Арифметическая регрессия

Тридцатого декабря всё изначально пошло по наклонной. Эра долго не могла уснуть ночью, а утром никак не хотела вылезать из-под одеяла. В комнате было жутко холодно. Она не понимала, в чём дело, пока не вышла на балкон. Там она обнаружила не закрытое со вчера окно. Она чётко была уверена, что вчера, когда пошла провожать Нику, закрыла окно и вернула на кухню отцовскую пепельницу. Пепельница действительно была на кухне, а вот с окном вышла промашка. Эра начала ленностные сборы. Сначала ей нужно было сходить в душ, вымыть и высушить волосы. После этого она села завтракать: не стала заморачиваться и взяла йогурт. Когда волосы относительно подсохли, она накрутила их на бигуди. Потом нужно было отпарить новое платье, которое ждало своего часа, и подобрать украшения. Где-то в этот момент пришла Ника, и Эра закрутилась совсем. Она покормила подругу обедом, поела сама. Затем они совместными усилиями отпаривали Никин костюм. А дальше — Эра заплетала Нику и разбиралась со своими волосами. Так время подошло к трём. Отец обещал заехать за Эрой и Никой в половину пятого, а само торжество начиналось в пять. К четырём Эра нанесла последние штрихи макияжа и была полностью готова. Ника была готова ещё раньше, поэтому сидела в комнате Эры, залипая на социальные сети. — Папа подъехал, идём, — Эра влетела в комнату, быстро закинула какие-то безделушки в сумку и поманила Нику за собой. Ловцова нехотя поднялась с кровати, где успела нагреть место, и поплелась за подругой. Эра делала всё очень методично, аккуратно, но в темпе, как она любила говорить, вальса. — Что-то ты не выглядишь взволнованной, — хмыкнула Ника, пытаясь впихнуть ногу в сапог. Мама заставила её надеть сапоги с небольшим каблуком, чтобы не позориться и не быть чёрт-те кем в деловом костюме и кирзачах. Ника не видела в этом ничего противозаконного, поэтому в качестве сменки так и взяла себе кеды. — Если я так не выгляжу, это не значит, что внутренне я спокойна, — Эра усмехнулась, пожимая плечами. Это был нервный смешок. — Блин, надо было покурить на дорожку, — Ника расправилась с сапогами и накинула куртку. Решила, что застёгивать не будет, дабы не портить внешний вид костюма совсем. — Ник, папа заметит, — шикнула Эра. — Алексей Петрович опять подумает, что это от него, — Ника рассмеялась так громко, что, возможно, весь подъезд подняла на уши. Мысли Эры в этот момент были о том, чтобы не забыть выключить свет в коридоре и на все замки закрыть дверь, так что она пропустила шутку. В машине ехали молча. Отец был сосредоточен на дороге, а подруги сидели на заднем сидении, смотря каждая в своё окно. Ника периодически сильно сжимала руку Эры. Она знала, как Эра волнуется по поводу этого вечера. Слишком многое было на кону. Когда они подъехали к банкетному залу, Эру на улице чуть не снесло ветром. Ей понравилось это: холод отрезвлял и приводил суматошные мысли в относительный порядок. Она понимала, что перед смертью не надышишься, но постаралась дышать глубже. Впереди был целый вечер. × — Алексей Петрович, приятно наконец с Вами познакомиться! — Ирина Аркадьевна, та самая, ради которой, по сути, и был организован фарс, протянула Стрелецкому руку. Он понимающе принял её и по-джентельменски оставил невесомое касание губ. — Денис Павлович очень много про Вас рассказывал. — Взаимно, Ирина Аркадьевна, — Алексей Петрович улыбнулся. — Надеюсь, что рассказывал только хорошее. — Несомненно, — женщина чуть наклонила голову и сделала мелкий глоток вина. Она безумно любила красное, и ей показалось открытым подхалимством то, что из всего вина на столах было только оно. — Я бы хотел Вас кое с кем познакомить, — мужчина нетерпеливо огляделся. Эра стояла с Никой чуть поодаль, и стоило ему её заметить, громким голосом он позвал её: — Эра! Эра вздрогнула, услышав отца. Выбора у неё не было, поэтому она, бросив Нике несколько слов, под прицелом кучи взглядов двинулась к компании, где стоял отец. Она думала, что идёт целую вечность. Она чувствовала лопатками, как сотни глаз смотрят лишь на неё. От этого идти было ещё сложнее, словно по ножам. Волнение нарастало с каждой секундой, ведь от неё, возможно, зависело всё. Всё, что можно и нельзя. — Вот, познакомьтесь, это моя дочь Эра, — Алексей Петрович приобнял Эру одной рукой за плечо. Эра боялась дышать. Она подняла глаза на женщину, которая стояла перед ней, и замерла. — Эра? — Ирина Аркадьевна приподняла одну бровь. — Какое прекрасное имя! И какая прекрасная юная леди! — женщина протянула Эре руку, и Эра несмело вложила в неё свою ладонь. — Ирина Аркадьевна. — Приятно познакомиться, — девушка натянуто улыбнулась, а сама не могла перестать думать о том, что Ирина Аркадьевна очень напоминает ей Арину Дмитриевну. Арина Дмитриевна была лишь слегка ниже, возможно, Эре так казалось из-за высокой шпильки на ногах Ирины Аркадьевны. Ещё знакомая отца была такой же жгучей брюнеткой, однако волосы у неё были короткими и мелкими кудряшками чуть торчали в стороны. Её глубокие синие глаза были более холодными и строгими, но улыбка, которая задержалась на пухлых губах, была дружелюбной, даже завораживала. Эра не могла оторвать глаз от женщины. Стройное тело было подчёркнуто длинным чёрным платьем, а при детальном рассмотрении оказалось ещё привлекательнее, чем при первом взгляде. Эре нравился вайб дороговизны, роскоши, изящества, который источала Ирина Аркадьевна. Она представляла себе её совсем не так и оттого была рада, что ожидания не оправдались. — Эра, ты ещё в школе учишься? — Ирина Аркадьевна продолжала изучать Эру, заставляя ту смущаться и стесняться. Эра всегда отличалась эмоциональностью, а в тот момент она ещё и боялась, что сердце не справится с такими нагрузками. — Да, в десятом классе, — Эра невесомо кивнула, и её кудри попадали на лицо. Она убрала несколько прядей за уши. — А куда планируешь поступать после школы? — прислушиваясь к голосу новой знакомой, Эра отметила, какой он тягучий. Патокой он вливался по венам, разгонял кровь, и Эра всё больше чувствовала зависимость от него. Школьница судорожно перебирала варианты. Она не знала, чего хочет, кем будет. Она даже к университетам ещё ни разу не присматривалась, потому что сомневалась, что после школы есть жизнь. Она решила соврать, но соврать так уверенно и пафосно, чтобы никто ничего не заметил. — На юриста, скорее всего, — Эра чуть легкомысленно пожала плечами. Ей самой понравилось, как уверенно она звучала. Мозг на секунду отключил все прошлые мысли и поверил, что юридический — дорога Эры в будущее. — Как чудесно! — Ирина Аркадьевна прищурилась, будто приглядывалась к Эре. В очередной раз. — Толковых юристов сейчас днём с огнём не сыщешь. Я уверена, что ты будешь отличным специалистом, — кудри, которые мешали, исчезли. Ирина Аркадьевна протянув руку, поскольку позволяло расстояние, убрала кудри с лица Эры. Девушка и сама до этого пыталась, но её они не слушались. Под рукой Ирины Аркадьевны они стали будто шёлковые и спокойно легли за уши и на спину. Эра перестала дышать. Ирина Аркадьевна смотрела на неё с насмешливым блеском в глазах, и отчего-то в горле Эры пересохло. Она говорила, понимая, что язык так заплетаться не должен: — Спасибо большое, — улыбка была ответом школьнице, которая едва стояла на ногах. Зал, казалось, перестал функционировать. Все, абсолютно все стояли и смотрели на них, ощущая странные разряды тока. Время замедлило свой ход. Кинохроника вечера вдруг разбилась на кадры, которые не переключались, щёлкая. Их должен был кто-то двигать, сменять, но все были заняты Эрой и Ириной Аркадьевной. — Алексей Петрович, прекрасный вечер, — вдруг женщина прервала паузу, которую и паузой-то было сложно назвать. В зале играла музыка, а люди вокруг так и продолжали переговариваться. Звенящей тишины не было. Возможно, только если в голове Эры. — У Вас здесь очень приятная атмосфера. А где же Ваша жена? Эра вздрогнула. Отец почувствовал, как она напряглась, и краем глаза заметил выдвинувшуюся в их сторону Нику. Он положил свою ладонь дочери на спину, подталкивая её в неопределённую сторону. Эра сорвалась. Она сорвалась с места так быстро, как могла, чтобы наконец оказаться с Никой. — Понимаете, — мужчина замялся. Ему сложно давались ответы на такие вопросы. Он так и не придумал единой теории, которая подошла бы для всех, поэтому всегда ему требовалось время подумать. Выстроить в своей голове хоть одно предложение. — Мама Эры уехала от нас. Давно. — Ох, то есть Вы воспитываете дочь один? — удивилась Ирина Аркадьевна. Она дотронулась пальцем до края бокала, собирая с него следы помады. — Да. И для её блага я сделаю всё, что в моих силах. Ирине Аркадьевне показалось, что он был очень искренен. Она на эмоциях ничего не ответила, лишь чокнулась о его бокал и сделала ещё несколько глотков. Вино было чертовски вкусным. А Стрелецкий выдохнул, как после марафона. Он знал, что поймал её на крючок. × Собственный аргумент, что на них всем всё равно, и желание закурить вытянули Нику на балкон. Она припрятала во внутреннем кармане одну сигарету и зажигалку, потому что чувствовала, что не выдержит и пары часов без пары затяжек. Так и получилось: она, не одевшись, едва успела вылететь на балкон и закурила. Эра потянулась за ней следом. Балкон располагался в противоположном крыле от зала, где проходил банкет компании Стрелецкого. Часы показывали за полночь, алкоголь почти всем гостям очень даже понравился, играла музыка, поэтому отсутствия двух подростков действительно бы никто не заметил. — Солнце, я не могу смотреть в твои грустные глаза, — Ника вальяжно выпустила из губ дым, и через мгновение от него не осталось и следа — лишь тонкий аромат ментола. Ловцова чуть посильнее сжала сигарету между пальцев и приблизилась к лицу подруги. Эра от столь близкого контакта отошла на шаг назад, вздыхая: — Я устала. Хочу шоколадку и домой, — холодом с улицы обдало обнажённые плечи, и Эра сама себя обняла, пытаясь согреться. Она вдруг вспомнила, как её обняла Анна Владимировна, и пожалела, что никогда сама на себе не сможет повторить этот жест. Она не понимала, что с ней происходит. Вечер и ночь не приносили абсолютно никакого удовольствия, а на сердце было непривычно тревожно. Тяжело, как перед прыжком с высоты. Только вот Эра никуда прыгать не собиралась просто потому, что была трусихой. В голове царили странные мысли, и совсем никак не удавалось выгнать образ учительницы оттуда. В ушах стояли её слова: Эра вслушивалась, пытаясь зацепиться за что-то или хотя бы запомнить голос. Каникулы обещали быть очень и очень длинными. — Хочешь, я отвезу тебя домой и куплю шоколадку? — Ника подмигнула подруге и ободряюще погладила её по одной из ладоней, которыми та спасалась от холода. Ника даже и не знала, что не так уж ей холодно, сколько тоскливо, будто собаке на пустынной дороге. — Пойдём в зал, а то ты уже окоченела. — Давай ещё постоим. Лучше здесь, чем там, — Эра мотнула головой в сторону дверей, которые предстояло преодолеть в очередной раз, чтобы вернуться на корпоратив. Представляя это, девушка поморщилась. В это же мгновение, как по волшебству, в дверном проёме показалась Ирина Аркадьевна: бесшумно отодвинула тяжёлый белый тюль, приподняла подол платья и шагом истинной дивы приблизилась к подругам. Всё произошла настолько быстро, что Ника едва успела выкинуть сигарету. А вот дым и запах не рассеялись, поэтому женщина вошла точно в облако одной вредной привычки. — Курите? — полушёпотом спросила женщина. Подруги ожидаемо напряглись, и, почувствовав, как наэлектризовался от них воздух, Ирина Аркадьевна рассмеялась: — Не волнуйтесь, я вас никому не сдам. Огоньком угостите? — она достала пачку сигарет из сумки. — Вообще, курю тут только я, — Ника с усмешкой щёлкнула зажигалкой и проследила, как, наклоняясь, Ирина Аркадьевна подносит сигарету к пламени. Не разжимая губ и внимательно глядя на Нику, она прикурила. Воздух наполнился тучным, тягучим, плотным запахом табака: Нике такое не нравилось. — А ты, Эра, не куришь? — после первой затяжки Ирина Аркадьевна отошла чуть назад, и облокотилась на перила: так ей лучше было видно не только Ловцову, но и Стрелецкую. Подруги переглянулись. — Нет, не курю. Я помру здоровенькой, — без энтузиазма ответила Эра и почти незаметно кивнула Нике на дверь. Это значило, что она хочет уйти. Причём, как можно скорее. — Смешно, — женщина обнажила белые зубы, и в её голосе появились нотки дружелюбия, если всю её вообще можно было поставить в одно предложение с дружелюбием. Женщина выглядела в глазах подруг властной, чуть грубой, величественной. Ника бы обязательно сказала, что вот она прям породистая, но так обычно говорят про собак или скакунов – поэтому Ловцова оставила этот комментарий глубоко в себе. Понимая, что молчание тяготит, а говорить не о чем, Ника встала перед Эрой, пытаясь намекнуть той двигаться назад, и произнесла с улыбкой: — Спасибо за компанию, мы пойдём, — торопясь, Ника даже не увидела с прищуром улыбки, которой её наградила Ирина Аркадьевна в ответ.