуации. Хосок же лежал совершенно неподвижно, его дыхание было размеренным, так что Чимину даже показалось, что тот давно спит. Почувствовав себя немного виноватым из-за того, что он бесконечно вертелся на месте и, вероятно, мог мешать, Чимин кое-как устроился на спине и, прикрыв глаза, предпринял ещё одну попытку заснуть. Наутро он чувствовал себя совершенно разбитым. Всю ночь он ненадолго засыпал и просыпался. И даже те короткие мгновения забытья прерывались буквально из-за любого шороха. Хосок тоже не выглядел отдохнувшим, его круги под глазами были почти такими же тёмными, как синяк на скуле, куда его ударили ещё там, в темнице, когда тот пытался заступиться за Чимина. Как уже на вторую ночь ему удалось выяснить, Хосок не спал, по крайней мере, точно не всю ночь, и даже так его сон был очень чутким. Чимина в очередной раз вырвали из сна тревожные образы, заставляющие кровь стынуть в жилах и порождать в его сердце самый настоящий ужас. С самого нападения сон его стал невыносимо беспокойным, не было ни секунды, когда он мог бы расслабиться и отпустить всё, что его тревожило. Но раз за разом он видел лишь мерзкое и самодовольное лицо императора, который уже, должно быть, перестраивал дворец – его родной дом! – под себя, попутно избавляясь от любых упоминаний о клане Мирян Пак. И вот, в очередной раз проснувшись, Чимин резко сел, но почти сразу ему пришлось упереться руками в пол, потому что голова тут же взорвалась болью. Что ж, постоянное нахождение в духоте, жаре и пыли в итоге привели к тому, что головная боль стала постоянной, а приступы кашля становились чаще и с каждым разом всё сильнее. – Ваше Высочество, что с вами? – тут же послышался голос Хосока совсем рядом. Когда головокружение поутихло, Чимин приподнял голову и поглядел в темноту, предположительно туда, где находился Хосок. – Просто вдруг проснулся, – выдавил он и тут же раскашлялся. Чёртова пыль не давала дышать нормально, что уж говорить о першении в горле, которое не утихало даже после глотка воды. – Почему вы не спите? Чимину наконец удалось нащупать в темноте руку Хосока, который тут же сжал его пальцы в своих. – Охраняю вас, – ответил тот таким тоном, словно это было очевидно даже пятилетнему ребёнку, но Чимин недоумённо нахмурился. – Зачем? – тут же спросил он, искренне не понимая, зачем тот так поступал. В этом же объективно не было никакого смысла. – Ваше Высочество, – Хосок вздохнул и придвинулся поближе. – Это моя обязанность, мой священный долг – охранять королевскую семью. Чимин сперва удивился, услышав это, но затем он поджал губы и горько усмехнулся, быстро заморгав, когда ощутил, как начало печь глаза. – Нет больше никакой королевской семьи, господин Чон, ничего нет, – Чимин покачал головой, сейчас он был даже рад тому, что в трюме была кромешная тьма, в которой он даже собственных пальцев разглядеть не мог. – Вам даже больше нет смысла обращаться ко мне столь официально. Ваше Высочество… Я больше не наследный принц… – Для этих людей нет, – тут же ответил Хосок, – но для меня – да. Для меня вы остаётесь моим господином, моим наследным принцем и будущим королём, поэтому я приложу все усилия для того, чтобы вы не пострадали ещё больше. По его тону было понятно, что тот говорит это предельно серьёзно, и это заставило сердце Чимина пропустить удар. Его слова даже вселили в Чимина надежду на то, что однажды всё действительно будет как прежде, что они смогут вернуть себе их прежние жизни. Нужно было лишь немного потерпеть. Дальнейшая ночь прошла спокойно. Чимину даже удалось заснуть после того, как он уговорил Хосока тоже поспать хотя бы немного. Однако утро его встретило приступом кашля. За последние пару дней это стало даже чем-то привычным, однако в этот раз кашель всё не прекращался. Горло нещадно драло, но даже оставшейся с прошлого вечера воды оказалось недостаточно для того, чтобы утихомирить кашель. Хосок беспокойно вился рядом, пытаясь хоть как-то облегчить его состояние, однако, как только он понял, что сейчас Чимину ничего не поможет, то подбежал к деревянной лестнице, которая вела к большому деревянному люку, что открывался только во время раздачи еды. – Эй! – Чимин услышал, как закричал Хосок, изо всех сил колотя по деревянной поверхности. – Кто-нибудь! Выпустите нас! На крики Хосока отреагировали практически сразу же. Люк распахнулся и раздался чей-то грубый голос: – Ты чего разорался, а ну утихни! – Сам заткнись! – бесстрашно кинул в ответ Хосок. – Он сейчас задохнётся здесь, а вам и дела нет! Матрос, судя по всему, растерялся от такого напора, чем Хосок тут же и воспользовался. Метнувшись к продолжавшему кашлять Чимину, он закинул одну его руку к себе на плечо и за считанные секунды дотащил до лестницы, а там и до люка. – Ты что творишь? – только и успел крикнуть тот, когда Хосок отпихнул того в сторону, и они вдвоём вывалились наружу. Чимину тут же пришлось прищуриться. От яркого солнечного света глаза очень сильно болели, но его это уже не беспокоило. Они наконец-то оказались на свежем воздухе. Кашель не прекратился, но дышать ему стало значительно легче. Хосок лежал рядом с ним и точно так же быстро дышал, наслаждаясь морским воздухом. Они даже не пытались подняться, не было смысла. Бежать им всё равно некуда, а так они смогут хотя бы немного прийти в себя после того, как провели столько времени взаперти. Чимин наконец-то смог взглянуть на лицо Хосока. Тот был бледен, под глазами темнели круги, а его парадные одеяния были порядком потрёпаны и в пыли. Когда Чимин бросил взгляд на собственное тело, то понял, что и его праздничные одеяния были в точно таком же состоянии. Он и думать забыл о том, что за последние дней пять – или сколько там прошло времени – у них не было ни единой возможности переодеться. От одежды и них самих уже начало пахнуть, но как же Чимину сейчас было всё равно. Кашель в конце концов утих, и он мог вдохнуть полной грудью. В этот миг он был почти счастлив. – Ты зачем их выпустил? – вдруг кто-то гаркнул где-то сбоку, и Чимин лениво повернул голову в сторону голоса. Это оказался уже пожилой мужчина с бегающими маленькими глазами и жиденькой бородкой, но при этом тот был обряжен в дорогие одеяния. «Посол», – мелькнуло в мыслях Чимина. Тот в свою очередь недовольным взглядом прожигал мявшегося рядом с ними матроса, который что-то виноватым тоном тараторил. Видимо, объяснял, каким образом два пленника оказались на палубе среди других матросов, которых оказалось довольно много. Чимин даже не обратил на это сперва никакого внимания, но сей инцидент не остался незамеченным. Вокруг них постепенно начал собираться народ. Матросы перешёптывались, не зная, как теперь с ними поступить. Тут к послу подошёл ещё один мужчина, в присутствии которого матросы тут же замолчали и почтительно расступились в стороны. Этот, видимо, был капитаном корабля, рассудил Чимин, когда понял, что мужчина был одет почти так же, как и остальная его команда. Некоторое время они о чём-то переговаривались с послом, а затем вдвоём подозвали парочку матросов и отдали им какие-то приказы. – А ну за работу! – рявкнул в итоге капитан, когда они закончили. Капитан с послом куда-то удалились, а те два матроса, с которыми они разговаривали, подошли к Чимину и Хосоку. Хосок при их приближении заметно напрягся, нашёл руку Чимина и крепко сжал её, готовясь, видимо, в любой миг броситься защищать его. На сердце у Чимина потеплело, и он слабо улыбнулся, рассеянно глядя на их переплетённые пальцы. – Чего вам? – не самым дружелюбным тоном спросил Хосок, не сводя настороженного взгляда с парочки перед ними. Те не выглядели агрессивно, скорее просто были недовольны тем, что именно на них сбросили заботу о пленниках. – Капитан сказал, что вы можете остаться здесь ещё на несколько минут, но потом вы должны вернуться обратно в трюм, – кинул один из них, а второй добавил: – Он разрешает вам ненадолго выходить наружу раз в два дня и не более. Этого было недостаточно, Чимин знал это, но он помнил то, о чём они договаривались с Хосоком: не наглеть слишком сильно, чтобы у них не отобрали то, что им удастся для себя выбить. Возвращаться обратно ему очень не хотелось, но другого выбора не было. Когда матросы крикнули им, чтобы они заканчивали, Хосок нехотя поднялся на ноги и протянул руку Чимину, чтобы помочь ему подняться. На него он продолжал поглядывать с беспокойством, но Чимину и правда стало легче. Им удалось уговорить матросов принести им ещё немного воды, что оказалось очень кстати. Следующие дни не отличались от предыдущих. Они терпеливо ждали своей участи и молились, чтобы всё это кончилось как можно скорее. Чимина же всё больше и больше беспокоило состояние Хосока: тот все свои оставшиеся силы продолжал бросать на помощь Чимину и его защиту. – Что вы делаете? – недовольно нахмурился Чимин, когда Хосок отдал ему ещё один кусочек солёной рыбы. Хосок на секунду растерялся, но когда понял, что имел в виду Чимин, поспешил пояснить: – Вам нужно больше есть, Ваше Высочество. – А вам, значит, господин Чон, еда больше не нужна? – вдруг разозлился Чимин. Он и сам не ожидал от себя подобных эмоций, но контролировать себя у него с каждым новым днём получалось всё хуже, а нарастающая тревога за Хосока наконец получила свой выход. – Я понимаю, вы хотите защитить меня, но не лишать же себя еды и воды! Это уже не в первый раз происходит. Вы думаете, я не замечаю ничего? Хосок свёл брови и растерянно переводил взгляд с Чимина на миску с едой в его руках. Кажется, тот совершенно не ожидал, что его могут отчитать за что-то подобное. – Простите, Ваше Высочество, – начал было он, – я не хотел… – Да нет же! – снова воскликнул Чимин и резким отрывистым движением схватил тот самый кусочек рыбы и поднёс его к губам Хосока. – Ешьте! – приказал он, решительно смотря в расширившиеся глаза напротив. – Не заставляйте меня ждать. И лишь после этого Хосок неуверенно приоткрыл губы, и Чимин ловко просунул рыбу ему в рот. Смущённый, Хосок медленно жевал, прикрыв губы пальцами. Чимин же спокойно вернулся к своей еде. – Вам не нужно пренебрегать собой ради моего благополучия, господин Чон, – в конце их скромной трапезы проговорил Чимин, откладывая миску в сторону. – Если хотите позаботиться обо мне, то позаботьтесь в первую очередь о себе. Хосоку не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. В конце концов, как он сам сказал, Чимин оставался для него наследным принцем и членом королевской семьи, а следовательно его приказы должны были исполняться неукоснительно и без лишних вопросов. И если бы только одного слова Чимина было достаточно, чтобы Хосок смог избавиться от чувства долга, которое не могло оставить его лишь потому, что ему отдали приказ, поэтому Чимин и сам старался проявлять внимание в ответ, понимая, что настало время взять всё в свои руки, а не пускать на самотёк. Ему даже удавалось уговорить Хосока поспать, пока сам Чимин бодрствовал, иной раз ему удавалось заставить его выпить больше воды, чем выпивал он сам. Они продолжали держаться лишь благодаря друг другу. Поскольку из занятий у них было лишь бездумное брожение взад и вперёд по трюму, то довольно часто они разговаривали друг с другом, делились практически всем подряд, начиная от их историй из детства и заканчивая их планами на дальнейшую жизнь. Но неизменно их разговоры сводились к тому, что их ждало в конце плавания. Время от времени они просто рассказывали друг другу об охвативших их сожалениях и о потерянном в прошлом времени, время от времени они думали о том, насколько реально было продумать план побега. А потом они узнали, зачем они вдруг могли понадобиться какому-то там королю с юга. Когда им позволили вновь выйти ненадолго на палубу, Чимин, сутулясь, сидел на палубе и пустым взглядом смотрел куда-то перед собой. Сил уже почти ни на что не осталось, даже перспектива выйти ненадолго на свежий воздух не вселяла в него хотя бы немного энтузиазма. Как он уже успел выяснить, когда его в какой-то момент накрыла истерика, любые сильные эмоции выматывали его ещё сильнее, поэтому теперь его словно охватила апатия. Совсем как тогда, там, в подземельях его собственного дома. Хосок, казалось, действительно справлялся лучше. По крайней мере, складывалось впечатление, что у него получалось адаптироваться к их новым условиям. Кстати, о Хосоке. Чимин встрепенулся и тут же огляделся вокруг. Хосок обнаружился чуть поодаль рядом с одним из матросов, с которым что-то обсуждал. Для Чимина это не было чем-то необычным: за последние несколько дней с того самого момента, как им впервые пошли на уступку, Хосок старательно и, разумеется, очень осторожно выбивал им и другие послабления, вроде свечей, чтобы у них был хоть какой-нибудь источник света, или увеличения порций еды. Всё это делалось с явной неохотой и ни капли не скрываемым недовольством со стороны матросов, но тем не менее они были им нужны живыми, так что что-то им в итоге и правда перепадало. Чимин был искренне благодарен Хосоку за его старания. Он прекрасно видел, что тот таким образом не давал Чимину ничего выпрашивать, видимо, в попытке сохранить его гордость и честь. И пусть от этой самой гордости почти ничего не осталось, ведь как наследный принц тот тоже давным-давно провалил свою задачу, однако к Хосоку он проникался самым настоящим уважением. Что-то неизменно ёкало у него в груди, когда он смотрел на него. Что-то было, явно было, но Чимину с трудом удавалось определить собственные эмоции. Слишком уж много выпало на их долю за это время, чтобы у него была возможность просто разобраться в самом себе, так что в итоге он решил, что не будет заострять на этом внимания. Он разберётся с этим. Непременно разберётся. Но точно не сейчас. – Нас везут в гарем. – Что? – Чимин рассеянно заморгал, с удивлением глядя на Хосока, который неожиданно оказался прямо перед ним. – Я только поговорил с одним из наших надзирателей, и он вскользь кое-что обронил о нашем пункте назначения. Видимо, подслушал разговор капитана и посла, – тихо пояснил Хосок, когда присел рядом с Чимином и наклонился поближе, чтобы их не могли подслушать. – Гарем? – также тихо переспросил Чимин, бросая взгляд на нервно отбивающие ритм о доски палубы пальцы Хосока. – Что это? – Не уверен, – Хосок нервно выдохнул и провёл рукой по своим слипавшимся от скопившейся на них грязи и пыли волосам, – я попытался уточнить, но этот придурок лишь посмеялся надо мной. Видать, их забавляет, что мы ничего не знаем. Чимин теперь нервно покусывал губы, а в его сердце закралось очень тревожное опасение. – Император хотел меня в свою постель, – неуверенно начал он и сжал в кулаках некогда прекрасные и богатые ткани его одеяний. Лишь воспоминание об этом человеке и его словах поднимало в Чимине целую бурю эмоций, но допускать этого было нельзя, поэтому ему пришлось ненадолго прерваться, чтобы сделать серию глубоких вдохов и успокоиться. – Мне кажется, это как-то связано, – наконец с трудом выдавил он из себя. – Что ж, едва ли мы покажемся заморскому королю хотя бы немного привлекательными. Мы же выглядим хуже покойников, — неожиданно весёлым тоном произнёс Хосок. И Чимин тихо захихикал. Попытка развеять напряжённую атмосферу оказалась успешной. Пусть лишь на короткий миг, но Чимину стало легче на душе, он даже нашёл в себе силы на искреннюю улыбку, которой он одарил Хосока, смотревшего на него с такой же улыбкой. И дальнейшее их путешествие могло бы пройти на порядок спокойнее, они бы даже не переживали так сильно за свою дальнейшую судьбу, если бы под самый конец плавания не случился один инцидент. В следующий раз, когда им дали выйти, к ним вдруг подошла небольшая группа матросов. Чимин тут же напрягся. За всё это время команда корабля к ним вообще особого интереса не проявляла. Нет, им, конечно, было любопытно, и Чимин часто замечал, как они шептались, поглядывая на них, однако за всё это время им не приходилось контактировать напрямую. Даже послу с капитаном не было до них никакого дела, и единственной связью с внешним миром для них были те два матроса, которые, впрочем, не стремились вести с ними светские беседы и просто выполняли то, что от них требовалось. На их с Хосоком вопросы те либо отвечали кратко, либо вообще игнорировали, всем видом показывая, что разговаривать с ними они не намерены. Только один из них был настроен более доброжелательно, но при этом также старался держаться на расстоянии. Поэтому сейчас такой внезапный интерес больше напрягал, чем радовал. И предчувствие не обмануло Чимина, когда один из них вдруг окинул его надменным взглядом и усмехнулся: – Вам не кажется, что вы наглеете, нет? Хосок тут же дёрнулся, но Чимин сжал его руку, молчаливо прося пока не вмешиваться. – Прошу прощения, но не думаю, что понимаю, о чём вы, – с самой своей доброжелательной улыбкой обратился Чимин к матросу, надеясь на то, что начинающийся конфликт можно будет пресечь на корню. – Да ну? – неприятно хмыкнул ещё один. – А то мы не видим, как вы тут начали строить из себя не пойми кого. Вы лишь пленники. Ты ж вроде принц, а мозгов как у улитки. Чимин вздрогнул, но не позволил улыбке сойти с его губ. Только бы не допустить конфликт, только бы не допустить конфликт, только бы… – А может мозгов нет у тебя? – вдруг резко кинул ему Хосок, и Чимин повернулся к нему, желая намекнуть тому, что сейчас не самое лучшее время для ссор. Тем более с кем-то из команды. – Да в таких условиях неровен час и можно в иной мир отойти, так что извиняйте, господин как тебя там, но не твоего это ума дело. Чимин с тревогой поглядывал на группу матросов, которые с каждым словом выглядели всё более и более недружелюбно. До добра эта тирада точно довести не могла, и он оказался абсолютно прав. Стоило Хосоку закончить, как на него бросился один из матросов, намереваясь ударить. Чимин хотел было броситься Хосоку на помощь, но его просто отшвырнули назад. – Господин Чон! – закричал Чимин, когда заметил, что на подмогу первому матросу кинулись и другие. У Хосока даже при всём его мастерстве не хватило бы сил противостоять разъярённой толпе, которая просто искала кого-нибудь на ком бы сорвать свою злость. Чимин ещё пару раз попытался вмешаться, но в итоге от толпы отделилась пара матросов, которые за руки оттащили его назад. В процессе ему тоже прилетело, но собственная боль его не волновала совершенно. В этот миг он мог думать лишь о Хосоке, которого матросы избивали безо всякого сострадания. И всё могло бы закончиться очень плачевно, если бы в этот момент не раздался зычный голос капитана, желавшего знать, что происходит. Драка – а точнее избиение – прекратилась моментально. Чимин воспользовался возникшей заминкой, чтобы броситься к лежавшему на палубе Хосоку. – Господин Чон, господин Чон, – принялся тормошить его Чимин, боясь, что Хосока и правда могли забить до смерти, но к счастью для него тот вдруг закашлялся и с трудом выдавил: – Всё хорошо, Ваше Высочество. Чимин почти задохнулся от возмущения, если бы Хосока уже не побили, он бы и сам ему с радостью добавил за такую откровенную ложь, но решил лишь ограничиться недовольным фырканьем. В глубине души он же был просто счастлив, что тот был жив. В это время вокруг них царил настоящий хаос. Матросы наперебой пытались оправдаться перед капитаном, который что-то рычал им в ответ. Затем к этой какофонии добавился неприятный визгливый голос посла, который пытался что-то выяснить у капитана, который одновременно пытался отчитывать разошедшихся матросов и объясняться перед раздражённым послом. В итоге всё закончилось тем, чего Хосок и Чимин изначально опасались и пытались избежать. Их отправили обратно в трюм, «обрадовав» тем, что теперь до самого прибытия они могут и не мечтать о том, чтобы выбраться наружу. Оставалось лишь благодарить судьбу за то, что у них не стали отбирать одну-единственную свечу, которую они старались растянуть как можно дольше, и не стали урезать их порции пищи и воды, но в остальном они снова сидели в кромешной темноте в пыли и грязи. Приступы кашля вновь обострились, но, видимо, Чимин и правда немного смог привыкнуть к этому, потому что теперь таких же серьёзных приступов, как в самый первый раз не случалось. Однако зуд в глазах очень сильно мешал. Ему стоило очень больших усилий не тереть глаза, потому что от этого они начинали чесаться лишь сильнее. Но на этот раз ко всему прочему добавилось и состояние Хосока. Чимин не был лекарем и не мог точно знать, что с Хосоком сделали матросы, потому что он мог оценить его чисто внешне, и на его обывательский взгляд к общему виду добавилось больше синяков. Однако затем он обратил внимание на то, как тот время от времени морщился и хватался за рёбра, особенно когда его скручивало приступами кашля. В полумраке трюма сложно было определить, насколько всё было плохо, однако Чимина встревожил вид огромного синяка на рёбрах Хосока, который, видимо, и стал причиной его неудобств. С очень большим трудом Хосоку удалось убедить Чимина в том, что это не перелом, а всего лишь ушиб, пусть и весьма болезненный. Хотя даже это не облегчало ситуацию, поскольку ушиб был довольно неприятной травмой. Чимина очень сильно тревожило то, что Хосоку теперь было больно двигаться и нормально дышать. Тот сколько угодно мог уверять Чимина в том, что травма не такая серьёзная и с ним случались «вещи намного хуже», однако сути это не меняло: Хосоку требовалась помощь. И раз уж они не могли рассчитывать на неё ни от матросов, ни от капитана с послом, то оставалось лишь уповать на того короля, в котором может и проснётся хотя бы немного сочувствия к ним. К счастью для них, после этого инцидента им оставалось пройти ещё около двух дней, так что полторы недели спустя они наконец-то причалили к берегам южного королевства. Щурящихся на ярком солнце и едва держащихся на ногах от усталости и обезвоживания, Чимина и Хосока выволокли наружу, предварительно связав им руки. Чимина это даже немного позабавило. В их нынешнем состоянии они не то что на побег, они на своих двоих едва были способны стоять. Посол, видимо, тоже это заметил, так что их с Хосоком закинули в повозку вместе с другими военными трофеями. Свита у посла была не особо многочисленной, так что дополнительных соглядатаев им назначать не стали, да и это было совершенно бессмысленным. Чимин уже даже сам начал молиться, чтобы их поскорее довезли до дворца. Путешествие в повозке тоже оказалось не самым благоприятным. Их постоянно трясло, и трясло намного сильнее, чем в море, так что очень скоро Чимин почувствовал, как его начало подташнивать. По зеленоватому лицу Хосока он понял, что того тоже вот-вот может стошнить. Кроме того, он ещё время от времени морщился, когда повозка подскакивала на очередной кочке, и Чимин чувствовал себя просто ужасно из-за того, что никак не мог помочь ему. Он лишь придвинулся к Хосоку поближе, надеясь, что таким молчаливым жестом он сможет показать ему, что он рядом. И даже если нет ничего, что он мог бы сделать для Хосока, он будет вместе с ним. И с этим испытанием они справятся точно так же, как делали это до сих пор. Вместе. Хосок приоткрыл глаза, когда ощутил тепло чужого тела, и слабо улыбнулся, глядя в глаза Чимину, смотревшему на него в ответ. Насколько позволяли связанные спереди руки Хосок дотянулся до пальцев Чимина, который тут же понял намёк и сцепил их руки вместе. Так было легче, они знали, что по крайней мере они были друг у друга. Чимин снова прикрыл глаза, поняв, что переносить чувство тошноты так было намного проще. Некоторое время спустя повозка резко остановилась, и им в глаза снова ударил яркий свет солнца, когда полы ткани, закрывавшей то, что находилось внутри повозки, резко распахнули в стороны. – Что это? – раздался чей-то голос. Чимин слабо приоткрыл слезящиеся глаза и посмотрел в сторону говорившего, но из-за солнца, бившего тому в спину, он никак не мог разобрать кто это. – Это дары для Его Величества, – послышался скрипучий голос посла. И после этих слов с Чимина схлынула вся сонливость. Они прибыли. Хосок тоже насторожился, однако теперь уже сам Чимин был готов защищать его от всего, что могло их ждать. Хосок был просто не в состоянии на дальнейшие подвиги, а вот у Чимина ещё был шанс. Более того, ему хотелось надеяться, что его происхождение не окажется пустым звуком для здешнего короля. Люди посла выволокли их обоих из повозки. Хосок почти сразу потерял равновесие, но Чимину практически в последний момент удалось поймать его и удержать на ногах. Чимин настороженным взглядом обвёл пространство вокруг них. Дворец окружала высокая каменная стена, что, впрочем, не было чем-то удивительным. Больше Чимина удивило то, что сами здания дворца были в некотором отдалении от самих ворот. Сами они находились на вымощенной широкой дороге, которая вела прямиком к зданию, стоящему посередине. По бокам Чимин заметил ещё пару высоких строений, которые соединялись с тем, что посередине, крытыми переходами. Как только все трофеи были выгружены, их с Хосоком тут же погнали вслед за послом, который с самым важным видом вышагивал впереди. В этот миг Чимин тихо ненавидел того, кто строил этот чёртов дворец, потому что у него в голове никак не укладывалось, зачем нужно было располагать дворец так далеко от основных ворот. Они даже половины пути не прошли, а Чимин уже чувствовал, что дыхание стало тяжёлым, а сам он то и дело спотыкался на ровном месте. Хосоку было не легче. Боль в рёбрах явно усилилась, а жаркое солнце лишь добавляло им страданий, заставляя потеть в и так уже пропитанных насквозь их собственным потом лохмотьях. Головная боль стала пульсирующей и отдавала куда-то в виски, заставляя постоянно морщиться от неприятных ощущений. Так что, когда они наконец добрались до лестницы, Чимину пришлось крепко придерживать Хосока за предплечье, тот, казалось, мог свалиться в любой момент. Когда они зашли внутрь, то Чимин чуть было не издал блаженный стон: там, где они оказались, царила приятная прохлада. Помещение было достаточно освещённым, однако солнце больше не било в глаза и не напекало голову. Это было просто невероятно прекрасное, ни с чем не сравнимое ощущение, словно они спустя столько времени смогли окунуться в источник. Даже ощущение грязи и липкого пота на коже стало не таким заметным. Тем временем они прошли ещё чуть дальше. Чимин почти не смотрел по сторонам, слишком сосредоточенный на том, чтобы помочь Хосоку. Однако краем глаза он успел отметить, что это было ещё одно большое помещение, с ещё одной дорогой, которая вела прямо к трону и по краям которой виднелись красные резные колонны. «Интересное решение», – отметил про себя Чимин, а потом сразу же решил послать этого архитектора-гигантомана куда подальше. Они подошли почти к самому подножию ещё одной лестницы, которая вела к трону короля. Чимин не осмелился поднять голову и посмотреть на этого загадочного короля. Они лишь видели края его одеяний. Даже отсюда ему было видно насколько богато выглядела белая и жёлтая ткань, на которой очень сильно контрастировали длинные красные кисти, которые венчал узел бесконечности. – Приветствую вас, Ваше Королевское Величество, – почти нараспев произнёс посол и почтительно поклонился, а за ним и вся его свита. Хосока и Чимина в этот момент кто-то грубо ткнул в спину, приказывая поклониться вместе со всеми. Скрипнув зубами, Чимин согнул спину в поклоне. Вместе с ним поспешил поклониться и Хосок, однако в этот момент колени его подкосились, и он свалился на пол. Вместе с ним упал и Чимин, который всё ещё цеплялся за предплечье Хосока. – Господин Чон! – негромко воскликнул он и облегчённо выдохнул, когда понял, что тот просто свалился от усталости и всё ещё был в сознании. К ним тут же подбежала пара людей из свиты и попыталась поднять, но Чимин неожиданно даже для себя зло отмахнулся от них и рыкнул: – Ему и так плохо, вы не видите, что ли? Посол бросил на Чимина недовольный взгляд, на что тот с вызовом уставился в ответ. Нет уж, он никому здесь не позволит издеваться над человеком, который рисковал собственной жизнью и здоровьем ради него. – Ах, прошу, простите нас, Ваше Величество, – тут же залепетал посол, продолжая метать в сторону Чимина гневные взгляды. – Эти двое пленников не хотели нанести вам оскорбление своим поведением. Мы сейчас же разберё… – Пленников? – не дал ему договорить король. По спине Чимина тут же пробежался табун мурашек. Голос короля был спокоен и приятен, однако было сложно понять, его настоящие эмоции. Его собственный отец часто прятал гнев за спокойствием, а злить этого человека было последним, чего они хотели. Чимин сжался, стараясь стать как можно меньше, и вплотную придвинулся к Хосоку, которому с трудом удалось привстать, уперевшись связанными руками в каменный пол. Придвинувшись к Чимину в ответ, Хосок в итоге обессиленно уронил голову ему на плечо. – Простите, Ваше Высочество, – едва слышно прошептал Хосок, но Чимин прекрасно услышал его. – Ничего, ничего, не тратьте силы, – также тихо прошептал ему Чимин, жалея о том, что из-за связанных рук он не мог обнять его. – Ах да, наш император решил отправить их вам вместе с остальными дарами в знак дружбы между нашими народами, – меж тем продолжал лебезить посол, снова кланяясь. – И зачем же они мне? – в голосе короля сквозило теперь неподдельное удивление, а Чимин вдруг забеспокоился, что их могли отослать обратно. Его не радовало то, что они оказались здесь, это факт, но если выбирать между здешним королём, которого при желании можно было заболтать и уговорить его отпустить их, и императором, захватившим его страну и отправившим сюда ради мести, то он бы предпочёл первый вариант. – Я был послом ещё при покойном вашем отце, Ваше Величество. С моим императором они были очень хорошими друзьями, и довольно часто мой господин вместе со мной отправлял девушек в гарем вашего отца. Его Императорское Величество решил не нарушать эту традицию, и потому отправил вам двоих юношей для вашего собственного гарема, – на этих словах посол рукой указал на сидящих на полу Чимина и Хосока. – И это не просто два безродных крестьянина, Ваше Величество, это Пак Чимин, наследный принц из клана Мирян Пак. Впрочем, уже бывший, – здесь посол позволил себе небольшой смешок, а Чимин вперил в него полный ненависти взгляд. – А второй – это Чон Хосок из клана Хандо Чон. Весьма одарённый воин, нам стало известно, что свергнутый король пророчил ему место своего генерала. Но не всем же планам исполняться, правда? Чимин ненавидел этого человека. Всей душой ненавидел. Он, может, и не был с ним толком знаком. Да что уж там, он даже имени его не знал, но то, с каким пренебрежением он говорил о них, было более чем достаточно, чтобы понять, что как человек тот был созданием весьма и весьма мерзким и неприятным. – Пожалуй, вы правы, – бесстрастно ответил король, а затем на секунду замолчал, прежде чем продолжить. – Раз уж вы прислали этих двоих мне в… подарок, думаю, будет лучше, если им предоставят покои, где они смогут отдохнуть. От Чимина не ускользнуло, как тот запнулся на слове о подарке, но решил не спешить с выводами, однако сейчас ему так сильно хотелось верить в чудо. – Конечно-конечно, – тут же затараторил посол и махнул своим слугам, – ну-ка, уведите их! – В этом нет необходимости, – твёрдым голосом остановил двинувшихся было в их сторону слуг посла. – С этим прекрасно смогут разобраться и мои люди. Евнух Со, придворная дама Им, прошу вас позаботиться о наших гостях, – приказал король, и Чимин отвернулся от свиты посла, заметив у подножия трона мужчину и женщину, которые поклонились королю и направились в их сторону. Они не выглядели угрожающе, однако Чимин всё равно с опаской подобрался, готовясь на всякий случай начать отбиваться. – Здравствуйте, я главный евнух Со, – евнух Со присел перед ними и улыбнулся. Его улыбка была мягкой и ласковой, настолько, что Чимин сразу же растерял весь свой боевой настрой. Что-то в его улыбке было такое, что приносило чувство безопасности, хотя и казалось сущим бредом, ведь они встретились буквально впервые в жизни. Хосок с трудом оторвал голову от плеча Чимина, который с удивлением заметил, что тот тоже позволил себе расслабиться в присутствии этого человека. Тот тем временем обратил внимание на их руки и негромко охнул. – У вас же, наверное, все руки уже затекли. Давайте-ка развяжем вас, м? Не дожидаясь ответа, евнух Со принялся резво распутывать узлы на грубых верёвках. Руки Чимина он освободил в считаные секунды, и он думал, что сейчас евнух примется за верёвки на руках Хосока, но тот перед этим сначала взял в свои руки запястья Чимина и принялся немного их разминать, попутно бормоча что-то успокаивающее. Затем он проделал всё то же самое и с руками Хосока, который тоже с трудом мог скрывать собственное удивление. И лишь после этого евнух Со и придворная дама Им помогли им подняться и повели куда-то в сторону. Стоило им выйти за двери тронного зала, как их встретила целая процессия из придворных дам. – Чохи, Ёджон, Соён и Хана, срочно подготовьте купальню, – сразу приказным тоном произнесла молчавшая до этого момента придворная дама Им. – Дасом, приведи лекаря, Джаин, Соннён, Лин и Мигён, на вас гостевые покои. Оккюн, ты поможешь нам проводить наших гостей. И поторапливайтесь! От приказного тона придворной дамы у Чимина появилось желание выполнить её указания, пусть она к нему даже не обращалась. Что-то было в этой женщине такое, что полностью отбивало любое желание перечить ей. Так, их почти дотащили до купален, потому что идти у них получалось с очень большим трудом. Чимин постоянно поглядывал на Хосока, дыхание которого теперь было хриплым и ненормально тяжёлым. Одной рукой он держался за рёбра, и Чимин подозревал, что ушиб сейчас доставляет ему боли ещё больше, чем прежде. Когда они вошли в светлое просторное помещение, где уже вовсю сновали придворные дамы, готовившие для них горячую воду и масла, Чимин почувствовал такое облегчение. Ему даже не верилось, что спустя две недели, превратившиеся в вечность, они смогут смыть с себя все грязь и пот, что собирались на них в течение всего этого времени. Он повернулся к Хосоку, чтобы предложить свою помощь снять с себя то, что оставалось от их одежды, но тот вдруг покачнулся. Глаза Чимина расширились. Хосок лишь успел вдохнуть, словно собирался что-то сказать, а потом завалился на Чимина, теряя сознание. Ему едва удалось поймать чужое отяжелевшее тело. К ним тут же бросились евнух Со и придворные дамы, но Чимин схватился за ближайшую горящую свечу и выставил перед собой на манер меча. Растаявший воск начал капать на деревянный пол. – Все назад! – хрипло крикнул он, дико сверкая глазами. Он и сам не знал, что именно нашло на него, однако теперь, сидя на полу, он лишь крепче прижимал к себе бесчувственного Хосока. Он должен был оберегать его, сейчас это было его главной задачей. – Молодой господин, прошу вас, успокойтесь, – выступил немного вперёд евнух Со, который тут же остановился на месте, как только Чимин выше поднял зажатую в свободной руке свечу. – Мы не хотим навредить вам, мы здесь, чтобы помочь, – дыхание Чимина было прерывистым. Он чувствовал неимоверную усталость, но теперь, когда Хосок лежал без сознания, Чимин не мог думать ни о чём, кроме как защитить его любой ценой. Евнух Со же продолжал мягко увещевать его. – Молодой господин, я понимаю, что вы напуганы, но давайте мы сначала поможем вашему спутнику. Что вы об этом думаете? Рука Чимина неуверенно дрогнула, и евнух Со тут же воспользовался этой заминкой. Продолжая разговаривать с ним тихо и ласково, евнуху удалось забрать у Чимина свечу и уговорить его подпустить к ним придворных дам. Этот евнух оказался настолько убедителен, что долго держать оборону ему не удалось, и в итоге Чимин сдался окончательно. Так что примерно час спустя он и Хосок оказались в красивых и светлых гостевых покоях, где царила приятная прохлада. Возможно, если бы не обморок Хосока, то они закончили бы намного раньше, однако с учётом его состояния и того, что Чимин отказался полностью отдавать его в руки слуг, в купальне им пришлось сильно подзадержаться. Лекарь Хан пришёл почти сразу же после того, как Хосок потерял сознание. Лекарь оказался очень приятным молодым человеком. И точно так же, как и евнух Со, не вызывал в Чимине никаких других чувств кроме неожиданного доверия. Тот был очень терпелив и уважителен. Впрочем, терпеливыми и уважительными были вообще все, что Чимина несколько удивляло. Он и подумать не мог, что с ними будут обращаться столь бережно, однако же лекарь даже напоил его успокаивающим отваром. Причём перед этим он ему подробно рассказал, что и в каких объёмах туда добавлял и даже сам попросил у придворных дам ложку, чтобы на себе продемонстрировать, что ничего лишнего он туда не клал. И за всё это время никто из присутствовавших не закатывал глаза и не показывал ни тени раздражения, так что постепенно, но Чимин проникался к этим людям доверием всё больше и больше. Лекарь Хан даже не стал возражать, когда Чимин изъявил желание помочь раздеть и осмотреть Хосока. Наоборот, тот задавал Чимину кучу самых разных вопросов, чтобы собрать как можно больше информации о чужом состоянии, а также он комментировал все свои действия и попутно объяснял Чимину, что означает тот или иной симптом. В итоге получалось, что причиной обморока стали сильное переутомление и обезвоживание. Из-за чего, кстати, обморок быстро перетёк в сон. Лекарь Хан не мог точно сказать, когда Хосок должен был проснуться, однако за это время их обоих умыли и переодели. В процессе Хосок лишь пару раз дёрнулся и застонал, когда задели его ушибленные рёбра, однако в остальном его сон оставался достаточно глубоким, чтобы не просыпаться на протяжении всех проводимых над ними манипуляций. Что касается гостевых покоев, то выглядели те аккуратно и очень уютно. Их с Хосоком переодели в белые мягкие шёлковые нижние одеяния и разместили на двух больших и мягких футонах. Рядом стоял маленький столик, на котором находилось несколько небольших чашек. Лекарь Хан успел объяснить Чимину, что из-за достаточно продолжительного периода голодания им пока нельзя было есть что-то серьёзнее бульонов или травяных чаёв, да и те приносились им вот в таких вот чашках, тот сказал, что им с Хосоком в течение дня нужно было выпивать по пять таких чашек с бульоном, чтобы постепенно восстанавливаться. С того момента как они оказались в этих покоях к ним уже приходили дважды. Лекарь Хан лично контролировал количество бульона и воды, которые им приносили. Он же полностью взял на себя заботу о том, чтобы готовить им средства для облегчения боли и улучшения пищеварения, хотя запросто мог бы поручить это кому-нибудь ещё. – Молодой господин, вам тоже необходимо отдохнуть, – заметил лекарь Хан во время своего второго визита за день. Чимин и сам понимал, что нуждается во сне, но в первую очередь он должен был лично убедиться, что с Хосоком всё в порядке, и никакие слова лекаря о том, что его здоровью больше ничего не угрожает, не могли его в этом убедить. Чимин тогда лишь промолчал, виновато опуская голову. Ему и самому было стыдно, что он вот так тратит время этого доброго и милого человека, но ничего не мог с собой поделать. Сначала ему нужно было дождаться пробуждения Хосока. Всё остальное могло подождать. В том числе и его собственный сон.

༻✦༺ ༻✧༺ ༻✦༺

День Намджуна, как и всегда, начался очень рано. На сегодня у него не было никаких серьёзных планов помимо встречи с послом одной из империй, располагавшихся севернее от его королевства. Он знал, что его отец был на короткой ноге с императором, но за эти пять лет его правления они контактировали не очень часто. Изредка они обменивались письмами для заключения мелких договорённостей, которые облегчали им двоим жизнь. Но сейчас император надеялся установить новое торговое соглашение, поэтому сегодняшняя встреча с послом была очень важной. Незадолго до самого прибытия посла ему принесли письмо с просьбой провести встречу приватно. Намджун сперва очень удивился такой просьбе, ведь присутствие других министров во время обсуждения было практикой весьма распространённой. К тому же решения по поводу заключения новых соглашений всегда было разумнее принимать, когда рядом с Намджуном были люди, способные посмотреть на ситуацию с другой стороны. В любом случае, на встречу он шёл в настроении приподнятом. Что совершенно неудивительно, поскольку ночь он провёл вместе с Юнги, который с радостью поделился с ним своими новыми стихами, а утром за завтраком к ним присоединились Сокджин с Чонгуком, которые активно обсуждали, что общие покои им стоило бы немного изменить и сделать их более уютными. Намджуну, конечно, казалось, что в этом не было необходимости, но, если его супруги говорят, что общие покои выглядят слишком пустыми и безжизненными, значит, они именно так и выглядят. Как только Сокджин с Чонгуком заговорили об этом, Намджун благоразумно решил оставить своё мнение при себе и только попросил остаться в рамках выделенного на содержание его гарема бюджета. И последнюю неделю те только и делали, что обсуждали, что и куда они хотели добавить. Юнги предпочитал отмалчиваться, сразу же заявив, что ему совершенно всё равно, что они собираются делать с этими покоями, главное, чтобы на зал для музицирования не позарились. В общем, к встрече с послом он был настроен благодушно и даже подумывал о том, что мог бы снизить им налоги по старой дружбе. Но как только посол и его свита появились в дверях, Намджун сразу же напрягся. В самом после не было ничего необычного. Не было ничего необычного и в четырёх массивных сундуках, которые несли его слуги. Скорее всего в этих сундуках находились дары, которыми император намеревался задабривать Намджуна. Однако же его внимание привлекли два юноши, шедшие справа от посла. Именно их вид обеспокоил и озадачил его. Эти двое выглядели, мягко говоря, неважно. Намджун, конечно, подозревал, что плавание на корабле испытание не из простых, вот только сам посол и его слуги выглядели удивительно бодро и свежо по сравнению с этими двумя юношами, чьи одеяния больше напоминали лохмотья уличных бродяг. Волосы и у того и другого висели сосульками и почти полностью закрывали их лица. И если сначала у Намджуна были некоторые сомнения, то, как только они подошли ближе, и он увидел, что руки у тех были связаны, этих самых сомнений и след простыл. Двое юношей не были частью свиты посла. Когда посол поприветствовал его, Намджун даже не сразу сообразил, что ему полагалось оказать ответную любезность, но он был слишком занят тем, что внимательно следил за каждым движением двух юношей. Он чуть и сам не бросился им на помощь, когда один из них повалился на пол. Он едва ли слушал, что там на фоне бормотал посол, хотя за одну вещь он всё же уцепился. – Пленников? – с пугающим спокойствием переспросил Намджун, удовлетворённо отмечая, что посол заметил его недовольство. Его в принципе не радовало, что император с чего-то вдруг решил, что может присылать ему людей вместе с дарами. Если он так надеялся получить его расположение, то он очень сильно просчитался. И ладно бы тот прислал ему этих двоих в качестве слуг, но он вдруг посчитал, что раз уж присылал женщин в гарем его отца, то и при нём мог продолжать заниматься тем же самым. Такие садистские наклонности вызывали множество вопросов. Прежде Намджуну не приходилось сталкиваться с чем-то подобным, но вот, теперь перед ним стоял посол и утверждал, что один из этих несчастных был не кем-нибудь, а самим наследным принцем захваченного его империей королевства. Да и тон посла не добавлял ему привлекательности. От утреннего хорошего настроения не осталось ни следа. Намджун был почти зол на такое откровенное самоуправство и фактически попытку забраться в его постель. Прикладывая все усилия для того, чтобы не позволить своим эмоциям вырваться наружу, Намджун продолжал говорить нарочито спокойно, заставляя его собственных слуг с беспокойством переглядываться. Те, как никто другой, прекрасно знали и понимали, что до добра это не доведёт. И о, они были абсолютно правы, Намджун бы с радостью отчитал посла за такое фамильярное отношение, однако пугать принца и его товарища по несчастью ему не хотелось. Им в первую очередь требовалась помощь, а ещё сон. Очень много сна. Поэтому он не стал упускать возможности и приказал позаботиться об этих двоих. Ему не нужно было давать никаких дополнительных указаний. Евнух Со и придворная дама Им прекрасно понимали, что в себя включали слова о заботе и гостях, поэтому он не сомневался: всё пройдёт как надо. Он был уверен в том, что его люди со всем справятся и обеспечат двоих юношей всем необходимым. Их встреча с послом продлилась ещё около получаса. Их обсуждения не приносили особых плодов, для этого Намджун уже был настроен слишком предвзято, поэтому в итоге ему самому пришлось прервать разговор. – Думаю, будет всё же лучше, если на обсуждении будут присутствовать мои министры, – наконец произнёс Намджун, надеясь отделаться от посла, который оказался чересчур надоедливым. – Разве в этом есть необходимость, Ваше Величество? – удивлённо поглядел тот на Намджуна. Видимо, его такой расклад особо не обрадовал. Может, он как раз и рассчитывал на то, что в отсутствие министров договорится выйдет быстрее и с максимальной для их стороны выгодой. И его с императором план мог бы удастся, если бы сюда не добавилось одно «но». – Несомненно, – неискренне улыбнулся ему Намджун. – Мнение моих министров для меня очень важно, поэтому буду ждать вас завтра во дворце в это же время. Вы можете остановиться на постоялом дворе недалеко от дворца. Спросите на рынке про тётушку Ли, вам покажут дорогу. – Но… – посол явно опешил, но Намджун не дал ему продолжить. – Не беспокойтесь, расходы за ваше пребывание там я возьму на себя. На этом всё. Я должен идти, – не дав послу и шанса возразить, Намджун поспешил прочь из тронного зала. Да, с его стороны это было очень грубо и негостеприимно, он знал об этом, но тот сам был в этом виноват. Намджун мог бы предоставить послу гостевые покои, но тот сам лишил себя такой возможности, поскольку в тех покоях, где должен был остановиться посол, теперь были Пак Чимин и Чон Хосок. Да и евнух Со с придворной дамой Им, которые могли бы сопроводить посла, тоже теперь были заняты. И нет, Намджун не был мстительным и мелочным. Ну, разве что самую малость. Чисто из солидарности. Он ведь и сам в своё время был наследным принцем. А ещё он видел слишком много женщин, которых в гарем его отца сгоняли силой. И он видел, к чему это иногда приводило. Добравшись до своих покоев, Намджун с уставшим вздохом устроился за столом, на котором его уже ждали документы, которые требовалось просмотреть. С очень большим трудом ему удалось вытерпеть ещё полчаса, прежде чем евнух Со и лекарь Хан явились к нему с отчётом. – Как они? – Намджун сразу же отложил в сторону всё остальное и поднялся из-за стола, чтобы шагнуть навстречу евнуху и лекарю. – Как вы и приказывали, мы со всем разобрались. Сейчас ваши гости отдыхают в покоях, – с лёгким поклоном и улыбкой на губах произнёс евнух Со, а потом ненадолго умолк, словно задумавшись, но всё же продолжил. – Однако один из них потерял сознание, но сейчас с ним всё в порядке, – быстро договорил он, и Намджун перевёл вопросительный взгляд на лекаря Хана, который сразу понял, что король желал услышать подтверждение от него, поэтому поспешил добавить: – Это действительно так, Ваше Величество, они оба очень сильно истощены, поэтому это было даже ожидаемо. Намджун слегка нахмурился. Объективно говоря, звучало это не очень хорошо, и неважно, насколько это было закономерно. – Ты уверен, что ничего серьёзного? – спросил он, желая точно удостовериться в этом. – Насколько я могу судить, Ваше Величество, – кивнул лекарь Хан. – Я уже отдал приказ на королевскую кухню, в их состоянии есть им можно только лёгкую и жидкую пищу, кроме того, если вы позволите, то я бы полностью взял бы на себя контроль за приёмом всех необходимых лекарств. Их нельзя сейчас оставлять без присмотра. – Я не против, если ты займёшься этим, – согласился Намджун, однако последнее предложение вызвало у него сомнения, и он не стал откладывать это на потом, – но вы мне только говорили, что с ними сейчас всё хорошо или я что-то путаю? – Всё так, Ваше Величество, и на данном этапе я сделал всё, что было в моих силах, – успокоил его лекарь Хан и покачал головой. – На полное восстановление может уйти почти месяц, а пока что даже слишком большое количество воды, выпитой за раз, может стать для них серьёзной угрозой для здоровья. – Хорошо, я понял вас. Делайте всё, что нужно, – наконец произнёс Намджун. Лекарь Хан был очень опытен, поэтому он не сомневался в том, что тот точно сможет поднять их двоих на ноги, так что он был готов предоставить лекарю всё, о чём бы тот не попросил. Намджун лишь надеялся на то, что его гостям действительно скоро станет лучше, однако после этого разговора ему с трудом удавалось концентрироваться на работе, потому что мыслями он постоянно возвращался к тому, в каком виде он впервые встретил этих двоих юношей. Конечно, ему иногда на глаза попадались те девушки, которых привозили в гарем его отца, и те тоже выглядели грязными и уставшими, однако ни одна из них – по крайней мере, из тех, что он видел сам – не выглядела столь же худо, как эти двое. Намджун предполагал, что это вполне могло было связано с тем, что один из них, Пак Чимин, оказался принцем. Хотя, на его взгляд, было странно оставлять в живых кого-то из той королевской семьи, тем более, прямого наследника на трон. Император ему вряд ли поведает о мотивах своего поступка, но, возможно, принц захочет поделиться своими соображениями на этот счёт. Скорее всего, за этим стояла какая-то история, особенно с учётом того факта, что второй, Чон Хосок, оказался довольно серьёзно избит, как ему чуть позже сообщил лекарь Хан. Понятно, что во время захвата королевства сложно избежать получения травм, но у самого принца из серьёзного была только шишка на затылке, мелкие царапины и синяки не в счёт, а вот на Хосоке отыгрались по полной. Как бы то ни было, Намджун был рад, что сейчас у них двоих была возможность восстановиться и начать новую жизнь. Уж с этим-то Намджун точно сможет им помочь. Надо было только решить, что именно он мог сделать для них, над чем он ломал голову вплоть до вечера. – Мы с Чонгуки думаем, что общие покои должны быть светлее, – увлечённо щебетал Джин, доставая из причёски Намджуна заколки. – Они слишком тёмные, вы не замечали никогда? Не? Ну, ладно. Мы хотим добавить к ним площадку, чтобы она выходила на внутренний двор. Знаете, такую, чтобы там можно было посидеть в солнечную погоду. Для завтраков самое то будет. А ещё нам не нравятся эти голые полы, – продолжал Сокджин, откладывая заколки в сторону и беря в руки гребень, чтобы провести им по гладким волосам Намджуна. – Они тёплые, конечно, но они нам не нравятся. Я раньше не замечал этого никогда, но у нас и Чонгуки раньше не было. Что скажете? Ваше Величество? Вы меня слушаете вообще? Намджун встрепенулся и виновато поглядел на Сокджина, который, прищурившись, смотрел на него. Плохой знак. – Сокджин, любовь моя, прости, я слушаю, просто… – Намджун запнулся и вздохнул, опуская глаза вниз и раздумывая, как лучше бы описать ту ситуацию, в которой он оказался. Но Сокджину и не требовались дополнительные объяснения, по виду Намджуна он сразу же догадался, что что-то тут неладно, о чём тут же и спросил: – Что-то случилось? Вместо ответа Намджун просто молча кивнул и Сокджин, отложив гребень в сторону, присел рядом с ним, тем самым показывая, что готов слушать. – Как ты знаешь, сегодня днём я принимал посла из той империи. Помнишь же императора её, да? – спросил Намджун и развернулся всем корпусом к Сокджину, который сначала ненадолго задумался, а потом уточнил: – Это тот, который с вашим отцом очень хорошо общался, верно? – Он самый, – кивнул Намджун и продолжил. – Как оказалось, он недавно захватил одно королевство и с послом отправил свои военные трофеи в качестве подарка. – Что-то не так с этими подарками? – выдвинул своё предположение Сокджин и, ну, можно сказать, попал в точку. – Нет. То есть да, – тут же ответил Намджун. Сокджин скептически приподнял бровь, и Намджун ненадолго замолчал, чтобы собраться с мыслями. – Точнее он вместе с этими подарками прислал мне в подарок двух наложников. – Наложников? – в голосе Сокджина теперь сквозило искреннее удивление. – Вы же не берёте в гарем захваченных в плен или тех, кто этого не хочет. Что было чистой правдой. Практически сразу после прихода к власти Намджуну пришлось потратить некоторое время на то, чтобы объяснить особо ретивым министрам, надеявшимся продвинуться дальше по службе за счёт своих сыновей, которых они настойчиво предлагали новому королю, что он не заинтересован в том, чтобы набирать в свой гарем всех подряд. Да и у тех интерес сильно поугас, как только они поняли, что таким образом им власть не получить. – А вот мой отец брал, но император, видимо, не в курсе, – недовольно цыкнул Намджун. Всё это порой слишком его утомляло. – Так отпустите их и всё, – пожал плечами Сокджин. – В городе им будет спокойнее, да, не их королевство, но всё же. И вот хорошая идея. Намджун бы и сам сразу же предложил им такой вариант. – В этом и проблема, – с сожалением произнёс Намджун, качая головой. – Они не те люди, которых можно просто вот так отпустить жить в город. Сокджин в неверии фыркнул: – Они дворяне, что ли? – Хуже, – мрачно ответил Намджун и многозначительно посмотрел на Сокджина. – Один из них наследный принц, а другой воин, который сопровождал принца. Тот от неожиданности даже воздухом подавился. Намджун и сам понимал, что звучит как минимум бредово, поэтому, когда Сокджин метнул в него полный неверия взгляд, он только печально покачал головой. – Какое варварство, – пробормотал он себе под нос в итоге, а затем произнёс чуть громче. – Вы же сказали им, что не собираетесь их ни к чему принуждать? – Что? – не понял его Намджун. – Вы же разговаривали с ними? Предупредили, что бояться им нечего? – пояснил свой предыдущий вопрос Сокджин, внимательно смотря на него. – Разговаривал? – только и смог выдавить из себя Намджун, с лёгким испугом наблюдая, как взгляд Сокджина становится всё более и более недовольным. – Только не говорите мне, что вы просто скинули их на слуг и оставили мучаться догадками о том, что их здесь ждёт, – строго произнёс он. – Кхм, как тебе сказать… – немного замялся Намджун, а потом с опаской добавил. – Да?.. – Ким Намджун! – взвился Сокджин, заставив Намджуна втянуть голову в плечи. По имени он называл его очень и очень редко – да и он в принципе был единственным, кто мог позволить себе назвать его по имени, в конце концов, знали они друг друга ещё с детства – что означало только одно: тот зол, очень. – Ты пойдёшь к ним утром и всё им объяснишь! – Конечно-конечно, дорогой, – поспешил успокоить его Намджун, чувствуя себя нашкодившим щенком. Злить Сокджина во дворце не решался никто. Тот знал толк в том, как делать жизнь людей невыносимой, а ещё он знал, как управлять таким огромным дворцом и справлялся с этим превосходно, так что мнение Сокджина было для Намджуна очень важным. И он знал, что всегда может рассчитывать на мудрый совет, даже сейчас, когда Сокджин отчитывал его словно маленького ребёнка. Главное, надо было сперва успокоить его и максимально сгладить ситуацию. Вот так он и оказался утром следующего дня перед гостевыми покоями с подносом с завтраком в руках, потому что Сокджин посчитал, что ему было бы неплохо извиниться за своё молчание, а когда его супруг давал ему плохие советы? Некоторое время Намджун ещё стоял перед дверями, вот уже в который раз прокручивая в голове все рекомендации лекаря Хана. Ему казалось, что было бы лучше прийти к ним после завтрака, но Сокджин предложил ему самому поухаживать за ними, поскольку он счёл, что такой жест с его стороны будет воспринят его гостями благодушно. Вздохнув ещё раз, Намджун кивнул придворным дамам, чтобы они раздвинули для него двери. И игнорируя чужие понимающие улыбки, он смело шагнул внутрь, за ним последовало ещё несколько придворных дам, которые несли чаши с водой и полотенцами и подносы с отварами. Однако Намджун очень быстро понял, что они, видимо, слишком поторопились, когда он пересёкся взглядами с одним из юношей. Если верить описанию придворной дамы Им, то это был наследный принц, Чимин, а продолжавший спать юноша был Хосоком. Чимин, приподнявшись на локте, лежал на одном футоне рядом с Хосоком. Свободной рукой он обнимал его за талию, на что Намджун про себя усмехнулся. Кажется, эти двое были очень близки. Медленно, чтобы ничего не уронить с подноса, Намджун осторожно опустил его на стол, придворные дамы последовали за ним. Две из них, что несли чаши с водой, поставили их рядом с футоном, а та, что несла поднос с отварами, аккуратно расставила их на столе рядом с подносом с завтраком. После чего все трое удалились, оставляя их в покоях одних. Чимин, чьи глаза напряжённо следили за Намджуном, так не произнёс ни слова, поэтому он решил сделать первый шаг. – Доброе утро, Ваше Высочество, – с лёгким поклоном поприветствовал он его. – Я Ким Намджун. Позволите поухаживать за вами сегодня?

༻✦༺ ༻✧༺ ༻✦༺

– Нет, даже думать об этом забудь! – шёпотом воскликнул Хичоль, обрывая Хосока на полуслове. – Но, может быть… – попытался он ещё раз. – Я же сказал! – Хичоль уже потихоньку начинал выходить из себя. Хичоль был одним из тех матросов, которых приставили к Хосоку и Чимину. И именно из этих двоих с ним разговаривать было намного проще. Внешне он это, конечно, никак не показывал, однако Хосок, будучи человеком весьма проницательным, быстро смекнул, что тот если не сочувствовал им, то относился с пониманием к их положению и куда охотнее шёл им на уступки. Так что некоторое время спустя Хосок решил попытать удачу и разузнать у Хичоля, как тот ему представился, были ли у них с Чимином возможные пути отхода. Бежать с корабля смысла не было, это факт, однако это вовсе не означало, что они не могли попытаться совершить попытку побега уже на суше. Им нужно было лишь найти того, что смог бы им помочь. И в этом плане кандидатура Хичоля оказалась самой подходящей. Вот только тот не был настроен помогать им. – Ты же осознаёшь, что так ты подставляешь и меня тоже? Да даже то, что я вообще слушаю тебя сейчас, уже может расцениваться как… – Хичоль не стал заканчивать предложение, и так было ясно, к чему он ведёт. Немного успокоившись, тот продолжил. – Вам лучше смириться с вашей судьбой. – Как же можно смириться с таким? – с негодованием в голосе спросил его Хосок. Хичоль укоризненно на него посмотрел: – Ты ж из дворян небось. Ага, по тебе видно. Так вот, господин хороший, представляете, в жизни бывает не так, как вам хочется. Вы не можете контролировать всё, – под конец Хичоль недовольно фыркнул и сложил руки на груди, однако Хосока мало волновало, что тот думал про него или Чимина. – Не можем, ты прав, – всё же попытался немного смягчить тон Хосок. – Однако как можно смириться с тем, что нас везут не пойми куда и не пойми зачем? – Вас везут во дворец короля, – приподняв бровь и выглядя совершенно не впечатлённым, проговорил Хичоль. – Про это и мне уже известно. Зачем – вот, что меня волнует, – произнёс Хосок чуть громче, но тут же огляделся вокруг, боясь, что их могли услышать. – А это имеет значение? Какая вообще разница, зачем, – Хосок послал Хичолю многозначительный взгляд, но тот на это только закатил глаза. – Знаешь ли, вы со своим принцем не одни такие. Меня вот родители за долги продали какому-то старику, и теперь я должен служить здесь. Я мог бы сколько угодно жаловаться на несправедливость и ныть, но толку-то? – Ты мог бы сбежать. Вместе с нами, – сказал Хосок. Он и правда не понимал, почему тот не сделал этого раньше. – Ага, чтобы потом меня убили, если в итоге поймают? Нет уж, спасибо, – теперь тон Хичоля стал не просто недовольным, а по-настоящему раздражённым. – Просто прими это как данность. Мне правда жаль, что с вами такое случилось, и я понимаю, правда, понимаю. И поэтому даю тебе свой честный совет: смирись. Не усложняй себе жизнь ещё больше, – Хосок не был готов согласиться с ним, он не хотел признавать, что это могло стать единственным их с Чимином выходом. В конце концов, Хичоль вздохнул. – Я ничем не могу помочь вам, прости. И возвращайтесь обратно в трюм, вы и так уже сидите здесь дольше положенного. Хосоку не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Он не стал рассказывать об этом разговоре Чимину, чтобы не давать ему ложной надежды. Да и собственное разочарование оказалось чересчур сильным. Хосок был воином, за двадцать один год его жизни и за всё время его службы случалось многое, однако он находил в себе силы, чтобы справиться со всем, с чем ему приходилось сталкиваться. Смерть его товарищей и собственные кошмары, обрушившиеся на него после того, как он впервые кого-то убил. Но всё это блекло и меркло на фоне того, что происходило с ним сейчас. Собственный плен не беспокоил его так сильно, как чувство вины перед Чимином. Он должен был защитить его и его семью, и он не сделал этого. Даже сейчас он знал, что делал для него недостаточно, с каждым днём тот выглядел всё хуже и хуже. Хосок давно потерял спокойный сон, каждую ночь он засыпал лишь на небольшие отрезки времени, предпочитая большую часть времени находиться в сознании и следить за тем, чтобы с принцем ничего не случилось. Его не волновало то, что ему прилетало от их пленителей за его дерзкие слова. Всё равно физическая боль не могла заглушить боль душевную. – Неужели обязательно так поступать с нами? – с трудом выдавил из себя Хосок, ежесекундно морщась от боли в ушибленных рёбрах. – Смирись, – надменно кинул ему посол, когда их тащили в повозку, которая должна была доставить их до дворца. Опять это же слово. Смириться, вот что им предлагают. Но Хосок не был готов ни принимать это, ни мириться с этим. Он так отчаянно надеялся, что ещё не всё потеряно, но по мере приближения ко дворцу Хосоку становилось всё хуже, и с каждым шагом его надежда таяла. Саму дорогу до дворца он практически не запомнил, как не запомнил и все то, что происходило дальше. Сознание понемногу начало ускользать от него ещё до того, как они сошли на берег. Перед глазами постоянно плясали черные точки, воздуха не хватало, а сделать глубокий вдох от сильной боли просто не получалось, сознание мутилось, а головная боль, казалось, стала ещё сильнее. Единственное, что ещё удерживало его на поверхности — это тепло Чимина рядом. Он должен был держаться ради него, он должен был справиться с этим ради него. После того, как повозка остановилась и солнечный свет безжалостно резанул по глазам, он ощущал лишь натирающие запястья верёвки, холодный каменный пол тронного зала, чьи-то осторожные прикосновения к его рукам и резко наступившую темноту. Сон его оборвался резко, он даже не понял, что именно разбудило его. Первое, что бросилось ему в глаза, это скачущий из стороны в сторону язычок пламени большой свечи, стоявший в отдалении. Словно заворожённый, он наблюдал за ним, лёжа на боку. Было в этом что-то успокаивающее. Чувствовался лёгкий ветерок, гулявший по помещению, тяжёлое одеяло мягко обнимало его плечи, заставляя вновь начать погружаться в сон. Беспокоила лишь вернувшаяся головная боль, которая, впрочем, стала меньше, а ещё слабость, которая вцепилась в него всеми когтями и не давала даже подняться. Боль в рёбрах тоже стала значительно меньше и дыхание больше не затрудняло. Сам воздух в принципе был свежим и приятным. Никакого ощущения пыли, забивающейся в глаза и глотку. И тогда он вернулся мыслями к тому, как оказался здесь. Сперва воспоминания возвращались крайне неохотно и медленно, в сознании царил плотный туман, продираться сквозь который получалось с большим трудом. Он помнил трюм, помнил, как его избили, снова, припоминал ощущение маленьких пальцев Чимина на его предплечьях. И они всё это время были вместе. Тогда где же сейчас Чимин? Всё ещё чувствуя большую сонливость и слабость в конечностях, Хосок нашёл в себе силы, чтобы немного приподняться. Сперва нужно было выяснить, где находится он сам, затем выяснить, куда они дели Чимина, а потом… – Господин Чон, вы проснулись! – пожалуй, не было в мире тех слов, которые мог бы найти Хосок, чтобы описать, какой силы облегчение охватило его, когда он обнаружил перед собой бледного, со впавшими щеками и тёмными кругами под глазами, но определённо живого Чимина, который сидел рядом с ним на футоне. – Ваше Высочество, – с трудом проговорил он, слегка морщась от боли в рёбрах, которые снова заныли от неосторожного движения. – Я всё ждал, когда вы проснётесь. Я уж думал, что ещё немного и лекарь Хан силком заставит меня выпить снотворное, – хихикнул Чимин. Впервые за всё это время Хосок слышал, чтобы Чимин смеялся столь… беззаботно? – Где мы? – выдохнул Хосок, усаживаясь прямее и со смущением обнаруживая, что Чимин сидел, пожалуй, слишком уж близко. – Мы во дворце того короля, которому нас с вами хотели подарить, – ответил Чимин, однако в его голосе не было слышно ни отчаяния, ни печали, что, несомненно, радовало, но вместе с этим наталкивало на определённые мысли. – Вы уже виделись с королём? – решил уточнить Хосок, но Чимин покачал головой. – Нет. Здесь не было никого кроме его слуг и лекаря. Что ж, объяснимо, однако Хосоку было нужно знать кое-что ещё. – Они же ничего вам не сделали? Прошу вас, Ваше Высочество, не скрывайте от меня правду, – умоляюще поглядел Хосок на Чимина, на что тот слегка улыбнулся и накрыл ладонью его руку, лежавшую поверх одеяла. – Ничего, господин Чон. Это правда. Все они были так милы. Особенно лекарь и тот евнух. Вообще-то они приходят к нам каждые полчаса-час. Лекарь Хан сказал, что лечение будет небыстрым, однако он пообещал, что сделает для нас всё, что сможет, – на этих словах Чимин улыбнулся чуть шире и, казалось, слегка смутился. – Как вы думаете, если люди короля так хорошо обращаются с нами, значит ли это, что и сам король окажется таким же хорошим? – Я хотел бы верить в это, – со вздохом признал Хосок и посмотрел на руку Чимина, которая нежно сжимала его пальцы в своих. Он понял: этот момент был самым подходящим. – Я рад, что с вами всё хорошо. Я так сильно беспокоился о том, что не смогу ничего для вас сделать. – Господин Чон, – Чимин растроганно посмотрел на него. – Я жив благодаря вам. То, как вы защищали меня, – тут взгляд Чимина немного расплылся, словно тот погрузился в воспоминания. – И то, как я злился на вас, когда вы становились таким безрассудным. То, как вы заботились обо мне, хотя сами нуждались в этой заботе не меньше меня. Всё это вновь и вновь заставляет моё сердце трепетать… Хосок молча поглядел на Чимина. – Разве могло быть иначе? – спустя несколько секунд тишины спросил он, привлекая его внимание к себе. – Я уже говорил это, вы навсегда останетесь для меня моим господином, Ваше Высочество. Однако как же я мог допустить, чтобы с человеком вроде вас произошло что-то столь ужасное? На этих словах Хосок пристально вгляделся в глаза Чимина. Сейчас он изо всех сил уповал на свою проницательность и интуицию. Он был почти полностью уверен в том, что Чимин чувствует то же, что и он. Это ощущение, такое странное и незнакомое прежде, начало зарождаться ещё в самом начале их плена. Было неловко это признавать, особенно сейчас, после всего произошедшего, однако, когда Хосок впервые увидел Чимина, то подумал, что тот мало чем отличался от избалованных детей дворян, которые ему когда-либо встречались. Но тот оказался не так прост, как могло показаться на первый взгляд. В совершенно ином свете Хосок его увидел в тот самый день, когда Чимин бесстрашно познакомил нос заносчивого императора с железными прутьями решётки. Безусловно, этот поступок сложно назвать мудрым и дальновидным, но, о, как же это было впечатляюще. На такое даже бы он не решился. А вторым поворотным моментом для него стал тот день, когда Чимин буквально отругал его за то, что он пытался отдать ему свою порцию еды. Он мог бы забрать её, ведь Хосок сам предложил, однако тот, наоборот, начал внимательно следить за тем, чтобы еда и вода делились между ними поровну. Казалось бы, такой маленький жест, но во всём этом так явно читалось желание помочь Хосоку в ответ, что всё это, выражаясь его же словами, «заставляло его сердце трепетать». – И какой же я человек, господин Чон? – хитро прищурившись, спросил Чимин. – Благородный, – практически не задумываясь над ответом, выпалил Хосок, – храбрый и заботливый. Вы тот человек, к ногам которого я бы хотел бросить весь мир. – Господин Чон, – тихонько прошептал Чимин, смотря на Хосока во все глаза и очень быстро моргая. – Ваше Высочество, – меж тем продолжил он, накрывая ладонь Чимина второй рукой, – позволите и дальше защищать вас и заботиться? – Откуда же вы такой взялись? – Чимин прикрыл лицо свободной рукой, однако Хосок успел заметить покрасневшие кончики ушей. – Из клана Хандо Чон, – усмехнулся он, ощущая невероятную лёгкость и желая раствориться в этом моменте. Чимин снова тихонько рассмеялся: – Я мог бы догадаться, – с притворной серьёзностью покивал он головой, а потом вдруг замер, заставив Хосока на миг обеспокоиться. – Я же совсем забыл! Уже довольно поздно, но лекарь Хан оставил тут обезболивающие отвары, чистую воду и тут ещё я специально попросил оставить бульон на тот случай, если вы проснётесь где-нибудь ночью. Хосок с лёгкой улыбкой наблюдал за копошащимся Чимином. Тот и сам не подозревал, насколько очаровательным он был, и не имело значения, насколько плохо тот сейчас выглядел. Для Хосока он был самым прекрасным созданием, которое только видывал мир. В итоге Чимин заставил его выпить всё, что было оставлено лекарем. Параллельно Чимин успевал ему рассказывать всё, что тот ему объяснил насчёт того, как и в каких количествах они могли есть и пить, чтобы не навредить себе. Очевидно, что Чимин с расспросами к лекарю приставал не просто так, а для того, чтобы узнать, как он мог самостоятельно помочь Хосоку на тот случай, если рядом кроме него никого не окажется. Кроме того, как оказалось, Чимин всё это время отказывался засыпать сам несмотря на то, что от усталости он даже слова выговаривал с трудом. – Я же должен был убедиться, что вы поедите и примете все лекарства. Я не мог позволить, чтобы вы проснулись одни, – смущённо признался тот, и это, пожалуй, стало для Хосока ещё одним особенным моментом, который позволил ему увидеть, кем на самом деле был Пак Чимин. После того, как и бульон, и вода, и отвары лекаря оказались в Хосоке, Чимин наконец подуспокоился, поэтому Хосок решил, что теперь уговорить того поспать не станет большой проблемой. И он оказался прав. Прилив энергии, вызванный радостью, закончился, Чимин стал более вялым и сонным, поэтому Хосок попытался довести Чимина до футона, предназначавшегося для него, но тот вдруг заупрямился. – Ваше Высочество, что-то не так? – решил уточнить Хосок. – Мы можем… ах, это неловко, – Чимин на мгновение опустил голову, и Хосок решил дать ему немного времени, чтобы тот смог собраться с мыслями, однако следующий его вопрос почти выбил почву у него из-под ног. – Мы можем поспать вместе? И кто Хосок такой, чтобы отказать Чимину, который глядел на него глазами, полными неуверенности и надежды? Не задавая больше никаких лишних вопросов, Хосок отвёл Чимина к своему футону. С футона Чимина они только прихватили ещё одну подушку. Они быстро, насколько это было возможно в их состоянии, устроились под одеялом. Некоторое время они просто лежали рядом на спине и глядели на тёмный потолок их покоев. Удивительно, но сейчас между ними ощущалась некоторая неловкость, хотя в дни плена они проводили рядом друг с другом всё время. Они же спали практически в обнимку, но почему-то теперь, в тихой обстановке просторных и уютных покоев, всё было по-другому. Чимин, казалось, думал о том же самом, потому что в какой-то момент он резко выдохнул и с тихим «я так больше не могу» подкатился под бок Хосоку, который инстинктивно приобнял того за плечи, когда почувствовал тяжесть чужой макушки у себя на плече. Да, так определённо было лучше. Хосок уже начал было погружаться в сон, когда вдруг Чимин снова заговорил: – Господин Чон, я тут подумал. – Мм, да, Ваше Высочество? – сонно пробормотал Хосок, даже не пытаясь открыть глаза. – Раз уж мы оказались в одной постели, то, наверное, будет странно продолжать обращаться друг к другу столь официально? – голос Чимина снова звучал неуверенно и смущённо. Хосок усмехнулся. – Думаете, Ваше Высочество? – Эй, вообще-то, я не шучу, – возмутился тот. – Можете называть меня по имени. Хосок некоторое время молчал, а затем тихо произнес: – Хорошо, Чимин. Спите... Спи спокойно. – И ты тоже... Хосок. Хосок и сам не понял, как заснул, но одно он мог сказать точно: впервые за эти две недели его сон был спокойным и безмятежным. Ему казалось, что он качается на волнах небольшого озера, что было неподалеку от его дома, куда он часто бегал со своими друзьями. Оно всегда пестрило всеми цветами радуги, из-за растущих вокруг цветов, аромат которых стал неотъемлемой частью воспоминаний Хосока. Словно наяву он чувствовал свежий и нежный аромат роз, сладкий запах лилий и приятный медовый жимолости. Всё это так сильно напоминало ему о доме, что Хосоку хотелось остаться в этом прекрасном сне навсегда, но тут внезапный звон заставил его проснуться вновь. – О боги, простите, Ваше Высочество, – послышался чей-то низкий приятный голос. – Ничего-ничего, господин Ким, – с явным весельем ответил ему Чимин. Хосок медленно приоткрыл глаза. Чимин сидел на футоне рядом с Хосоком, перед ним стояла чаша с водой, куда он окунал сложенное полотенце, которым потом осторожными движениями проводил по лицу. Он всё ещё был в тех же нижних белых одеяниях. Помимо них им так ничего другого больше и не выдали. А вот рядом с низким столиком оказался какой-то незнакомый мужчина, который его, судя по всему, и разбудил. С виноватым видом тот поднимал упавшие со стола чашки и возвращал их обратно на стол. Бледно-бирюзовая ткань длинных рукавов его одеяний тихо шуршала. Казалось, тот не очень хорошо мог управляться с этими рукавами, потому что даже при попытке поставить чашки на место он чуть не снёс ими те, что смогли пережить чужую неуклюжесть. Хосок про себя усмехнулся. Очаровательно. И тут он встретился взглядами с этим незнакомцем. Тот сперва растерялся, его карие глаза слегка расширились, и он поспешным жестом откинул с лица пряди длинных распущенных волос. – Вы проснулись, – со странным энтузиазмом произнёс он, на что Чимин сразу же обернулся. – Хосок! – радостно воскликнул он. Хосок не смог сдержать нежной улыбки при виде выглядящего намного лучше Чимина, на щеках которого наконец-то он смог разглядеть слабый румянец. – Господин Ким принёс нам завтрак, а ещё цветы! – оживлённо сообщил он. Хосок медленно приподнялся, чтобы не потревожить снова начавшие побаливать рёбра. – Господин Ким? – спросил он, окончательно усаживаясь и замечая рядом с собой небольшой букет из цветов, чей аромат, видимо, и ворвался в его сон. – Ким Намджун из клана Каннын Ким, – с доброжелательной улыбкой сообщил мужчина, оставляя в покое многострадальные чашки и складывая руки на коленях. – Я также приказал принести чаши с водой для умывания, и лекарь Хан оставил вам отвары, которые нужно выпить перед завтраком. Только сейчас Хосок обратил внимание на вторую чашу рядом с Чимином. С подозрением поглядывая на этого загадочного «господина Кима», Хосок перебрался к краю футона и принялся умываться. Есть хотелось страшно, так что затягивать с умыванием и принятием обезболивающего отвара он не стал. Всё это время Намджун и Чимин продолжали мило беседовать. Казалось, Чимин совершенно расслабился и охотно участвовал в беседе. Хосок особо не прислушивался к тому, о чём они переговаривались, намного больше он был сосредоточен на самом Чимине, которому сон, безусловно, пошёл на пользу. Ему было отрадно видеть, что принц в спокойной и благоприятной обстановке вновь начал расцветать. Он казался таким беззаботным, словно и не было этих двух ужасных недель плена, словно он вновь оказался на своём месте. Сам Хосок не мог сказать, что чувствует себя столь же свободно. Конечно, он тоже из дворянской семьи, однако его родители искренне верили в то, что излишнее богатство лишь портит людей, поэтому их дом выглядел куда скромнее, чем дома людей их социального класса, одевались они намного проще, отдавая всё предпочтение удобству. В армии он тоже никогда не вёл праздный образ жизни, поэтому сейчас он чувствовал некоторую скованность. Ощущение шёлка на коже было, откровенно говоря, непривычным, а простыни и одеяло слишком скользкими. Так, погружённый в свои мысли, Хосок закончил с завтраком, который представлял собой очень маленькую порцию каши с травяным чаем. – Вообще, я хотел попросить у вас прощения, – вдруг произнёс Намджун, когда придворные дамы унесли подносы с посудой и они снова остались в покоях одни. – Извиниться? – Чимин удивлённо переглянулся с Хосоком. – Да, – Намджун прочистил горло и слегка поёрзал на месте. – Думаю, я был слишком поражён вчера, когда вас привели ко мне. Я и помыслить не мог, что… – Привели к вам? – вдруг перебил его Хосок, а в груди зародилось подозрение. – Вы… король? Чимин, издав шокированное «что?», шокированно переводил взгляд с Намджуна на Хосока и обратно. Намджун тоже выглядел не менее удивлённым. – Да? – неуверенно произнёс он спустя несколько секунд молчаливых переглядываний. – Вы не знали? – Нет? – также неуверенно спросил его Чимин, пока Хосок мысленно подсчитывал, сколько раз за это утро они успели обратиться к королю не так, как предписывали правила этикета. Как выяснилось в итоге, ни он, ни Чимин так и не успели разглядеть короля в самый первый день. Не то чтобы хоть кто-то из них был в состоянии это сделать, да и не то чтобы они тогда были вообще в состоянии рассуждать здраво. Чимин переживал, что они могли оскорбить короля по незнанию, но тот лишь снова улыбнулся, наказал отдыхать и набираться сил, а затем удалился, пожелав им напоследок хорошего дня. – Даже мой отец не простил бы такого, – в конце концов выдал Чимин, а Хосок только молча покивал. Мало кто простил бы, но Намджун, видимо, вообще не переживал по этому поводу. Хотя с учётом того факта, что завтрак им принёс не кто-нибудь, а сам король, как будто прощение им такой вольности было чем-то поистине незначительным. Ну и раз уж король не собирался злиться на них, то Хосок с Чимином решили, что вполне себе заслужили провести день в покое без навязчивых мыслей о том, что их ждёт. Король был настроен по отношению к ним доброжелательно, поэтому они просто решили брать от этого столько, сколько смогут. И вот кто же знал, что Намджун отнесётся к их лечению, настолько серьёзно. Если честно, Хосок пребывал в постоянном состоянии шока уже к концу первого дня. Если утренний визит – почти утренний, как оказалось позже, они с Чимином проспали добрых шесть часов, так что когда они проснулись, дело уже шло к обеду – целой свиты слуг под предводительством лекаря Хана и придворной дамы Им, был вполне ожидаемым, то вот визиты в течение всего оставшегося дня поражали Хосока. И ладно бы к ним приходили только для выполнения каких-то мелких поручений, вроде проветривания покоев и подачи приёмов пищи. У Хосока складывалось впечатление, что они контролируют чуть ли не каждое их действие. Хосоку в жизни не приходилось отвечать на такое количество вопросов, которые задавал ему лекарь Хан, чтобы оценить его состояние. Кроме того, тот словно коршун внимательно следил за приёмом всех лекарств, за тем, чтобы никто из них не перенапрягался, и за тем, как они в принципе переносили пищу, которую им предоставляли. Хосок пытался отвертеться от промывания глаз и наложения компресса на рёбра, однако одного лишь взгляда придворной дамы Им было достаточно, чтобы желание сопротивляться отпало полностью. Хосоку было крайне непривычно такое пристальное внимание со стороны людей, которых он видел впервые в жизни. Чимин же, который с самого детства был окружён слугами, переносил это намного легче, чем сам Хосок, которому было привычнее всё делать самому. Тот больше переживал из-за того, что может не нравиться этой жуткой придворной даме Им, а не из-за того, что им не давали самостоятельно делать практически ничего. – О, поверьте мне, вам только так кажется, – упокоил тогда Чимина лекарь Хан, с которым тот поделился своими переживаниями. – Она сама по себе не очень разговорчива. Однако если вы всё-таки решите войти в гарем Его Величества, то, уверяю вас, оберегать она вас будет похлеще королевской стражи. Лекарь Хан был очень приятным человеком, вызывавшем ничего кроме ответной симпатии и доверия, поэтому именно с ним они могли поделиться тем, что могло беспокоить их. И не имело значения, было то переживание физическое или душевное, тот всегда мог подобрать подходящие слова. Однако это замечание всколыхнуло в Хосоке то, о чём он сам почти успел позабыть. Гарем. То, ради чего их привезли сюда. – Его Величество не приветствует принуждения, особенно если дело касается взаимоотношений, – только и сказал ему лекарь Хан, когда Хосок пытался как можно незаметнее выведать хоть что-нибудь об их дальнейшей судьбе. Однако самого Хосока это натолкнуло на размышления о его собственной семье. Он понятия не имел, где они и что с ними сейчас. Он лишь надеялся на то, что у императора имелось что-то хотя бы отдалённо напоминающее совесть и он не стал разорять города и сёла и просто позволил людям жить дальше, но теперь при его власти. У Хосока с его роднёй отношения в последнее время не сильно ладились. Тем нужны были результаты и всё новые и новые достижения, однако Хосок пока просто не мог порадовать их чем-то большим, чем уже имел. Да и не представлялось это возможным. Хосок мог быть бесконечно талантливым и одарённым, однако он знал, что в силу возраста мало кто захочет воспринимать его всерьёз. Жаль, родителям и родственникам объяснить это не получалось. Хотя приглашение во дворец от самого короля вполне могло бы их удовлетворить, с долей горечи про себя отметил Хосок. Но теперь он задумался, а стоило ли оно того? Ведь если бы не это приглашение и если бы не это почти слепое стремление проявить себя, то сейчас он мог быть именно с ними, а не во дворце совершенно другого короля в совершенно другой стране. К слову, об этом совершенно другом короле. Намджун продолжал навещать их. Часто он приходил с едой для них, а ещё обязательно с цветами для Чимина, которые тот всегда с большим восторгом принимал. Чимин вообще был в каком-то неописуемом восторге от Намджуна. – Он же такой… такой величественный, статный и грациозный, но при этом очень заботливый и осторожный, понимаешь? – щебетал Чимин, развалившись на футоне, после очередного визита Намджуна. Хосок только в неверии качал головой. Вот уж кто-кто, но Намджун едва ли тянул на кого-то «грациозного», не с его привычкой сносить всё на своём пути. Хотя Хосок должен был признать, что находил эту неуклюжесть до безобразия очаровательной. Обычно он бы, пожалуй, почувствовал раздражение, однако злиться на Намджуна казалось попросту невозможным. И да, в одном Чимин действительно был прав: Намджун и правда был очень ласковым и терпеливым. То, как он заботился о них и поддерживал, заставляло сердце Хосока биться чаще. По Чимину было видно, что Намджун оказывал на него точно такое же влияние. Хосок подозревал, что и сам порой сидел с той же глупой улыбочкой, что и у Чимина, после того как Намджун покидал их. Между ними троими определённо что-то происходило. С Чимином отношения Хосока развивались куда быстрее, ведь они проводили вместе каждый день, просто разговаривая или касаясь друг друга. Так, в один из вечеров, слишком увлёкшись, они и сами не поняли, как всё закончилось поцелуем. Просто в какой-то момент между ними наступила тишина. В покоях царил лёгкий полумрак, который слегка развеивал свет свечей. Они сидели на футоне рядом друг с другом, соприкасаясь плечами и коленями. Какое-то время они молча глядели друг на друга. Хосок не знал, кто именно потянулся вперёд первым, однако спустя мгновение их губы соприкоснулись в мягком, осторожном поцелуе. Хосок нежно прихватывал губы Чимина своими, легко чмокая и слегка отстраняясь, только чтобы повторить это вновь. С тихим выдохом Чимин придвинулся к нему ближе, кладя ладони ему на плечи. Хосок, в свою очередь, осмелился положить руки на чужую талию и слегка сжать. Постепенно их поцелуй становился более страстным. Они были слишком увлечены друг другом, чтобы обращать внимание на что-то ещё. Едва Чимин слегка приоткрыл губы, Хосок тут же скользнул в его рот языком, сразу же перехватывая весь контроль. Хосок точно никогда не сможет забыть, как сладко звучали лёгкие и тихие постанывания Чимина. После этого к их ежедневным разговорам добавились ещё и поцелуи, которые, несомненно, стали прекрасным и приятным дополнением наравне с крепкими объятиями. Хосок был готов поклясться, что объятия Чимина были самыми лучшими. Каждый раз он с очень большим нежеланием отрывался от Чимина, на что тот только хихикал и обещал, что они успеют пообниматься позже. И пусть теперь они с Чимином дарили друг другу всё своё внимание под многозначительные смешки лекаря Хана и евнуха Со, ситуация с Намджуном оставалась слишком запутанной и непонятной. Когда в очередной из дней Намджун принёс им обед, Хосок уже чисто инстинктивно обхаживал довольного таким вниманием к себе Чимина. Тогда-то он и заметил, что Намджун поглядывал на них с точно такой же понимающей улыбкой. Это означало только одно: настало время поговорить и, наконец, встретиться со своей судьбой лицом к лицу. С удивлением Хосок осознал, что прошёл уже почти месяц; они с Чимином продолжали восстанавливаться. И если не считать того, что кашель Чимина продолжал беспокоить его намного дольше, чем Хосока, из-за чего лекарю Хану пришлось назначать тому дополнительное лечение, они чувствовали себя с каждым днём всё лучше и лучше. Теперь Хосок был твёрдо намерен поговорить с Намджуном и получить ответы на все свои вопросы. – А где Его Высочество? – спросил Намджун пару дней спустя, занося в их покои поднос с обедом (о боги, как же Хосок за это время соскучился по нормальной пище). – Лекарь Хан забрал его на прогревание. Кашель у него начал проходить только совсем недавно, – Намджун понимающе покивал, поставил поднос на стол и хотел было уйти, но Хосок позвал его. – Ваше Величество. Есть разговор. Намджун тут же замер на месте и с лёгкой улыбкой ответил: – О, да, разумеется, я тоже хотел обсудить с вами кое-что. Оставьте нас, – повернулся он к ожидавшим его у дверей придворных дам, которые тут же поспешили покинуть покои. – Так о чём вы хотели поговорить? – спросил Намджун, когда они остались одни. Намджун смотрел на Хосока со своей привычной и мягкой улыбкой. Доверял ли он ему? Что ж, пожалуй, именно на этот вопрос он не знал ответа и продолжал искать его всё это время. Но ему хотелось верить королю точно так же, как верил ему Чимин. И этот разговор должен был показать ему, насколько это доверие было оправдано. – Прошло уже три недели, – медленно начал он, смотря Намджуну прямо в глаза, – ни я, ни Чимин до сих пор не знаем, что нас ждёт. Нет, мы, конечно, помним, что мы тут вам в качестве дополнения для гарема, – на этом слове Хосок не смог сдержать горького смешка, – но за всё это время вы ни разу об этом не заговорили. Намджун ответил не сразу. Сперва он некоторое время продолжал смотреть на Хосока в ответ, а затем его глаза слегка округлились, словно он что-то вспомнил. – Да, вы правы. Прошу меня простить, – с по-настоящему извиняющейся улыбкой слегка поклонился ему Намджун. – Полагаю, с моей стороны это было не очень правильно, но я хотел дождаться, когда вам станет лучше, и не тревожить вас зря. – Нам лучше, – прервал его Хосок, всё ещё немного удивлённый поведением короля, но решительно настроенный довести это дело до конца. – И мы хотим знать о ваших намерениях. – Что ж, тогда я буду честен с вами, господин Чон, – Намджун явно понял, чего именно хотел от него Хосок, поэтому наконец озвучил то, чего они так долго ждали. – Я хотел бы, чтобы вы с Его Высочеством остались у меня во дворце. – Почему? Мне почему-то казалось, что раз вы король, то новые подстилки вам ни к чему, – несколько язвительно закончил Хосок. Эти слова Намджуна не показались ему неожиданными, он и сам подозревал, что тот мог предложить им что-то подобное, однако он не смог скрыть своего недовольства. Намджун, в свою очередь, тоже не сильно обрадовался последней фразе Хосока. Он нахмурился и поджал губы, а затем твёрдо произнес: – Во-первых, я буду очень вам благодарен, если более вы не будете использовать это слово в отношении моего гарема. Во-вторых, мои наложники в первую очередь являются моими супругами, – Хосок удивлённо приподнял брови, слишком уж трепетно это прозвучало, но тут Намджун продолжил. – Мы любим друг друга. – Что, всем скопом, что ль? – не сдержался Хосок и тут же хлопнул себя по губам ладонью, заставляя замолчать. Но Намджун не выглядел задетым или оскорблённым, он только рассмеялся на это. Хосоку, порой, было очень интересно, что с этим королём было не так. В каждую их встречу тот выкидывал что-то такое, что заставляло Хосока сомневаться в том, что всё происходящее – правда, а не чья-то странная шутка. Чего только стоил тот день, когда Намджун вытащил их на прогулку и привёл в большую крытую беседку, которая находилась на берегу озера. Они с Чимином были настолько очарованы прекрасным видом, что не сразу заметили, что на самом деревянном настиле их уже ждал низкий столик с различными блюдами, а вокруг были разложены одеяла, подушки и, куда ж без этого, цветы. Они тогда замечательно провели время, хотя Хосока всё это время не покидало стойкое ощущение того, что это было свиданием… – У меня всего три наложника, – отсмеявшись, продолжил Намджун. – И да, мы любим друг друга. Мы одна семья. Хосок молчал, уставившись себе под ноги и сложив руки на груди. – Господин Чон, поймите, предлагая остаться здесь, я не пытаюсь унизить вас или Его Высочество, я не пытаюсь получить какую-то выгоду, – на этих словах Намджун шагнул ближе к нему и, дождавшись, когда Хосок вновь обратит на него внимание, завершил. – Вы нравитесь мне. Оба. И если вы согласитесь, то станете моими супругами. – А если не захотим? – тут же спросил Хосок, с подозрением щурясь. – Тогда я куплю вам поместье вне дворца, где вы сможете спокойно жить дальше, – ответ Намджуна последовал незамедлительно, словно он уже думал об этом и этот вариант действительно был среди тех, которые тот рассматривал. С тоской Хосок подумал о том, что собственное поместье – это так прекрасно. Им с Чимином некуда было больше возвращаться. Они подозревали, что про дальнейшую судьбу наследного принца император мог наговорить много всякого разного. Вряд ли тот смог бы сохранить свою репутацию. Про Хосока тот тоже знал. Отныне они не смогли бы жить у себя на родине спокойно, ведь в любой момент их могли бы раскрыть и тогда весь этот кошмар начался бы заново. А Хосок не позволит, чтобы Чимину, его прекрасному Чимину, пришлось пройти через всё это вновь. Однако даже если бы это было иначе, забирать Чимина жить в город казалось ему неправильным. Хосок видел, что Чимин чувствовал себя здесь комфортно. Он понимал, что тот привык к определённому образу жизни и перестраиваться, и адаптироваться к новым условиям тому будет очень и очень сложно. Чимин был слишком ценен для него, чтобы подвергать его ещё бо́льшим испытаниям. – Будет лучше, если Чимин останется здесь. Его место во дворце, – скрепя сердце, проговорил Хосок. Он ни за что не заставит Чимина покидать то место, где ему по-настоящему может быть хорошо. Однако Намджун с ним не был согласен. – А ваше? Почему ваше место не может быть во дворце? Хосок усмехнулся, опуская голову, когда почувствовал, что глаза вдруг начало печь. Он вынужден был признать: этот разговор давался ему намного тяжелее, чем он думал. – Ваше Величество, я воин. В своей стране я мог бы стать генералом. Сейчас я же даже отомстить за свержение королевской семьи не могу. Что такой, как я, вообще мог забыть во дворце? – голос Хосока был буквально пропитан отчаянием, скрыть которое он больше был не в силах. – Его Высочество? – Хосок резко поднял глаза на Намджуна и вопросительно уставился на него. Намджун только наклонил голову в бок и прищурился. – Я же вижу, между вами что-то происходит. Вы влюблены. Он так и знал, что ему не померещилось. Хосок только открыл рот, чтобы попытаться оправдаться, но слова так и застряли в горле, когда он понял, что Намджун и не ждёт от него никаких оправданий. – И вы… не против? – неверяще проговорил он. – Я не могу быть против любви. Поэтому я считаю, что вы могли бы остаться здесь, – низкий, глубокий голос Намджуна звучал теперь намного мягче. – Ведь если вы и правда хотите возмездия, то самой настоящей местью для вас будет быть сильным. Выжить. Защитить. Беззвучно шевеля губами, Хосок повторил последнюю фразу, а затем помотал головой: – Зачем? Вся эта дворцовая жизнь не для меня. Как много времени я смогу выдержать, сидя на одном месте? – Ну почему же на одном месте. Вы можете выбрать для себя любое занятие, которое вам будет по душе, – и как же привлекательно это звучало, Хосок так отчаянно сильно хотел верить ему. – Хотя знаете, господин Чон, я должен признаться, что соврал вам. Мне всё-таки выгодно, чтобы вы стали частью моего гарема. Прошу вас немного подождать меня. С этими словами Намджун развернулся и направился к выходу из покоев, Хосок даже не успел остановить его. Однако тот и не планировал покидать его покои. Вместо этого Намджун слегка отодвинул дверь в сторону и кого-то подозвал. Хосок не видел, что происходит, не видел он и ту придворную даму или же евнуха, который подошёл. Он лишь заметил, как король что-то забрал и быстро задвинул створку двери обратно. И только после этого он развернулся и вновь подошёл к Хосоку. Хосок же молча уставился на Намджуна, неосознанно напрягшись, когда он заметил в его руках меч. Вот только в следующее мгновение он удивлённо приподнял брови и выпрямился, понимая, что меч в руках Намджуна принадлежал самому Хосоку. О, этот клинок был самой дорогой для него вещью. Пусть Хосок и был родом из дворянской семьи, однако происхождение его было менее знатным, поэтому его решение выковать себе на заказ меч обошлось ему весьма и весьма дорого, но он ни капли не жалел о том, что потратил на него заработанные немалым трудом деньги. Конечно, его родители тоже помогли, что делало этот меч для него ещё более ценным. И после взятия в плен он и помыслить не мог, что однажды вновь увидит своё оружие. Вот только он никак не мог взять в толк, зачем Намджун принёс его… Он внимательно вглядывался в глаза напротив в попытке понять чужой замысел, однако следующие действия Намджуна повергли его в настоящий шок. – Я бы очень хотел, чтобы у меня тоже был свой господин Чон, который всегда сможет защитить меня, – Хосок удивлённо приоткрыл рот, и тут Намджун подошёл ещё чуть ближе и вдруг опустился перед ним на одно колено, протягивая ему двумя руками его собственный меч. – Господин Чон, согласны ли вы оберегать меня и нашу семью? Хосок в молчаливом шоке таращился на Намджуна. На короля, стоявшего перед ним на одном колене. Причём не просто стоявшего на колене, а покорно склоняющего голову и протягивающего ему оружие. Реши Хосок убить его прямо сейчас, никто не смог бы его остановить. И если в его жизни и был момент, когда он отказывался верить собственным глазам, то вот это был он. – Я, – с трудом выдавил он из себя. Мысли разбегались в разные стороны, он едва ли мог сформулировать что-то связное. – А если я вдруг захочу тренировать королевскую стражу? – в итоге выпалил он первое, что пришло ему на ум спустя несколько мгновений. – Как вам будет угодно, – только и улыбнулся Намджун. – Я могу лишь просить вас быть честным и со мной, и с собой. Вот этого. Именно этого Хосок ждал всё это время. Он знал, что принял окончательное решение в этот самый миг. Даже если он не был готов признаться в этом никому. Чимин потом ещё очень долго смеялся с того, с каким выражением лица Хосок рассказывал о его разговоре с Намджуном. – Знаешь, – произнёс вдруг Чимин пару дней спустя утром, когда они продолжали валяться на футоне после пробуждения, – я думаю, нам стоит согласиться. И Хосок, бросив взгляд на стоявший в углу меч, не нашёл ни единой причины, чтобы начать возражать. Да и кто он такой, чтобы отказать своей первой и искренней любви?