Арифметическая регрессия

Эра не понимала, как сообщить отцу о своей поездке. Для него эта логическая задачка была ещё тем орешком: поездка, в которую нужно вложить деньги; деньги он не вкладывает; Эра всё равно едет. Девушка была в смятении. Сказать отцу правду, что она не знает, как было оплачено участие в конференции, означало открыть череду расследований. Соврать было за гранью реального, ведь она никогда, вообще никогда ему не врала. Бабушка всегда воспитывала её в честности и говорила, что нужно облегчить душу, а не тащить на себе ворох секретов. Эра это держала в голове. Но держать себя в руках, когда вокруг неё закручивался клубок тайн, было невозможно. Эра дождалась, когда отец скинет деловой костюм, переоденется в домашнее и выйдет ужинать. Как правило, даже за едой он был занят телефонными переговорами, а про её успехи в учёбе и жизни интересовался мимоходом. Но именно в тот вечер он сел за стол без телефона. Эра поджала губы, осознавая, что всё-таки придётся говорить. — Эра, нам нужно поговорить, — мужчина даже не попытался приступить к еде. Весь его внешний вид и язык тела говорили о том, что он не голоден и ему действительно важен диалог с ней. Эра замерла. — Я тут подумал и решил, что оплачу твою поездку в Москву. Ты давно мечтала, и я не могу отнять у тебя эту возможность. — Такое дело, — Эра сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту. Все слова, которые она собирала в своей голове с самого утра, прилипли к нёбу. — Мою поездку, судя по всему, уже оплатили. — И кто же? — Алексей Петрович удивлённо посмотрел на дочь. — Я не знаю, — Эра совершенно искренне пожала плечами и, посмотрев на мужчину, попыталась улыбнуться. Он отвёл взгляд, задумавшись над её словами. — Мне стоит позвонить Арине Дмитриевне? — внезапно прозвучал его вопрос, что Эра даже вздрогнула. Она почти приноровилась к тишине, когда он заговорил. Поняв, что напугал её, мужчина мягко погладил дочь по щеке: — Всё будет так, как ты захочешь. Эра неопределённо вздохнула, уже не понимая, как же она хочет. × Эра потёрла глаза, уставшие от бесконечно скачущих перед ними букв. Буквы, в большинстве своём, были одинаковыми, поэтому сильно примелькались. Это замылило Эре взгляд, и она уже толком не могла понять, кто совершил ошибку, а кто сделал верно. Чтобы не перевернуть успеваемость шестого «Б» с ног на голову, она решила немного отдохнуть. Девушка подошла к окну, из которого был прекрасный вид на вечереющий город. Кабинет английского располагался на третьем этаже, в самом конце коридора. Окошки кабинета смотрели на дорогу и множественные мелкие магазинчики, которые по темноте зажигали свои яркие витрины. Эра заворожённо смотрела на огни и кружащиеся в воздухе остатки снежных хлопьев. Буря, которая разыгралась в городе несколько дней назад, отступила, позволяя осени ещё похозяйничать. Улицы снова стали серые и грязные. Поёжившись, Эра больше запахнула полы кардигана на себе. Внезапные шорохи, прилетевшие со стороны двери, отвлекли школьницу от созерцания. Бросив взгляд через плечо, она увидела стремительно направляющуюся к ней Анну Владимировну. — Арин... — женщина успела пересечь почти половину кабинета, когда наконец-то подняла глаза. В этот же момент Эра застыла, будто красивая статуэтка, и не дышала. — Эра? А ты Арину Дмитриевну не видела? — женщина неуклюже помахала по воздуху какими-то документами. — Кажется, она у директора, — девушка немного опустила глаза, всем телом обращаясь к учительнице. — А, ладно, спасибо, — Анна Владимировна уже развернулась, собираясь уходить, но неожиданно вновь заговорила с Эрой: — А ты что тут так поздно делаешь? — Помогаю Арине Дмитриевне проверять тетради, — Эра положила ладонь на одну из стопок тетрадей, которую успела проверить. Остальные стопки ровненько лежали на краю стола Арины Дмитриевны. — Ну, если рано освободишься, заглядывай ко мне. У меня такие же стопки тетрадей, — женщина усмехнулась, а глаза её как-то нещадно заблестели. Она представилась Эре в этот момент какой-то совсем другой, не такой, какой она была на уроках. Здесь и сейчас она была более лёгкая, более приземлённая, и от неё веяло дружескими нотками. — Хорошо, — Эра согласно кивнула. Анна Владимировна поперхнулась воздухом, широко распахнув глаза. Она сначала открыла было рот, чтобы что-то сказать, а потом передумала. Ещё через несколько секунд она прищурилась, чуть ближе подходя к школьнице. — Вообще, я пошутила, — блондинка покрутила между пальцев кулон на шее. — А я — нет, — Эра внимательно проследила движение пальцев, немного задержавшись на выступающих ключицах учительницы, а потом посмотрела той прямо в глаза. — Мне несложно. Если Вам нужна помощь, можете обращаться. Я всегда с радостью помогу, — обезоруживающая улыбка десятиклассницы не оставила Анне Владимировне ни шанса на спасение: она улыбнулась в ответ. — Хорошо, я запомню, — уже разворачиваясь и всё-таки уходя, Анна Владимировна сделала странный жест. Она подмигнула. Она подмигнула Эре так, как если бы они были подругами. Эра вспыхнула от нарастающего смущения, и щёки, казалось, горели синим пламенем. Как только силуэт математички скрылся за дверью кабинета английского, Эра смогла хорошенько выдохнуть. Она чувствовала, что ведёт себя глупо, но в присутствии Анны Владимировны трезвый рассудок резко отключался. Нет, она не жалела, что предложила учительнице свою помощь. Она просто не понимала, как будет той помогать, если она всё-таки попросит. Ведь блондинка так необычно действовала на неё, а из рук при ней валилось всё напрочь. × Эра и Ника брели по одинокой тропинке в старом городском парке. В нём давно уже не было никаких развлечений, кроме кормления немногочисленных белок и созерцания теперь уже голых деревьев. Аллеи в парке были прямые, почти без поворотов. Подруги вошли через главные ворота и скрылись от посторонних глаз на одной из дорожек, протоптанных такими же посетителями. Эра очень любила этот парк. Она жила буквально через остановку от него, поэтому достаточно часто в нём гуляла. С детства она помнила, как в парк её водила бабушка. Тогда ещё тут были аттракционы и палатки с лимонадом и мороженым. Эра всегда выбирала шоколадное, а потом они с бабушкой бродили по аллеям, рассматривая деревья, птиц и прохожих. Бабушка много рассказывала Эре об окружающей их природе, о её красоте и особенностях. С детства маленькая Эра точно знала, зачем в парке то или иное дерево, почему птичкам хорошо жить вне квартиры и как вылечить цветы, которые, кажется, уже никогда не зацветут. Сколько себя помнила, Эра всегда находила в этом старом парке спокойствие. Он, будто большая колыбель, убаюкивал её. В самые сложные моменты своей жизни за ответами она шла именно сюда. Ника не разделяла такой бешеной любви Эры к единению с природой. Она вообще предпочитала не передвигаться пешком, а из дома выбираться в кофейню или на стадион. Но с Эрой она всегда была рада пройтись по парку, даже если для неё это было смертельно утомительно. — В принципе, это же неплохо, солнце. У тебя и с математицей теперь всё будет схвачено, — Ника сунула руки в карманы. — Можно я закурю? — Да пожалуйста, — Эра пожала плечами, показывая, что ей самой Никина сигарета никак не помешает. Она давно смирилась с вредной привычкой подруги, о которой никто не знал. Поначалу она пыталась Нику сильно за это ругать, но Ника была непробиваемая. Она была такая же, как её отец: сильная, смелая, с характером. Эра считала, что не имеет права перевоспитывать человека, в котором любит даже недостатки. Эра замолчала, не представляя, как прокомментировать замечание подруги. Мыслей не было. Точнее, все они почему-то были заняты математичкой. Эра болезненно прокручивала в голове их диалог и понимала, что сейчас бы всё сказала иначе. — Я не для этого ей помощь предложила, — Эра облизнула губы, которые тут же охладило потоком ветра. Она знала, что завтра это обернётся болью, ведь каждую осень и каждую зиму она страдает от обветренных губ. — Ты не преследовала никаких личных целей? — брови полетели вверх, и Ника наигранно удивилась, зажав сигарету между зубами. Сигареты Ники пахли ментолом, и отчего-то для Эры теперь всегда ассоциировались только с подругой. — Д-нет, просто она мне... нравится. Она хорошая. Прямо как Арина Дмитриевна, — Эра чуть задумалась, а потом добавила: — И иногда мне кажется, будто мы знакомы с ней давным-давно. — У-у, ну ты даёшь, — Ника ухмыльнулась. — Сначала за Ришей бегала, а теперь математица. Я поражаюсь твоей скоростью. — Ну Ника! — Эра слегка задела подругу плечом, пытаясь столкнуть с дорожки. Но и Ника была не так проста: она схватила подругу одной рукой за талию, а вторая своими холодными пальцами залезла под шарф, прямо на горячую кожу шеи. Ника знала, что Эра до жути боится щекоток. Эра взвизгнула, а потом с её уст посыпался громкий-громкий смех, который заставил ворон нервно кружиться у них над головами.