У нас не было выбора

Первые хлопья снега падали на мокрый асфальт, растворяясь. Холодный ветер пробирал до костей, качая ветки голых деревьев. Юля вдохнула холодный воздух. Привычно поправила рюкзак, проверила патроны, затем посмотрела на Гоуста, который шел чуть позади почти бесшумным шагом. Балаклава с черепом на лице выглядела нелепо в этом мирном, почти новогоднем пейзаже. Символ дальней цивилизации, которой не существовало уже бог знает сколько времени. “Ты можешь идти громче и быстрее?” Буркнула она, не оглядываясь. “А то я чувствую себя маньячкой, которая ведет свою жертву в кусты.” Гоуст коротко хмыкнул и ускорил шаг. “Если бы ты была маньячкой, то мы бы уже вели разговор в подвале, а не среди елок.” Отозвался он. Голос приглушенный фильтром маски. “И ты бы пыталась меня связать, а не ныть про мою походку.” “Связать?” Юля приподняла бровь. “У тебя такие фантазии, лейтенант? Может, ты еще фанат асфиксии? Или сразу - пеггинг?” Он только покачал головой. Даже через балаклаву было видно, что он закатил глаза. Привычный ритм грубых подколок начинался еще с момента, как Саймон открыл глаза и увидел ее. Помнил, как она ухаживала за ним, словно за каким-то карапузом. Они держались на странной смеси взаимного раздражения и вынужденного союза. Она спасла ему жизнь, но это не делало их друзьями. Он был ее врагом. Она - его. Но в мире, где чудовища приходят по ночам, враг, который держит твой рюкзак, пока ты перезаряжаешься, превращается в роскошь. И сегодня эта роскошь привела их в Новогрудок. Перед ними из-за тумана выросло здание торгового центра. ТЦ «Квадро». Стекло местами выбито, местами покрыто инеем. Выцветшие плакаты внутри дергаются от сквозняка. Но странное чувство поселилось почти сразу: тишина. Было…так тихо, будто на кладбище. Юля присела на корточки, выставив одну ногу вперед, и оглядела окрестности. “Слишком тихо.” Пробормотала она. “Не нравятся мне такие места. В тихом омуте черти водятся. Обычно перед бурей хотя бы кто-то орет.” “Или рычит.” Добавил Гоуст. “Или ползет. Или шепчет. Или кидается из вентиляции.” “Спасибо.” Она встала и отряхнулась. “Именно этого мне и не хватало. Атмосферности.” Он посмотрел на нее поверх шарфа, отчего взгляд вышел удивительно ехидным. “Ты просила разнообразить скучный поход.” “Я просила не умереть.” “Да ты это каждые два дня просишь.” Она фыркнула. Что сказать, старческое беспокойство и маразм брали свое, да? И все равно пошла первой. Внутри торговый центр оказался… пугающе нормальным. Лестницы, пандусы, лавочки. Разбитые витрины. Облезшие манекены с оторванными пластиковыми конечностями. Черт, даже дозиметр едва потрескивал. Юля подняла фонарь, озарив огромное пространство светло желтым светом. Она опустила противогаз, вдохнув пыльного воздуха. “Здесь где-то должен быть магазин с едой.” Сказала она, светя фонариком. По крайней мере, ей удалось зацепить взором два заведения на первом этаже, уж больно смахивающие на кафе. “И склад. И, возможно, аптечный киоск, если повезет. У нас заканчивается реглан и йод” “И куча мест для засады.” Не обращая внимания на последнее предложение, добавил Гоуст. “Ты же у нас любительница приключений.” “А ты у нас трус в маске.” “Это называется стратегия.” “Конечно.” Она выключила фонарик и повернула голову к лейтенанту. “Стратегия «пусть женщина идет первая в темный коридор».” “Так я быстрее тебя, вдруг понадобится подхватить.” “Что? Мой труп?” Он хотел было что-то ответить, но промолчал. Не потому что не придумал. Потому что услышал звук. Металлический щелчок. Как будто что-то упало на кафель. Юля вскинула пистолет. Гоуст автомат. Секунда. Две. Тишина. А потом… пухлая крыса перебежала коридор. “Тьфу-ты. Еле сердце не оставила.” Юлия плюнула и опустила пистолет. Гоуст расслабил плечи и тоже опустил оружие. “Тебе бы к врачу.” “Тебе бы к парикмахеру.” “У меня волосы в порядке.” “Ты их даже не расчесываешь.” “Ты их не видела.” “Зато твой кубарь через ткань маски да. Выглядит как мозги пришельцев из «Осторожно. Марс атакует», или как там фильм назывался.” На втором этаже, когда они уже сгребли последние банки и пару несчастных батончиков, напарникам пришлось карабкаться через дряхлый эскалатор, заваленный цветочными горшками и перевёрнутыми шкафами. Юля тихо материлась под нос, потому что сапог всё время цеплялся за железные ребра. Завалы магазинов одежды выглядели как чей-то кошмар о распродаже. Мутанты-консультанты бродили между стойками. Те, что ещё напоминали людей, падали быстрее и без лишнего шума, будто сами понимали, что давно просрочены. "Смотри." Окликнула Юлия из отдела белья Гоуста. Мужчина обернулся, держа в руках вдвое сложенные джинсы. Выражение глаз у него стало таким, будто он увидел бомбу с отсчётом. "Это...че за хуйня?" Полковник поставила руки на бока. На её загорелой груди - втором размере, который она никогда не пыталась ни скрывать, ни подчёркивать - сидел белый топ. Ткань плотно обтягивала тело, а ананасы, нарисованные ровно там, где и следовало, невольно бросались в глаза, превращая весь вид в странную смесь стёба и практичности. "Нравится?" - В голосе даже не вопрос, а издевка. Если бы у него было видно лицо, он бы наверняка покраснел. Но даже глаза под балаклавой выдали: Саймон на секунду забыл, как дышать. Он резко отвернулся, сунул джинсы в рюкзак и прочистил горло: "Дурость. Выглядит… убого." "Хм. Тоже думаю, что на тебе бы это смотрелось куда лучше." Юлия отвернулась. Сняла с себя топ ловким движением рук, оголяя спину. Спина оголилась - смуглая, крепкая, в шрамах, которые тянулись от лопаток вниз, как карта прошлых боёв. Веснушки, странные на человеке, который годами носит только закрытую форму, разбросались по плечам как следы от пороха. Саймон долго рассматривал каждую мышцу спины напарницы в двух метрах от него, пока она надевала обратно водолазку. Он наконец отвёл взгляд и тихо хмыкнул. После отдела одежды они двинулись дальше по этажу. Проход был узкий, заваленный манекенами, разбитым стеклом и прочим хламом, который здесь копился годами. Юля шла первой. В свете фонарика её шаги были уверенными, как будто она знала, куда идти, хотя на самом деле ехала на чистом инстинкте и чутья. Гоуст молча переставлял ноги за ней, отбрасывая в сторону пустые коробки. Стандартный походный ритм, когда оба слишком устали, чтобы спорить. Рекламные вывески постепенно кончались. Вместо ярких витрин начались тёмные коридоры, где продавали то, что никому раньше не было нужно: рамки, старые сервизы, гравюры. Те магазины, куда нормальные люди заглядывали «одним глазком» и сразу уходили. Юля остановилась у витрины, на которой пыль лежала толще, чем на их рюкзаках. Табличка бренчала от каждого их шага, цепляясь одним гвоздём. Она размазала пыль ладонью. “Смотри-ка.” Гоуст подошёл ближе, выставляя фонарик. “Проигрыватель,” продолжила она. “Старый, но вроде не дохлый.” Саймон хмыкнул негромко, так, что это почти затерялось в фильтре маски. “И пластинки. Замечательно. Принесли бы лучше ящик патронов.” “Ну да,” протянула Юля, открывая дверь. “Коллекционный винил и бонусом коробка от М4. Такая логика только у тебя.” “Я бы купил,” бросил он, будто оправдываясь. “Мог бы,” парировала она. “Если бы твоя цивилизация в башке не сдохла.” Дверь поддалась неожиданно легко. Внутри пахло сухим деревом, пылью и чем-то спокойным, старым. Воздух был неподвижный, будто место не заметило, что мир снаружи кончился. Юля пошла к проигрывателю, а Гоуст закрыл за собой дверь, будто так они защищены лучше. Он оглядел полки. Всё стояло как при жизни магазина: стопки пластинок, коробки, плакаты старых исполнителей, которых Юля наверное даже и не знала. На столе у окна валялась записка, но слова давно поблекли. “Хочешь включить?” Она уже рылась в ящике с пластинками. “Нашла какой-то джаз.” Саймон дернул бровью - характерно, коротко. “Джаз? Серьезно?” “А ты что ожидал? Slayer?” “Это было бы логично.” “Угу. На виниле пятьдесят восьмого года.” Она достала пластинку и аккуратно поставила на проигрыватель. Игла легла на диск с тихим треском, и магазин ожил. Не красиво, не чисто, но стало как то...спокойно, живо. Музыка вползла в комнату мягко и негромко, как будто ей здесь было самое место. Бархатный вокал. Тихая медь. И это вечное потрескивание, которое почему-то не раздражает, а успокаивает. Юля задержала дыхание, слушая. На короткий миг она перестала быть солдатом, который живет на адреналине и консервированной тушёнке. Гоуст стоял рядом, чуть поодаль. Слушал тоже. Без привычной насмешки. Почти спокойно. “Не самый худший вариант.” сказал он после паузы. “Хочешь выключу?” “Нет.” Она не тронула проигрыватель. Даже не подумала. И в этот момент, когда комната стала похожа на убежище, он вдруг спросил: “Можешь двигаться под музыку?” “В смысле?” Юля открыла глаза. Он стоял напротив. Всего в метре. Руки в карманах бронежилета. Глаза, единственное, что видно, чуть прищуренные. “Танцевать.” Объяснил он. “Это когда двигают ногами. Или руками. Или всем телом.” Юля возмущенно приподняла брови. “Я знаю, что такое танцевать, поварешка-недомежка.” “Тогда покажи.” “Ты хочешь, чтобы я…” Она махнула рукой. “Чтобы я тут плясала?” “Ты же уверенная женщина. Вечно рассказываешь, какая ты крутая.” Она показала ему средний палец. Он усмехнулся. “Ладно.” Сказала она. “Только чтоб потом не ныл, что я наступила тебе на ноги.” Она подошла к нему. Буквально на полшага ближе, чем им обычно комфортно. Он чуть выпрямился, как будто не ожидал. Она увидела это. И решила использовать. “Что, испугался?” “За тебя.” Буркнул он. Она ухмыльнулась. И двинулась первой. Танец был нелепым. Квадрат шагов, без всего театра. Просто двое людей, уставших от дороги, стоящих среди старых пластинок, двигающихся под музыку, которую никто другой не услышит. Юля шагнула вперед. Он -назад. Она вправо. Он - влево. Они столкнулись коленями. “Твою мать.” “Это ты не туда повернула.” Буркнул он. “Это ты мешаешь своими британскими ногами.” “У меня идеальные ноги.” “Что то не заметила.” “Зрение на старости лет шалит.” Но она смеялась. И он тоже, хоть и тихо. В какой-то момент она потеряла равновесие и ухватила его за предплечье. Его рука автоматически легла ей на поясницу, чтобы удержать. Юля почувствовала, что сердце слегка дрогнуло. Чертова музыка. Она отстранилась, чтобы скрыть выражение лица. “Ладно, хватит. А то еще подумаешь, что я тебя люблю.” “Я знаю, что не любишь.” Сказал Гоуст. “Ты бы уже меня пристрелила.” “Все еще могу.” Он кивнул, как будто это было признание в дружбе. Хотя кто его знает. Снаружи снег уже валил как будто всерьез решил закопать весь Новогрудок. Юля убрала пистолет в кобуру, застегнула кнопку и шумно выдохнула, грея ладони через перчатки. Воздух кусался. Голова болела от ночи без сна. "Что, дряхлые кости не выносят легкого холодочка?" Гоуст встал рядом, и по его задорному тону было понятно, что насмехается. За что и получил локтем в ребра. Он тихо усмехнулся, хоть и неохотно. И, к своему раздражению, вспомнил отпуск в Финляндии: веранду, тишину, снег, который кружил так мягко, будто сам отмечал праздник. И Соупа, который внезапно обнял его сзади, а потом нагло залез под куртку, пока из воротника торчал лишь его идиотский ирокез. Он даже улыбнулся тогда. Сейчас же он не улыбнулся. Потому что эта женщина пошла и сделала то же самое, только наглости вложила в десять раз больше. "Т-ты что делаешь?" Он дёрнулся, когда Юля, без предупреждения, нырнула под его куртку и прилипла грудью к бронежилету. Её 189 сантиметров уткнулись ему примерно в верх груди, как будто это было правильное место для парковки. "Вылезай." "Не буду." "Я не спрашивал. Вылезай, блять." "Ты сам заикнулся о дряхлых костях. Теперь не возмущайся." “Тебя вообще не напрягает, что на нас могут твари выскочить?” “Ты теплый. Мне похуй.” Он выдохнул так, будто провалился в личный ад. Ожидая подвоха вроде снега за шиворот, Саймон попробовал отступить, но Юля вцепилась намертво. Разборка заняла минут двадцать. К сожалению для лейтенанта, ничем полезным она не закончилась. В конце концов Гоуст стоял посреди метели, высокий и мрачный, служа живой грелкой для женщины, которая вообще-то должна была быть его врагом. Он смирился. Но где-то глубоко в душе очень хотел воткнуть эту наглую морду в ближайший сугроб.