Ад на Земле

АД НА ЗЕМЛЕ Глава IV Новая эпоха Над Москвой вставало солнце. Миллионы жителей, что через каких-то два часа будут спешить на работу во все концы необъятного города, еще спят, отдыхают. В Останкино, не бедном районе, не спит ресторан. В ресторане этом, а конкретнее - в кабинете экономиста, рано вставшие Кэллатан и Майк обсуждали одного человека. — Фильмоне полностью отказался от Кодекса, — повторял за доном Майк. Семья Фильмоне постепенно превращалась в картель. Дон давно понял, что просто перевозить или сбывать запрещенные вещества - слишком невыгодно. Нужно взять под свой контроль все звенья наркоцепи - понял он. Все звенья - от выращивания и закупки сырья через брокеров, логистов и дистрибьюторов до прибыли и финансистов для ее отмыва. И Фильмоне стремился к этому. Производил Фильмоне все - как обычные коноплю и марихуану, так и дешевые и опасные крэк и метамфетамин, так и дорогой белый порошок. Сырье для не-синтетики его картель брал в Колумбии. Обрабатывалось оно там же, где меньше десяти лет назад стояли лаборатории Эскобара. Закупки химикатов для мета и разных опиоидных товаров проводились через брокеров для безопасности. В продукт они превращались в Мексике, куда Фильмоне, договорившись с картелем Синалоа и Эль Чапо лично, привозил химикаты и откуда забирал уже готовый товар. После получения продуктов картель перевозил из по морю иди воздуху (иногда даже легально) в Россию. Рынок Штатов уже оккупировали Эль Чапо, Кали и прочие наследники Пабло Эскобара, Европа контактировала только с некими "своими" поставщиками, а Южная Америка все выращивала сама. Так что территория ожидавшего своего развала СССР была идеальным вариантом. Каждый этап, а это: сбор, закупка, переработка, перевозка, сбыт, оптовая торговля и отмыв денег - контролировал свой менеджер. Эти менеджеры отвечали перед менеджерами уже покрупнее - теми, кто следил за работой всей цепи. И вот этот "крупный" менеджер через систему посредников общался с главой ячейки. Вся работа картеля разделена на 20 таковых. Такая система позволяла работать почти безошибочно, ведь если убьют или повяжут одного из глав ячеек, то на его место уже будет очередь, а до главных менеджеров и тем более самого Фильмоне добраться почти нереально, какие бы попытки не предпринимались, то есть на месте одной ячейки вырастет пять новых, и картель не прекратит свое существование. Каждый человек и каждая организация, что переходили дону дорогу, умирали. На нелегальные вещества он установил настоящую монополию: он контролировал все этапы производства, и, следовательно, контролировал цены. При создании и перевозке цена 1 грамма «порошка» составляла два, три, позже - 10 долларов. В скрытых подворотнях Москвы люди Фильмоне тот же грамм продавали за 600. Он считал нормальным такую переплату. Если кто-то и решался сказать слово против таких цен, или в целом против Фильмоне, то жить такому человеку оставалось недолго. Фильмоне построил свою наркоимперию на руинах всеобъемлющей ОПГ Ларетто. Взяв по наследству или попросту захватив необходимые ресурсы, территории и все необходимое для него, он попросил помочь колумбийских наркобаронов из картеля Кали, перекупил несколько важных финансистов, специалистов по отмывку денег и товара, и открыл собственный бизнес в Москве. И именно такой неоднозначный человек предложил Кэллатану встречу. Кэллатан, человек, считающий Фильмоне врагом номер один, человек, что не остановиться ни перед чем, чтобы избавиться от него, на удивление, согласился. Встреча, что должна была определить дальнейшую судьбу двух группировок, жизнь многих людей и целого города, проводилась на нейтральной территории - даже не в Москве, а в Химках, в небольшой квартире, построенной по старому советскому стандарту. В просторной гостиной были установлены несколько столов, за которыми сидели члены обеих семей. Накрытые столы были уставлены вином и выпивкой, а в углу комнаты среди соратников второго сорта гремели обсуждения и переговоры. Дон Кэллатан, выглядевший как истинный главарь мафиозной семьи, встретился взглядом с доном Фильмоне, чьи черты лица выражали безупречное самообладание и уверенность. Он тоже был окружен своими соратниками, готовыми выполнить любой его приказ. — Добро пожаловать, Фильмоне, — начал Кэллатан с нескрываемым неудовольствием, поднимая бокал красного вина. — Не могу сказать, что рад видеть тебя здесь, но понимаю, что нам необходимо обсудить важные вопросы. Фильмоне, немного усмехнувшись и спрятав уже свои чувства подальше в себе, поднял свой бокал, только что налитый Ромалом, и ответил: — Спасибо за приглашение, Кэллатан. Я и не думал, что наше сотрудничество находится на таком уровне, чтобы обсуждение можно было провести в более уютной обстановке, чем в аду. С этими словами он опустился в кресло напротив Кэллатана, покрутив бокал вина в руке. Оба босса осознавали, что для достижения своих целей им необходимо временное перемирие и сотрудничество, однако никто из них уступать не хотел. — Но перейдем к делу, — продолжил Кэллатан. — Ты знаешь, что мои принципы, Кодекс, не позволяют мне терпеть твоих связей с наркотиками. Это порочный бизнес, который разрушает наше общество. Я требую, чтобы ты прекратил это дело и отказался от контроля над этим рынком. — Понимаю тебя, Кэллатан. Но ты не знаешь, как важна для меня прибыль от наркобизнеса. Я готов рассмотреть ваши предложения, но вряд ли смогу отказаться от такого крупного дохода, если — на его лице появилась ухмылка, — если, конечно, ты не предложишь мне что-нибудь взамен. Кэллатан кивнул, зная, что это будет сложным вопросом для обсуждения, но сейчас и он, и Фильмоне слишком трезвые для такого спора, так что он перешел к следующей теме. — Я понимаю, что ты меня ненавидишь. Я признаю, что так же ненавижу тебя. Однако!Семьи Фильмоне и Кэллатана должны объединиться для борьбы с общими врагами - ФСБ и Синдикатом Культистов. Они пытаются ослабить наше влияние и отжать у нас Москву. Мы должны объединиться, чтобы защитить наши интересы в этом городе. После того, как, — эту фразу он почти прошептал, — как мы убили Ларетто и разделили город, мы воевали друг против друга, и мы забыли, что мы в этом городе не одни. Культисты считают Москву своей, и делают все, чтобы это стало реальностью - они сорвали нашу с тобой «оружейную сделку», чуть не убили двух моих неплохих бойцов... Но главные враги для нас не они. Бернард! Упомянутый старик вышел из толпы в углу комнаты. Он был одет в серый костюм с черной жилеткой и красной бабочкой. Выглядел он, как настоящий мафиози - незнающий бы принял за Кэллатана скорее его, чем самого дона. За ним вышел Майк, держащий в руках бронированный чемоданчик, который он тут же положил прямо на стол. Бернард взял оттуда пачку документов и начал: — Знакомьтесь, господа, — положив перед донами двух Семей личное дело человека, тихо и торжественно произнёс он, — Александр Васильевич Спичкин, генерал-полковник Федеральной Службы Безопасности РФ, гениальный детектив и специалист переманивать на свою сторону нужных ему людей. Как-то раз он нашел маньяка, который терроризировал север московской области годами, за две недели. Вот еще... Ромал, переверни господину Фильмоне страницы! Вот указ о выдаче ему звания Героя Советского Союза. Здесь он поймал человека, который был очень близко к Ларетто. Здесь - почти схватил его самого. Здесь - организовал операцию по спасению бойцов ФСБ и просто мирных граждан из лап Синдиката... Стоит ли продолжать? Не дожидаясь ответа и глянув на календарь, он продолжил: — Сегодня четырнадцатое декабря. Проблемы наша состоит в том, что седьмого Александр Васильевич Спичкин прибыл в Москву. Его цель - вернуть Москву властям. Хотим ли мы этого? Вопрос риторический. Если Синдикат не предоставит нам угрозы, даже если мы будем по одному, то вот в случае с ФСБ, с силовиками, необходимо объединить усилия, чтобы противостоять им. — Ты прав, Кэллатан, — ответил Фильмоне, поднимая свой бокал. — Мы должны действовать вместе, чтобы противостоять этим угрозам. Я готов прийти к компромиссу и поддержать наше сотрудничество в борьбе за этот город. Однако, это соглашение должно быть именно компромиссом, а не односторонней сделкой. Доны продолжили спор касательно бизнеса Фильмоне. Все время диалога вся боевая троица и другие пришедшие от Кэллатана люди пристально наблюдали за своим, вроде как, врагом. Однако два дона постепенно становились все более открытыми, они разговорились, вспомнили «старые времена», и постепенно из вынужденных и нежелательных переговоров встреча превращалась в какое-то семейное застолье. Серега, выпив немного, с энтузиазмом вступил в спор мафиози. Витя Вершинин тоже чувствовал, что сразу доверять злейшему врагу не стоит, но это не мешало ему поддержать Кэллатана и иногда даже, с чево он сам себе не верил, Фильмоне. Он был еще молодой, но уже имел колоссальный опыт и идеально вписался в застолье и начавшийся полилог. Ромал вписался еще лучше, чем идеально. Действительно, такой разговорчивый бармен был незаменим здесь. Бернард, что когда-то был барменом аж у Ларетто, иногда бросал реплики, и, когда при обсуждении железного барона они допускали ошибки, он, имея, несмотря на огромный возраст, чудовищную память, аккуратно, чтобы никого не разозлить (эта тема всегда была самой острой для донов), поправлял тех. И только Майк сидел, все ожидая какого-то подвоха, некой опасности или угрозы, постоянно озираясь и напоминая остальным о том, с кем они общаются и собираются вести дела. Серега, Ромал и даже сам Кэллатан на его напоминания уже давно забили, хоть последний еще не очень-то доверял Фильмоне. Остальные его просто не слушали. Однако Майк оказался прав. Выстрел! Стекло разлетелось вдребезги, мощным ударом раму выбило из пазов к чертовой бабушке, и, пусть окно и уменьшило силу выстрела, огромным калибром снайперской винтовки Barrett .50BMG Бернарду все же разорвало стопу в клочья. Тут же разбилось другое окно, и через него несколько человек в темно-синем одеянии и белоснежных масках влетели в комнату и тут же в их руке материализовались пистолеты. — Аве Синдикат! Вновь раздались выстрелы. Из толпы в углу упали трупы. Началась паника. Доны поспешили убежать, за ними последовали и остальные, а за ними - Культисты. Бойцы обеих Семей защищали своих начальников, пока через окно все лезли и лезли наемники. Около выхода из квартиры, куда мафия так стремилась произошла еще одна встреча. — Всем оставаться на своих местах! Дверь вышибли с петель. — Работает ФСБ! В квартиру ввалились бойцы спецназа. — Огонь на поражение! Несколько Культистов упали замертво. Началась перестрелка. От выстрелов рушились стены, от дыма невозможно было дышать, а количество как Культистов, так и спецназовцев не убавлялось. В это время обе мафии, схватив раненых и послав убитых, выбирались из дома. Квартиру разносило гранатами и градом пуль. Через пару минут все участники встречи были на полпути к своим базам. За встречу обе Семьи уяснили, что: а) Где-то есть крыса. Причем две. Или одна, но сдает информацию и Синдикату, и силовикам. б) Переговоры с противником возможны и даже необходимы, если у них есть общий, куда более опасный враг. в) Надо опять встретиться, но уже в кругу наиболее преданных людей, с большими секретностью и доверием. Выбежав из дома и чудом увернувшись от падавшей металлоконструкции, Спичкин наконец оказался на улице. Вдохнув свежий (если, конечно, можно назвать загрязненный воздух Москвы свежим) воздух, он осмотрелся и осознал, что из всей группы вышел лишь он. Он один. Из роты спецназа, у которой помимо превосходства в подготовке в арсенале имелся ещё и фактор внезапности... Что произошло? Почему там были сразу обе Семьи? Почему Культисты, козлы, начали по нам стрелять? - такими вопросами задавался он. И для успешного выполнения задания Спичкину необходимо было на них ответить. В постоянном страхе прошли недели. Нередко в ресторан в Останкино заходили переодетые полицейские, показывали, что следят за каждым шагом Семьи. На встрече донов так и не было достигнуто договорённости касательно бизнеса Фильмоне, и вот теперь Витя смотрел на раскладку карт на столе, где лежали планы по перехвату контрабандной партии оружия. Это была первая операция, командование которой начальник поручил именно Вершинину. — Дон Кэллатан поручил нам эту операцию, так что давайте убедимся, что все подготовлено до мельчайших деталей, — сказал Витя, собрав свою команду вместе. — Мы готовы, шеф, — с явным неудовольствием, что теперь командует не он, решительно и спокойно кивнул в знак согласия Майк. — Не забывайте, парни, что Фильмоне все еще может пойти на все, чтобы защитить свои интересы. Будьте осторожны. Серега, с ноткой тревоги в голосе, добавил: — Да, не стоит недооценивать своих противников, в этом мы уже убедились... — Спасибо за поддержку, парни. Давайте держаться вместе и выполним эту задачу по высшему разряду". Операция началась. Команда села в выданный им фургон и начала движение по улицам города. Дорога от Останкино до Южного порта уже была знакомой всем, казалось, что еще несколько таких поездок, и на улицах, ведущих туда, образуется колея глубиной в метр. Их сердца бились тем быстрее, чем ближе они находились к месту встречи с поставщиками. Вот неизвестный человек, которого они видели на встрече, общается с поставщиком. Вот они ударили по рукам. Вот поставщику отдали контейнер денег. Все идет прекрасно, скоро можно будет начинать. Внезапно все в который раз пошло не по плану. Когда они только думали о нападении, группа наёмников из Синдиката уже завязала бой с Семьей Фильмоне и захватила оружие. Группа вздрогнула. — Мы не можем отступать. Давайте действовать быстро и решительно. Нам нужно завладеть контроль над ситуацией, — неожиданно спокойно произнес Майк. — Пошел к черту! — хором ответили ему. Боевая троица впервые не выполнила задание. Теперь на ковер к Кэллатану вызвали и Майка, и Витю. Кэллатан начал допрос. — Что произошло? Почему вы не можете произвести простейшую операцию?! Да кто вы такие? Это не моя боевая троица! — Нас опять подставили, дон, — оправдывались те, — Культисты вновь оказались быстрее и захватили оружие сами. — Нас с вами ждет долгий разговор. 14 декабря 1999г. Сегодня, спустя множество лет (предположу, что последний раз они виделись, когда убили Ларетто), Кэллатан и Фильмоне вновь встретились. Выглядело это странно: два злейших врага чокаются и спокойно разговаривают друг с другом, а затем... Затем на нас напали одновременно Культисты и ФСБ, и они даже сражались (наверное, как в «старые добрые») плечом к плечу. Каким-то чудом мы выбрались оттуда, так и не решив, что делать с бизнесом Фильмоне, однако установив, что надо объединяться или хотя бы работать вместе, чтобы нас не уничтожили по одному. Фильмоне показался мне очень интересным и хорошим человеком - все-таки, в отличие от Кэллатана, при прочих равных он сумел быстро справиться с отсутствием руководства Ларетто и выстроить на руинах его величия величие собственное, создать настоящую наркоимперию в Москве, захватить этот нелегальный и очень прибыльный рынок. А Кэллатан? А что он? Он так ничего нового и не создал, все так же торгует посредственным оружием и чтит безнадёжно устаревший Кодекс мафии. 28 декабря 1999г. Сегодня я впервые руководил операцией. Нужно было перехватить оружие, которые покупали Фильмоновцы. Получилось... Хреново. Нас в который раз опередили чертовы наёмники. Не получилось ничего, а дон высказал нам с Майком, что если так продолжится, то он нас из ресторана на улицу выставит, а это значит, что нас тут же загребут силовики. Последний день уходящего тысячелетия. В ресторане Кэллатана было не пройти - каждый член мафии пригласил на праздник всех своих родственников до седьмого колена. Оба Ромалли стояли рядом с громадных размеров обеденным столом, богато украшенным и накрытым блюдами на любой вкус и даже цвет, и создали очередные свои шедевры алкогольного искусства. Кто-то привез из Штатов новый телевизор, и Кэллатан с Бернардом не переставая обсуждали новости политики и экономики. Ярик и Серега так же безостановочно разговаривали, периодически падая от смеха со стульев. Витя прицепился к какой-то девушке из родни Ярика. Девушке, к слову, красивой. Можно было бы в который раз использовать заезженные эпитеты, как, например, «в глазах можно утонуть», однако не хочется этого делать. У девушки, которая тоже проявляла немалый интерес к Вершинину, были длинные и прямые русые волосы, немного осветленные пряди у лица, что сразу говорило о ее статусе - позволить себе такое могли только очень не бедные люди, - голубые глаза, не цвета неба, не воды, а скорее тот цвет, что представляешь, когда слышишь «бирюзовый» или «циановый». Глаза очень яркие, необычные, выделяющие ее из целой толпы остальных, кто был в ресторане. Была она невысокая, ниже Сереги на полголовы, хотя и он не был очень высоким, на глаз можно было бы дать сантиметров 160, и на фоне трехметрового Вершинина смотрелась она нестандартно. Разговор у них шел непринуждённо, Витя отошел от остальных и увлечённо рассказывал ей, кажется, о том, чем промышляет ее родственник Ярик и чем промышляет сам Витя. И вот на телевизоре закончилось обращение президента. Ельцин ушел со своего поста. Что это может повлечь? Ответа не знает никто. И вот куранты стали бить двенадцать. Бернард отработанным за годы движением открыл одну бутылку шампанского, Серега точным выстрелом - другую. — Дамы и господа, собравшиеся здесь! — начал Кэллатан, — сегодня мы вступаем в новую эру. Что будет через год, два, десять в мире - никому не известно, с нами самими - тем более. Дамы и господа! Еще будут потери. Но я желаю, чтобы на каждое незначительное поражение приходилось по десять важнейших побед! С Новым годом, ребята, ура! Начинались новый год, десятилетие, век и тысячелетие. Начиналась новая эпоха.